Дитя Баланса

Временем ранее..

Тронный зал Сатаны располагался в самом сердце парящего Обсидианового Пика, и путь туда лежал через мосты, висящие над бездонными пропастями огненной магмы. Этот зал был вершиной брутального и пугающего величия Ада.

Когда массивные двери из кованого черного железа беззвучно разошлись перед Люцифером, его обдало волной такой удушающей, тяжелой магии, что обычный демон мгновенно упал бы на колени, раздавленный чужой волей. Пространство зала казалось бесконечным. Высоченные колонны, высеченные из застывшей лавы, уходили высоко вверх, теряясь в чернильно-черном дыму под потолком. Вдоль стен горели чаши с фиолетовым адским пламенем, швыряя длинные, уродливые тени на пол из цельного, отполированного до зеркального блеска черного алмаза. Каждое движение Люцифера отражалось у него под ногами, словно он шел по замерзшему ночному озеру.

В самом конце этого жуткого величия возвышался Трон Бездны. Он был собран из сотен тысяч мечей и костей, за кованые рукояти которых когда-то держались поверженные Сатаной враги — короли, мятежные генералы и высшие ангелы Рая. Лезвия клинков были сплавлены между собой, образуя острое, устрашающее сиденье.

На троне восседал Сатана. Его огромный силуэт из черного обсидиана казалась неподвижной скалой, но глаза — два колодца кипящей, яростной лавы — неотрывно следили за приближающимся сыном. Из трещин на его громадных рогах то и дело вырывались искры первозданного хаоса.

Люцифер остановился в десяти шагах от подножия трона. Его собственные крылья были плотно сложены за спиной, а взгляд оставался абсолютно спокойным и холодным. Он не склонил головы. Он был Наследником.

— Ты звал меня, Владыка, — ровно произнес Люцифер, и его голос эхом разнесся под сводами собора.

Сатана медленно шевельнулся, и этот жест отозвался низким, утробным рокотом, от которого задрожали лавовые колонны.

— Мой Первый штурмовой корпус засиделся в казармах, Люцифер, — голос Сатаны походил на скрежет тектонических плит. — Пока ты пьешь эль со своими псами, крысы подтачивают фундамент моего королевства. Два демона низшей касты сумели покинуть подземные тюрьмы Бездны.

Люцифер едва заметно нахмурился. Низшая каста? Дезертиры из обычных кварталов сбегали часто, но из глубин подземных застенков, где заключенные должны были веками гнить в муках под стражей, выбраться без посторонней помощи было невозможно.

— Кто-то помог им, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес принц.

— Это не твоя забота. Пока что, — отрезал Сатана, и лава в его глазах вспыхнула ярче. — Их имена — Баалтор и Малфас. Самые злые, беспринципные и безумные твари, которых я лично приказал заковать в кандалы за их тягу к бессмысленному хаосу. Они нашли лазейку. Или их провели. И теперь эта шваль сбежала в мир людей. На Землю.

Сатана подался вперед, оперевшись тяжелыми обсидиановыми руками на колени. От него повеяло жаром плавильной печи.

— Ты знаешь правила, сын. Земля — нейтральная буферная зона. Если эти ублюдки начнут резать смертных направо и налево, устраивая массовые бесчинства, Рай мгновенно использует это как повод для начала полномасштабной войны. Очи Рая уже сканируют земные города. Мы не можем позволить ангелам обвинить Ад в нарушении Договора Баланса.

— Что от меня требуется? — прямо спросил Люцифер.

— Возьми Серенема и Ксаиэля. Отправляйтесь на Землю. Найдите их, выследите и притащите обратно в кандалах. Или уничтожьте их души на месте, если они окажут сопротивление, — Сатана сузил огненные глаза. — Сроков у тебя нет, Люцифер. Но помни: чем быстрее ты их найдешь, тем меньше шансов, что Рай сунет свой нос в наши дела. Я жду от тебя полного, детального отчета о каждой зацепке. Не разочаровывай меня. Ступай.

Люцифер молча прижал кулак к груди в знак военного приветствия, развернулся и твердым шагом направился к выходу из тронного зала. Тяжелые железные двери с грохотом захлопнулись за его спиной.

Земной воздух встретил их оглушительным щебетом птиц и густым, почти осязаемым ароматом цветущей липы.

