- -
- 100%
- +
Глава
* Все совпадения в романе с жившими или ныне живущими – случайность
«В земные страсти вовлеченный,
Я знаю, что из тьмы на свет,
Сойдет однажды ангел черный,
И крикнет, что спасенья нет.
Но простодушный, и несмелый,
Прекрасный, как благая весть
Идущий следом ангел белый
Прошепчет, что надежда есть». Б.Ш. Окуджава
Глава 1
В этом году урожай красной смородины выдался как никогда. Давно такого не было. Ветки кустов, плотно усеянные кроваво-красными ягодами, под их тяжестью тянулись к земле, словно прося: «соберите нас поскорей».
– Ну и что мне со всем этим делать, – тяжко вздохнула Анна, окинув раскидистые кусты. – Ну я же вас просила! Не надо мне урожая, – обращаясь к кустам проговорила Анна.
Весной, приезжая на дачу, она всегда разговаривала с деревьями и кустарниками, но они ее не слушались. Она сердилась и в очередной раз грозилась, что в следующем году уж точно их срубит, если они не одумаются и будут продолжать приносить столько урожая.
Деревья будто знали, что Анна не решится воплотить свои угрозы и продолжали плодоносить. И если у всех соседей деревья зрели через год, то у Анны – каждый год. Как правило, кусты отживали свой век, их выкапывали и сажали новые, но у Анны они продолжали расти и куститься, словно дразня свою хозяйку: «мы можем, мы можем, мы можем».
Анна сама не понимала, зачем она каждый год собирает урожай. Она просто знала, что надо: так делали все женщины, которые жили в этом доме раньше. Поэтому каждый год она, вначале с бабушкой, потом одна – собирала урожай, а затем просто отдавала его на работе коллегам.
«Ну что голубушка, лениться приехала, или делом займешься»? – нашептывали кусты голосом давно ушедшей в иной мир бабушки Полины.
– Займусь, займусь, мне же больше делать нечего, как смородину собирать, – буркнула Анна себе под нос, устроившись на маленькой табуретке с бидоном в руках.
Вдруг Анна уловила неясно откуда доносящийся запах детства. Запах был очень манящим. Она даже облизнула губы, словно пытаясь понять, а действительно ли это они, те самые – сырники из ее детства. Таких сырников не мог делать никто. И по прошествии многих лет, рецепт так и не удалось отыскать. То, что готовили в ресторанах или она сама, ну никак не тянуло на «те самые» бабушкины сырники.
– Надо на чердак залезть, – вдруг подумала Анна, – я же туда так и не добралась, – она глубоко вздохнула, словно останавливая поток воспоминаний, – может тетрадь с рецептами бабушки Полины где-то в коробках на чердаке и найдется. Да и весь старый хлам пора разобрать, – решила Анна, продолжая четкими и умелыми движениями срывать ягоды смородины.
В этот момент телефон выпал из кармана сарафана и, упав в густую траву, издал сигнал сообщения.
– Привет, – отправитель не был в списке контактов Анны.
– Что делаешь? – следом упало второе сообщение.
Анна даже оглянулась по сторонам, вдруг кто из соседей за ней действительно сейчас наблюдает. Но высокий забор и густая растительность ее полностью скрывали от посторонних.
Женщина хотела сразу заблокировать непрошенного абонента, но следующее сообщение ее остановило.
– Мы раньше не встречались и не общались. Я не знаю, откуда у меня твой номер. Я чистил контакты. Когда хотел удалить твой номер, телефон выпал из рук и завис на твоей аватарке. Не подумай, что я псих. Но я просто взял и написал, не зная, что написать еще.
Глава 2
– Алиска, если это ты, я на тебя обижусь по-настоящему. Что ты опять задумала? – голос Анны был возмущенным.
– Ань, брр, стоп подруга, что за наезды? Ты о чем? Хоть «привет» сказала бы для приличия. У тебя все в порядке? – голос Алиски звучал спокойно и в нем не чувствовалось скрытых уловок.
Аня и Алиса дружили с раннего детства. Других подруг, которые могли бы с кем-то познакомить, у Анны не было, поэтому проскочила мысль, что «Неизвестный для поговорить», как его вначале окрестила Анна, был послан именно Алисой.
– Ладно, извини. Привет, – более спокойно проговорила Анна. – Мне тут странное сообщение пришло. Предлагают поговорить.
