Преступление раскрыто, а теперь стриптиз!

— Да что вы ее пугаете, Наум Григорьевич? — Вступила Лариска. — Зоя Тимофеевна отличная тетка, классный повар, единственно матом ругается.

— А, — заулыбалась Катька, — наш человек.

В это время послышался шум, Наум Григорьевич поднял указательный палец.

— О! говорил? Вулкан!!

И больше ничего не добавив, быстро выкатился за дверь.

— А это кто был?

— Это управляющий рестораном, Наум Григорьевич.

— Еврей, что ли?

— Тебя это смущает?

— Да нет, смешной дедок, но вроде, хороший.

— Тогда пойдем на кухню, познакомишься с Зоей Тимофеевной и с Платонидой Аристарховной.

— Ну и имечко! Платонида…А она кто?

— Она диетолог, — ответила Наташка, — считает калории и ходит везде с блокнотиком.

Лариска, состряпав серьезную мину, сразу удалилась к себе в бухгалтерию, а мы с Наташкой и Катей пошли знакомиться с нашим замечательным поваром.

— Я двадцать раз говорила, чтобы рыбу брал охлажденную, а чего мне этот охламон привез?! — Бушевала Зоя Тимофеевна, наскакивая на Наума.

Тот краснел, пыхтел и вытирал лысину.

— Где эта бандитская морда!!? — Вдруг заорал он.

Зоя осеклась на полуслове и заморгала.

Из подсобки показался наш экспедитор Афиноген и с опаской поглядывал то на Зою Тимофеевну, то на Наума.

— Я тебя сразу узнал, бандитская твоя морда!! Только и знаешь, что водку жрать гранеными стаканами, а кто за тебя работать будет, а!!?

«Бандитская морда» заулыбалась, и пожала плечами.

— Тьфу! — Зоя в сердцах сплюнула, махнула рукой и повернулась к плите.

— Да я решил, что мороженая ведь дешевле, так же выгодней, — решил оправдаться экспедитор.

— Тебя что, итить твою мать, просили подешевле, Афиген чертов!? — Тут же отреагировала Зоя. — Лучше уйди с глаз моих!

— Куда? — Наивно уточнил Афиноген.

— У меня один адрес… Пошел на х…!!

Афиноген не обиделся, а совсем наоборот, заулыбался еще шире.

— Чего лыбишься?! — Сурово спросила Зоя, но было заметно, что гнев ее остыл.

— Зоя Тимофеевна, ну простите меня, в следующий раз сделаю точно, как вы сказали.

— Смотри у меня, — смилостивилась Зоя и только тут обратилась к нам. — У нас тут все сражения. Новость узнали? Остаюсь без помощницы.

— А где она?

— Отпросилась в консультацию.

— Зоя Тимофеевна, а мы, собственно, по этому поводу зашли. Вот, Катя, как раз без работы осталась, она вам будет помогать.

— Ты раньше работала на кухне? — Тут же приступила к расспросам Зоя и отдала распоряжение Валере — это еще один повар, — не забудь перевернуть, ровно через четыре минуты, иначе сухие будут.

— Нет, я работала на заводе токарем.

Зоя заморгала, обдумывая что-то.

— Ладно, давайте возьмем с испытательным сроком. Мне нужна проворная помощница, сейчас расскажу, что надо делать.

С этими словами она повела Катю в подсобку, а Наум бросил на нас растерянный взгляд и с грустью произнес.

— Они перестали меня бояться.

— Просто они вас любят.

***

Сережа рано проснулся и сразу стал упаковывать подарки. Он представил, как обрадуются девочки, и Катя, и тетя Паша и тети Эльвира. Для нее Маша выбрала какой-то замысловатый кружевной воротник, который можно пришить к любой кофте или платью.

Он хотел, чтобы Юля тоже с ними поехала, но они с Юрой должны были идти в другое место. Сережа вздохнул — они очень ему нравилась, и Беляев ему тоже нравился, так нравился, что хотелось его назвать папой, но он не решался — ведь у него уже есть папа. Вспомнив об отце, он загрустил и подумал, а если отец узнает, что он выздоровел, он полюбит его?

