Ненавижу и… люблю

2 октября

Она

– Вот почему ты такая? – я сидела на полу у себя в комнате и держала перед собой свою фотографию. – Такая никакая. Ты не такая, как я бы хотела…

Я, наверное, ненавидела себя в тот момент. Почему же?

Я девочка-одуванчик и такой была всегда. Даже в свои пятнадцать лет. Друзья относились ко мне как к всезнайке, зубрилке. Я такой себя никогда не считала, а их разве переубедишь? Да, мне везло. Я успевала почти по всем предметам. Да что скромничать. Я успевала по всем предметам! И ещё занималась в художественной школе. Я люблю рисовать и с этим ничего нельзя поделать. Знакомые всегда хвалили мои работы, мы отправляли их на выставки. Я выигрывала конкурсы, получала призы.

Ребята постоянно жаловались, что я забываю про них, не выхожу на улицу, не звоню. Они удивлялись, как я ещё не устала от всей этой суеты и беготни. Они не понимали, не понимают и не поймут, что я отдыхаю, рисуя. Ведь это так прекрасно, когда из-под твоей руки рождается новый человек, пейзаж, отточенный натюрморт и множество всего, что только допускает человеческая фантазия. А ещё чудесней, когда, смотря на твои работы, люди радуются, улыбаются, смеются, а иногда и грустят, вспоминая что-то своё, личное. Рисуя, я забываю о проблемах, вопросах, людях и о мире вообще.

Но это одна сторона медали. Мне нравится успевать по учёбе и наслаждаться творчеством. Но одновременно я ещё хочу и другой жизни, личной… Больше свободного времени, больше общения с друзьями. Я мечтаю жить и как нормальная обычная девчонка: краситься, носить яркие кофточки и юбки, вешать огромные серёжки и пахнуть разными духами, получать комплименты от парней и встречаться с ними. Мечта мечтой, а жизнь жизнью. И сейчас мне кажется невозможным быть, по сути, двумя разными людьми сразу. А в конце этого учебного года ещё и экзамены…

Я решила пережить этот год, как и все перед этим, но первый шаг к свободе я всё-таки сделала. Окончив художественную школу (всего четыре класса – чепуха), я поступила в школу с художественным направлением. Жалко было бросать свою бывшую школу, но всё равно я там ни для кого необходимостью не была. Только если для двоечников. А теперь и основная учёба, и художественная будут в одном месте. Это очень удобно.

В новой школе одноклассники встретили меня нормально. Изучали сразу, расспрашивали, интересовались. Каждый присматривал меня для своей компании. Неудивительно, что я оказалась среди самых тихих обитателей класса. Возле них мне было лучше всего, да и им со мной легко ладить. Нормальные девчонки – Настя и Оля. Мы быстро сошлись, у нас оказались одинаковые интересы и проблемы. Во всяком случае, почти. Они тоже обожают живопись и музыку. Живут недалеко от меня, и мы ходим в школу и обратно вместе.

С остальными я общаюсь просто как с одноклассниками. Мне приятно разговаривать с Ритой. Она интересная, весёлая, всегда красивая и аккуратная. У неё много знакомых за пределами школы. Но с ней часто общаться не получается, так как она всегда нарасхват.

Есть ещё Юля. Мисс «самая раскрашенная красотка класса». У меня возникают подозрения, что в голове у неё совсем пусто. Но строит из себя… А мальчишки так и бегают. И что они от неё получат? Только внешность. Не умеют они ценить внутреннюю красоту.

Парни сразу приставали и ко мне: цеплялись, бросали в меня, что попало, шутили. В основном Макс и Слава. Они тут самые беспринципные нахалы. Ну, и можно сказать, самые симпатичные. Девчонки так и трепещут, когда те будто бы нечаянно дотрагиваются до них. К счастью, они быстро поняли, что я не собираюсь бегать за ними, флиртовать, и их интерес иссяк. Ну, и, слава Богу. Не хватало ещё связываться с ними.