Они приземлились в самом глухом, тенистом секторе старого городского парка. Пространство между тремя раскидистыми дубами на мгновение поплыло, подернулось фиолетовой дымкой, и из невидимой трещины в реальности один за другим шагнули три высших демона. Граница между мирами захлопнулась с едва слышным хрустальным щелчком.

Парк был огромен и дышал полуденным летним зноем. Сквозь плотную изумрудную листву вековых деревьев пробивались яркие, золотые лучи солнца, заставляя танцевать миллионы пылинок в воздухе. Где-то неподалеку шуршали шины велосипедов, доносился детский смех и отдаленный гул работающих летних веранд. После давящей, монументальной тишины тронного зала Сатаны этот мир казался парням слишком пестрым, легкомысленным и… жарким.

— Магия Бетховена, ну и жарища, — первым подал голос Ксаиэль, мгновенно окутываясь дымкой человеческой иллюзии.

Его кожистые крылья втянулись, хвост спрятался, а ядовито-янтарные глаза приняли обычный карий оттенок. Повинуясь его воле, магия соткала для него идеальный летний прикид городского тусовщика: свободная футболка оверсайз нектарно-желтого цвета, легкие рваные джинсовые шорты до колен и белоснежные кеды. Длинные белые волосы он небрежно перехватил резинкой на затылке.

— Люц, я официально заявляю: если мы не найдем здесь ледяную воду в ближайшие пять минут, я начну плавить этот газон силой мысли. Тут воздух как в бане!

Рядом с ним бесшумно соткался Люцифер. Черный туман Бездны на секунду скрыл его величественную фигуру, а когда рассеялся, на траве стоял высокий, поджарый молодой мужчина с аристократическими чертами лица. Массивные каменные рога и обсидиановые крылья растворились в пространстве. Стальные серые глаза, лишенные демонических искр, безразлично скользнули по зеленым аллеям.

Для земного лета принц выбрал строгую, но легкую классику: тонкая льняная рубашка угольно-черного цвета с расстегнутыми верхними пуговицами, закатаные до локтей рукава и легкие темно-серые чиносы. На ногах были дорогие кожаные лоферы. Никаких шрамов, никаких рун власти Сатаны — для смертных он выглядел как успешный, чертовски привлекательный парень из высшего общества.

Последним личину принял Серенем, и этот процесс выглядел монументально. Его тяжелая серая чешуя и огромные бычьи рога спрятались под образом массивного, широкоплечего мужчины, похожего на профессионального бодибилдера или телохранителя. Великан шумно выдохнул, оправил простую, туго обтягивающую его рельефные бицепсы черную майку-алкоголичку и свободные хлопковые шорты в стиле милитари. На ногах у него красовались тяжелые, но вентилируемые летние кроссовки.

— Заткнись, малявка, — Серенем хмуро повел массивными плечами, привыкая к отсутствию крыльев за спиной. — Нормальная погода. В Нижнем Аду у плавилен в сто раз хуже. Там хотя бы серой воняет, а тут… травой какой-то. Аж в носу свербит.

— Это липа цветет, дерево такое, деревенщина ты обсидиановая, — Ксаиэль картинно закатил глаза и тут же полез в карман шорт, выуживая оттуда новенький, только что наколдованный человеческий смартфон. Его пальцы зашагали по экрану. — Так, я подключаюсь к местному инфополю. Нам нужна база. Люц, я закинул нам пару миллиардов человеческих тугриков на тайные счета. Век живи — век благодари электронные банкинги смертных. Я присмотрел пентхаус в центре. Двухуровневый, с бассейном на крыше и видом на этот их дурацкий проспект.

Люцифер молча поправил воротник рубашки. Жара его не беспокоила, но непривычное ощущение земного солнца на коже заставило его слегка сощуриться. Он закрыл глаза на секунду, выпуская тонкую, невидимую для людей волну ментального сканирования. Магия Ада скользнула по аллеям парка, проверяя эмоциональный фон смертных. Везде царила ленивая, мирная летняя нега. Никаких следов жестокости Баалтора или Малфаса в радиусе нескольких километров не было. Беглые твари затаились.

