Капитан моего кошмара

Игра на провал

Данил

Я уехал из дома пораньше, договорившись с отцом, что он сам отвезёт Лику. Сегодня мне нужно было выплеснуть энергию на поле еще до начала официального матча — мысли о «колючке» слишком сильно отвлекали.

В раздевалке было душно от запаха пота и адреналина. Олег перехватил меня у шкафчиков, и по его лицу я понял: разговор будет дрянным.

— Долго ты еще будешь мне жизнь портить? — процедил он, преграждая путь.

— О чем ты? — я лениво усмехнулся, хотя внутри всё напряглось. — Какую еще жизнь?

— Хватит соваться, когда я общаюсь с Ликой. Ты же сам говорил, что тебе на неё плевать.

— Говорил. И что?

— А то! Отвали от неё, ясно? — он грубо толкнул меня в плечо. — Она мне нравится.

Я почувствовал, как в груди закипает глухая ярость.

— И поэтому ты на неё спорил?

— Я не спорил! — вспыхнул Олег.

— Ну да, конечно, — я пренебрежительно махнул рукой. — Кончай мне мозг трепать. Твоя задача на поле — мячи забивать, а не о девчонках страдать. Работай.

На тренировку мы вышли взвинченными. Олег буквально прожигал мне спину взглядом, а я старался не думать о том, насколько сильно хочу врезать ему за каждое слово о Лике. Несмотря на стычку, разминка прошла неплохо — тактику обсудили, мышцы разогрели.

На трибунах я заметил Лизу. Она махала мне и улыбалась так активно, будто мы были в дешевом кино о любви. «Пора открывать ей глаза», — подумал я. Она меня больше не интересовала. Совсем.

Я замер у кромки поля, наблюдая за парнями. Солнце начинало припекать. В руках я сжимал потрёпанную тетрадь с планом игры, которую составлял полночи. Всё должно было пройти идеально. Но предчувствие шептало: этот матч станет либо моим триумфом, либо полным провалом.

— Ну что, парни, в строй! — мой голос эхом разнесся над полем. — Сегодня работаем на износ: скорость и точность. Сначала разминка, без неё на поле даже не выпускаю!

Мы начали тренировку: челночный бег, пасы, отработка ударов по воротам. Но, если честно, я делал всё на автомате. Перед самым началом матча я замер в центре поля, машинально перекатывая мяч носком бутсы. В ушах пульсировала кровь — и вовсе не от физической нагрузки. В голове стучал один и тот же вопрос:

«Придёт или нет?»

Вокруг кипела привычная предматчевая суета: тренер срывал голос, раздавая последние указания, трибуны гудели, заполняясь людьми. Девчонки из группы поддержки разворачивали плакаты с яркими буквами «ВПЕРЁД!», а мелкотня из младших классов крутилась у ворот, надеясь на автограф.

Но для меня всё это было лишь размытым фоном. Я видел мир словно через туннель, и в конце этого туннеля были только ряды сидений, по которым я судорожно скользил взглядом в поисках одной-единственной фигуры.

«Если не придёт, — зло подумал я,— вернусь домой и вынесу дверь в её комнату. Лично».

От этой мысли на губах промелькнула нервная усмешка.

— Данилыч, ты чего лыбишься? — Макс, наш вратарь, хлопнул меня по плечу, заставив вздрогнуть. — Нервишки пошаливают?

— Да нет, — я мотнул головой, стараясь вернуть себе самообладание. — Всё путем. Давай на ворота, разминайся.

Я снова поднял взгляд на трибуны — и сердце вдруг пропустило удар, а потом забилось с удвоенной силой.

Она появилась.

Лика.

Она забилась в самую глубь дальних трибун — выбрала место потемнее, чтобы слиться с толпой. На ней было огромное черное худи, а на лоб она натянула ту самую кепку, из-за которой мы вчера едва не разнесли её комнату. Я узнал её мгновенно. По позе, по тому, как она прятала лицо.