Есть у нас ещё один парень. Игорь. Шут гороховый. Постоянно зажатый, тихий. А выпендриться и ему хочется. Особенно перед девчонками. Как что ляпнет… Хоть стой, хоть падай. И потом сам же заходится от смеха. А разве было смешно? У него почти нет друзей, а девочки его остерегаются.

Я не одна пришла в этот класс в этом году. Его зовут Сергей. Он… он… интересный. У него красивая широкая улыбка. А когда шутит, всегда смешно. И голос такой глубокий, приятный. Тёмные волосы, широкие плечи, выше меня на голову, крепкие мужские руки, линия губ средней толщины. А глаза! Они искрятся жизнью. Даже самый несчастный, заглянув в них, поверит в то, что может быть счастлив. Увы, я не одна заметила все его достоинства. Одноклассницы так и кружат возле него, как пчёлы над мёдом. Подмигивают ему, мол, давай вечером встретимся, а он будто не замечает. И со всеми вежлив. Я ещё не встречала таких…

И вот сейчас я смотрю на себя и в который раз убеждаюсь, что я… Какая я? Да никакая. Разве такую может полюбить парень? Тихую серую мышку, живущую своей жизнью, несвязанной ни с кем. Если бы я ещё была красива. Ну да. Размечталась. Банальные русые волосы, бледное лицо, потрескавшиеся губы, мелкая россыпь веснушек. На что только не могу пожаловаться, так это на фигуру. Истощённая плотным графиком работы, я никогда не набираю в весе. Хоть это хорошо. Рост тоже не фейерверк – метр шестьдесят. Ещё люблю свои зелёные глаза достаточно большого размера и длинные ресницы, но чем они могут мне помочь? Ими недостатков не скроешь. Да вообще всё чушь какая-то! Не верю я во взаимную любовь. Это только в книжках и в кино. А если в жизни у красоток что-то случается, так это только из-за того, что они красивы. Поэтому парни к ним и липнут. Какая тут любовь?

А так хочется…

Он

– Селёза, Селёза, пласнись. Катя в талет хотет, – маленький двоюродный братец нагло стаскивал с меня одеяло.

– Что?

– Скола описаеца. Катька.

Единственный выходной и опять невозможно поспать. Катя! Задушил бы. В объятиях. И не посмотрел бы, что это моя родная сестра. Сколько из-за неё я уже перемучился. Хороши они! Нет бы к маме подойти, которая, наверное, на кухне завтраком занимается. Меня сразу будить. Привыкли, что я постоянно с этой малявкой вожусь.

Я встал и посадил малышку на горшок.

– Селёза, ласказы сказку, – сестрёнка наглела на глазах.

– Ну, ещё чего! – я аккуратно потормошил ей волосы.

– А тада я не хочу пи-пи. Я пафутила, – она неумело натянула на себя штанишки, а потом вскарабкалась на стул и обняла меня, со всей силы прижимая к себе. – А я тебя лублю, – она улыбалась и повторяла эти слова. Все девчонки такие, умеют подлизаться.

– И я тебя люблю, маленькая хитрая девчонка, – улыбнулся я, снял её с себя и посадил на стул, а потом вернулся к своей любимой кровати и закутался в одеяло.

Воскресенье. Выходной. Единственный выходной. Остальные дни все загружены учёбой и рисованием. Но с тех пор, как я перешёл в эту школу, стало посвободнее и больше времени на свои интересы. А раньше ещё приходилось ездить на другой конец города к знакомому художнику, у которого я с десяти лет учился рисовать. Я бы никогда и не подумал заниматься этим, если бы не родители. Сначала в детстве я постоянно через копирку перерисовывал свои любимые книжки, а потом начал срисовывать. Родные решили, что нельзя пропадать “таланту” и отправили к своему другу-художнику. Сейчас, по-моему, я отлично рисую, особенно в графике. Живопись не очень люблю, потому что это, на мой взгляд, больше девичье занятие. Размазня, оттенки… А в графике нужна точность, строгость, сила штриха, уверенность. Вот это по мне.