— Пентхаус подойдет, — ровным, прохладным голосом отозвался Люцифер, открывая глаза. — Нам нужно место, откуда удобно контролировать город. Ксаиэль, проверь сводки местной полиции через свои каналы. Ищи любые странные убийства, вспышки немотивированной агрессии или бесследные исчезновения людей. Эти двое не смогут долго сидеть без крови. Они чудовища даже по меркам Ада.

— Уже в процессе, шеф! — Ксаиэль бодро щелкнул пальцами, и на экране его телефона замелькали строчки кода. — Пока всё тихо. Смертные в основном страдают от похмелья и очередей за мороженым. Но я поставил жучки на все экстренные частоты. Если где-то вспыхнет хотя бы одна адская искра — мы узнаем первыми.

Серенем подошел к краю рощи и заглянул за густые кусты, оценивая обстановку. Прямо перед ними простиралась широкая асфальтированная аллея парка, по которой неторопливо прогуливались люди в легких одеждах, держа в руках стаканчики с холодными напитками.

— Смертных слишком много, — прогудел великан, недовольно сводя густые брови к переносице. — Они как муравьи. Если начнется бой, они будут путаться под ногами и визжать. Придется ставить купол тишины.

— Ставьте что хотите, а я иду за водой, — Ксаиэль решительно зашагал в сторону виднеющегося вдали киоска с мороженым. — Люц, тебе взять этот их… холодный латте? Говорят, бодрит не хуже крови суккуба!

Люцифер лишь слегка качнул головой, отказываясь, и медленно пошел следом за своим авангардом. Его черная льняная рубашка слегка развевалась от легкого летнего ветерка. Высшая военная элита Ада официально начала свою охоту в мире людей.

3. Маршруты летнего тепла

Субботний полдень накрыл город ленивым, знойным маревом. Асфальт дышал теплом, а легкий ветерок с реки приносил долгожданную прохладу. Девочки встретились ровно в час дня на том же самом месте — у входа в «Неоновый блюз», который в дневном свете выглядел куда скромнее, но оставался всё таким же уютным.

Сегодняшние летние образы подруг заставили бы любого прохожего обернуться.

Люси выглядела как воплощение нежности: легкий хлопковый сарафан небесно-голубого цвета на тонких лямках, плетеные белые босоножки и забавная соломенная шляпка, защищающая её фарфоровую кожу от яркого солнца. Из её холщовой сумки-шоппера выглядывал блокнот для набросков и набор профессиональных карандашей.

Тарана осталась верна своему дерзкому, бунтарскому стилю, но адаптировала его под жару. На ней были экстремально короткие рваные джинсовые шорты с высокой посадкой, свободная майка-борцовка темно-серого цвета с открытой спиной (чтобы иллюзия крыльев дышала свободой) и неизменные кеды на платформе. Короткие неоновые волосы она заколола парочкой черных невидимок, а на шее болтались массивные беспроводные наушники.

Эйлизия выбрала идеальный баланс между элегантностью и комфортом, подходящий для долгой ходьбы. Наследница Середины надела легкое льняное платье-миди фисташкового оттенка, застегивающееся на деревянные пуговицы по всей длине, и удобные светлые кеды. Волосы с белыми концами она заплела в свободную, слегка небрежную косу, перекинутую через плечо, а карие линзы привычно скрывали её двойную природу.

Заняв любимый угловой диванчик, девочки первым делом заказали огромные, холодные молочные коктейли с высокими шапками из взбитых сливок.

Выбор напитков идеально отражал их вкусы. Люси, зажмурившись от удовольствия, выбрала классический клубнично-зефирный коктейль, украшенный цветной посыпкой и маршмеллоу. Тарана взяла суровый и плотный шоколадный шейк с двойным топпингом из темного какао и крошкой соленой карамели. Эйлизия остановилась на освежающем и легком ванильно-черничном миксе с веточкой мяты.

— Ну что, студентки, как выжили на этой неделе? — Тарана шумно втянула коктейль через трубочку и уставилась на подруг. — Лично меня экономическая теория чуть не довела до греха. Наш декан — сущий черт, клянусь. Смотрит так, будто мечтает заживо содрать с меня шкуру и пустить на коврики для своей приемной.