– Я, надеюсь, ты отвечать не стала?
– Ну нет конечно, я что, совсем дура? Я просто подумала, может ты так решила меня с кем-то в очередной раз познакомить.
– Аня, мы же договорились, что я знакомлю тебя только по утверждённым кандидатам и согласованным с тобой способом. Ты уж извини, подруга, но в последний раз мне долго пришлось уговаривать потенциального кандидата не сообщать никуда о моей придурошной подруге, так что я давно пас.
– Слушай, ну правда, мне стыдно за тот раз. Алис, но я правда не виновата, это он сам, – Анна улыбнулась. Тот случай действительно вышел мало приятным, хоть и не очень помнила подробности. Она только помнила, что сидит в ресторане, напротив нее незнакомый мужик в костюме, одной рукой поднимает бокал, другой гладит ее по коленке. Банальный сюжет. Но вот зачем она вылила ему в лицо шампанское, она так и не могла объяснить. – Но ты не ответила, ты правда ко мне никого не подсылала, никому не показывала мои фото, не рассказывала о том, какая я прекрасная и чудесная, и буду звездой пленительного счастья для очередного болвана?
– Так, Ань, а вот сейчас я обижусь. Я тебе болванов вообще-то не отправляла. Все были милыми и порядочными. А самое главное, не женатыми и хотели отношений, в отличии от твоего, прости Аня, но реального болвана. Ладно, давай не про это, – смягчая напор в голосе, продолжила Алиса, – Рассказывай лучше, что там тебе этот неизвестный прислал?
– Да ничего. Просто написал, что мы не знакомы, он меня не видел, но захотел со мной поговорить. А я сразу тебе стала звонить.
– Ну главное, что не стала отвечать. Заблокируй его и в голову не бери. Сейчас ненормальных кругом полно. Слушай, мне сейчас не очень удобно говорить. Я тебя целую, будь умницей, с чужими дядьками на улице не разговаривай и чмоки-чмоки, обняла, я побежала, на связи, дарлинг, завтра созвонимся. И Алиска, не дожидаясь ответа подруги, отключилась.
Алиса была старше Анны. Та всегда поучала Анну, где -то подтрунивала над ней, где -то оберегала, и всегда была готова выслушать, когда той было плохо. И Анна относилась к Алисе как к сестре, готова была точно также прийти на помощь и была благодарна судьбе, что мать Алисы когда-то работала у них дома и девочка часто пропадала у них.
Советы Алисы всегда были как нельзя кстати, но почему-то сегодня ей были не приятны упоминания про провалы в отношениях с мужчинами. Ну да, у нее нет нормальных отношений. Все мимолётные романы заканчивались одинаково – слезами и подтверждением того, что у всех все хорошо, кроме нее. Но это не значит, что она не заслуживает счастья, и все однажды сложится.
Анна посмотрела на экран телефона, собираясь заблокировать неизвестный номер, а потом открыла сообщение и сохранила адресата как «Мистер Х».
– И пусть это будет мой собственный секрет, – проговорила Анна, откладывая телефон в сторону, но экран вновь засветился.
– Спасибо тебе.
– ?
– Просто спасибо тебе! И хорошего вечера, – прилетело вдогонку.
– Вам тоже хорошего вечера, – ответила Анна и пошла собираться домой в Москву.
Старый дом смотрел ей вслед своими зашторенными окнами, а деревья зашелестели листвой, словно говоря вслед: «Приезжай, приезжай, мы ждем тебя, тебя, тебя».
Глава 3
– Я спать хочу, не хочу вставать, – промямлила Анна себе под нос, пытаясь разлепить слипшиеся от глубокого сна глаза.
Она механически нажала на кнопку «отменить» и повернулась на другой бок. В конце концов, она так давно вкалывает на своей работе, что работа может чуть-чуть подождать.
Анна проснулась от противного звонка. Почему она раньше не замечала, что ее телефон так противно звенит?
На часах было 11.30.
За все время своей карьеры это был первый раз, когда Анна проспала работу: пришлось срочно натягивать вчерашние джинсы, пиджак, а волосы – в пучок.
«Ну и что, что понедельник, когда-то и безупречная может позволить себе расслабиться и забыть про офисный стиль», – подумала она, состроив рожицу своему отражению в зеркале.
Московский понедельник не сильно отличался от остальных дней недели: бесконечная череда машин на дорогах и масса вечно спешащих куда-то людей.