— Сыночек, ты что такой грустный? — Маша внимательно всматривалась в лицо сына.

— Что тебя беспокоит? А может быть болит? — Заволновалась Маша. Она опустилась на пол и обняла его.

— Нет, нет, ничего не болит, — энергично затряс головой Сережа и совсем тихо добавил: — Просто я подумал о папе, — он крепче прижался к ней. — Мам, а если он узнает, что я здоров, он снова полюбит меня?

Маша растерялась, она не находила ответа.

— Ты скучаешь о нем?

— Нет, не скучаю, просто подумал.

— Сереженька, он любит тебя, просто… он устал, нервы не выдержали…

— Не надо, мам, я знаю, он не любил меня…

У Маши от этих слов привычно сжало горло, так обидно за сына.

— Не плачь, — Сережа вытер ей слезы, — я уже взрослый, я все понимаю.

Она молча глотала слезы, пытаясь справиться с собой.

— Мам, а вы поженитесь с…,- он запнулся, — с дядей Володей?

— Если ты не будешь против.

— Нет, не буду. Он хороший, он не такой…

Он замолчал, а Маша все гладила его.

— Вы почему завтракать не идете?! — Владимир показался на пороге. — Мы ждем, ждем. Случилось что-то? — Он уже с тревогой смотрел на них. — Сережа, ты в порядке? Как себя чувствуешь?

— Все хорошо, — быстро ответил Сережа и выбежал из комнаты.

— Ты плакала? — Он обхватил ее лицо ладонями и стал целовать в глаза. — Что тебя так расстроило?

— Сережа вдруг вспомнил про отца, сказал, что он… не любил…его.

— Маш, ну успокойся, ну все, все. Ты моя хорошая, моя любимая… А Сережка его очень любил?

— Вначале все время ждал его, а потом перестал. Он к тебе очень привязался.

— Я тоже, — он помолчал и добавил, — я просто принял его как сына, понимаешь? Он родной для меня, как и ты. — Слегка щелкнул ее по носу, — чтоб ты знала. Все, пойдем завтракать, потом Николай Васильевич отвезет вас в Мытищи, а я уже опаздываю.

Подъезжая к общежитию, Маша заволновалась, вспомнила все события, случившиеся там.

— Мама, а может, Найда нашлась? А Катя дома? А девочки?

— Ну вот, приехали. — Николай Василевич обернулся.

— Можно выходить?

— Подождите пока. Сейчас машину в тенек поставлю и помогу вам.

— Спасибо, мы сами донесем, — возразила Маша.

— Извините Мария Сергеевна, но Владимир Анатольевич приказал не отпускать вас одних.

— Хорошо, Николай Васильевич, пойдемте, сейчас наши женщины чай организуют, я тут сладости всякие привезла.

Сумок и пакетов оказалось много.

— Мама, смотри, тетя Паша! — Сережа показал на окно.

Тетя Паша всплеснула руками и скрылась из вида, а через несколько минут в своем неизменном фартуке и шлепанцах выбежала во двор.

— Батюшки! Приехали! Катерина вчера сказала, что приедете, да я не поверила, а вы возьми и приехай! Ой, а Сережка-то и не узнать! Вона, щеки-то розовые стали. Маш, а ты-то, ты-то…Словно прынцесса! Катя-а! Смотри, кто приехал! Девчонки-и!

Захлопали двери, выбежали девочки, а за ними и женщины. Девочки подбежали к Сереже, но неожиданно застеснялись и жались к тете Паше.

— Ну чего вы? Встречайте!

Все пакеты занесли на кухню, Маша, отвечая на вопросы женщин, доставала сладости и вино, Николай Васильевич скромно стоял в стороне.

