Целую, Кощей

Девушка вдруг вздохнула и тихо с мукой произнесла, так и не подымая головы:

– Отпусти меня на волю, царь-батюшка. Не могу я больше. Никак не могу. Руки по локоть в крови, а сколько душ невинных загубила, твои задачи выполняя… Верой и правдой столько лет тебе служила… Отпусти, батюшка.

– Верой и правдой, говоришь? Ну, может быть так оно и было, только за верность я награды даю, а не к стулу пыточному привязываю. Так почему же ты здесь оказалась?

– Воля твоя, батюшка…

– Моя, верно. Только не ответила ты мне, бесовка.

Он повернулся ко мне:

– Знаешь её, Фёдор?

– Ну, виделись разок мельком. Заходила к нам в Канцелярию.

– Зачем, сказала?

– Мне – нет. Она с Михалычем разговаривала.

Мне было жутко неловко. Я чувствовал себя каким-то доносчиком. Хотя, с другой стороны, симпатии к этой девице я не испытывал, памятуя её затею с убийством участкового.

– Ты мне, Федор Васильевич, не хитри, прямо отвечай, когда я тебя спрашиваю. Зачем бесовка к вам приходила?

– Михалыча просила зелье сделать, – выгораживать я её не хотел, а уж обманывать Кощея, тем более. – Отравить участкового лукошкинского собиралась.

– Вот, – покивал головой мой работодатель. – За честность хвалю. Но нешто ты думал, что я и так этого не знал? Нешто в моём дворце от меня секреты, какие быть могут?

Я пожал плечами мол, виноват, но исключительно по глупости, а не из злого умысла.

– Ну и зачем, раба моя, ты участкового Никитку извести надумала?

– Тебе приятное сделать, батюшка. Чтобы отпустил ты меня за службу верную.

– Да неужто? – картинно удивился Кощей. – Вот смотри, Федя, каких я работничков выращиваю. И приказывать ничего не надо, сами за меня всё додумывают и доделывают.

Я пока не понимал, куда он клонит и слушал внимательно и напряженно.

– Хитришь ты, девка, ох хитришь. И про меч-кладенец вызнавала – тоже мне подарочек сделать хотела?

Бесовка молчала, так и не подымая головы.

– Не хочешь по-хорошему говорить, будешь по-плохому. На цепях бы тебя вздёрнуть и железом каленым прижечь, да только времени сейчас на баловство нет.

Кощей открыл ящик письменного стола, порылся и достал небольшой полотняный мешочек.

– Федор Васильевич, налей-ка в стакан воды половину.

Налил, отдал Кощею. Он сыпанул в воду немного белого порошка из мешочка, размешал костлявым пальцем тут же ставшую опять прозрачной воду и поднес стакан к лицу девушки:

– Ну-ка выпей, красавица. Пей-пей, а то силком волью.

Он приподнял ладонью подбородок бесовки и она безвольно проглотила содержимое.

– Вот и молодец, – похвалил Кощей. – А мы подождем, пока зелье мое действовать начнет, а потом ты нам всё-всё расскажешь.

– Сыворотка правды?

– Почему сыворотка? – удивился Кощей. – Порошок. Ага, смотри, Федь, обмякла девка, можно спрашивать.

Девушка и правда, безвольно повисла на веревках и Кощей приступил к допросу.

– Зачем участкового убить надумала?

– Выслужиться хотела, – тихо произнесла она. – Доверие заработать.

– Передо мной выслужиться? – Кощей повернул ко мне голову и поднял палец, призывая к вниманию.

– Нет, батюшка.

– А перед кем же? К кому переметнуться надумала?

– К Змею, батюшка.

– К Горынычу?! – охнул я и тут же виновато прикрыл рот ладонями.

– К Горынычу, – подтвердила девушка. – К фон Дракхену.

Я недоуменно посмотрел на Кощея. Что это за фон такой? Он только отмахнулся и продолжил допрос:

– И что пообещал тебе фон Дракхен за участкового?

