Кибер психоз

Сеттинг.

2372 год. Земля киберпанк-цивилизация, где люди и множество разумных рас: эльфы, орки, гномы, дворфы, гоблины, минотавры, арахни, наги, оборотни и другие живут бок о бок. Огромные мегаполисы насчитывают десятки миллионов разумных. Богатые районы контролируют корпорации и элиту, тогда как нижние уровни заполнены промышленными зонами, трущобами и преступными группировками. Многие здесь не живут, а просто существуют. Основная власть принадлежит корпорациям. Государства формально существуют, но сильно зависят от них. Корпорации конкурируют за ресурсы, технологии и влияние, используя частные армии, наемников, роботов и дронов. Вторая война с эльфами стала одной из крупнейших катастроф недавней истории. Миллионы погибли, а её последствия до сих пор влияют на политику, армию и отношения между расами. Технологии чрезвычайно развиты: огнестрельное и плазменное оружие, рельсотроны, ЭМИ-системы, бронетехника, роботы, нейроинтерфейсы и аугментации стали частью повседневной жизни. Кибернетические конечности,усиленные кости,искусственные органы и боевые импланты доступны большинству населения, но их качество напрямую зависит от достатка.Искусственные интеллекты используются в промышленности,транспорте, медицине,безопасности и управлении инфраструктурой.Интернет объединяет мир и содержит как легальную информацию,так и подпольные рынки, запрещённые технологии и криминальные сети.Рабство официально запрещено,однако коррупция, долговая кабала,торговля людьми и нелегальная эксплуатация существуют практически везде. Законы, традиции и уровень жизни сильно различаются между городами и регионами. Магия практически исчезла и считается пережитком прошлого или выдумкой.О ней знают в основном из книг, игр и фильмов, хотя отдельные древние артефакты и исторические находки до сих пор не получили объяснения.Валюта UK(Union Kredits)Корпорации строят планы,армии воюют,преступники преследуют свои цели,а миллиарды разумных продолжают жить собственной жизнью.

Глава 1.

21 марта 2372 года

Вторник. 22:47.

Промышленный район Нижнего яруса.

— Повторяю для тех, кто в броневике: объект — старый логистический узел, восьмой сектор, — сквозь треск помех прорвался голос диспетчера. — Сигнал о возможном устройстве поступил час назад. Никакой эвакуации. Периметр держит местная охрана.

Джеймс смотрел через тонированное окно на бесконечные ряды ржавых контейнеров и покосившихся вышек. Он машинально проверил крепление пулемёта, щелкнул предохранителем гранатомета и сунул в рот сигарету.

— “Возможном устройстве”, — передразнил он, не вынимая сигареты из зубов. — Если бы это была простая мина, звали бы сапёров. А раз зовут нас, то там либо сюрприз с начинкой, либо кто-то уже соврал в рапорте.

Келл сидел напротив, придерживая мед кейс на коленях. Он смотрел на экран планшета, куда подгружались отрывочные данные с места: тепловые пятна, размытые снимки, пометки охраны.

— Вирусное заражение в герметичном контейнере — это не “сюрприз”. Это либо шантаж, либо испытание, либо привет из корпоративной лаборатории. И в любом из вариантов меня вскрывать будут после тебя.

Броневик резко затормозил. Снаружи мигнул прожектор, выхватив из тьмы бетонное здание с сорванной крышей и покосившейся эмблемой транспортной компании. У входа уже стояли несколько фигур в тёмной форме без опознавательных знаков.

— Приехали, — сухо бросил водитель. — Дальше пешком.

Логистический узел “Восток-9” выглядел так, будто его бросили лет десять назад, а теперь сюда притащили пару ящиков с надписью «биологическая опасность» просто для антуража. Дождь начал накрапывать, барабаня по ржавой обшивке и брезенту у входа.

— Внутри тихо. Охрана говорит, сработал датчик вскрытия на третьем уровне, — к Джеймсу и Келлу подошёл старший охранник , не снимая шлема.