— Ой! Да вы проходите, — заметила одна из женщин, — присаживайтесь. Сейчас чай поставим…

Визг девочек заставил всех обернуться — это Сережа вручал подарки.

— Какая красивая!

— А это мне?

— А это что, стиральная машина? Мама!!У нас теперь стиральная машина есть!

— А это что? Какой сервиз, настоящий? Смотрите, мы теперь из этих чашек будем чай пить!

Восторгу не было границ.

— Сережа, — наклонилась к нему Маша, — зайди к тете Эльвире, я потом тоже подойду. Вот, держи — это ей.

Сережа вприпрыжку побежал по коридору.

— Катюша, пойдем к тебе, поговорим.

Проходя мимо своей бывшей комнаты, Маша остановилась, потом поежилась.

— Зайдешь?

Маша отрицательно покачала головой.

Зайдя в комнату к Кате, уселись на кровать, Маша достала подарки.

— Ты что, с ума сошла, что ли? Зачем мне так много? — Она раскраснелась, разглядывая вещи, но было видно, что рада, что нравится.

— Катя, я тебе так благодарна за все, что ты для нас сделала и потом, скоро у Юльки свадьба, мы тебя приглашаем, как раз платье наденешь.

— Да брось ты! Куда я со своим рылом к вам припрусь?!

— Не надо так, не обижай меня.

— Ладно, лучше расскажи, как у тебя дела?

Маша прикрыла глаза и тихо сказала.

— Катя, я так счастлива, что даже страшно.

— Да чего, страшно-то?

— Не знаю, все время жду какой-нибудь гадости, боюсь за Сережу, не верится, что все в прошлом.

— А ну кончай думать о всякой хрени!

— Кать, а как у тебя? Ты вчера по телефону сказала, что тебя уволили. Как же ты теперь?

— И-и-и! — Тетя Паша вошла, приплясывая в новой кофте. — Ну-ка, Катерина, глянь на меня!

— Ну все, тетя Паш, только мы тебя и видели! Будешь теперь на танцульки бегать.

— Эх, красотища! — Тетя Паша подошла к зеркалу на комоде и продолжала восторгаться. — Такую красоту только по праздникам надевать буду. Пошли на кухню, там уж девчонки все приготовили и Эльвирка вышла, она все за твоего мальчонку переживала, и энтот охламон выполз, как учуял, что вино есть, он тут, как тут. — Она еще повертелась и вдруг спохватилась. — Батюшки! Надо Надьке сказать, чтобы боярышник свой спрятала, а то ведь выжрет! И кофту сыму, а то еще запачкаю — там такие торта…Мммм.

Она вышла и уже из коридора слышался ее голос.

— Даже помолодела, — усмехнулась Катя.

— Ты не сказала, что теперь делать будешь? Давай, я Юру попрошу или Володю, может, помогут с работой.

— Да я уже нашла.

И Катя рассказала, как вчера съездила в Москву и устроилась в ресторан помощницей на кухню.

— Там, наверное, зарплата маленькая, — засомневалась Маша.

— Такая же, как моя, да еще сыта буду. Да ладно, там посмотрим.

— А что за охламон, про которого тетя Паша говорила?

— А-а, этот…Надька кавалера себе нашла. Ленка с Веркой своих повыгоняли чуть ли не в один день, а эта привела. Вроде он и ничего, и работает вроде в автомастерской, деньги приносит, но тоже запойный, как начнет пить, все подряд глушит, да еще дружков начал приваживать, но ничего, мы их отсюда быстро намылили.

— Маша! Катя! Идите скорей! Все готово!

Время прошло незаметно, несколько раз звонил Беляев, интересовался, как они там, последний раз сказал, что едет домой и без них ужинать не будет. Маша засобиралась.

— А где Сережа?

— Да девчонки его в сад, наверное, на качелях качаются.

Маша спустилась в сад и увидела Сережу, который сидел на лавочке и что-то рассказывал незнакомой женщине.

— Кто это?