– Сказал – посмотрит.

– Что еще велел сделать?

– Ничего, батюшка. Это я сама ему предложила и про меч вызнать и про сестру Горохову.

Бесовку прорвало, похоже, порошок начал действовать с максимальной силой и информация из нее хлынула, как вода из Рейхенбахского водопада.

Про Змея этого я толком не понял, решив потом расспросить Кощея, но вспомнил, как Горыныч жаловался мне мол, окопался тут у нас на Руси еще один гад летающий, которого ошибочно тоже Змеем Горынычем зовут. Только, как я понял и размерчиком этот Змей был куда поболе, да и норов имел крайне отвратительный.

Вот к этому фон Дракхену и решила переметнуться бесовка Олёна, в надежде быстро выслужиться, а за то получить от него способ избавиться от рабства у Кощея. Я эти тонкости не понимал пока, рабство, бесовка, что это означало без понятий. Так, по смыслу догадывался и всё. Так вот, Олёна эта, решив показать свою крутизну и профессионализм, выбрала в качестве показательной жертвы одну из видных фигур в окружении Гороха – участкового, как вы поняли. Только фону этому Дракхену участковый был до лампочки, не сталкивался он с ним, да и вообще, кажется, не знал про его существование. Однако же само убийство одобрил, почему бы и нет, зря, что ль старалась? Олёна, поняв, что с участковым она прогадала, подкинула еще пару идей. Во-первых, разузнала где-то, что у Гороха в подвалах хранится какой-то меч-кладенец, которым по легенде, некий герой в стародавние времена якобы крепко надавал то ли этому Дракхену то ли его родственничку. В любом случае, как она посчитала, Змею этот меч будет интересен. Оказалось, что не больше чем участковый. То ли знал что-то Змей про этот меч, то ли не верил в сказки, но и к этой информации отнёсся равнодушно.

И тогда Олёна выложила свой последний козырь. К Гороху как раз заявилась его двоюродная или троюродная, не важно, сестрица, которая покинула монастырь, где провела детство, достигнув совершеннолетия. Вот её и предложила Олёна похитить, чтобы впоследствии шантажировать Гороха. Но и тут Змей проявил, может быть, чуть большую заинтересованность, да и то, думаю, скорее в извращенном плане. Мой приятель Горыныч тоже постоянно строит глазки нашей Маше, хотя в физиологическом смысле я себе представить процесс веселых любовных игрищ между человеком и драконом не могу. Хотя, кто их, гадов этих крылатых знает…

– Больше ничего не натворила? – строго спросил Кощей.

Бесовка помотала головой.

– Вот и хорошо, вот и славно, – Кощей опять принялся задумчиво мерять шагами кабинет. – А знаешь, Олёнушка, а освобожу-ка я тебя. На волю отпущу.

Олёна вскинула голову и неверующе посмотрела на него, но в глазах её появилась надежда.

– Да-да, вот так просто возьму и отпущу. Только не сразу, а скажем, через год. Хочешь?

Она часто закивала головой.

– Вот и хорошо. Но только этот год будешь служить мне на совесть! А за хорошую службу уже следующим летом будешь свободна. Договорились?

– Да, батюшка-Кощей, договорились! Уж и не знаю как тебя благодарить… Всё сделаю, всё выполню, ты только прикажи!

– Славно, славно… И ещё. Если когда-нибудь потом мне вдруг потребуется от тебя услуга…

– Выполню, батюшка! Только убивать больше…

– Ну вот, условия начались… – протянул Кощей недовольно. – Хорошо, быть по сему. Обойдемся и без убийств. А пока – служи мне верой и правдой! Вон к Федору Васильевичу в распоряжение поступаешь. Слушай его как меня. Всё ли поняла?

Олёна опять закивала, а я икнул. Мне-то она зачем?! Мне своих хватает, да с перебором уже.

Кощей щелкнул пальцами и веревки опали и втянулись в стул.

– Ну, слуга моя верная, иди. За дверью нового начальника своего обожди.

