Кибер психоз

Незнакомец не ответил. Но его скованные руки чуть напряглись. В туннеле за спиной, далеко, приглушенно щелкнуло. Третья растяжка ? Нет. Слишком слабо. Скорее — осколок кабеля по металлу. Или кто-то очень аккуратно перешагнул через лужу и задел стену плечом. Сзади тоже двигались. Двенадцать минут. Сколько прошло — три? Четыре? Тепловая точка в глубине коридора не двигалась. Ждала ответа.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:08.

Джеймс не думал. Это была не ярость и не решение — это было что-то глубже, в том месте, куда не добирается разум. Подствольник уже смотрел в темноту служебного коридора , когда пальцы нажали спуск, и плазменный заряд ушёл вперёд с тем мягким, почти беззвучным толчком, который Джеймс ненавидел больше любого звука на свете. Тот самый толчок. Тот самый запах. Озон и раскалённый металл.

— Ты сам виноват, утырок.

Плазма вспыхнула в глубине коридора — не взрывом, а выбросом, жидким белым огнем, который расплескался по стенам и потолку, как живой. Фигура там, в темноте, не успела отступить — или не захотела. Вспышка съела кусок темноты, и в долю секунды Джеймс увидел силуэт: высокий, широкий в плечах, с неправильным контуром, который бывает только у тех, кого переделывали долго и дорого. И — уши. Длинные. Тонкие. Прижатые к черепу от боли или от удара волны. Эльф. Очередь из пулемёта пошла сразу следом — не прицельно, не красиво, просто Джеймс вел ствол по горящему силуэту и давил на гашетку, пока в ушах не стало тихо. Пули рвали бетон, рикошетили от металлических балок , и где-то в этом грохоте — короткий, надломленный звук, не человеческий и не эльфийский, что-то среднее. Потом тишина. Потом запах горелого металла и чего-то сладкого, органического. Перед глазами плыло. Не от вспышки. Он хорошо знал это ощущение. Девятый сектор. Плазменная мина под правой ногой. Рябой кричит что-то, и Финтег ещё успевает обернуться, прежде чем мир исчезает. Он выровнялся. Правая нога встала с задержкой — сервопривод дожал нагрузку через полсекунды. Джеймс этого не показал. Келл не ждал ни секунды. Он уже двигался, когда револьвер вскинулся в сторону фигуры . Три выстрела — быстрые, без прицела, по силуэту в полутьме. Двенадцатый калибр ударил в ладонь, как кувалда. Первый — терпимо. Второй — кисть повело. Третий — что-то хрустнуло у основания большого пальца, и револьвер вырвало из руки, он звякнул об пол и ушёл в темноту.

— Сука… Боль пришла сразу, острая, тянущая — не перелом, но что-то нехорошее с суставом. Левая рука действовала быстрее головы: пальцы нашли ТАГ на поясе Джеймса , сдернули его. Джеймс в этот момент как раз давил второй очередью и ничего не почувствовал — и активировали взрыватель. Три с половиной секунды. *Раз.*

Келл обернулся к незнакомцу — тот стоял, скованный, глаза широко раскрыты, следил за плазменной вспышкой с таким выражением, как смотрят на что-то, что нельзя остановить и не хочется видеть.

Два.

— Ложись!

Келл швырнул ТАГ в сторону горящего силуэта, левой рукой схватил незнакомца за воротник комбинезона и дернул вниз. Оба рухнули на мокрый бетон. Келл накрыл голову правой рукой — вывихнутая кисть взвыла, он сжал зубы.

Три.