— Наши вглубь не ходили. Там темно, и связь на нижних ярусах дохнет.

— Значит, так, — Джеймс швырнул сигарету в лужу и дёрнул затвор пулемёта. — Я иду первым. Ты, Док , за мной, три шага. Если я скажу «назад» — бежишь, даже если я останусь внутри.

— Ты эту речь репетировал перед зеркалом? — Келл проверил герметичность костюма и включил фонарь на наплечнике. — Я не за тем сюда ехал, чтобы оставить тебя с вирусом наедине. Идём.

Первый зал встретил их вонью машинного масла, мокрого бетона и чего-то едко-химического. В дальнем конце, за перекошенными стеллажами, слабо мигала красная лампа, освещая опрокинутый контейнер с разбитой пломбой.

— Вот и наша посылка, — тихо сказал Джеймс , останавливаясь у пролома в полу. Внизу, на третьем уровне, что-то коротко щелкнул — раз, другой. Звук был слишком ритмичным для случайности.

— Это не датчик, — Келл присел у края и направил луч фонаря в темноту. На ржавых конструкциях блеснули свежие царапины. — Сюда уже кто-то спускался. Совсем недавно.

21 марта 2372 года

Вторник. 22:52.

Логистический узел “Восток-9” , первый зал.

Джеймс не ответил. Вместо этого он чуть наклонил голову, и его кибернетический глаз коротко, едва слышно, перещелкнуть режим — радужка провернулась, словно линза старой камеры, и на мгновение в слабом свете красной лампы блеснул металл.

— Док, не твоя забота. Активирую спектрометр в глазу. Более часа назад тут были. Забей. Идём дальше. Спектрометр работал в пассивном диапазоне: по краю зрения Джеймса поплыли смазанные цифры, подсвечивая микрочастицы на ржавых конструкциях, остаточную пыль, осевшую на свежих царапинах, и выцветшие пятна масла. Возраст повреждений складывался из плотности окисления и следов аэрозольной взвеси. Час? Может, полтора. Точнее не скажет даже его собственный глаз — но и этого достаточно. Люди, вскрывшие контейнер, ушли давно. Либо они давно здесь, затаились и чем-то натерли металл позже.

— Финтег, я тут твоя поддержка, а не балласт, — Келл выпрямился, не убирая фонаря с пролома. — Может, проверим еще раз?

Джеймс перевел взгляд с цифр на Дока . Тот уже сдвинул мед кейс выше на плечо и смотрел вниз, туда, где ритмично щелкало. Его фонарь выхватывал из тьмы кусок лестницы, обрушенной наполовину, и край технического мостика с рваными перилами. Луч дрожал в такт щелчкам, будто сам звук шел откуда-то из-под металлических перекрытий.

— Раз проверил — уже проверил, — отрезал Джеймс . — Это не свежий след. А щелчки — не гвоздь и не капля. Металл остывает или механизм дохаживает. Бывает, что здания здесь щелкают после дождя.

— Или что-то считает, — тихо произнёс Келл , не споря, но и не отступая. — Я слышал такой ритм в карантинном блоке Дахау , когда сдохла система вентиляции. Тогда оказалось, что реле открывало и закрывало заслонку. Только вот реле не оставляет царапин на несущих балках.

Джеймс не стал развивать. Вместо этого он шагнул к пролому и опустил ствол пулемета, целясь в темноту. Красная лампа продолжала мигать, и в её неровном свете был виден опрокинутый контейнер с разбитой пломбой : крышка приоткрыта на ладонь, изнутри не доносится ни шипения, ни запаха, кроме всё той же едко-химической вони, которая, кажется, въелась в стены.

— Спускаемся, — приказал Джеймс . — Три шага. Не меньше. Если щелчки из-под нас — не лезь вперёд.