— Да это же Шурка — нищенка, ну, которая тогда…

— А-а, — протянула Маша и поежилась от неприятных воспоминаний. — Я ведь с ней так и не встретилась.

— Невелика потеря. Ну, пошли.

Провожать их вышли все, обнимали и целовали, и долго махали вслед.

— Олигарх, говоришь? — Недобрый взгляд проводил машину.

— Угу.

— И, говоришь, денег немерено?

— Ну да, и парня за границей вылечил и эту вон как вырядил. Говорят, влюбился по уши… Видали? И машина, и водитель свой, персональный.

— А сюда-то часто приезжают?

— Да нет, вроде первый раз, как вернулись.

— Ну-ну, посмотрим…

* * *

— Я тебя теперь так редко вижу.

Мамуля заехала в клуб «на минутку», как она сама выразилась, повидаться.

— Как ты, Ланочка? Как Владимир? А Саша?

— Все нормально. Твой внук полюбил читать, теперь сам читает, иногда просит бабушку, она такая молодец, приучила его к чтению, а Саша так часто сейчас ездит по командировкам — я совсем его не вижу.

— Что это за командировки такие?

— Ну, в Норильск, ты знаешь, потом в Финляндию.

— Это уже интереснее, пусть поедет куда-нибудь, где потеплее, в Италию, например, заодно и тебя захватит.

— Но в Италии нет его интересов.

— Как это нет интересов?! — Возмутилась мамусик. — А как же Рим? Колизей? Или вот Неаполь… Можно в Пизу, только на башню эту не залезайте — вдруг упадет? А еще, знаешь, есть замечательный курорт в Тоскане. Только туда лучше ездить в…

— Мамуля! — С трудом удалось ее прервать. — Во-первых, Саша не собирается в Италию, во-вторых, он не любит брать меня в деловые поездки.

— И совершенно напрасно. Нельзя оставлять молодую красивую женщину одну… Кстати, и ему нечего там одному болтаться.

— Мамусик! Он не болтается, а работает.

В ответ она только фыркнула и дернула плечиком.

— Расскажи лучше, как там Илья Алексеевич?

— Илюша, слава богу, редко бывает дома, все на работе, все в командировках… — и осеклась. — Но, понимаешь, это разные вещи, у него уже возраст не тот, и я, в общем-то уже не… совсем молодая.

— Ты прекрасно выглядишь.

Она тут же подошла к зеркалу и стала тебя разглядывать.

— Ну да, еще ничего, хотя, видишь, вот две морщинки на лбу появились. Кошмар!

— Не видно там никаких морщин.

— Но я же вижу. Может, мне ботакс сделать?

— Здравствуйте Алла Владимировна!

Наташка расцеловалась с мамулей.

— Вы так хорошо выглядите!

Мамуля тут же засияла улыбочкой.

— Спасибо, Наташенька! А скажи ваш косметолог сегодня очень занят? Я бы зашла проконсультироваться.

— Пойдемте, я вас провожу.

Я вздохнула — интересно, на сколько часов затянется эта «минутка»? Конечно, я скучаю по ней, но все-таки с бабушкой мне гораздо легче. Нет я не права. Как я могу так думать? Это же моя мама, самая любимая и самая родная. Не дай бог, с ней что-нибудь случится… Все-все-все! Не буду о грустном. Надо думать позитивно… Что у меня хорошего? Да все у меня хорошо, сыночек растет и радует, конечно иногда огорчает, вчера раскапризничался, не хотел засыпать без книжки. Книжки — это замечательно, но читать в постели вредно… Вообще-то, я сама читаю в постели, надо у бабушки спросить… Так, что еще хорошего? Муж замечательный, правда, командировки. Черт! И что он зачастил в эти командировки. Вот мамуля, взяла и поселила в моей душе червь сомнения! Нет-нет, все хорошо, все отлично — похудела на один килограмм. Вроде ерунда, а приятно. Подойдя к зеркалу, осталась довольна увиденным.

— О! И ты, как всегда, у зеркала! — Появилась Наташка.