Взрыв ударил по ушам коротко и жёстко. Служебный коридор дернулся, с потолка посыпалась труха и ржавая окалина. Горячая волна прокатилась по спине Келла , раздула герметичный костюм пузырем на лопатках. Темнота за взрывом стала абсолютной — аварийные огни погасли все разом. Потом — тишина. Потом — тихий, прерывистый звук. Тяжёлое тело скользит по бетону. Что-то металлическое бьёт об пол один раз, другой. И замирает. Келл поднял голову. Темнота. Запах горелой проводки, раскаленного металла и чего-то сладкого, почти медицинского. Правая кисть пульсировала. Полевой контейнер с цилиндром он в падении прижал к себе инстинктивно — тот был на месте, не раскрылся. Хорошо. Хотя бы это. Рядом незнакомец кашлял, уткнувшись лицом в пол. Скованные руки дергались, пытаясь упереться в бетон. Луч фонаря Джеймса резанул темноту — узкий, желтый, живой. Прошёлся по коридору , по обломкам бетонных кусков , по выбитому потолочному кабелю , который теперь свисал до пола, искря в тишине. Потом луч остановился. В дальнем конце коридора , у самой стены, лежала фигура . Плазма сделала своё дело: левый бок боевого комбинезона оплавился, кибернетическое предплечье — то самое, холодное, металлическое — было вырвано наполовину, держалось на пучке кабелей и остатках крепления. Правое предплечье тоже несло следы: бронепластины вспучились, кое-где пробиты. Осколки ТАГа прошлись по торсу — там, где броня тоньше, темнели жирные пятна. Но самым неприятным был факт, который Джеймс засек сразу, когда кибернетический глаз перещелкнуть на тепловой режим: Тепло. Слабое, но есть.

— Живой, — холодно произнёс Джеймс . — Сука.

Он сделал шаг вперёд — правая нога опять с задержкой — и навел пулемет на упавшую фигуру . Луч фонаря лёг на лицо. Длинные скулы. Острый подбородок. Заостренные уши, один из которых был обожжен и почернел у края. Бледная, почти серая кожа с тонкой сетью эпидермальных проводников под ней — не медицинских, боевых. Эльф . Тяжело аугментированный. И дышащий — редко, с паузами, но дышащий. Келл поднялся с пола, левой рукой держа полевой контейнер , правую прижав к боку — кисть была горячей и начинала отекать. Он посмотрел на фигуру , потом на Джеймса . Прочитал то, что было написано на лице Джеймса . Не сказал ничего. Сзади зашевелился незнакомец . Попытался встать, не смог скованными руками, завалился на бок и остался лежать, тяжело дыша. Где-то в глубине логистического узла — далеко, за несколькими уровнями ржавого бетона — приглушенно бахнула третья растяжка . Потом тишина. Потом — ничего. Либо больше некому было идти, либо остатки группы гоблинов наконец сделали правильный вывод о своём здоровье. Восемь минут до «коробочки». Может, семь. Горящий кабель под потолком коридора искрил ровно и бессмысленно, освещая троих стоящих, одного лежащего и запах плазмы, который Джеймс уже перестал замечать лет шесть назад. Или убедил себя, что перестал.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:09.

Служебный коридор , логистический узел “Восток-9” .

Келл хлопнул Джеймса по плечу правой рукой — и тут же сквозь зубы вырвалось короткое, злое:

— Сука… Кисть полыхнула болью так, что на секунду перед глазами поплыло. Келл опустил руку, сжал пальцы — неполностью, больно, — и выдохнул в темноту. — А понтов то было — ёбаный в рот.

Он полез в мед кейс левой рукой, нашёл на ощупь компресс — холодный, в вакуумной упаковке, треснул об колено, приложил к правой кисти. Боль чуть отступила. Не сильно.

— Джеймс… я выронил твой револьвер . –- Голос у Келла был ровный, но с тем особым оттенком, которым говорят, когда неловко, а показывать неловкость некому.

— Не хотелось бы его оставлять тут. Ты уж прости, но я не привык к таким карманным гаубицам .

Он попытался улыбнуться. Получилось не очень. Из бокового кармана медкейса достал инъектор морфия — маленький, чёрный, одноразовый — и без лишних слов всадил себе в предплечье через ткань герметичного костюма . Поморщился. Подождал несколько секунд.

— Не смотри на меня так, Финтег. Я сам в ахуе от происходящего.