– Да что же это такое! Вы сегодня все проспали? Вам уже на работе давно пора быть, а не тут толпиться! – возмущалась Анна, стоя в пробке.
Телефонный звонок прервал поток ее возмущений.
– Да, я еду, мне еще минут тридцать ехать. Стас, ну что я могу сделать? – Анна пыталась возражать абоненту на другом конце телефона. – Ну не сердись, я утром плохо себя чувствовала, голова болела, выпила таблетку и уснула, не слышала будильник, – пыталась она приукрасить причину своего опоздания и унять поток недовольства на другом конце провода.
«Стас видимо в выходные опять с женой поругался, вот теперь и сливает весь негатив на меня», – подумала Анна, заезжая на офисную парковку. – Ладно, пошумит и перестанет, – Анна давно работала со Стасом, а их давняя дружба позволяла знать все его проблемы из первых уст. Стас был часто несдержанным, мог быть жестким, и он был тем самым болваном, о котором говорила Алиса.
– Алиса, ну ты же все сама знаешь, чего ты ко мне цепляешься? Ну да, пусть болван, но зато мы с ним три года вместе.
– Что «вместе»? Периодически удовлетворяешь его потребности на работе? Ты в своем уме? Я правда тебя не узнаю. Что ты в этом борове нашла? Аня, ты же не была такой!
– Алиса, какой? У тебя с твоей личной жизнью все хорошо, а у меня постоянный провал. Ты об этом в курсе. Чего опять про это говорить? Ну не складываются у меня отношения с противоположным полом от слова совсем. А это хоть как -то похоже на какие-то отношения.
– Аня, ты себя слышишь? Как-то похоже? Да никак это ни на что не похоже. Это похоже на то, что твой Стас хорошо устроился. Дома жена, на работе любовница. Да еще и любовница, которая ничего не требует. Он же тебя никуда не водит, не вывозит, он даже подарков тебе не дарит! Ты в своем уме? Аня, я действительно тебя не понимаю! Вот Полины Петровны на тебя нет, быстро бы мозги тебе прочистила.
Бабку Полину побаивалось все ее окружение.
Никто толком не знал откуда она, кто ее родители и чем она занималась. Как будто просто в одно мгновение она появилась из ниоткуда и стала бабушкой Полиной, статной дамой неопределенных лет, которая уже не первый десяток словно законсервировалась в этом состоянии. Ольга Петровна боялась свою мать. Да и внучка Тамара, которую уже тоже называли по имени отчеству, побаивалась свою бабку. Но вот Анне ее не хватало….
Офис кипел своей обычной жизнью: кто-то пил кофе, кто-то активно изображал переговоры, кто-то упорно смотрел в компьютер.
«Все как всегда. Ничего не меняется. Никто никому не нужен. Дежурные улыбки и слова. Люди приходят, уходят, какой-то бесконечный бег по кругу», – мрачно подумала Анна, проходя по коридорам в направлении к своему кабинету.
– Анна Петровна, – обратилась к ней Людочка, секретарша генерального, когда она проходила мимо кабинета шефа, – вас просили зайти, когда придёте, – в голосе секретарши звучали фальшивые сладкие нотки. Весь ее вид раздражал Анну.
«Странно, я раньше не замечала, какой у нее приторный и писклявый голос», – подумала Анна, а вслух произнесла:
– Знаю, – и прошла мимо в свой кабинет, плотно прикрыв за собой дверь, словно пытаясь спрятаться от посторонних глаз.
Ей сегодня казалось, что все очень пристально ее разглядывают, как будто они что-то знают, чего не знает она. Она давно привыкла жить в террариуме среди офисного планктона, поэтому точно могла определить, когда в офисе что- то происходило или только собирается произойти. Как раз сегодня она поймала это ощущение гадливости и неискоренённого притворства. Никто еще ничего не сказал, но в воздухе уже повисло ожидание наблюдавших из своих загонов сотрудников, жадных до сплетен.
– Ты меня долго будешь игнорировать? – голос шефа вывел Анну из задумчивости. Голос звучал раздраженно, даже зло.
Тот стоял у окна и что-то сосредоточенно разглядывал. Так бывало, когда ему нужно было сообщить что-то важное.