— Значит, всё-таки вперёд, — пробормотал Келл , но уже двинулся следом. Красная лампа мигнула в последний раз и погасла. На несколько секунд первый зал погрузился в полную темноту, и только фонарь Дока метался по ржавым стеллажам. Затем где-то внизу громко, отчетливо щелкнуло — как будто переключился рубильник, — и по нижнему ярусу побежала цепочка тусклых аварийных огней. Они вспыхивали по одному, отступая вглубь туннеля, и гасли позади себя. — Вот теперь точно не реле, — сказал Джеймс , вставляя новую сигарету в угол рта. Он не прикуривал. Просто держал, как соску, пока палец лежал на спусковой скобе. — Это приглашение, — ответил Келл . — Или маршрут. Внизу, у подножия обрушенной лестницы, вспыхнул последний огонёк — на сей раз холодный, белый, ровный, не мигающий. Он высветил спуск на нижний ярус, и по стенам заскользили тени от чьих-то ног. Или от того, что висело над спуском на тросах. Джеймс снял оружие с предохранителя. Келл положил руку на рукоять боевого ножа , не сводя глаз с туннеля. — Три шага, Док, — негромко повторил Джеймс . — Если я скажу «назад» — беги. И не спорь. Туннель молчал, но теперь тишина стала другой: она прислушивалась к каждому их шагу.

21 марта 2372 года

Вторник. 22:54.

Логистический узел “Восток-9” , нижний ярус.

Джеймс даже не стал прицеливаться в тепло, мелькнувшее за поворотом. Левой рукой он уже выкрутил предохранитель подствольника, и в голове тихо щелкнул расчёт: дистанция, угол рикошета, радиус поражения. Плевать. Если это живые, им хватит. Если нет — тем более.

— Вспышка! — рявкнул он.

Гранатомёт мягко плюнул в темноту. Заряд ушёл по дуге, пересек цепочку тусклых огней и врезался в ржавый пиллер возле бегущих фигур. На долю секунды третий уровень исчез. Вспышка съела всё. Белое электрическое зарево залило ржавые стены, изогнутые балки, текущую по полу воду. Тени переломились, заметались. Потом пришёл звук: резкий, ватный, давящий. Грохот прокатился по бетонному коробу, отскочил от несущих колонн и вырвался наверх, в первый зал. Келл уже вжимался за угол, прикрыв лицо рукой. Электронные наушники довершили работу: хлопок превратился в глухой удар, будто по голове провели тряпкой. Глаза не сожгло. Уши не заложило. Хорошо. Он успел присесть раньше, чем вспышка лизнула сетчатку. Osprey-очки на миг потемнели, отсекая световую иглу. Он отнял руку от лица, часто моргая. Внизу, за поворотом, кто-то коротко вскрикнул. Вернее, не вскрикнул — этот звук больше напоминал вой сломанного сервопривода, перебиваемый частым клацаньем по металлу. Тут же застучали шаги. Трое, может, четверо. Они убегали дальше, вглубь туннеля, не разбирая дороги. Один споткнулся, и на ржавую решётку с грохотом упало что-то металлическое — массивный цилиндр , покатился, звякнул и замер у стены. Аварийные огни мигнули и снова побежали дальше, как будто их гонял сквозняк. Место падения осветилось на миг, и Джеймс успел выхватить из тёмного угла фигуру: не человек. Короткая, приплюснутая, с вытянутой головой. Похоже на гоблина в кустарной экзо пластине. Тот перекатился за груду проржавевших ящиков и пропал. Сука. Гоблины. И не просто шваль из катакомб — экипированы. Джеймс выплюнул так и не прикуренную сигарету. Мышцы вздернулись. Кибер Имплантаты правой ноги тихо загудели, стабилизация выровняла корпус. Он уже вскинул пулемёт, но цель исчезла. Тишина, наступившая после вспышки, была обманчивой. Где-то в глубине продолжал накрапывать конденсат. Вода тонкой струйкой текла по ржавому жёлобу. Затем снова щелкнуло — на этот раз ближе. Словно кто-то включил и сразу выключил рубильник. — Противник спугнут и отходит, — сухо сказал Джеймс , не оборачиваясь. — Один поднялся по левому техническому каналу. Остальные ушли глубже. Хвостов не вижу. Он сделал шаг к краю спуска, и в свете его нашлемного фонаря засеребрились мокрые ступени. Ступени вели в полную темноту, откуда тянуло холодом и куревом. Старым табачным дымом и чем-то сладковатым, как перегоревший синт-мёд. Келл поднялся, перевёл очки в боевой режим и пересчитал следы на пыльном бетоне у подножия лестницы.