Джеймс смотрел на него именно так — молча, коротко, с тем выражением, которое у него заменяло сочувствие. Потом перевёл взгляд на эльфа , лежавшего в дальнем конце коридора . Тот дышал — редко, с паузами, как машина, у которой перебит контур питания, но аварийный резерв ещё тянет.

— Док… дай нож.

Келл помедлил ровно одну секунду, потом отстегнул боевой нож от бедра и протянул рукоятью вперед. Не спросил зачем. Промолчал — что само по себе было ответом. Джеймс взял нож. Прощупал баланс — привычно, как берут в руку инструмент, который знают давно. Сунул сигарету в угол рта, щёлкнул зажигалкой. Огонёк осветил лицо снизу — жёлтое, резкое, без тени колебания. Он подошёл к эльфу . Тот был без сознания — или почти без. Левое кибернетическое предплечье держалось на нескольких кабелях и куске крепёжной фермы — металл оплавился, но не лопнул полностью. Правое дышало вспененными бронепластинами . Эпидермальные проводники под серой кожей тускло мерцали — питание еще шло, откуда-то из глубины торса. Живучий, ушастый ублюдок. Плазма его не взяла, пулемёт не добил, ТАГ только раскидал. Значит, там внутри столько железа, что на металлолом хватит хорошей семье. Джеймс затянулся. Выдохнул дым в сторону.

— Выживет. От плазмы не сдох. От пулемёта, от ТАГа … от этого и подавно не подохнет.

Он опустился на колено рядом с эльфом — правая нога встала с задержкой, сервопривод дожал через полсекунды, он этого не показал — и взялся за левое кибернетическое предплечье . Провел ножом вдоль крепежных кабелей, нашёл разъём, отсёк последний удерживающий пучок. Предплечье отделилось с влажным металлическим звуком и тяжело упало на бетонный пол . Не месть. Это называется — обездвижить. Правое предплечье далось сложнее: бронепластины были деформированы взрывом и держались плотно. Джеймс работал методично, без лишних движений. Нашёл стык. Поддел. Нажал. Второй разъем вышел с коротким электрическим щелчком — искра, запах горелого, — и правое предплечье легло рядом с первым. Эльф дернулся — раз, бессознательно, как двигается тело, когда из него вырезают что-то важное. Потом затих.

— Теперь никуда не убежит, — сказал Джеймс , поднимаясь. — И ничего не нажмет.

Он вернул нож Келлу рукоятью вперёд. Коротко, без слов. Потом достал из кармана разгрузки свежую сигарету , прикурил от старой и выдохнул долгий, медленный дым в темноту коридора .

— Дожидаемся наших. Передаем тело, «техника» и посылку.

Взгляд упал на незнакомца , который лежал там, где его оставили — на мокром бетоне , скованный наручниками , молчаливый, как человек, который уже всё взвесил и пришел к неутешительному выводу.

— Далее не нашего ума дело, — добавил Джеймс .

Пауза. Дым. Искра от потолочного кабеля где-то над головой.

— Если мне сейчас хоть кто-то скажет про отчёт, — произнёс он тихо и без интонации, обращаясь ни к кому конкретно, — я его заставлю выпить масло и попрыгать.

Келл в это время уже шарил фонарем по полу коридора . Морфий начинал работать — тупая, горячая боль в правой кисти сделалась чуть дальше, как будто её накрыли ватой. Не прошла. Просто отодвинулась. Луч фонаря прошёлся по обломкам, по ржавой решетке , по куче бетонной крошки у стены — и остановился. Револьвер лежал у основания правой опоры . Барабан повёрнут, рукоять в пыли, ствол смотрит в стену. Целый.

— Нашёл, — сообщил Келл . — Целый.

Он поднял его левой рукой, стряхнул пыль. Проверил барабан — три заряда ушло, три осталось. Заткнул за пояс.

— Руке хренова. Следующий раз буду знать, что у тебя за поясом.