— Что значит, как всегда? Можно подумать, что ты к зеркалу не подходишь!

— Ну, а ты чего там нашла? Тоже морщинки?

— Какие морщинки? — Встрепенулась я и опять подошла к зеркалу.

— Господи! Как же ты на мать свою похожа!

— Конечно похожа — это же моя мама.

— Да оторвись ты от этого зеркала!

— А ты не заходила сегодня на кухню? Как там Катя?

— Она справляется, только, знаешь, я подумала — это не ее. Пусть пока там поработает, а мы что-нибудь придумаем.

— Например?

— Например, ее можно на курсы массажисток устроить, Тане сменщица нужна, она уже стонет, столько работы.

— Да, ты права, и еще неплохо бы ей зубы исправить, конечно, щербинка — это несколько пикантно, но она уж слишком большая, не щербинка, а черная дыра, как будто без зубов. Я займусь этим вопросом.

— Когда свадьба у Юльки?

— Ой! Совсем забыла! Вот приглашения прислали, нам всем.

Наташка открыла свое приглашение.

— Так уже совсем скоро! Ничего себе!

— Да, они извинялись, что поздно прислали приглашения, но так получилось, но на словах они ведь давно приглашали. Насчет подарка мы с ней обговорили.

— А что она хотела?

— Ничего, сказала, только цветы.

— Да ладно?

— Ну конечно, я не послушала и купила совершенно потрясную антикварную вазу для цветов.

— Вазу? — Засомневалась Наташка.

— Ну да, я тоже сомневалась, а Саша сказал, что это хороший подарок, он сам выбирал, но, знаешь, я для Юльки купила еще очень хорошенький кулон с большим топазом.

— Какой?

Я подробно стала его описывать, даже нарисовала.

— А я купила два комплекта шелкового белья и для них обоих по халату.

— Представляю, Юру в халате.

Мы засмеялись.

— Веселье было в разгаре, — вошла рассерженная Лариска. — Вы когда-нибудь работать собираетесь?

— Мы работаем, — тут же парировала Наташка.

— Я вижу.

— Ларис, ты сегодня волосы как-то по-другому уложила, — вмешалась я. — Тебе очень идет. Правда, Наташ?

Лариска заулыбалась, но тут же с подозрением уставилась на нас и противным голосом строгой начальницы добавила.

— Наташенька, а вы не забыли случайно, что вам надо в водоканал?

— Черт! — Наташка хлопнула себя по лбу и вскочила. — Вот всегда ты так, обязательно все испортишь.

— Ларис, а мы тут обсуждали подарки Юльке на свадьбу.

— А про Любу вы не забыли?

— Черт! Черт!

— Если честно, я сама забыла, — призналась Лариска, — только утром вспомнила.

— Решено, после работы едем за подарками!

— Куда поедем?

— В Пассаж, конечно.

— Птичка! Совсем забыла, тебя же ждут в маленькой гостиной.

— А что, Семена Марковича сегодня нет?

— Господи! Где ты витаешь? Он же предупредил, что на две недели уедет на дачу.

— Ах, да… А кто там в гостиной?

— Две тетки… нет, одна из них все-таки женщина.

— Какая ты наблюдательная! Сразу кратко и метко дала им характеристику. Ну ладно, поработаю психологом.

— Добрый день!

— Здравствуйте, Светлана Михайловна!

Никогда, наверное, не привыкну к этому «Светлана Михайловна».

— Давайте без отчества, хорошо? Вы уже были в нашем баре?

Выслушав похвалы нашему бармену и его творениям, начала беседу просто так, главное настроить их на доверительную волну. Но вот, кажется, одна созрела и задала вопрос, который, видимо, ее мучал.

— Светлана, я встречаюсь больше года с одним мужчиной. Нам хорошо вместе, он мне очень нравится, вроде и я ему нравлюсь, но он ни разу не подарил мне ни одного цветочка.

— Ну, это не страшно, не все мужчины дарят цветы.