Едва она вышла из кабинета, как я заныл:

– Ну, Ваше Величество, ну зачем мне она?! Мне и Маши…

– Цыц, – заткнул меня Кощей. – Возьмешь ее, пригодится. Заодно присмотришь за ней, как она договор соблюдать будет. А сейчас, Федор Васильевич, о другом поговорим. Хочу тебе дело поручить, важное.

Спасибо, рад. Просто счастлив.

– Не демона, надеюсь, опять изгонять придётся?

– А что, понравилось? – хохотнул Кощей. – Нет, демоны теперь не скоро ко мне сунутся. Другую задачку хочу тебе загадать.

Когда через полчаса Кощей закончил вываливать на мою бедную голову информацию, я взмолился:

– Ваше Величество, ну погодите немного. Дайте мне время переварить услышанное, обдумать. Тогда уже и прикидывать можно с чего начать.

– Вот и правильно, подумать никогда не вредно, – согласился Кощей. – Время у нас есть пока, но и сильно затягивать не стоит. Иди, Федя, прикинь, подумай и за дело берись. Подключай свою Канцелярию, бесов задействуй, а если еще что понадобиться – говори.

Я вышел из кабинета совершенно ошарашенный и мысли вихрем носились в голове, не давая ни на чем конкретно сосредоточиться. Даже про Гюнтера забыл, хорошо, он отсутствовал.

– Батюшка Секретарь, – поклонилась, ждущая меня Олёна.

Тьфу ты, а я и про неё тоже забыл. Не вовремя как она, но деваться некуда. Ладно.

– Пойдем, Олёна в Канцелярию, там и поговорим.

Я махнул Аристофану и мы быстро зашагали к нам.

Едва мы вошли в Канцелярию, как наши, увидев нас, насторожились. Дизель, развалившийся в моем компьютерном кресле – выпрямился, Тишка да Гришка, дрыхнущие на его коленях – завозились и проснулись, Маша, читающая на диване – отложила книгу, а Михалыч просто насупился.

Я сел за стол и кивнул Олёне и Аристофану, чтобы тоже присаживались и начал:

– Ну что, дамы и господа мои, Канцелярия. Дал нам Кощей-батюшка новую задачу. Завтра отправляемся в Лукошкино.

Тишка да Гришка жалобно заскулили и прижались к Дизелю, обхватив его ребра маленькими лапками.

– О сути задания поговорим чуть позже, а пока хочу вам представить Олёну. Она будет действовать с нами, а точнее – параллельно нам. Сейчас коротко о событиях в Лукошкино. Как вы знаете, Олёна, самостоятельно подготовив сложную операцию, прикончила-таки, – тут я подмигнул незаметно Михалычу, – участкового Ивашова, нашего давнего врага. Расскажи нам, красна девица, как это ты всё провернула?

Олёна после обещаний Кощея пришла в себя и была довольно оживлена и вот сейчас, радостно улыбнувшись, она сказала:

– А я накачала яблочко ядом, что мне дедушка Михалыч сделал, и подсунула участковому на окошко в спаленку, он, дурачок и съел его. Ну, вот и…

Тишка да Гришка залезли внутрь Дизеля и посматривали на нас сквозь его ребра, будто из темницы. Маша поморщилась. А дед вздохнул:

– А как же ты, девка, в терем-то бабкин пробралась?

– Ой, да это совсем легко было! – засмеялась Олёна. – Я наняла бесов, они всё и сделали. У меня и шапка-невидимка есть, но она даже и не понадобилась.

– Бесы? – удивился Аристофан. – Мои, что ли, в натуре?

– Ну что ты, рогатенький! Пришлые какие-то, работали в Лукошкино, лохов стригли, вот я на них и вышла.

– А сколько их? – поинтересовался я. – И где же они там работали?

– Трое, батюшка. Нашли они колбасника одного, который свиней держал, а в соседях у него квасник, что квас делает. Так бесы-то ночью забор между ними валили и кваснику весь хрен, который он для кваса растил, копытами своими вытаптывали мол, свиньи соседские забор проломили. А днём подряжались к этому кваснику этот же забор и чинить.