– Слушай, без обид, но что-то похоже ты не очень справляешься со своими обязанностями. Я давно хотел с тобой об этом поговорить, но как-то откладывал, думал, сама поймешь и сделаешь выводы, – Стас не любил все эти разговоры, обычно этим в компании доводилось заниматься Анне.
– Что произошло? – как можно спокойней произнесла Анна.
– Не строй из себя дуру, – резко произнес Стас.
– Я действительно не понимаю, что произошло, но, судя по всему, ты хочешь, чтобы я написала заявление об уходе?
Сказанная фраза прозвучала даже не вопросом, а констатацией факта.
Анна понимала, кода-то придет ее черед. Сколько раз она произносила перед зеркалом свою прощальную речь…
– Коллеги, я долго думала, что сказать перед тем, как закрою сейчас эту дверь и надеюсь, никого из вас больше не увижу. Вы кичливое, никчемное сборище подхалимов. Вы готовы предать, подставить, забыть. Вы готовы промолчать, чтобы сохранить свой бонус. И я вас понимаю, каждый из вас расскажет о том, почему ему так важна его зарплата и почему он промолчит. Я такая же. Я так же молчала. А сейчас рада тому, что ухожу и могу громко сказать: мы никто, мы ничего не делаем, мы раздуваем свою значимость сидя на совещаниях. И буду ли на этом совещании я или кто-то другой, ровным счетом ничего не изменится. Мы маленькие болтики странного и ужасного механизма. Мы все – ничто и никто. И я просто безумно рада тому, что я наконец-то могу дышать, говорить то, о чем думаю, могу всех вас послать далеко и громко хлопнуть дверью.
Анна глубоко вздохнула. Она знала, что так она не скажет и ее прощальная речь будет такой же приторно- противной, как и голос секретарши Людочки:
– Коллеги, я благодарна каждому из вас, кто поддерживал меня, кто был со мной рядом эти годы. Мы росли вместе, делая компанию сильней, мы поддерживали друг друга. Вы все специалисты, с которыми иногда сложно, но в тоже время очень легко, мы все решали одну большую задачу, и каждому из вас я хочу сказать спасибо. Спасибо за то, что все мы работали как одно целое. Я всем вам желаю успехов и буду рада слышать каждого из вас.
Интересно, а если бы у нее хватило сил действительно сказать все то, что она думает? О компании, о сотрудниках, о Стасе? Как бы они тогда себя чувствовали?
Анна задумалась и повернула голову к открытому окну, которое обычно было закрыто.
Из окна повеяло запахом только что стриженной газонной травы.
Запах медленно пробирался в помещение, забирался в ноздри, словно приглашая: «Пошли гулять, Аня».
– Тетя Тамара, а Аня пойдет гулять? – звенит в ушах звонкий детский голос.
– Вам бы все гулять и гулять, – в голосе матери хоть и есть нотки упрека, но Аня знает, что та не против. Но пройти воспитательный процесс нужно и поэтому она покорно ожидает, когда лекцию закончат. – Вот не успеете оглянуться, а все, времени и нет, что не прочитали сейчас, потом и не сможете. Что, думаете всем богатые мужья достанутся? Ой, девчонки, не надеялись бы вы на это. Сегодня мать говорила дольше обычного, Анна даже удивилась.
Анна не заметила, сколько времени была погружена в свои воспоминания. Ей казалось, что она отсутствовала долго. Но судя по речи Стаса прошло всего несколько секунд.
Она медленно подошла к Стасу и не отводя взгляда произнесла:
– Стас, а тебе никто не говорил, что ты скоро станешь совсем плешивым?
– Что? – опешил Стас
– Ничего, кроме того, что я сейчас сказала, – женщина подошла к нему совсем близко и, притянув за лацканы пиджака, прошипела, – ты плешивый облезлый кот, который не пропускает ни одной юбки. Ты три года имел меня и морально и физически, ты – большой ноль без палочки, так пусть теперь так и будет – Ноль!
Анна, отпустила руки, резко развернулась и, хлопнув дверью, вышла из кабинета генерального.
– Людок, слаба на передок, – голос Анны был низкий и глухой, – можешь зайти.
Людочка, опешив, прижалась к стенке под пронзительным взглядом женщины, которая вышла сейчас из кабинета генерального, и мало чем напоминала Анну Петровну, которая полчаса зашла в этот кабинет.
Глава 4
Часы показывали 11 часов 30 минут.