Люси сочувственно вздохнула, аккуратно слизывая сливки с ложечки:

— У меня тоже была ужасная неделя. Профессор по педиатрии устроил внезапный коллоквиум. Я три ночи не спала, учила дозировки лекарств. Мне казалось, что если я ошибусь хоть в одном миллиграмме, небо рухнет на землю, а меня казнят прямо у доски. Зато вчера вечером я наконец-то дорисовала тот рассвет, который видела в прошлые выходные. Вышло… очень воздушно.

— А я всю неделю провела в архивах и на скучных лекциях по гражданскому праву, — мягко улыбнулась Эйлизия, подпирая щеку ладонью и мысленно вспоминая, как на самом деле её брат Майлз всю неделю читал ей нотации о безопасности. — Столько чужих споров, конфликтов, бумаг… Зато я нашла в старой библиотеке потрясающую книгу по философии древних цивилизаций. Они так красиво писали о балансе сил в природе. Провела за ней полночи.

— Философия, латынь, дебет с кредитом… Короче, мы официально заслужили этот выходной, — резюмировала Тарана, расплачиваясь за коктейли. — Хватит сидеть в четырех стенах. Вперед, на воздух!

Первым пунктом их маршрута стала городская набережная.

Городская набережная встретила их оглушительным простором и свежестью. Огромная река, искрящаяся под полуденным солнцем миллионами бриллиантовых бликов, лениво несла свои воды мимо массивных гранитных берегов. Девочки неторопливо шли вдоль узорчатых кованых перил, с удовольствием подставляя лица прохладному, пахнущему тиной и мокрым камнем водному бризу.

— Ну всё, моя джинсовка окончательно высохла от этого ветра, — Тарана демонстративно потянула носом воздух и оперлась локтями о перила, разглядывая мутноватую зеленую воду. — Теперь я пахну не как склад просроченных энергетиков, а как приличная речная русалка. Ну, или как утопленник, тут уж как посмотреть.

— Тара, ну что за ужасы! — шутливо возмутилась Люси, но тут же весело рассмеялась.

Она резко остановилась, едва не выронив свою сумку-шоппер, и с победным видом выуживала оттуда свой заветный толстый блокнот на пружине и набор профессиональных карандашей. Устроившись прямо на широком гранитном парапете и смешно поджав под себя одну ногу в белой босоножке, ангел открыла чистую страницу. Её пальцы мгновенно задвигались по бумаге, ловя силуэты кричащих белых чаек, которые с резкими криками пикировали над водой за брошенными прохожими кусочками хлеба.

Эйлизия подошла ближе и встала рядом с ней, завороженно глядя то на быстрый грифель Люси, то на проплывающий мимо большой двухпалубный теплоход. С его открытой кормы доносилась какая-то старая земная музыка, а через секунду над водой разнесся густой, бархатный, глухой гудок. Наследница Середины невольно заулыбалась. Она думала о том, как невероятно гармонично, просто и одновременно сложно устроен этот хрупкий мир смертных. Люди строили огромные железные машины, чтобы плавать по воде, сочиняли песни, радовались солнцу…

— Слушай, Люська, ты малюешь с такой скоростью, будто за тобой черти гонятся, — Тарана подошла сзади и заглянула через плечо подруги, намеренно растягивая гласные. — Реально, у тебя там уже целая стая этих летающих крыс получилась. Расскажи лучше, чего ты так корячишься в своем меде, если у тебя руки под карандаш заточены?

Люси на мгновение замерла, её карандаш завис над бумагой. Она поправила съехавшую набок соломенную шляпку и тихо, немного смущенно улыбнулась. На её щеках проступил нежный румянец, но в глазах зажглись удивительно теплые, искренние искорки — которые в Раю Архангелы назвали бы «опасным проявлением индивидуальности».

— Ну… медицина — это то, чего от меня ждут родители, — мягко произнесла Люси, аккуратно растушевывая пальцем тень под крылом нарисованной чайки. Мысленно она имела в виду своих строгих небесных наставников. — Они считают, что помогать людям и лечить болезни — это единственный правильный, благородный путь. Но если честно… моя самая большая, безумная мечта — это стать настоящим художником.

Она повернула блокнот, показывая девочкам свежий набросок. На бумаге, помимо чаек, оживала сама река: штрихами был передан легкий бег волн, контуры далекого моста и тонущее в дымке солнце.