Он присел у стены, вытянул ноги и посмотрел на Джеймса . Тот стоял посреди коридора — пулемет на плече, сигарета в зубах, два кибернетических предплечья у ног, — и выглядел как человек, у которого нет ни одного лишнего слова. Морфий работал. Боль в руке стала терпимой. Сустав у основания большого пальца — вывих, не перелом, скорее всего. Проверить, когда выберемся. Шина, холод, покой. Стандартно.

— Джеймс, — позвал Келл тихо, — твоя правая нога снова люфтит. Я слышу. Это было произнесено без наезда, без докторского тона. Просто факт — как называют вслух то, что оба уже знают. — Когда доберемся до «коробочки» — дашь посмотреть. Не сейчас. Потом.

В глубине логистического узла было тихо. Третья растяжка сработала, но больше никакого движения оттуда не приходило — ни шагов, ни голосов, ни гортанных команд. Либо те, кто ещё мог двигаться, сделали правильный вывод. Либо их уже не было. Незнакомец лежал на полу и смотрел в потолок. На его лице не было ни страха, ни злости. Просто пустота — та, что бывает у человека, который слишком хорошо понимает, что его ждёт дальше, и уже перестал этому сопротивляться. Где-то наверху — через несколько слоёв ржавого бетона и мёртвых перекрытий — глухо гудел город. Миллионы огней, миллионы чужих жизней. Живой мир над мёртвым заводом. Оставалось около семи минут.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:10.

Служебный коридор , Логистический узел “Восток-9” .

Джеймс затянулся и выдохнул дым в потолок. Сигарета тлела ровно, оранжевая точка в темноте. Он смотрел на ноги эльфа . Ноги. Тоже аугменты. Хорошие. Военного класса, судя по шарнирам голеностопа и толщине бронирования бедра. Такие ноги стоят больше, чем большинство людей в Восток-9 заработают за год. Он встал на колено — правая нога встала с задержкой, он перенес вес без паузы, не замедляясь, — и положил нож на бетон рядом с собой. Потом методично, без злости и без спешки, как снимают резьбу с болта, который прикипел намертво, взялся за левую ногу эльфа . Стык крепления бедренного блока нашёлся быстро — Джеймс знал, где искать. Не потому что изучал эту модель. Просто хорошая инженерная логика везде одинакова. Нажал. Повернул. Выдернул фиксирующий штифт . Левая нога эльфа отделилась от тазобедренного узла с тихим гидравлическим выдохом и глухим стуком легла на бетонный пол . Правая далась чуть сложнее — взрывная волна от ТАГа чуть сдвинула крепёж, заклинила один из фиксаторов. Джеймс подцепил его ножом , надавил, и правая нога эльфа легла рядом с левой. Эльф не шевельнулся. Дышал.

— Теперь — никуда, — тихо сказал Джеймс и сел у стены напротив, поставил пулемёт между ног стволом вверх, достал сигарету, прикурил от старой. Огонек на секунду осветил лицо — ровное, закрытое.

— Эй, Финтег , зацени. Голос Келла был странно спокойным для человека с вывернутой кистью, сидящего на мокром бетоне в подвале, пропахшем горелым металлом и чужой кровью. — Однажды сидел эльф на берегу озера и лакомился раками. А мимо молоденький тролленок шёл. Ему тоже раков захотелось. Келл сделал паузу — не актерскую, а такую, как делают люди, которые рассказывают анекдот не потому что смешно, а потому что иначе тишина станет слишком плотной. — Дай мне немного раков! — говорит. Не дам, — говорит эльф , — но подскажу, как наловил. Я, говорит, член в воду опускал. Рак за него — хвать! А я его — на бережок! Ой, спасибо! — обрадовался тролленок . И оторвал эльфу член .

Пауза. Келл посмотрел на четыре кибернетических конечности , лежавших в ряд на бетонном полу .

— Вот и мы примерно так же сработали.