В груди потеплело. «Пришла», — эта мысль подействовала лучше любого допинга. Я на секунду прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Нужно было взять себя в руки, ведь сегодня на кону стояло всё: престиж, лидерство в школе и право называть себя лучшими.

Формальные рукопожатия с противником — сухие, колючие ладони, дерзкие взгляды в упор. Мы разошлись по позициям. Резкий свисток судьи разрезал воздух, и мир сузился до размеров футбольного поля.

Жара становилась невыносимой. Пот заливал глаза, футболка прилипла к спине, но я не замечал этого. Мы вели игру красиво: мяч летал между нашими парнями, как привязанный, мы уверенно теснили соперника к их воротам. Ритм был идеальным, драйв зашкаливал.

— Давай, вперед! — заорал я, на предельной скорости пролетая по флангу.

Я ждал точного паса вразрез, чтобы завершить атаку, но в долю секунды всё рассыпалось. Олег совершил нелепую ошибку, споткнулся на ровном месте и буквально подарил мяч противнику. Контратака началась мгновенно.

— Олег! — мой рык, кажется, услышали даже на дальних трибунах. — Ты что творишь, придурок?!

Олег играл так, будто купил билет в команду соперников: он опаздывал с открытием, отдавал пасы точно в ноги чужим и гасил наши атаки в зародыше. Я чувствовал, как желчь подступает к горлу. Он делал это намеренно.

Но на злости мы всё же выгрызли мяч обратно. Снова бешеный темп, рывки, финты. Соперники быстро смекнули, кто здесь мозг команды: на меня тут же «сели» двое защитников. Они дышали мне в затылок, перекрывали кислород и не давали даже коснуться мяча.

«Хотят выкинуть меня из игры?» — я зло усмехнулся про себя.

Один из них со всей силы впечатался мне в плечо, пока судья смотрел в другую сторону. Кость отозвалась тупой болью.

— Данилыч, аккуратней! — крикнул Макс из ворот.

Я лишь кивнул. Нужно было действовать хитрее. Я демонстративно начал отходить назад, делая вид, что сдаюсь и выхожу из зоны атаки. Защитник на мгновение расслабился, теряя позицию, и именно в эту секунду я рванул в свободную зону. Ловушка захлопнулась. Мяч прилетел точно в ноги, словно приклеенный.

Два резких шага, издевательская обводка, от которой защитник едва не завязался узлом, и пушечный удар. Мяч вонзился в самую девятку, со свистом всколыхнув сетку.

Стадион буквально взлетел на воздух от рева. Парни навалились на меня, пачкая форму и хлопая по плечам.

— Да-а-а! — орал Макс, победно вскидывая кулаки. — Есть первый! Красава, Данилыч!

Я смеялся вместе со всеми, принимая поздравления, но сердце тянуло в другую сторону. Проигнорировав восторженные визги Лизы и её подружек, я обернулся к дальним рядам.

Лика. Она не шелохнулась, не вскинула руки в победном жесте, не улыбнулась. Сидела всё так же неподвижно, уткнувшись в экран телефона.

«Ей что, вообще плевать? — неприятно укололо внутри. — Или она снимает? Меня?»

Поддавшись порыву, я широко и открыто махнул ей рукой, наплевав на то, что это увидят все.

Олег, стоявший в паре метров, тут же проследил за моим жестом. Его взгляд, острый и недобрый, прошелся по трибунам и мертвой хваткой зацепился за знакомый силуэт в черном худи.

— Что там интересного? — процедил он, подозрительно прищурившись.

— Ничего, — отрезал я. — Возвращайся в игру.

Но было поздно. Именно в этот момент Лика оторвала взгляд от телефона и на долю секунды — почти неуверенно, будто сама от себя не ожидала — коротко махнула мне в ответ.

Лицо Олега перекосило от осознания. Он мгновенно сорвался с места, бросив позицию.

— Эй, ты куда? Свистка еще не было! — крикнул я, чувствуя, как внутри всё обрывается.