— Но он вообще мне ничего не подарил, даже на праздники. Даже на день рождения.

Жмот! — Это первое, что вертелось на языке. А еще хотелось сказать — гоните его в шею! Но, конечно, я сдержалась.

— Но создается впечатление, что вы ждете от мужчины только подарки? Если это так, то есть множество способов, которые приведут вас к желаемому результату.

— Это как?

— Ну можно просто попросить, а можно даже пошантажировать. Но, с другой стороны, подумайте, так ли серьезно этот мужчина к вам относится? В таком случае, проанализируйте ваши отношения. Может быть, он просто скуп, а может, у него недостаточно средств, чтобы позволить себе подобные проявления внимания? В таком случае, задумайтесь, готовы ли мириться с этой чертой его характера и касается ли его поведение только материальных знаков внимания. И еще, вы не пробовали задавать вопрос себе, что именно ему мешает баловать вас? Цена подарка часто не самое главное. Вы можете «научить» мужчину этим приятным мелочам собственным примером. Сделайте ему подарок, просто так, без причины.

— Я дарила ему на день рождения туалетную воду.

— Ему было приятно?

— Конечно, но особого восторга не высказал.

— Послушайте, проанализируйте еще раз ваши отношения. Если он скуп — это навсегда! Или смиритесь с этим, или гоните в шею! — не выдержала я.

Женщина ничего не ответила, но было видно, что она переживает и не удовлетворена моим советом. Да, я явно погорячилась, но, что поделать, ненавижу жадных мужиков, хоть будь они семи пядей во лбу! Собственно, их никто не любит.

— Мы оцениваем мужчин по знакам внимания, это показывает его отношение к женщине. Но возможно, он вас любит…ммм… своеобразно, — женщина немного встрепенулась, а я продолжила, — но, если вы его любите, ну и любите себе на здоровье.

Как говорится: «Медицина тут бессильна».

Она радостно кивнула, видимо, это то, что она хотела услышать. Пожалуйста, если вам так нравится, но в душе я была очень недовольна собой.

* * *

Это надо же, везенье кому-то так и прет! И сама, как королева, и мальчишка совсем здоровый стал, вон носится как… Здесь перебиваешься с хлеба на воду, копейки считаешь, не знаешь, как выкрутиться, а тут, на тебе — все и сразу. А мужик-то и впрямь олигарх. Влюбился… Ну что он влюбился, поверить можно, а что она… Пусть в эти сказки дети верят, на деньги она польстилась, тупому ясно. Он и старше ее намного. Несправедливо это, неправильно. Надо и с бедными поделиться.

Уже потемнело, да и время позднее, Катька посмотрела на часы — время-то почти двенадцать. Первый рабочий день на новом месте. Вроде и ничего сложного, а крутилась целый день, еще и Зоя доставала, то не так, это не так. Вообще хорошая тетка, да и Валерка тоже хороший мужик, но сразу видно, подкаблучник. Катька слышала, как ему жена звонила, а он перед ней отчитывался. Нет, такие мужики ей не нравились, а которые нравились, смотрели на других. Она вздохнула, вспомнив Олега. Ох, как понравился он ей, такой мощный, видный и добрый. Она заметила с каким волнением он вспоминал, как первый раз увидел Сережу, рассказывал, какой он был тогда худенький и бледный. Тогда Катька почувствовала, что нравится ей этот парень, очень нравится, да и он посматривал на нее с интересом. Катька вначале боялась улыбнуться, чтобы щербинку не заметил, а потом махнула рукой — если понравилась, значит, и щербинка ее понравится.