— Четверо, — тихо сказал он. — Трое в ту сторону, один в другую. Патруль?.. Или загонщики. Они знали, что мы здесь. Шум гранаты их не остановит, только разозлит.

— Значит, будем злее, — отрезал Джеймс .

Не опуская пулемёта, он начал спуск. Сухой приклад упирался в плечо. Луч фонаря скользил по опорам, по разорванным кабелям, по осколкам стекла, втоптанным в бетон. На ступенях оставались свежие брызги — не вода. Келл двинулся следом, держа три шага. В правой руке — боевой нож , левая придерживала мед кейс. На нижнем ярусе пахло озоном, пылью и страхом. Чужим страхом. И это нравилось ему даже меньше, чем собственный. Светошумовая граната принесла не успокоение, а злую тишину. Туннель, уходивший вглубь, теперь казался живым: он отзывался на каждый шаг, и в этом эхе слышалось чужое дыхание.

Рапорт в темноту

21 марта 2372 года

Вторник. 22:56.

Джеймс не оборачиваясь, коротко ударил костяшкой по гарнитуре — в ухе стукнуло, зашипело, и сквозь помехи пробился слабый импульс связи.

— Масло — базе, — негромко произнёс он, нажимая на передатчик. — Мы на третьем уровне. Внутри было четверо… судя по всему, гоблины . Один ушёл по левому техническому каналу, трое отошли вглубь. Огонь не открывали. Хвостов за спиной нет. Продолжаем.

Он отпустил кнопку и вслушался в ответ. Вместо голоса диспетчера — лишь сухой треск, будто кто-то водил наждачкой по мембране. Потом далёкий, искажённый голос: — Принято… теряем вас… сигнал слабый… — и тишина.

— Естественно, — проворчал Джеймс . — Здесь даже эхо дохнет раньше, чем доберется до выхода. Он выключил передатчик и медленно повёл стволом влево, туда, где за ржавой опорой чернел вход в левый технический канал. Пулемёт прижимался к плечу, но взгляд уже скользил по полу, искал то, ради чего их сюда вызвали. Свежие брызги на ступенях, сорванная с петель дверь, рваный след от ботинок на пыли — всё указывало в глубину, в сторону туннеля, куда ушла тройка. Но не в канал.

— Вызывали нас не из-за этих ребят, — тихо сказал Джеймс . — Датчик вскрытия сработал раньше, чем они сюда полезли. Значит, где-то здесь до сих пор лежит то, что не должно было вскрыться. Он не отводил ствола от направления, куда ушли трое, и боковым зрением выхватывал пространство справа: опрокинутый контейнер , присыпанный пылью лоток с кабелями , ржавое пятно машинного масла, запекшееся на бетоне. Кибернетический глаз тихо перещелкнуть режим, подстраиваясь под сумрак. Келл в этот момент смотрел не в темноту. Он смотрел на правую ногу Джеймса . Он увидел это, едва они тронулись с места: при переносе веса сервопривод бедра издал едва различимый, но неправильный звук. Не тот «дорожный» скрип старого шарнира, не вибрация от неровного бетона. Это было похоже на микро люфт в стыке — на миг нога качнулась на долю миллиметра, и снова стабилизация подхватила корпус. Будто внутренний уплотнитель просел и не до конца вернулся в гнездо.