Бывшая моя школа сильно отличается от новой. Ну, внешне это понятно, но и люди тут совсем другие. Там я ни с кем не мог сойтись характером. То меня считали слишком умным, то наоборот, то я тихий, то выпендриваюсь, то урод, то симпатичный. Вот и пойми их всех. А я где-то среднее между всем этим. Во всяком случае, я так думаю. Друзей у меня было немного. Пару человек. Но на жизнь хватало. Девчонки, как только познакомимся, цеплялись. Но быстро отклеивались, так как я не такой якобы крутой, как им надо. Боже, как мне надоели эти слюни. Им только любовь – лучшее в жизни. А нормальный человек и без неё человек.

В этом классе многое по-другому. Максим слишком… И курит, и пьёт, как оказалось. Ну, и Слава такой же. А вот Роман нормальный. С ним я сейчас в основном и общаюсь. Игорь – псих. Но с него можно круто посмеяться. Мне иногда жаль его. Он не понимает, что от его сальных шуточек к нему лучше относиться не станут. Саша – мальчик-одуванчик. Примерный такой, отличник.

Ну, девчонки везде одинаковые. Липнут, будто я сахар. “Новенький! Новенький!” И что с того? Жалко, что я не могу послать их, как Макс или Слава. Этим парням вообще всё равно, как к ним относятся. А я так не могу. Надо занять устойчивую позицию в классе. Да и какая-то внутренняя вежливость не позволяет поступать грубо. Подожду, осмотрюсь, а потом, может, и буду фильтровать, с кем общаться. А может, они к этому времени сами отстанут. Так даже проще было бы. Наградила же меня природа привлекательной для них внешностью. Нет бы какой-нибудь страшный шрам на щеке или нос с горбинкой. Но нет же…

Юла (Юлька наша) офигенная девушка для таких, как Макс и Слава, но как все блондинки – дура дурой. Никакого логического мышления, только накладными ресницами хлоп-хлоп. И как можно быть такой… даже не знаю, как сказать… без принципов. Она больше всех мне надоела. Вешается на шею. Ненавижу девчонок! Во всём мешают. Чтобы я когда-нибудь связался с одной из них… Да ни за что!

А вот такие как Ольга и Настя – вот это девчонки. Живут себе тихо, никому не мешают. Будто бы их и нет вовсе. Если бы все такими были. Можно, наверное, было бы избежать всемирной катастрофы. А ещё и новенькая с ними… Как это её? А! Надя. И она такая же. Девочки-припевочки. Правда и от них пользы мало. Ну, только что Оля (как её ещё в классе называют “Энциклопедия”) может домашку дать списать и на контрольной подсказать, а Настя (“Молекула”) в физике и химии сильна. А Надя (у неё пока кликухи нет)… ну, она просто одноклассница. Ничего особенного. Тоже всезнайка и зубрилка. Я, правда, к таким с уважением отношусь. Не больше.

Я никак не мог заснуть. Даже подремать не удавалось. А завтра опять рано просыпаться. У людей, особенно маленьких, совести совсем нет.

3 октября

Он

Вот уже как месяц я в этой школе. А кажется, что всех этих людей я всю свою сознательную жизнь знал. А ведь нет. Страшно подумать, как бы я жил без них. Особенно без Ромчика. С ним в основном и связаны все мои лучшие воспоминания о прошедшем месяце. Ух, как мы веселились, например, на рыбалке. А как он учил меня на роликах кататься! Нельзя было не смеяться. Но всё-таки ходить на них я наловчился. Уже прогресс. Но до Ромы мне ещё далеко. Подождите, я лучше, чем он, когда-нибудь кататься буду. Обязательно!