Джеймс долго молчал. Дым поднимался вверх тонкой ниткой. Где-то в глубине логистического узла капал конденсат. Потом из угла рта, не убирая сигареты, коротко, почти беззвучно: — Хм. Это был не смех. Это было что-то значительно более редкое — признание того, что слова попали туда, куда метили. Незнакомец на полу повернул голову и посмотрел на четыре конечности . Потом на эльфа . Потом снова в потолок. Из горла вырвалось что-то — не смех, но и не совсем обратное. Что-то среднее, с привкусом истерики, которую он придушил в зародыше.

— Тихо, — коротко бросил Джеймс .

Незнакомец замолчал. Пять минут. Может, четыре. Джеймс прислушался к темноте: ни шагов, ни голосов, ни скрежета по вентиляции. Гоблины не возвращались. Третья растяжка своё дело сделала, и теперь в логистическом узле было только то тихое, влажное дыхание заброшенного здания, которое бывает, когда ему наконец предоставили побыть одному. Кибернетический глаз Джеймса в пассивном режиме скользил по коридору . Тепловой контур эльфа у дальней стены — слабый, ровный, стабильный. Не умирает. Просто дрейфует где-то на границе. Живучий. Сука. Правая нога тихо загудела при переносе веса — он пересел, опираясь на стену, дал сервоприводу встать в нейтральное положение. Гул стих.

— Сколько у тебя морфия? — спросил Джеймс , не глядя на Келла . Просто — в воздух, ровно.

— Этого хватит до «коробочки», — ответил Келл . — Пока не дергаю.

— Не о тебе спрашиваю. Если тот… — Джеймс качнул стволом пулемета в сторону эльфа , — Не хочу, чтобы он пришёл в сознание раньше, чем приедут наши.

Это было произнесено деловито, как задают технический вопрос на инструктаже. Келл несколько секунд смотрел на эльфа . Потом на Джеймса . Потом снова на эльфа — профессионально, коротко, без эмоций.

— Могу дать седатив. Не морфий. Стабилизирует и придержит. Часа на три.

— Дай.

Келл полез в мед кейс левой рукой. Из внутреннего кармана извлёк инъектор — чуть крупнее того, которым колол себя. Поднялся, подошёл к эльфу , присел, нашёл на шее участок кожи между субдермальными проводниками . Всадил иглу без предисловий. Эльф не отреагировал. Дышал ровнее. — Готово, — сообщил Келл и вернулся к стене. Снаружи, высоко над логистическим узлом , в городском небе зарокотало — нарастающий, низкий гул, с характерным тактическим ритмом: тяжёлый транспортник заходит на снижение. Не коммерческий. Слишком прямолинейно, слишком уверенно. «Коробочка» приближалась. Джеймс затушил сигарету о бетонный пол , поднялся, забросил пулемёт на плечо и посмотрел на незнакомца .

— Вставай. Идёшь своими ногами.

— Руки… — начал незнакомец .

— Руки останутся там, где они есть. Вставай.

Незнакомец перекатился на бок, неловко, с усилием, уперся в бетон скованными руками и встал. Колени у него дрожали — мелко, незаметно почти, но Келл это зафиксировал автоматически. Постстрессовая реакция. Адреналин отходит. Нормально.

— Двигаем, — сказал Джеймс и шагнул в сторону выхода. — Наши уже садятся.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:11.

Логистический узел “Восток-9” , задний двор.

Снаружи дождь усилился. Задний двор был куском мёртвого асфальта, изрытого трещинами и залитого чёрной водой. По периметру — ржавые опоры прожекторов без ламп, кучи прессованного металлолома вдоль стен, кривой забор из гофролиста , половина которого давно ушла на запчасти к чему-то более важному. Над городом — рыжее небо, нижняя кромка облаков подсвечена промышленными огнями Нижнего яруса . Тяжёлый транспортник заходил низко. Без навигационных огней — только брюхо, темное и широкое, как небольшой дом, и две турбины по бокам, гул которых давно уже перебил и дождь, и всё остальное. Прожектор на носу смотрел вниз, шарил по двору, нашел группу и остался там. Джеймс забрал револьвер у Келла без слов — просто забрал, взвесил в руке, провернул барабан, убрал за пояс. Три патрона. Принял к сведению. Потом взял незнакомца за шиворот и поволок к рампе , которая уже опускалась с брюха транспортника с глухим механическим стоном. По рампе вниз сошли четверо в тактических комбинезонах без знаков различия — двое с носилками, двое с оружием. Замкомандира, судя по тому, как он встал, — высокий человек с нейропортом в затылке и лицом, на котором навсегда отпечаталось выражение «это хуже, чем я ожидал».