Он тогда довез ее до самой их «халабуды». Катька все ждала, что спросит телефончик, но ни фига не спросил, а тут еще Шурка-нищенка, откуда-то возникла, рожу свою прямо готова была в окошко просунуть, так и сверлила глазами. Катьке пришлось быстро выйти из машины, бросив на прощание «спасибо». Шурку тогда готова была убить, даже сказала ей что-то грубое, а потом все ждала, может, приедет, ведь знает адрес, если понравилась, должен найти. Вот именно, если понравилась… Катька споткнулась и, чертыхнувшись, остановилась, оглядываясь назад. Какая-то тень скользнула за дерево. Неприятное и незнакомое чувство страха овладело ею. Она и раньше здесь ходила и в более позднее время. Прекрасно знала, что по этой дороге теперь редко, кто ходит, и не боялась нисколечко, а сейчас вдруг страшно стало. Решительно тряхнув головой, пошла дальше, но стала прислушиваться. Вроде говорят где-то, ну да, точно, говорят. В ступне больно кольнуло, как будто попало что-то, камешек, что ли. Твою мать! Она остановилась, вон какая-то коряга, на нее присесть можно, вытряхнуть туфлю.

— А может, ну его к лешему, — услышала тихий голос.

Другой голос что-то сказал в ответ.

— Думаешь, так просто?.. Приезжает… когда…у этой не узнаешь ни…

— … денежки, так первый, а как…

— …охрана ваще всегда, личный водитель.

— Тсс… Что это?

Катька замерла.

— Да листья шуршат, может мышь пробежала.

— А ну-ка проверь, посмотри вон там.

Катька вскочила и понеслась, почти не разбирая дороги. Остановилась уже около общаги. Тяжело дыша, оглянулась — никого, а из подъезда показалась Ленка с тазиком — вышла в сад белье повесить.

— Катюха! Ты что ли? Откуда так поздно?

— С работы, — Катька отдышалась и совсем успокоилась, и даже усмехнулась своим страхам.

— Ну, как там на работе-то? — Продолжала выспрашивать Ленка.

— Нормально, — пожала плечами Катька.

— А это что, ресторан какой?

— Нет, клуб.

— Клуб? Ну-ка, помоги, — она протянула Катьке мокрый пододеяльник.

Вдвоем встряхнули и повесили, прикрепив прищепками. — Это что за клуб в Москве? Я думала только в деревне клуб, а тут в Москве. Вроде дома культуры?

— Да нет, называется женский клуб, в смысле для женщин.

— А что же там без мужиков-то делать? Что и танцуют одни бабы? Может это эти, как их называют-то, лесбиянки, что ли?

— Тьфу на тебя!

— А что тогда?

— Ну, просто там женщины разные собираются, коктейли пьют, в ресторане сидят, болтают обо всем, в общем, сама еще точно не знаю.

— А-а, — протянула Ленка, поднимаясь по лестнице, — богатые бездельницы.

— Ну, вроде того.

— А ты чего там делаешь?

— На кухне помогаю, — буркнула Катька, не желая больше отвечать на вопросы. — Все, Лен, спокойной ночи.

Она долго не могла уснуть, перебирая в уме события дня, и еще вспомнился подслушанный разговор.

Как будто что-то замышляют, про денежки упомянули, охрану, личный водитель. Ограбить что ли кого собираются? И зачем он погнался за ней? А может, ей это со страху показалось? И вовсе никто за ней не бежал. Да ну, глупости все это!

Она вздохнула — лучше о работе подумать. Да что работа? Нормальная, на первое время сойдет, хотя, конечно, не по душе она, а согласилась, потому что надеялась встретить там Олега, но его почему-то не было, а спросить вроде неудобно. Ладно, будь, что будет.

— Ну что?

— Нет, не догнал, резвая очень.

— Баба?

— Да девка из общаги, видел, как туда побежала.

— Нам свидетели не нужны, сам понимаешь.

— Да там одни курицы живут да божьи одуванчики… хотя нет, постой-ка…

— Вспомнил чего?

— Это же Катька щербатая.

— Стоп! Эта девка не дура, может догадаться.

— Да ладно тебе, может и вовсе не она это была.

— Если бы не нужна она была сейчас, лучше бы ее того… Ладно, сначала выясни, а потом уже разберемся с ней.