Не дай мне уйти

– Значит, он тебе нравится? – спрашивает Эш у Кейт.

– Кажется, да, – неуверенно отвечает та, заправляя темные волосы за ухо. – Он очень милый и смешной, но…

– Но что? – подталкивает ее Мия.

– Секундочку, – перебиваю я, отпивая воду. – О ком вы вообще?

– Об Уэсе, – отвечает Эш. Она поворачивается на стуле, чтобы лучше видеть меня. – Как ты знаешь, они встречаются уже пару месяцев, и Кейт понимает, что он ей нравится, но-о…

Она многозначительно тянет, бросив взгляд на Кейт.

– Но он хочет перейти на следующий уровень, – признается Кейт.

– И это плохо? – спрашиваю я.

– Ну… как сказать, – отодвигая недоеденную миску с хлопьями, она бормочет: – Я не рассказала ему о своем заболевании.

О заболевании.

Также известном как эпилепсия, хотя Кейт отказывается произносить это слово. Уверена, она относится к слову на букву «э» так же, как волшебники из Гарри Поттера относятся к «Тому-Кого-Нельзя-Называть». Я бы даже не поняла, о чем речь, если бы Мия не объяснила ситуацию.

После того, как я переехала, она рассказала мне об этом «слоне в комнате», которого Кейт всеми силами старается не замечать. И в том числе скрывает это от своего парня.

Жесть.

– Почему ты ему не сказала? – осторожно спрашивает Мия. – Это же не так страшно.

– Для меня – страшно, – отвечает Кейт. Ее ложка со звоном падает в миску с хлопьями, подруга качает головой, слишком расстроенная, чтобы продолжать есть. – Я наконец-то нашла кого-то хорошего в своей жизни. Я не хочу все испортить.

– Это не испортит ничего.

Проведя пальцами от корней до кончиков волос, Кейт откидывает их через плечо так, что они закрывают половину лица. Потом, с вялой улыбкой, прикусывает ноготь большого пальца и бормочет:

– Ты даже не представляешь себе. Я не могу пить алкоголь. Я не могу смотреть фильмы со вспышками света. Я не могу иметь детей – или, по крайней мере, не должна, из-за лекарств, которые я принимаю. Я… – Дрожащий вздох вырывается наружу. – Я ничего не могу.

У меня сжимается сердце. В комнате наступает тишина. Я смотрю на Мию, потом на Эш – но никто не знает, что сказать. Мы не знаем, что она хочет услышать или как можем помочь. Потому что… черт.

Эпилепсия – это тяжело. И до этого момента я не понимала, насколько сильно она влияет на жизнь.

Эта мысль заставляет меня почувствовать себя бессердечной. Как будто я – паршивая подруга, не замечающая очевидного.

– Кейт, – выдыхаю я. Мой стакан легко звенит, когда я ставлю его на столешницу. Я бросаюсь к ней и заключаю в объятия, хоть я и одета в спортивные потные вещи. Это все, что я могу сделать. Все, что могу дать. Ведь я не знаю, что можно посоветовать в такой ситуации. Я точно не эксперт. Но я могу быть рядом. Могу показать, как Кейт важна для нас. Могу доказать, что она не одна. И уж точно никуда не собираюсь исчезать.

Она смеется и через секунду уже обнимает меня в ответ.

– Все нормально, Блэйк.

– Врешь, – шепчу я в ее волосы, а Мия и Эш присоединяются, превращая объятие в «бутерброд с Кейт».

– Прости нас, – бормочет Мия, прижавшись к макушке Кейт. – Правда.

Кейт снова всхлипывает и аккуратно вырывается из объятий, вытирая глаза.

– Все в порядке. Честно. Просто… с отношениями становится сложно.

– Но он тебе нравится, да? – спрашиваю я. Она надувает щеки и выдыхает:

– Кажется, да.

– А ты ему? – подталкиваю я. Она кивает.

– Тогда дай ему шанс. Вдруг он тебя приятно удивит. Кейт кусает нижнюю губу, трет висок и, наконец, пожимает плечами:

– Посмотрим.

Мы с Эш и Мией обмениваемся тревожными взглядами, но никто ничего не говорит – просто не знаем, что сказать.

– Ну что, – Эш толкает меня локтем, – ты готова к первому дню?

В глазах Кейт появляется благодарность за смену темы, а мои, напротив, потухают от тревоги.

Хороший вопрос.

Вот бы и ответ на него был простым.

– Блэйк? – подталкивает Эш.

– Жду не дождусь, – вру я и возвращаюсь на кухню, изображая целеустремленность. Беру из холодильника фрукты и салат, чтобы сделать смузи и отвлечься от предстоящего допроса.

Увы, от тревоги это не избавляет.

Пока я добавляю в блендер ложку протеина, Эш говорит:

– Тренер Сандерсон не дал бы тебе эту должность, если бы не считал, что ты ее не заслуживаешь.

Эти девчонки знают меня слишком хорошо.

Я поворачиваюсь, облокачиваюсь на столешницу и скрещиваю руки.

– Я не переживаю из-за Сандерсона. Он довольно адекватный.

– Тогда из-за чего переживаешь? – спрашивает Мия.

Я морщу нос и вздыхаю, снова отворачиваясь к блендеру. Отрываю листы салата и бросаю их к клубнике и чернике, пока все молчат.

– О-о-ой, Блэ-эйк, – тянет Мия нараспев.

Я добавляю миндального молока и горсть льда.

– Ладно. Я боюсь, что парни не воспримут меня всерьез, потому что я девчонка.

– Да ерунда! – возражает Кейт. – Если не воспримут – твой брат им врежет.

– Или Тео, – добавляет Мия с хитрой улыбкой.

Я игнорирую ее и включаю блендер, прерывая все идиотские комментарии его громким шумом.

Но стоило мне его выключить, как Мия продолжает, будто ее работа – докапываться:

– Кстати о Тео. Ты его видела в последнее время?

– Нет, – отвечаю я. – И не собираюсь. Надеюсь, получится избежать всех этих неловких встреч.

– Ну, кроме тренировок, – не отстает она.

– И матчей, – добавляет Эш с ухмылкой. Стиснув зубы, я напоминаю:

– Он здоров, как бык. Уверена, ему не понадобится никакая физическая терапия.

– А вот Бэрроузу понадобится, – возражает Мия.

– А-а-ах, я обожаю Бэрроуза, – мечтательно говорит Эш, прижимая руки к сердцу. – Он такой милый.

– И еще горячий, – добавляет Мия с ухмылкой.

– Ооо, это тот, что был на костылях пару месяцев назад?

– спрашивает Кейт. – Он иногда заходит в ресторан. И оставляет щедрые чаевые.

– Ага, это он, – подтверждает Эш. – Он получил травму колена в прошлом сезоне и уехал домой, там ему сделали операцию. Но тренер планирует выпускать его в этом сезоне, если тот восстановится. А значит у Блэйк будет куча времени, чтобы помочь ему. Правда, Блэйк?

Мия поднимает брови, пока я наливаю смузи в бутылку и буквально вылетаю из кухни.

– Все, я побежала. Пожелайте мне удачи.

– Удачи! – кричат они вслед.

Ох, она мне еще как пригодится.