— Биологический образец, один задержанный техник, один тяжело аугментированный эльф без сознания — и без конечностей, — произнес Джеймс , передавая незнакомца первому из бойцов так, как передают чемодан носильщику. — Все четыре конечности эльфа сняты, лежат там, где оставили. Ваши люди найдут. Эльф накачан седативным, часа три проспит.

Замкомандира посмотрел на него. Потом — чуть вниз, туда, где под рукой у Джеймса угадывался полевой контейнер .

— Образец здесь? — спросил он.

— Здесь, — Джеймс отдал полевой контейнер с той же безразличной точностью, с которой до этого передал незнакомца .

— Уплотнители целые. Жизнеспособна ещё часов пятнадцать, может, меньше. Что именно внутри — спросите вот у него. Он кивнул в сторону незнакомца , которого бойцы уже тащили по рампе вверх. Тот шёл покорно, как идут люди, которые уже всё взвесили и поняли, что весы не в их пользу. Под прожектором транспортника его лицо казалось меловым — молодым и очень усталым.

— А ноги и руки? Короткая пауза.

— Мои, — ответил Джеймс . — Трофей.

Замкомандира смотрел на него три секунды — ровно столько, сколько нужно опытному человеку, чтобы решить, что некоторые вопросы задавать не надо. Потом коротко кивнул.

— Ладно. Лезьте.

Джеймс зашёл на борт первым. Двое бойцов уже несли эльфа на носилках — тело без конечностей выглядело странно, почти неправдоподобно, как сломанная дорогая игрушка. Джеймс проводил его взглядом — холодным, без торжества, без брезгливости — и прошел в хвост отсека . Там, вдоль борта, стояли металлические скамейки с ремнями. Он сел, поставил пулемёт между ног, облокотился спиной о вибрирующий борт. Из кармана разгрузки появилась сигарета . Зажигалка щелкнула. Огонёк качнулся от сквозняка из рампы, но устоял. Кибернетическое предплечье эльфа лежало в разгрузке — левое и правое, завернутые в ветошь , которую он подобрал ещё в коридоре . Ноги там же, пристегнуты к боковым петлям . Тяжёлые, дорогие, военного класса. На металлолом это не сдают — это разбирают, изучают или продают тому, кто платит. *Что с эльфа взято, то свято. Правая нога тихо загудела при посадке, сервопривод поймал нагрузку с той же долей-секунды задержки. Джеймс перенёс вес. Гул стих. Он выдохнул дым и закрыл глаза на несколько секунд. Девятый сектор. Свет. Потом ничего. Открыл. Келл запрыгнул следом — одним движением, хотя правая рука при этом тихо напомнила о себе острой вспышкой и слегка подогнулась. Он чуть покосился на нее, как смотрят на предавшего сотрудника, и кивнул Джеймсу .

— Лучшая работа в мире, — сказал он. — Но в целом ну её нахуй.

Потом посмотрел на свою забинтованную кисть — вернее, на компресс , который уже съехал и держался только на честном слове — и улыбнулся. — Вернёмся на базу — напьюсь. Мне можно, я ранен.