— Десять минут перерыва, — бросил он, даже не обернувшись, и ткнул пальцем в сторону табло. — У меня есть дела поважнее.

Я хмуро наблюдал, как Олег берет трибуны штурмом. Лика, заметив его приближение, не растерялась: натянула кепку по самые глаза и юркнула в самую гущу толпы, где разъяренный защитник застрял, как в болоте.

Усмехнувшись его беспомощности, я рванул в обход. Как капитану, мне расчищали дорогу охотнее, чем любому охраннику, и уже через полминуты я вальяжно опустился на свободное место рядом с «колючкой».

Она обернулась ко мне, сверкая глазами из-под козырька:

— Ты что творишь? — зашипела она, оглядываясь.

— А что такого? — я невинно пожал плечами. — Решил лично поприветствовать фанатку. И вообще, почему ты пялишься в экран, когда я такие голы кладу?

Не успела она ответить, как с другой стороны, тяжело дыша, приземлился Олег. Он тут же вклинился в разговор, пытаясь перетянуть всё внимание на себя:

— Ну как тебе игра, Лик? Нравится?

Она выпрямилась, нацепив свою фирменную «вежливую» маску.

— Знаешь, я в этом вообще ничего не смыслю, — ответила она с самым невинным видом. — Но бегаете вы... забавно.

Я не выдержал и прыснул. «Забавно» — это она знатно его подколола.

Олег же, не заметив иронии, включил режим «эксперта» и принялся терпеливо объяснять:

— Ну смотри: когда мяч залетает в сетку — это гол. Наши ворота — вон те. Если нам забивают — это плохо. Если мы — это хорошо.

Меня накрыл приступ хохота. Лика незаметно, но чувствительно ткнула меня локтем в ребра, призывая к порядку, а Олег только брови нахмурил, не понимая, что здесь смешного.

— То есть, если в те ворота — это хорошо? — она с самым серьезным лицом ткнула пальцем в сторону ворот соперника, продолжая играть роль «глупенькой девчонки».

Я закусил губу, чтобы не заржать в голос. Она издевалась над ним так тонко, что Олег даже не чувствовал подвоха.

Олег просиял, довольный ролью наставника:

— Именно! В те — хорошо, в наши — плохо. Видишь, ты схватываешь на лету!

Лика едва заметно закатила глаза и бросила на меня красноречивый взгляд, в котором так и читалось: «Уведи его отсюда, пока я не сошла с ума».

— Всё, время вышло! — я по-хозяйски хлопнул Олега по плечу, нависнув над Ликой. — Пока ты будешь продираться сквозь толпу обратно, игра уже начнется. По коням!

Олег нехотя поднялся, но напоследок ослепил Лику своей самой «победной» улыбкой:

— Не уходи сразу после матча, ладно? Нужно поговорить.

Она поджала губы — было видно, что напор Олега ей в тягость. Но, видимо, решив не раздувать конфликт на людях, тихо ответила:

— Хорошо.

Энтузиазма в её голосе было не больше, чем в очереди к стоматологу. Но стоило нам спрыгнуть с трибун и сделать пару шагов к полю, как я обернулся и увидел ту же картину: Лика снова сидела, уткнувшись в телефон.

Внутри всё закипело. Да что там за новости такие мирового масштаба?! Она делает это специально, чтобы довести меня? Или ей действительно настолько скучно смотреть, как я выкладываюсь на поле?

Вторая половина игры превратилась в сущий кошмар. Олег окончательно «поплыл»: он то и дело зависал, глядя на трибуны, бросал свою зону и пропускал мячи, которые раньше отбил бы с закрытыми глазами.

— Олег, соберись! — орал я, пытаясь докричаться до него сквозь шум стадиона. — Поле перед тобой, а не девчонки! Работай!

Он виновато кивал, но через минуту его взгляд снова уплывал куда-то наверх. Я бесился, срывался на парнях, метался по полю, пытаясь заштопать дыры в нашей защите, но всё было тщетно. Соперники чувствовали наш разлад и били безжалостно.