Мне сегодня ещё на химии повезло. До конца четверти всего месяц остался. Даже меньше. И оценки хорошие нужны. А я ведь домашнюю работу не сделал. Я вообще про уроки вчера забыл. Как засел в интернете, так и до вечера. Представляю, что с родителями станет, когда они поймут, что я не за учёбой столько времени сижу… Весело живём!

Так вот. Вызывает меня Кислючка. Это химица наша. Просто фамилия у неё Кислюкова, да и на кислотах всяких она помешана. А я ведь ничего не знаю. Я стою, молчу, в пол смотрю. В это время Дюха (ну, Надька наша) доску вытирала. Шла она с тряпкой мимо рядов и около меня проходила, а я ей шёпотом: “Помоги”. Не знаю, что это на меня нашло. Даже не подумал, что помощь у девчонки прошу. А она прошла и даже вида не подала, что слышала. Ну, думаю, будет она мне помогать, репутацию свою портить. Как будто делать ей больше нечего. Пускай доску лучше моет. А она? Она специально пошла к доске мимо Кислючки и как наступит ей на ногу… Будто случайно, но так сильно! Та аж присела. Это было зрелище! Даже Рита с Юлькой перестали щебетать. И Макс оторвался от своих каких-то дел, и Слава. А Молекула с Олькой удивлённо уставились на подругу. Да и я не меньше был ошарашен. Никто не осмеливался злить химичку.

Надя тем временем нагнулась и помогала училке выпрямиться.

– Ой! Галина Григорьевна, я не знаю, как это получилось.

– Зато я знаю!

– Извините меня, пожалуйста. Я не хотела, – девчонка отряхивала колено, на которое упала Кислючка.

– От твоих извинений мне легче не станет. Кириллов, сядь. Я тебя на следующем уроке попытаю. А ты, Савелова, отвечай домашние параграфы.

– Да для этой зубрилки это и не наказание вовсе, – прошептал Макс Славе.

– Это точно.

Кислючка кинула на мальчишек свой вечно недовольный кислый взгляд. Ей всегда было в радость мучить учеников. Мы ведь с этим ничего поделать не можем. Как и кому только на неё не доносили, всё равно она оставалась в школе и по-прежнему вредила, как только могла.

Надя быстро пересказала параграф и села на своё место. Ей это было не сложно, в отличие от меня. Она ведь у нас на отличницу идёт.

Кислючка ещё с минуту стояла над журналом, думая. Ну, никак она не хотела ей хорошую оценку ставить. Вывела шесть (из десяти). Садюга! Я бы все десять поставил. “Были неточности,” – оправдалась она. Жалкое оправдание.

А Наде я был благодарен. Искренне. Ну и фантазия у неё! Такое придумать…

Она

Никогда не думала, что смогу просто взять и так поступить с училкой. И как я с ней теперь ладить буду? Она из таких, которые не забывают обиды и ошибки других. И что на меня нашло? Ну, попросил Сергей о помощи и что? Не смогла не помочь. И главное как! Это первое, что пришло мне в голову. Зато я ещё никогда не видела таких восхищённых лиц, обращённых ко мне. Даже Макс похвалил. А Рита сказала, что я теперь свой человек. В таких ситуациях и раскрывается личность. По первой мысли.

Но самое классное, это когда Сергей подошёл ко мне после урока. Он догнал меня в коридоре и пошёл рядом. У меня руки сразу задрожали, а ноги стали ватными. Хорошо, что не упала. А чего собственно?

– Ой, Надька. Ну, ты и выдала. Спасибо тебе. А то не миновать бы мне нуля.

– Да ладно. Ничего особенного я не сделала.

– Хватит скромничать! Весь класс только об этом сейчас и говорит. Ещё автографы брать начнут.

– Глупости.

– А вот и нет. Ещё параллельным классам расскажут. Будешь школьной звездой.