«Это не механика боя. Это усталость мяса в кибернетическом теле,» — подумал Келл , но вслух ничего не сказал.

Он перехватил боевой нож в левую руку, поправил мед кейс на плече и шагнул ближе, держа дистанцию в три шага, не меньше. Аварийные огни в глубине туннеля продолжали слабо мигать, выхватывая из мрака то кусок кабельного лотка, то оскаленную ржавчиной арматуру. На стенах дрожали блики, и тени двигались каждый раз, стоило лишь лучу нашлемного фонаря Джеймса качнуться.

— Не торопись, Финтег, — тихо позвал Келл . — Твоя правая нога только что люфтанула. Сервопривод бедренного блока не подхватил подачу. Есть шанс, что гидроусилитель сбоит, и она подломится на скользком бетоне.

Джеймс коротко качнул головой:

— Я её слышу. Работает.

— Вот именно, что слышно, — возразил Келл . — Здоровый привод так себя не ведёт. Даже кибернетика не любит, когда на неё наступают всем весом в момент стабилизации. Может, после этого всего дашь глянуть.

— Сначала найди, из-за чего нас сюда пригнали, — холодно отозвался Джеймс . — Потом лечи. Если будет что лечить.

Он сделал ещё один шаг, и теперь луч фонаря лег точно на массивный цилиндр , замерший у стены. Тот тускло блестел — металл, покрытый каплями конденсата. Ни проводов, ни светящихся индикаторов. Скорее, походный контейнер: диаметром с предплечье взрослого орка , длиной с полруки. Такие таскают в разгрузках, если нужно перенести особый заряд или защищенный модуль.

— Вот он, — произнёс Джеймс , не опуская пулемёта. — Тот, кто споткнулся, выронил именно это. Значит, те гоблины не просто шарились по складу.

— Зачем им здоровенный цилиндр ? — спросил Келл , приближаясь на шаг. — Такое не носят случайно.

Он всмотрелся в торец цилиндра : металл был неоднородным, со свежими царапинами и тусклой насечкой. На боку виднелись едва различимые символы — не гоблинские каракули. Заводская гравировка. И один слабый запах, который Келл уловил даже через фильтр костюма: кислый, медицинский, почти как проявитель в лаборатории.

— Док, — позвал Джеймс . — Сзади не подходи к нему. Я сниму его только после того, как пойму, не мина ли это. А ты пока прикрой левый канал. Если тот, что туда ушёл, сейчас заходит нам за спину, я хочу узнать об этом до того, как он замкнет круг.

Келл кивнул, шагнул вбок и развернулся спиной к Джеймсу , упираясь взглядом в чёрное жерло левого технического канала. Его фонарь выхватил мокрую трубу, идущую под потолком, и осклизлые ступени, уводящие вверх, в глубину. Где-то позади, в тёмном туннеле, вновь щелкнуло. Звук прошел по воде, по ржавым стенам, будто невидимый рубильник перекинулся с одного конца коридора на другой. Потом наступила тишина, и в ней отчётливо послышался шорох — так бывает, когда по бетону волокут что-то тяжёлое. Или когда кто-то очень аккуратно меняет позицию.

— Они перестраиваются, — едва слышно произнёс Келл .

— Значит, сейчас поймут, что потеряли ношу, — ответил Джеймс . — И вернутся.

Он опустился на одно колено, не отводя пулемёта от темноты. Левой рукой вытащил из поясного крепления тактический монокуляр , поднес к кибернетическому глазу и медленно повёл им вдоль направления, куда ушли трое. Теперь он искал не цилиндр . Он искал устройство, из-за которого сработал датчик вскрытия. И, судя по тому, как дрожали аварийные огни, оно было всё ещё активно.