Ну да, на бесов это было очень похоже. И напакостить и подзаработать.

– Бесы же ловкие, юркие, – продолжала Олёна, – где угодно проскользнут незамеченными, вот и подложили участковому яблоко отравленное.

– Понятно.

А она вдруг залилась звонким смехом:

– Теперь, поди, в Лукошкино поспокойней будет без милиции-то!

– Ладно. А с мечом что там?

– А про меч, батюшка, я случайно узнала. Мол, хранится такой в подвалах царских, ну и послала бесов своровать его. Только не смогли они дверь открыть, больно крепкая, да замок мудрёный. В скважину замочную только и разглядели, что стоит там то ли короб, то ли гроб прозрачный, а блестит, будто из хрусталя или стекла сделан. А внутри его как раз меч и виднеется.

– Ясно. И последнее – что там с сестрой Гороховой?

– Молодая дурочка. Всё детство в монастыре провела, теперь к Гороху заявилась, замуж хочет. Начиталась книжек и подавай ей теперь принца на белом коне. Вредная, капризная, крутить ей можно, думаю, как угодно.

– Ну, тоже понятно. У кого-нибудь есть вопросы? Нет? Хорошо. Спасибо, Олёна, иди, собирайся, завтра в Лукошкино отправляемся.

Бесовка встала, поклонилась мне, Михалычу и покинула нас.

– Ну что скажите, Канцелярия?

– Фи. Мне, мсье Теодор, эта мадмуазель не нравится, – скривила носик Маша.

– Аналогично, Маш.

– Это… босс. Надо бы с бесами теми побазарить, – Аристофан покрутил у себя под носом здоровый волосатый кулак. – Чё за дела, в натуре?

– Завтра прибудем в Лукошкино, разберемся.

– Так я с тобой, босс?

– Ага. И бойцов твоих прихватим. Сейчас подумаем, всех или несколько. Михалыч, а ты что скажешь?

– А что говорить-то? Ты нам, внучек, еще ничего и не сказал, токма девку эту показал.

– А про неё, что думаешь, дед?

– Охохошеньки… – протянул Михалыч. – Досталось девке в жизни, эт точно. Видать припекло ее так, что вона на какие страсти решилась. Не суди её, внучек, всякого судьба скрутить может.

– Ну, верно, деда. Посмотрим, как она дальше себя вести будет, а пока близко ее к нам подпускать не стоит, думаю.

Все одобрительно закивали, а я перешел к основной части.

– Расскажу – не поверите! Но задумал наш Кощей создать воздушные войска!

– Ведьмы на мётлах?

– Горыныч?

– Шамаханов с катапульты через стены забрасывать?

– Не угадали. Будем строить летучий корабль!

– Это… босс… А нас на нём потом покатают?

– Ну, Аристофан, – я развел руками. – Сначала построить надо.

Оживившиеся было Тишка да Гришка, снова залезли внутрь Дизеля.

– Именно мы строить будем, мсье Теодор?

– Не переживай, Маш, вряд ли тебе придется топором и рубанком махать.

– Внучек, а как строить мы знаем?

– Молодец, деда, правильный вопрос. Горох знает, а мы должны у него чертежи этого корабля и позаимствовать.

– Я так и знала, – махнула рукой Маша. – Начинается всё хорошо, а на самом деле оказывается бардак.

– Ну как бы то ни было, а тайно отправляемся в Лукошкино. Будем планировать захват чертежей, а одновременно создадим базу для постройки корабля.

– А чавой-та, внучек, в самом Лукошкино строить надумали-то? У нас бы оно поспокойнее было бы.

– Не знаю, Михалыч. Думаю, Кощей на всякий случай не хочет далеко от мастеров Гороховых удаляться. А может и просто хочет после постройки красиво так взлететь прямо из центра города. Пойди, пойми его, таинственного нашего. Но делать корабль будут в городе.