– Я чувствовала, что краснею. Это он считает меня звездой! Как в сказке.

– Да хватит льстить. Мне самой полезно было хоть как-то навредить этой мымре. Она меня уже за месяц так достала…

– А я думал, что ты любишь учителей.

– Таких как она? Фу-у.

– Я всё больше тебе удивляюсь.

И он побежал вперёд, увидев там Рому. А я никак не могла поверить, что это он, Сергей, только что шёл около меня. И не с целью получить домашнюю работу или что-нибудь такое. Это было приятнейшее за этот месяц. Даже лучше, чем ощущать себя отличницей.

Последними уроками сегодня у нас была живопись. Расслабление после жестоких химии, математики и двух русских. Только надоело уже рисовать сплошные натюрморты. Видишь лишь одни кастрюльки, чашечки, бидончики, самоварчики и вазы. Ну, ещё фрукты и овощи положат. Вот и сейчас – сахарница, чайник, чашка (без ручки, между прочим), блюдце и батона корочка, точнее сухарик уже. Надоело. Мне бы природу, цветы, поля, луга, леса, речки…Ох! Не дождусь, наверное, летней практики. Самой что ли выбраться когда-нибудь и городские пейзажи порисовать? Может быть…

Прозвенел звонок на перемену. Все сразу разбежались: кто в буфет, кто по коридору дефилировать, а кто просто поболтать с друзьями. Как-то пусто сразу стало в кабинете, одни мольберты и стулья стоят. Настя всё никак от своей работы не отклеится. Подрисовывает что-то, уточняет, поправляет. Трудолюбивая очень.

Сергей сидел на своём месте и разговаривал с другом. Я подошла к Насте, рассматривала её работу, потом от неё передвинулась к соседней. Так потихоньку я добралась до Сергея и задержалась около его мольберта.

– По-моему, здесь надо немного темнее, – сказала я и посмотрела на парня. Он взглянул сразу на меня, а потом на работу.

– Да. Ты права. Так будет лучше, – без особого энтузиазма проговорил он и продолжил разговор с Ромой.

Мне было это не очень приятно, но, в принципе, я же обратилась не в самый подходящий момент.

Ещё немного поторчав около его работы, я вернулась на своё место.

Он

– Слышь, Серёга, я вчера весь вечер в компе зависал, – на перемене между уроками живописи ко мне подошёл Ромчик. – Такой ролик прикольный склеил.

– Да? Ну, ты же мастер. И что за он?

– Я тебе сегодня же покажу. На творчество вчера чего-то пробрало.

Я не сомневался, что это очередное творение друга достойно внимания. Он такое мог сотворить, что и Дисней позавидовал бы. И не только на компе, но и вручную отлично комиксы рисует. Человек творчества, что тут сказать.

Незаметно сзади меня оказалась героиня всех сегодняшних сплетен. Она что-то пробормотала насчёт моей работы, как обычно, и уставилась на меня. Сегодня мне хотелось как-нибудь отблагодарить её, и я спокойно отнёсся к её придиркам. Ну, конечно, я понимаю, что замечания полезны и для меня, и для моей работы, но не постоянно ведь? Она уже взяла в привычку подходить и исправлять мои ошибки. Для этого, по-моему, есть учитель. Я хорошо к ней отношусь, но зачем же она строит из себя такую правильную?

Я спокойно продолжил беседу с Ромой, который явно почувствовал моё раздражение.

– А я никак не могу войти во вкус этой программы, – я больше не оборачивался к Наде. – – Как ты можешь часами сидеть в ней?

– Каждому своё. Мне нравится это больше, чем, например, рисовать эту посуду.

– Ну, я бы не сказал, что я от посуды в восторге. Но ты прав. Я вот люблю в Интернете по чатам лазить. Ты же этим не увлекаешься?

– Знаешь, как-то не затягивает.