Анна заехала на офисную парковку и приложила пропуск. Дверь не открывалась.
– У меня пропуск не срабатывает, – обратилась Анна к охраннику на входе в офис.
– Анна Петровна, разве вы не уволились вчера? – охранник удивленно смотрел на нее.
Он помнил, как она вчера прошла мимо него, посмотрев на него таким взглядом, что он прирос к своему месту. Стало как-то жутко от ее взгляда, который пробирался внутрь, словно пытаясь там что-то отыскать, оставляя за собой холодные следы мурашек на всем теле.
Страх диктовал отодвинуться подальше от нее. Но сегодня подобных ощущений не было.
«Надо же, что навыдумывать-то можно», – думал он, глядя на стоящую перед ним эту обычную серую офисную мышь, одну из тех, кто проходит мимо каждый день, без имени и без лица.
– Не поняла. Я не увольнялась вчера. Вы что-то путаете. Вчера было воскресенье. Пропустите меня, – резко произнесла Анна. —Если вы больны, то я нет, – добавила она.
– Анна Петровна, сегодня вторник. И впустить я вас не могу. Приказ у меня вас не впускать, – охранник пытался быть вежливым. Мало ли что у этого руководства на уме. Сегодня уволилась, завтра тебя уволит.
Анна заметила календарь на стойке. Вторник.
– Вы издеваетесь? Какой вторник? Сегодня понедельник!
Она точно знала, что сегодня понедельник: вчера она была на даче, собирала смородину, сегодня проспала и пришла на работу.
Охранник достал телефон и протянул ей экраном вверх: вторник.
Анна достала свой мобильный телефон – вторник.
– Я не понимаю, – прошептала Анна, обхватив голову руками.
– Ну все бывает, может, переработали. Анна Петровна, идите домой. Я не могу вас пропустить.
Анна машинально стала набирать Стаса, но по звонку было понятно, что он ее заблокировал.
Она медленно побрела в сторону сквера и присела на лавку. Набрала свою помощницу, та скинула звонок.
«Что происходит?» —сотня маленьких молоточков стучали у нее в голове.
Телефон завибрировал в кармане.
– Анна Петровна, не обижайтесь не меня. Вы хорошая, помогали мне, но поймите, мне нужна работа, я не могу ее потерять. Нам запретили с вами разговаривать.
– Маша, подожди, я ничего не понимаю, поясни, что произошло, кто запретил, почему?
– Я не знаю, что точно произошло. Вы вчера очень сильно поругались с шефом. Собрали вещи и ушли. Он так после этого орал. Потом приказал вас везде вычеркнуть. Людочка сказала, что вы даже ее оскорбили. А что там на самом деле было, никто не знает. Вы простите меня, не звоните мне больше. – Машенька положила трубку.
Анна смотрела на погасший экран. Сколько хорошего она сделала для сотрудников и для этой Машеньки в частности. А сейчас – не звоните, мы вас вычеркнули.
«Да что же черт возьми вчера произошло, почему так болит голова и почему так воняет скошенной травой?» – Анна пыталась сосредоточиться, но мысли путались.
Телефон засветился новым сообщением
– Как дела?
– Плохо, – машинально написала Анна.
– Плохо от того, что не понимаешь, что делать, или просто плохо?
– Не знаю. Просто все плохо.
– Мы не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, что будет на развилке выбора. Плохо или хорошо – понятия совершенно абстрактные. Для одного тут может быть плохо, а в другом месте для другого —хорошо. И наоборот. Не все можно оценить только как «плохо» или «хорошо».
– Я не просила вас появляться. Просто оставьте меня в покое, – уже хотелось заблокировать его номер, как веки стали тяжелыми, и накрыла волна усталости. Она, поджав ноги, свернулась клубочком на скамейке.
Глава 5
Анна проснулась вся в слезах.
Подушка была мокрая, нос едва дышал, а веки отяжелели от слез.
Внутри было пусто – бездонная, зияющая дыра, которая поглощала всё. Анна чувствовала, как в груди разверзлась бездна, и из нее тянутся холодные щупальца страха и отчаяния. Похожее состояние было у неё после похорон матери.
Из бездны одна за одной появлялись фразы:
– «Я не знаю, что будет дальше…»
– «Я ничего не хочу…»
– «Я боюсь…»
Слова звучали глухо, разносясь эхом в пустом доме. Внутри нее все сжалось, словно кто-то держит ее за сердце. Волна тошноты поднялась из глубины, охватывая все тело. Ноги и руки стали ватными. Сопротивляться было трудно: словно вся энергия, вся жизнь, ушли, оставив только пустоту.