Меня начали «косить» по-черному. Несколько раз я жестко впечатывался в газон после грязных подкатов, но судья будто ослеп — ни одной карточки, ни одного предупреждения. Я стискивал зубы от боли, вытирал пот вместе с грязью и снова бросался в бой.

Но по-настоящему мне было больно не от ударов по ногам. Каждый раз, когда я в надежде вскидывал взгляд на дальние трибуны, я видел Лику. Она всё так же сидела, уткнувшись в телефон. Ей было всё равно. Мой гол, мои падения, то, как мы сейчас на глазах у всей школы летели в пропасть, — для неё это было просто фоновым шумом.

Я пытался вытащить этот матч в одиночку. Делал бешеные рывки, искал свободные зоны, отдавал пасы, которые должны были стать голевыми, но команда окончательно расклеилась.

Финальный свисток прозвучал как приговор.

Мы проиграли.

Я стоял в центре поля, тяжело дыша, и смотрел на свои дрожащие руки. Проигрыш жег изнутри, но еще сильнее жгло равнодушие той, ради которой я сегодня хотел быть богом этого стадиона.

Ребята понуро стягивали пропотевшие футболки. Кто-то со злостью пинал газон, кто-то просто прятал глаза. Макс подошел ко мне и тяжело опустил ладонь на плечо:

— Данилыч, мы выложились. Просто... не наш день сегодня.

Я молча кивнул, не в силах выдавить ни слова. Внутри была выжженная пустыня и горькая, как полынь, обида. Я первым делом глянул на трибуны — пусто. Сбежала. Опять.

«Ну конечно, — полоснуло по сердцу.— Ей действительно плевать».

Но тут Макс снова толкнул меня и указал пальцем в сторону судейского столика:

— Это что еще такое? Кто это там?

Я прищурился. У кромки поля, спиной к нам, стояла тонкая фигура в безразмерном черном худи. Лика. Она что-то яростно доказывала судье, тыча ему в лицо своим телефоном. Тот сначала отмахивался, но потом нахмурился, вгляделся в экран и внезапно кивнул помощнику.

Над стадионом снова взрезал воздух свисток. Команды замерли. Судья жестом приказал всем построиться в центре поля.

Лика тем временем подошла к техническому столу. Словно заправский хакер, она ловко воткнула какой-то кабель в разъем, и через секунду на огромном табло над полем загорелась картинка. Она посильнее натянула кепку, скрывая лицо — видны были только плотно сжатые губы. Она была в ярости.

Судья вышел на середину и официально объявил:

— Внимание! Команда противника дисквалифицирована за систематические грубые нарушения правил!

В этот момент на экране пошли повторы. Крупный план, замедленная съемка: вот мне влетают в голеностоп, вот жесткий толчок в спину, вот подножка исподтишка. Лика всё это время не просто «пялилась в телефон» — она вела профессиональную съемку, ловя каждый грязный прием, который просмотрел судья.

Я стоял, открыв рот, и чувствовал, как обида внутри сменяется оглушительным восторгом.

«Значит, она всё видела… Каждую секунду. Она не просто смотрела — она сражалась за меня, пока я злился на неё как идиот».

Судья не унимался, его голос гремел над притихшим полем:

— После детального разбора видеоповторов, все мячи «Вихрей», забитые с нарушением правил, аннулированы. Результат матча пересмотрен. Команда «Королей» официально выходит в финал!

Что тут началось! Парни взревели так, что заложило уши. Меня сгребли в охапку, начали подбрасывать, хлопать по плечам — сплошной хаос из потных маек и дикого восторга. Лиза коршуном слетела с трибун и повисла у меня на шее, визжа прямо в ухо:

— Мы сделали это! Дани, мы в финале!

А я почти не слышал её. Мой взгляд был прикован к одной фигуре у технического стола.

Лика спокойно отсоединила кабель, выключила телефон и, заметив мой взгляд, коротко козырнула двумя пальцами от края кепки. Не дожидаясь, пока её заметят и начнут благодарить, она развернулась и зашагала к выходу.