– Ну вот. Ещё я люблю в Photoshop работать. Тоже часами.

– Ну, Photoshop – это круто. А я никак не найду время, чтобы разобраться с ним.

– Вот-вот. У меня то же самое с программами для мультипликации.

Тут прозвенел звонок обратно на урок, и я заметил, что Надя уже давно сидит на своём месте. Ну и, слава Богу.

Все разошлись по своим мольбертам. В школе опять стало тихо. Только опаздывающие ученики бежали по коридору к своим кабинетам. Такая обыденная тишина, к которой уже успеваешь привыкнуть за долгие годы учёбы. И всё так заурядно, в принципе, как и должно быть. А ведь иногда так хочется чего-нибудь этакого. Но, как говорится, много хочешь, мало получишь.

В коридоре послышались грузные шаги нашего учителя по художественным предметам. Странно, ведь он никогда раньше не опаздывал на уроки. Ну, только если на чуть-чуть. А тут уже приличных минут десять прошло.

Он зашёл в кабинет с какими-то бумагами в руках и сразу направился к столу. Выражение лица у него было озадаченное. Что же случилось?

Обернувшись, я понял, что его странное поведение заинтриговало не одного меня. Ну, не считая Ритки и Юльки, они даже не заметили, что пришёл наш Юрик (так мы называем его между собой). Дождавшись, чтобы они заметили его, Юрик откашлялся и начал говорить:

– К нам поступило очень важное и заманчивое предложение, – он обвёл класс взглядом и убедился, что все его слушают. – Мы можем поучаствовать в международной молодёжной выставке художественных работ.

По классу пробежался восторженный шёпот.

– Но, насколько я помню, вас в классе двадцать семь человек, а у меня разрешение только на двадцать.

Кто-то разочарованно вздохнул, кто-то начал возмущаться, а кто-то уверенно заявил, что без него не обойдутся.

– А когда это будет? – спросила Молекула. – У меня на данный момент шикарных работ нет.

– А кто сказал, что тебя возьмут? – бросил Игорь.

Настя прожгла его своим угрожающим взглядом, а тот неуверенно улыбнулся.

– Это будет в конце второй четверти. Где-то в декабре, – продолжил учитель. – И перед выставкой будет ещё предварительный просмотр. Так что работы нужны отпадные, как вы там выражаетесь, и желательно свежие.

– А как будут отбирать на выставку? Ведь всего двадцать человек…

– Это не от меня зависит. Будут смотреть по работам, по общеобразовательным оценкам, по самому ученику и его активности в жизни школы.

– У-у-у! – завыл Макс. – Мне тогда можно и не стараться.

– Это тебе решать, – Юрик сел за стол и разложил перед собой бумаги. – Работ должно быть много, чтобы было из чего выбирать. Всё-таки международная выставка!

– Я не верю своему счастью! Я точно буду участвовать. Это ж надо, что так повезло! – Олька явно была в восторге. – А техникой любой можно рисовать?

– Конечно. И углём, и пастелью, акварелью, гуашью, маслом. Чем захочешь!

– Фу! Ненавижу маслом рисовать, – заявила Рита. – Лучше уж пастелью.

– А тема какая? Чего от участников ждут? Натюрморты, пейзажи, портреты? – Вставила свой вопрос Надя. Это и меня интересовало.

– Тоже на ваше усмотрение.

– А на каком формате?

– Ну, желательно не меньше А3.

Вопросы на какое-то время пропали и все занялись уже надоевшим натюрмортом.

Эта выставка была очень кстати, потому что я давно хотел показать себя людям. Раньше я не решался отдавать свои работы на подобные мероприятия, так как их потом не возвращают. А я ведь люблю свои лучшие работы. Кто не любит? А ерунду не выставишь. А тут прямо международная! Кто откажется? Ну, только дурак, наподобие Макса.