Она не помнила, когда в последний раз принимала таблетки. Может, это состояние—последствие отмены? Или просто обстоятельства так сложились…
Время будто растеклось, растворилось в тумане.
– Отстань, ты надоела мне, – прошептала она вслух кому-то невидимому.
– Что ты от меня хочешь? – продолжала она внутренний разговор. – Хочешь, чтобы я с тобой согласилась?
– Да, ты права, только хватит меня мучить своими нравоучениями! – голос ее дрожал, словно в крике, который никто не слышит.
– Я – неудачница, я – ничего не могу, я – пустое место. Ты этого ждешь от меня?
Она закричала в пустоту:
– Что вы все хотите от меня?!
Гулкое эхо расползлось по дому. Анна огляделась.
Она в старом доме, в старой байковой сорочке, которую она доставала только зимой, сидит на кровати.
Она огляделась: всё вокруг казалось знакомым и чужим одновременно, словно она оказалась в другом мире, где всё перевернулось. В воздухе висел запах скошенной травы, земли, и чего-то еще— запах забвения, усталости и безысходности.
– Как я оказалась дома? – подумала она. – Я же была в парке, на скамейке, мне писал мистер Х…
И снова тяжелая тень навалилась, словно тяжелая пелена, погружая ее в забытье. В голове – гул, как будто внутри всё трещит и разламывается, и далекое: «Пойдем гулять, пойдем гулять».
***
– Женщина, – видимо не в первый раз повторил кто-то за спиной и настойчиво потеребил за плечо.
Анна не сразу поняла, что обращение было направлено к ней.
«Женщина» – слово, которое она не любила, – оно звучало как приговор, как ярлык, подчеркивающий её слабость, усталость, безысходность. Образ женщины для нее был чем -то тяжелым, угрюмым и даже каким-то нарицательным, подчеркивающий, что у обладательницы этого звания должно быть все плохо.
–Женщина, – настойчиво повторил полицейский. – У вас все хорошо? Ровный голос человека в форме подействовал.
Анна сразу подобралась, опустила ноги со скамейки, протерла глаза, понимая, что лицо все мокрое от слез, и, всхлипнув, ответила:
– Да, товарищ полицейский. Она сжала зубы, собираясь что-то добавить, но в этот момент почувствовала, как невидимый груз давит на плечи, а слезы, словно волны, рвутся наружу.
Полицейский внимательно посмотрел на нее, словно сканируя ее состояние.
–Женщина, – более требовательно и настойчиво повторил он, —если ничего не случилось, то вы все-таки заканчивайте тут сидеть. Езжайте лучше домой…
Он вздохнул, посмотрел на ее заплаканное лицо и решил, что лучше не мешать.
–Деньги на такси есть? – добавил он.
Анна утвердительно кивнула.
Вдруг ей показалось, что она слышит слова:
– Все пройдет. Не бойся. Ты не одна.
Анна вздрогнула. Она посмотрела на полицейского, но тот смотрел в сторону.
«Показалось», – подумала она.
Внутри словно что-то сжалось еще сильнее, но одновременно появилось неуловимое ощущение, словно кто-то подал условный знак.
Глава 6
Анна медленно шла по улицам, словно в тумане, не понимая, куда и зачем.
Внутри всё было разорвано на куски – пустота, которая растекалась по телу, как черная жидкость, заполняла каждую клеточку.
В голове шумело и трещало, словно всё трещит, разламывается и исчезает, будто сломанный радиоприемник, который забыли выключить. Звук был искаженным, глухим, с перебоями, словно в эфире застряли сотни голосов, пытающихся прорваться сквозь хаос. В ушах звенели будто колокола, бьющие в пустом зале.
Вдруг, сквозь шум и треск, стали пробиваться слова, которые она уже слышала, – одно за другим, с паузами, – "Ты не одна". Это было как тихий шепот, который вдруг стал громче: "Ты не одна".
И в этот момент, словно вспышка, в памяти всплыли слова бабушки Полины, – те самые, что давно забылись, – и вдруг она поняла: это был не просто голос, а крик из глубины её души, из самой темной бездны, где когда-то была её опора.