— Я так хочу однажды устроить свою личную выставку, — призналась ангел, и её голос зазвучал чуть громче, увереннее. — Представляете? Огромный белый зал, много света, тихая музыка… И на стенах — мои картины. Но не просто пейзажи. Я хочу рисовать свет. Рассветы, застывшие мгновения, облака, которые кажутся живыми. Чтобы люди приходили, смотрели на мои работы и забывали обо всех своих земных проблемах, стрессах и боли. Чтобы они просто чувствовали… абсолютный покой и чистоту внутри. Вот ради этого я бы рисовала день и ночь.

Тарана молча смотрела на рисунок пару секунд, а затем со свойственной ей грубоватой нежностью толкнула Люси плечом:

— Слышь, мечтательница. Когда устроиш эту свою выставку, чур мне бесплатный VIP-билет на входе. И чтобы там на фуршете были те прикольные пирожные с кремом, которые ты любишь. Я приду в самом дорогом кожаном пиджаке, буду ходить с умным видом, смотреть на твои облака и говорить всем лохам вокруг: «Отойдите, я лично знаю этого великого автора, мы с ней однажды газировкой облились!».

Эйлизия искренне, заливисто рассмеялась, чувствуя, как от этих слов внутри всё трепещет от радости:

— Я тоже приду! И обязательно куплю твою самую первую картину, Люси. Ту, где будет самое красивое и золотое солнце. Ты обязательно станешь художником, у тебя невероятный дар передавать тепло через бумагу.

— Спасибо, девочки, — Люси шмыгнула носом, тронутая до глубины своей ангельской души, и поспешно спрятала блокнот в сумку, чтобы они не заметили, как у неё предательски заблестели глаза. — Ну всё, теперь ваша очередь колоться! Тара, ты обещала показать нам свое музыкальное логово. Веди, пока я не заставила вас позировать мне вместо чаек!

— О нет, только не это, я не умею сидеть смирно больше трех секунд, — притворно ужаснулась Тарана и, крутанувшись на пятках, уверенно зашагала вперед по набережной. — За мной, девчонки! Нас ждет великое искусство и тяжелые басы!

Они подошли к массивному, сложенному из потемневшего красного кирпича зданию бывшей ткацкой фабрики, которое современные люди умудрились превратить в стильный арт-кластер. Вокруг тусовалась творческая молодежь, на стенах пестрели аккуратные граффити, а из открытых окон доносился запах кофе и доносились обрывки разговоров.

Тарана уверенно повела подруг в обход главного входа, увлекая их по бетонной лестнице глубоко в прохладный цокольный этаж, где пахло сухой штукатуркой и металлом. В самом конце тупикового коридора она остановилась перед массивной железной дверью с грозной табличкой «Тишина! Идет запись». Демоница с хитрой ухмылкой приложила глянцевый магнитный ключ к электронному замку. Тот пискнул, и дверь поддалась с тяжелым, плотным вздохом глубокой звукоизоляции.

Внутри оказалась профессиональная студия звукозаписи, и от этого зрелища Люси испуганно замерла прямо на пороге, прижав к груди свой блокнот и боясь сделать лишний шаг.

— Ого… — прошептала ангел, широко округлив глаза под круглыми очками и разглядывая космическое убранство комнаты. — Тара… это всё твое? Тут столько техники. Я боюсь даже дышать, вдруг что-нибудь сломаю!

— Да расслабься ты, мелкая, тут всё противоударное, проверено мной лично, — хохотнула демоница, по-хозяйски проходя вглубь комнаты. Под ногами мягко пружинил ковролин. — Ну, формально я тут просто подрабатываю админом по вечерам. Ну и качую, когда клиентов нет, шеф мне доверяет.

Тарана бесстыдно соврала, запрыгивая в огромное кожаное геймерское кресло на колесиках перед гигантским столом. На самом деле эту студию она просто арендовала на пару земных месяцев под чистокровными человеческими документами, швырнув хозяину пачку купюр, чтобы тот не задавал лишних вопросов.

А посмотреть здесь действительно было на что. Стены были полностью обиты футуристическими плитами из темного акустического поролона в виде пирамидок. По периметру потолка горела глубокая неоновая фиолетовая подсветка, отбрасывая таинственные тени. На столе царил монументальный микшерный пульт с сотнями светящихся всеми цветами радуги кнопок, тумблеров и ползунков. Рядом на специальных стойках, как верные стражи, застыли две дорогие электрогитары, а по бокам возвышались массивные студийные мониторы.