– И на кой он ему вообще сдался, корабль ентот?

– А вот это – уже следующий вопрос и очень тайный. Слышишь, Аристофан? Не вздумай бойцам своим проболтаться!

– Да я, босс, могила! Да что б я, блин…

– Ладно, – отмахнулся я от него. – Короче похоже на то, что Кощей надумал воевать Змея. Не Горыныча нашего, а того, фон Дракхена. Все слышали про такого?

В Канцелярии воцарилась тишина.

– Я, мсье Теодор, уточнить желаю, – нарушила тишину Маша. – Речь идет про того самого Змея, который, очень большой, ест всех подряд и девушек ворует для личных целей, а потом всё равно их ест?

– По описанию похож, – кивнул я.

– Это большой-большой такой, да мсье Теодор? – уточнила зачем-то Маша.

– Ну да, наверное, я сам не видел. Ну, фон Дракхен.

– Я же совсем забыла! – вдруг всплеснула руками наша вампирша. – Письмо от тетушки Катарины пришло.

– При чем тут письмо? – удивился я.

Но Маша уже бросилась к дивану, на котором оставила книгу и, вытащив из нее листок бумаги, показала мне издалека:

– Тетушка срочно просит приехать к ней в Каталонию. Пишет, что довела её инквизиция своими придирками до хронического атеросклероза, говорит, что совсем плоха стала и проститься хочет. Придется вам без меня.

– А ить, внучка, я с тобой! – заявил дед. – Негоже молодой девке одной в такой дальний путь отправляться. А заодно на целительные грязи в Хранцию заверну, спину подлечить. У меня отпусков, не отгулянных, за пять лет накопилось.

– Вы чего? – оторопел я.

– Да и ты бы, внучек, с нами бы поехал. Али еще куда подалее. В Африках сейчас хорошо, говорят. Бегемоты ихние, вот такие морды себе наотъедали, нешто тебе там хуже бегемота будет?

А ну, понятно. Есть у моих соратничков такая первая реакция на опасную ситуацию: бежать куда подальше.

– А ну, отставить панику! – рявкнул я, а потом уже добавил помягче: – Машуль, дедушка, вы чего задергались? Мы же еще и не такие дела проворачивали. Вон, страшно сказать, самого Вельзевула так приложили, что ему до сих пор, небось икается в его пекле. Ай-яй-яй… Не стыдно?

– Не очень, внучек.

– Это вы мсье, просто Змея этого не видели.

– А ты видела?

– А мне и рассказов о нём хватило, мсье Теодор.

Я вытащил из пачки бумаги два чистых листа и положил их на стол:

– Ну, пишите тогда заявления по собственному желанию. Мол, так и так, страшно стало, хочется жизни мирной. Подписывайте и дуйте в бухгалтерию за расчетом. А мы с Аристофаном одни пойдем, да, Аристофан?

– В натуре, босс. Только не одни, а еще ребят моих возьмем, они хоть и не герои – бояться тоже будут, но на дело пойдут без базара.

– Ну, я другого от тебя ничего и не ожидал, Аристофан. Пойдем к твоим бойцам, у них посидим, пока наши коллеги бумажки писать будут. Чтобы с мысли их не сбивать.

Я обнял беса за плечи и повел к выходу.

– Мсье Теодор…

– Внучек…

– Что? Карандаши вам забыл дать? Так это я сейчас.

– Ладноть, Федька, брось. Ну, запаниковали, с кем не бывает? Давай, внучек, садись и обскажи нам подробнее про дело енто.

– Действительно, мсье Теодор, вам бы только поскандалить. Рассказывайте уже.

Вот то-то же.

– Как там Кощей-батюшка воевать со Змеем задумал, я не знаю, да и знать пока особо не хочу. Нам же надо подобраться к чертежам этим, умыкнуть их и построить по ним корабль.

– И всего-то, мсье Теодор?

– Ой, Маш, да у нас прошлое дело с демонами куда как сложнее было. Справимся. А, Михалыч?