– А, кстати! – заговорил учитель. – Это благодаря Рите вы можете участвовать в выставке. Точнее благодаря её дяде. Это он оформил на вас пригласительные. Если честно, то я вам немного завидую. Белой завистью. Мне бы в вашем возрасте такие возможности.

Все сразу обратились к Рите с расспросами.

– Рит, ты ж замолвишь перед дядей за меня словечко, да? – Макс нагло прервал все вопросы.

– С чего бы это?

– Ну, Рит…

– Ты бы хотя бы “пожалуйста” сказал, – влезла Молекула.

– А ты не лезь! Так что?

– Я ещё подумаю, – Рита хитро улыбнулась, и Макс ответил ей такой же улыбкой.

После уроков я сразу пошёл к Ромчику. Он ведь обещал мне показать своё творение. Дома всё равно делать нечего. Посижу у друга, а по окончанию обеденного перерыва побегу домой. Мама на работу уходит, а мне надо с Катькой сидеть. Утром с ней наша соседка мучается. Столько хлопот с этой детворой. Но я не представляю, как бы я жил без этой наглой девчонки. Чем она наглее, тем больше я её люблю. Парадокс, правда?

Она

Боже, такое выпадает раз в жизни! И я не могу не участвовать. Ведь я и учусь хорошо, и работы в живописи у меня хорошо получаются. Ну, только если репутацию не успею испортить. А то вот с химичкой…

– Девчонки, это ведь нереально, – я шла после уроков с Настей и Олей домой. – Как такое может быть? Я не сплю? Международная…

– И даже во сне Игорь такой ужасный, – вздохнула Настя.

– Игорь – это Игорь. А вот… – я запнулась.

– Что “а вот”? – Спросила Олька.

– Да так, ничего особенного.

– Вот послушай её, Настя. Она постоянно что-то не договаривает! – возмутилась Оля.

– Да влюбилась девчонка. Ничего необычного. Только в кого? – просто сказала Настя, хитро улыбнувшись.

Краска предательски залила моё лицо.

– Неправда! – отчаянно выкрикнула я. – Напридумываете себе небылиц всяких.

– Да по тебе же видно! Чего краснеешь?

– Жарко потому что.

– Ага, – не верила Настя.

– Ладно, не трогай её, – обратилась Олька к подруге. – Всё равно не расколется. Она у нас упрямая.

– Вот-вот, – поддакнула я. – И нечего ерундой страдать.

Дальше мы больше не возвращались к этой теме, и я с облегчением вздохнула. Я и не думала ни в кого влюбляться. А если нечаянно? Неужели так заметно?

4 – 15 октября

Она

После того случая на химии я летаю в облаках. Мне постоянно кажется, что он за мной наблюдает. Так кажется или наблюдает? Но ведь не просто так я сталкиваюсь с ним взглядом. И часто.

Вот в четверг на литературе мы рассказывали стихотворения наизусть. Первого вызвали Сергея. Я наблюдала, как он поднимался со своего места, ещё смотря в книгу, повторяя, как он проходил мимо рядов. Я не отводила от него глаз. Как магнитом притягивает. И тут наши глаза встретились. Да, он смотрел прямо на меня. Может, это случайно? Да нет же! Я хочу верить, что нет.

А на физкультуре мы сдавали челночный бег. Когда дошла очередь до меня, я стала на старт, а рядом со мной – Сергей. И побежали. Вместе. Конечно, он перегнал меня, но это не страшно. Он ведь мальчишка. А вот чего он побежал именно со мной? Или опять совпадение?

В пятницу на уроке черчения Серёжа был дежурным. Он мыл доску, расставлял подставки и раздавал учебники. Когда дошёл до меня, то дал прямо в руки, а не кинул на парту, как обычно. Мне было очень приятно. Это нельзя описать словами. Это чувство до сих пор со мной. Сразу, как всегда, возникает куча вопросов, таких как “почему?”, “с чего бы?”.