Свидание на троих

Малика

Когда судья объявил вердикт, я почувствовала, как в груди наконец-то отпускает — справедливость все-таки существует.

«Где они только взяли этого слепого арбитра?» — мелькнула едкая мысль, пока я наблюдала за триумфом «Королей».

Но триумф на вкус оказался горьким. Стоило Лизе коршуном броситься на Данила и повиснуть у него на шее, как радость сменилась резким уколом в сердце. Она что-то шептала ему, прижимаясь всем телом, а он… он просто улыбался. Не оттолкнул, не ушел.

«А ты на что рассчитывала, Лика?» — одернула я себя, отводя взгляд. — «Ты для него просто досадное приложение к новой жене отца. Помогла? Молодец. Считай, что вернула долг за проживание. Не вздумай строить иллюзий».

Я коротко козырнула ему двумя пальцами — прощальный жест «агента 007» — и поспешила скрыться в коридоре, пока не стало совсем тошно.

Там меня перехватил Олег.

— Ты крутая, — сказал он, пытаясь восстановить дыхание. — Реально нас вытащила. Без видео мы бы пролетели.

Я скептически вскинула бровь:

— А вот ты, судя по всему, сегодня не в ударе. Даня на тебя так орал, что даже на дальних рядах было слышно. Косячил по-крупному?

Олег лишь пренебрежительно махнул рукой:

— Ой, да он вечно заводится. Не бери в голову.

Но я знала, что Данил не заводится по пустякам. Он живет этой игрой, требует от других того же максимума, который отдает сам. А Олег… Олег просто играл.

— Так о чем ты хотел поговорить? — перебила я его оправдания.

— Сходишь со мной на свидание? — выпалил он, внезапно став серьезным.

Я даже замерла от такой прямоты.

— Что, опять какой-то спор на интерес?

— Нет, — он шагнул ближе, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искренность. — Прости за ту ситуацию. Парни идиоты, да и я хорош. Но я правда хочу просто погулять с тобой.

В этот момент двери спортзала распахнулись, и в коридор ввалилась шумная толпа игроков. В центре, как обычно, был Данил, а на его плече победным знаменем висела Лиза. Наши взгляды встретились — на долю секунды, но этого хватило, чтобы рана в груди снова заныла.

Ну уж нет. Я не буду сидеть дома и ждать, пока он соизволит обратить на меня внимание между тренировками и Лизой.

— Ладно, — громко, так, чтобы мой голос долетел до Данила, ответила я. — Я пойду. Завтра в семь?

Олег просиял, и его улыбка на этот раз была на удивление доброй.

— Идет. Заеду за тобой ровно в семь.

Я коротко кивнула Олегу и почти бегом бросилась к выходу. Домой я примчалась в состоянии «пережаренного овоща» — черное худи на солнце превратилось в персональный филиал ада. Скинув вещи, я первым делом залезла под ледяной душ, а после натянула уютную пижаму с мишками. Волосы убрала под смешную повязку с кошачьими ушками и, шлепая босыми ногами по паркету, побрела на кухню. Голод был такой, что я готова была съесть даже холодильник.

Я как раз заканчивала вторую порцию хлопьев, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

— Лика! Лика, ты где?! — голос Данила разнесся по всему дому, как сигнал тревоги.

— Чего ты вопишь? Здесь я, — буркнула я, не отрываясь от тарелки.

Он влетел на кухню в кроссовках, швырнул спортивную сумку прямо на пол и уставился на меня так, будто я только что призналась в ограблении банка.

— Ты что, реально идешь на свидание с Олегом? — выпалил он, тяжело дыша.

Я медленно опустила ложку и посмотрела ему прямо в глаза.

— А тебе-то какая печаль? — я равнодушно пожала плечами. — Я же не лезу к тебе с допросами про Лизу и не кричу на весь дом. Моя личная жизнь — это мои проблемы.