— Мы ниже, чем должны были быть, — добавил Джеймс . — Если сработал вскрышной датчик, то он должен быть на третьем уровне. Мы на нём. Где-то впереди должно быть помещение с защитным контуром. Там и проверим.

Келл продолжал смотреть в левый технический канал. Сверху, с мокрых ступеней, донеслось едва заметное металлическое клацанье. Или ему показалось. Во всяком случае, он не спешил стрелять — сначала цели.

— Финтег, не слишком долго с коленом, — напомнил он. — Гидроусилитель не любит статичных нагрузок. Встань, пока он совсем не просел.

Джеймс хмыкнул, но поднялся. Пулемет по-прежнему смотрел в темноту, туда, где таяли последние отблески аварийных огней.

— Встал. Дальше идём тише, — сказал он. — Если они оставили это место, значит, им было нужно то же, что и нам. Или они хотели забрать это до того, как сюда приедем мы.

Туннель молчал, но воздух стал плотнее. Где-то впереди, за поворотом, из тёмного проёма тянуло холодным сквозняком и сладковато-кислым дымом — тем самым, который никак не хотел рассеиваться.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:03.

— У меня вопрос, — тихо позвал Келл , не отводя взгляда от чёрного проёма левого технического канала. — Я, конечно, всего лишь поддержка, и моя работа — обезвредить химическую бомбу или подлатать вот этот ходячий металлолом, если его снова заклинит. Но если эти гоблины полезут на нас раньше, чем ты расковыряешь свой цилиндр… У тебя в твоей высокотехнологичной заднице, часом, не завалялся лишний пистолет?

Джеймс на мгновение замер, уже опустив колено к ржавому бетону. Потом медленно повернул голову, и в слабом свете аварийных огней его кибернетический глаз блеснул холодным металлом.

— Бля… — выдохнул он с такой интонацией, будто только что вспомнил, что забыл выключить плиту. — Тебе не выдали табельное?

— Я врач, Финтег, а не штурмовик. Мне выдали фонарик и молитву.

— Суки, — коротко резюмировал Джеймс и, не опуская пулемет, левой рукой расстегнул боковой карман разгрузки. Через секунду на свет появился револьвер — тяжёлый, массивный, с барабаном под толстый патрон и потертой рукоятью из тёмного полимера.

— На, — он протянул оружие Келлу через плечо, не оглядываясь. — Мой личный. Двенадцатый калибр. Мощный пиздец, так что осторожней с руками. Может поломать, если не аугменты. Рука у тебя живая — учти. Держи крепко, целиться не в темноту, а в силуэт. Один выстрел — и либо они, либо ты. Третьего не даст.

Келл осторожно принял оружие, взвесил в руке. Металл был холодным, тяжелым и пах смазкой, порохом и чем-то еще — старым табаком и сухим потом. Он прищурился, пытаясь разглядеть гравировку на стволе. Врач в нём поморщился. Солдат — молчал. Двенадцатый калибр в револьвере — это хирургический инструмент для очень специфических операций. Хирургический — если сравнивать с перфоратором.

— Спасибо, — сухо произнес Келл . — Постараюсь не разнести собственную кисть и не пристрелить тебя в спину. Если придётся стрелять, скажи заранее, куда не надо попадать.

— Можешь попасть в меня, — без улыбки ответил Джеймс . — Главное, чтобы это был не гоблин с ножом у моего затылка. Он снова сосредоточился на цилиндре . Луч нашлемного фонаря медленно прошёлся по его корпусу: вмятина, длинная царапина, капля конденсата, скользнувшая по тусклому металлу. Пахло всё так же — сладковато-кислой химией и мокрой ржавчиной.

— Аккуратно прошли вперед, — негромко скомандовал Джеймс . — Дистанция три шага. Сначала я. Если наступишь на что-нибудь незнакомое — не поднимай, не пинай, не дыши лишний раз. И это… Он кивнул на цилиндр . — Я его пока не снимал. Лучше, чтобы это сделал тот, кто не прикован к пулемету. У тебя в мет кейсе, надеюсь, найдётся защищённый контейнер?