И лёг на пол отсека . Прямо на металл, в мокром герметичном костюме , не снимая очков . Мед Кейс пристроил рядом, под голову не положил — просто вытянулся, как человек, у которого закончились возражения против гравитации. Глаза закрылись. Сустав у основания большого пальца. Проверить. Шина, холод, покой. Стандартно. Завтра. Рампа пошла вверх с тем же механическим стоном. Транспортник качнулся, турбины взяли выше. Задний двор Востока-9 провалился вниз, за иллюминатором — рыжее небо и дождь, мелкий, упрямый, равнодушный ко всему происходящему. В отсеке пахло соляркой, мокрым металлом и чужим табаком. Незнакомец сидел напротив, пристегнутый бойцом к скамейке . Смотрел в пол. Иногда чуть двигал скованными руками — не пытаясь вырваться, просто проверяя, что они ещё есть. Из горла иногда выходил короткий, едва слышный выдох. Постстрессовая реакция. Адреналин отходит. Нормально. Эльф лежал на носилках , пристегнутый ремнями там, где раньше были конечности. Дышал. Ровно, глубоко — седатив держал крепко. Без рук, без ног, с оплавленным боком — и всё равно выглядел так, будто стоит больше, чем весь этот транспортник вместе с грузом.

*Живучий, сука,* — подумал Джеймс и затянулся.

— Отчёт сами напишут, — произнёс он в никуда. — Или не напишут. Мне всё равно. Дым поднялся к потолку отсека , растворился в вибрации и рёве турбин. Снаружи Нижний ярус уходил вниз — миллион огней, миллион чужих жизней, промышленный чад и дождь. Живой город над мёртвым заводом. Джеймс смотрел в иллюминатор и курил. Правая нога молчала. Пока.

Глава 2.

21 марта 2372 года

Вторник. 23:41.

База отдела , технический блок .

Транспортник сел жёстко — турбины взяли на реверс, и грузовой отсек качнуло так, что Джеймс поймал равновесие рукой за скобу у борта. Правая нога встала с задержкой. Он этого не показал. Еще до того как рампа пошла вниз, пока бойцы возились с эльфом на носилках и пихали незнакомца к выходу, Джеймс уже отстегнул от боковых петель разгрузки обе ноги эльфа и положил их на пол рядом с собой. Без спешки. Деловито — как сортируют инструмент после смены. Келл в этот момент только-только поднялся с пола отсека , морщась и баюкая правую руку.

— Финтег, я сказал — сначала нога, потом бар.

— Я слышал. Поэтому мы в бар не пойдём, — Джеймс перевернул левую кибернетическую ногу эльфа и провёл большим пальцем по бедренному шарниру. — Пока не починишь.

— Тогда хотя бы скажи, что у тебя там, а то я…

— Вот, — Джеймс протянул ему левую ногу . — Смотри сам. Я разобрал. Вот эти детали — получше будет, чем у меня в ноге сейчас.

Он вынул из нагрудного кармана разгрузки три снятых узла: гидравлический уплотнитель , фиксирующую обойму бедренного привода и небольшой стабилизирующий блок с маркировкой военного класса. Хорошие детали. Дорогие. Из тех, что в магазинах Нижнего яруса не купишь просто так.

— Только остальное не трожь внутри.

Келл взял узлы, повертел в левой руке — правая все еще держалась на честном слове и морфии — и ничего не сказал. Что само по себе было красноречиво. Технический блок базы пах машинным маслом и горячим металлом — нормальный запах для места, где разбирают, чинят и собирают заново всё, что разбирается, чинится и собирается. Вдоль стен — стойки с инструментом , диагностический стол , два монтажных кресла с подголовниками и регулируемыми подлокотниками. Над столом — подвесная лампа на шарнире, яркая, холодная, без теней. Джеймс добрался сюда раньше. Сбросил разгрузку , поставил пулемёт к стене стволом вверх, сел в монтажное кресло и принялся ждать. Сигарета уже была в зубах, но он не прикуривал — в техблоке висело стандартное предупреждение про взрывоопасные смазки, и он его, в общем, читал. Держал в руке незажжённую. Просто держал. Келл появился через двенадцать минут — в чистом, после душа, с аккуратно наложенным жёстким бандажом на правую кисть. Двигалась рука осторожно, но двигалась. На лице — то характерное выражение врача, который уже сам себя осмотрел и составил диагноз, и диагноз ему не понравился, но жить можно.