— На самом деле, девчонки, я не просто тупо бью по струнам, когда мне скучно, — Тарана посерьезнела, и в её движениях появилась хищная, уверенная грация Высшей Демоницы. — Я пишу музыку. Свои собственные треки. В стиле электронного индастриал-рока. Люблю, знаете ли, смешивать тяжелые гитары с грязными электронными звуками.

Она ловко щелкнула главным тумблером питания. Аппаратура отозвалась тихим, сытым гудением, а мониторы моргнули зелеными индикаторами. Тарана протянула руку, сняла со стойки матово-черную электрогитару, похожую на острое обсидиановое крыло, и небрежно закинула ремень на плечо. Её тонкие пальцы с черным маникюром молниеносно пробежались по грифу, выдавая сочный, вибрирующий, низкий аккорд. От этого мощного звука у Люси буквально затрепетало сердце, а по телу Эйлизии прошла горячая волна.

— Ну что, зацените мою последнюю аудиодорожку. Я возилась с ней всю прошлую неделю, — Тарана хищно улыбнулась и ударила ладонью по светящейся кнопке «Play» на пульте.

В студии зазвучала музыка, и пространство вокруг них словно сжалось. Это был невероятно мощный, глубокий и пугающе красивый трек. С первых секунд комнату заполнили тяжелые, качающие, рваные биты, которые заставляли внутренности содрогаться в такт. Но самое удивительное началось дальше: сквозь ярость электронных басов вдруг прорвались мрачные, величественные и безумно красивые органные партии. Они переплетались с космическими, летящими синтами, создавая ощущение огромного, давящего и монументального пространства. В этой музыке дышала вся первозданная, дикая ярость Ада, но ограненная, прирученная и закованная в безупречную земную форму.

Люси завороженно приоткрыла рот, слушая, как орган взлетает к самым небесам, а тяжелые гитары с рыком сбрасывают его обратно в бездну.

Эйлизия стояла неподвижно, чувствуя, как по коже табунами бегут мурашки. Её линзы на миг словно обожгло изнутри — магия Середины, магия абсолютного Баланса внутри нее чутко и жадно отозвалась на эту невероятную гармонию хаоса и порядка. Свет и тьма в музыке Тараны не дрались, они танцевали.

Когда трек стих, оставив после себя лишь легкое эхо и вибрирующий гул в колонках, в студии повисла оглушительная тишина.

— Это… невероятно, — наконец прошептала Эйлизия, выдыхая воздух, который, казалось, застрял у неё в груди. Она посмотрела на демоницу с искренним восхищением. — Тара, ты настоящий талант. Без шуток. Это звучит как… как гимн какого-то огромного, древнего и грозного мира, который существовал еще до начала времен.

Тарана от таких слов смущенно фыркнула, поспешно отвернулась к пульту и сделала вид, что очень увлечена настройкой частот. Но её фиолетовые глаза под карими линзами довольно, торжествующе блеснули, а хвост, который сейчас был надежно спрятан магией иллюзии, внутри этого обмана удовлетворенно мотнулся из стороны в сторону. Ей, привыкшей в Аду слышать только крики и приказы генералов, эта чистая земная похвала была дороже всех сокровищ Бездны.

— Да ладно вам, раскричались, — буркнула демоница, аккуратно возвращая гитару на стойку. — Просто балуюсь в свободное время, сбрасываю пар после тупых лекций. Рада, конечно, что вам зашло. Мелкая, ты там как, жива?

Люси, которая до сих пор стояла сжав кулачки, шумно закивала головой, поправляя съехавшую шляпку:

— Жива! Это было так… мощно, Тара! У меня до сих пор коленки дрожат. Мне показалось, что я на секунду оказалась внутри какого-то огромного грозового облака. Ты обязательно должна выпустить этот трек, люди на стадионах будут сходить от него с ума!

— Стадионы — это хорошо, на стадионах шаурма вкусная продается, — тут же вернула свой привычный дерзкий тон Тарана, выключая технику и поднимаясь с кресла. — Погнали, пока солнце не село, хочу позырить на ваш хваленый закат!