– Ну а кудыть мы денемся? Тут же как: или справимся или порешит нас царь-батюшка.

– Ну, вот и договорились, значит. А сейчас давайте прикинем хотя бы в общих чертах. Чертежи эти выкрасть мы пока не знаем как. Прибудем в Лукошкино, осмотримся и будем думать.

– Может майор наш бравый, Калымдай, сподмогнёт?

Калымдай – это очень интересная личность. В деле с демонами сыграл крайне важную роль, взяв на себя и разведку, и диверсии, и просто безопасное внедрение в лукошкинскую среду. Калымдай был шамаханом. Но только от обычных шамаханов, которые больше всего смахивали на татаро-монгольских агрессоров, что внешностью, что повадками, он отличался и очень сильно. Закончив военную академию у Кощея, Калымдай стал вполне грамотным офицером, растерял, по крайней мере внешне, шамаханские привычки и даже разговаривал без обычного акцента, ну, знаете, моя-твоя не понимай, да всэх убиём, всэх зарэжэм! Кроме того, умел Калымдай и менять свою личину. Пошепчет что-то и перед вами уже не шамахан, а, к примеру, самый настоящий царь Горох. Кстати именно это он и проделал на финальной стадии нашей операции – подменил собой Гороха и вполне успешно. Ну и роту свою он лично выдрессировал, бойцов воспитал элитарных, с рядовыми ордынцами даже сравнивать нельзя было.

– Интересная мысль, деда. Я даже не в курсе, где сейчас Калымдай, выясню у Кощея.

– А где мы там жить будем, мсье Теодор? – поинтересовалась Маша.

– Ну, можно на том же постоялом дворе остановиться, что и в прошлый раз. Хозяин там уже лучший друг Михалыча.

Дед захекал. В прошлый наш визит мой дед отрывался на этом хозяине, как только мог и довел беднягу почти до нервного срыва. Да какой там «почти»? До срыва и довёл. Дед умеет.

– Там грязно и амбре далеко не шарман, – Маша наморщила носик.

– Ну, на месте решим, Маш. А вот где мастерские устроим?

– Да что сейчас-то гадать, внучек? – пожал плечами дед. – Тоже на месте поглядим.

– Верно. Кстати, кто-нибудь разбирается в чертежах да плотницком, да столярном деле?

Маша сказала своё дежурное «Фи».

– Чертежи знаю, внучек, только я больше по железу работал.

Михалыч у меня, кстати, не просто дедушка на подхвате, который закармливает меня как на убой. В молодости Михалыч был медвежатником, ну, тем, который сейфы вскрывает. Всю свою жизнь прогастролировал по Европе, а под старость, завязав, пристроился у Кощея на службе. Между прочим, и сам Кощей одно время у Михалыча в учениках числился, слесарное дело изучал. А дед мой, завязав, всё равно остался авторитетом в воровском мире. Да и вообще у всех остальных пользовался уважением. Почему я его моим дедом называю? Да он мне и правда, как родной стал. Сам он семьей так и не обзавелся, а как я сюда попал, сразу окутал меня теплом и заботой за что я ему очень благодарен и воспринимаю его как родного дедушку.

– Это… босс, мои бойцы на подхвате в натуре справятся, – Аристофан гордо задрал к потолку нос-пяточек. – Ну, типа доски постругать, попилить или еще что, это без базара.

– Отлично! Только еще всё равно надо будет мастера поискать, а то мы сами там такого понастроим…

– Тоже на месте думать будем, внучек, – рассудительно молвил дед. – А с девкой ентой Олёной, что делать думаешь?

– Даже не знаю, Михалыч. Бок о бок работать с ней душа не лежит чего-то, но Кощей велел с собой её взять да присматривать.

– А мы, внучек, дадим ей жуть какое важное задание, – дед снова захекал. – И пусть в сторонке от нас крутится, работу свою делает.

– Ну, вариант.

– Про Калымдая, Федь, не забудь у Кощея-батюшки вызнать.