Келл уже вытаскивал из бокового отделения мед кейса полевой контейнер — плотную темную капсулу с герметичной крышкой и био защитным покрытием. Такие используют для транспортировки образцов, амулетов, неизвестных веществ и всего, что может убить любопытного идиота.

— Найдется, — ответил он. — Только я сначала включу перчаточные сенсоры, если не возражаешь. Хочу проверить поверхность на остаточные заряды. Ты, конечно, видишь больше, чем я, но у меня есть кое-что, чего нет у тебя.

— И что же? — не оборачиваясь, спросил Джеймс .

— Диплом химика, — ответил Келл .

Джеймс хмыкнул — едва слышно, почти беззвучно, но по напряженным плечам пробежала короткая тень. Он прикрыл левый технический канал, держа его в боковом секторе, пока Келл медленно приблизился к цилиндру . Перчаточные сенсоры ожили: на внутренней стороне ладони загорелась тонкая полоска индикаторов. Келл провёл рукой над поверхностью, не касаясь металла. Сканер запищал, замигал оранжевым и выдал несколько колонок цифр: следы окислов, остаточная органика, микроскопические частицы синтетического герметика. Ни одной строки о взрывчатых остатках.

— Чисто, насколько можно судить, — произнес он. — Излучения нет. Запах — медицинский, похоже на стабилизирующий раствор. Или на питательную среду. Убери пока фонарь в сторону, чтобы я не ловил блики. Джеймс чуть сместил луч, освещая стену. В этом неверном свете цилиндр выглядел как гроб , забытый на полу туннеля. Келл присел, подхватил его двумя руками, стараясь не качнуть, и осторожно поднял. Металл оказался ледяным, несмотря на духоту. Это ему не понравилось.

— Внутри что-то есть, — тихо сказал он. — По весу — жидкость или гель. Не металл. Причём плотность неравномерная: при наклоне масса смещается, но не свободно. Больше похоже на емкость с образцом, чем на бомбу.

— Бомбой может быть и емкость с образцом, — глухо отозвался Джеймс . — Если образец не должен дышать. Или если он уже дышит.

Келл ничего не ответил. Он аккуратно уложил цилиндр в защищённый контейнер, провернул крышку до щелчка и поднялся. Теперь его руки были заняты мед кейсом и защелкнут контейнером. Револьвер Джеймса он сунул за пояс, под левую руку, рукоятью вперёд, чтобы выхватить в любой момент.

— Готово, — доложил он. — Идёшь вперёд. Я прикрываю канал и слежу, чтобы этот… «сувенир» не решил проснуться. Джеймс коротко кивнул. Пулемёт снова прильнул к плечу, левая рука легла на цевье, палец замер у спусковой скобы. Он сделал первый шаг вглубь туннеля, туда, где аварийные огни гасли, не доживая до следующего сектора. Тишина здесь была такой, какая бывает перед грозой. Каждый звук — капля конденсата, шорох кабеля, скрип арматуры — казался оглушительным.

— Они знают, что мы всё ещё здесь, — едва слышно произнес Келл . — И теперь у нас их игрушка. Так что, думаю, скоро они вернутся. Возможно, по левому каналу. Возможно, с той стороны, куда ушли трое.

— Тем лучше, — не оборачиваясь, ответил Джеймс . — Сокращаем дистанцию. Впереди, на границе света и тьмы, мелькнуло что-то, похожее на сухую тень.

Или на втянутую в темноту руку. Аварийные огни мигнули и погасли — на этот раз все разом.

— Контакт? — шёпотом спросил Келл .

— Пока нет. Идут где-то сверху, — ответил Джеймс . — По вентиляции.

Он повёл стволом к потолку, и в наступившей тьме его кибернетический глаз хищно блеснул, как раскалённый уголёк.