Я вспомнил Гюнтера и содрогнулся.

– Деда, а давай ты сам к Кощею сходишь? У меня еще столько дел…

Маша фыркнула, дед хихикнул, а Аристофан впечатал кулак в ладонь:

– Давай, босс, я с тобой схожу в натуре?

– Деда?

– Ой, Машенька, внучка, смотри, как Феденька наш засмущался! Ну, чисто красна девица перед свиданием!

– Вы, дедушка Михалыч, ничего в романтической любви не понимаете. Два галантных кавалера, это же такой шарман…

– Да ну вас… – я обиделся. Ну, сколько можно меня этим Гюнтером подкалывать?

– Ладно, внучек, схожу я к Кощею.

– Ладно…

– Но если что передать своему хахалю надумаешь, письмишко там надушенное али цветочек аленький, то ты только скажи…

– Михалыч! Иди ты!..

– Иду, внучек, уже бегу.

– И кстати пока все здесь. Ремонт…

Договорить я не успел. Михалыч громко хлопнул дверью, Маша умчалась в свою комнату, Дизель заковылял в генераторную, а Тишка да Гришка так и остались висеть внутри его грудной клетки, отчаянно цепляясь за ребра, но успевая при этом корчить мне рожицы. Один Аристофан не двинулся с места, только вздохнул.

– А всё равно ремонт будем делать! – проорал я в воздух, а потом, уже сбавив тон, сказал Аристофану: – Ладно, готовь своих бойцов, завтра отправляемся.

– В натуре всех?

– Ага. Раз там стройка века намечается, то лишним никто не будет.

Аристофан ушел, а я не успел сесть за компьютер, как снова отворилась дверь. Вернулся дед, да не один.

– Калымдай! – обрадовался я. – А тебя, какими ветрами к нам занесло?

– Здравия желаю, господин генерал! – Калымдай протянул мне руку.

– Вольно, майор. Отставить эти армейские штучки и садись, давай, садись!

Калымдай, улыбаясь, сел за стол и потянул из своего походного рюкзака бутылку коньяка. Вторую, третью, четвертую…

– Ого! Ты что это затеваешь, дружище?

– Ну, за встречу. А потом, за звание мое новое я так и не проставился.

– Уважительная причина! – одобрил дед. – Тишка, Гришка! Подь сюды, проказники!

Тишка да Гришка выросли как из-под земли и вытянулись перед дедом по стойке смирно. Прямо в тему, если бы Тишка не показал мне язык, а Гришка – Калымдаю.

– Вот что, оглоеды, сейчас бегите живо на кухню и попросите у Иван Палыча еды для маленького застолья. Да уважительно просите, архаровцы, с поклонами! И если будет у него желание, пусть тоже к нам присоединяется. Всё ли поняли? Тогда марш!

– Машуля! – крикнул я. – Смотри, какой гость к нам заявился!

Маша опасливо выглянула из своей комнаты, очевидно подозревая, что я под выдуманным предлогом опять заведу речь о ремонте, но увидев нашего майора, радостно взвизгнула и повисла у него на шее:

– Ах, какой шарман, шевалье Калымдай! Как я рада вас видеть, мон ами!

Когда первые эмоции от встречи слегка стихли, я спросил у Калымдая:

– А ты к нам как попал-то?

– Да я же отпуск получил внеочередной за то наше дело с Вельзевулом. Ребята мои по домам разошлись, а я потыкался немного в Орде, ну не моё это, не могу уже я с ними, да и подался сюда вас проведать. А после, может, еще куда направлюсь.

– Ну и отлично! Только мы завтра на новое задание уходим. В Лукошкино.

– Да ну? А что там приключилось? Если не секрет, конечно.

– Для тебя – не секрет. Большое дело там затевается, долго объяснять, но первоочередную задачу скажу. Надо у Гороха чертежи тайные, военные выкрасть.

– Вот как? – он задумчиво забарабанил пальцами по столу. – А меня с собой не возьмёте?