Портрет сводных

— Что-то типа сестры, — нехотя отозвался я, чувствуя, как внутри снова начинает закипать необъяснимое раздражение.

— О-о-о… неужели? — Макс искренне расхохотался, толкнув меня локтем в бок. — Чернов, да ладно! Неужели грозный Кирилл теперь официально заделался нянькой для такой горячей девчонки? Ты это, держи свои трусы при себе, братишка, а то мало ли что.

— Заткнись, Макс, — процедил я сквозь зубы.

— А вот насчёт своих трусов я даже не знаю, — протянул этот ветреный идиот, хитро прищурившись. Он с силой хлопнул меня по плечу. — Пойду-ка я познакомлюсь с твоей «родственницей», пока её местные акулы не сожрали.

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, Макс буквально упорхнул вслед за Ксюшей, быстро растворяясь в толпе. Я замер посреди холла, чувствуя, как от дикой, удушающей ярости у меня до хруста скрипнули зубы. Кулаки сами собой сжались. Какого хера он к ней полез?

— Кирилл, ну так что? Может, сегодня всё-таки ко мне? Родителей всю ночь не будет, — снова пропела под ухом Камила, ластиком прижимаясь к моему плечу.

— Да отвали ты! — грубо буркнул я, резко стряхивая её руку.

Настроение окончательно улетело в глубокий минус. Развернувшись на пятках, я ушагал вообще в другую сторону, прочь от своего кабинета, думая только о том, как сильно мне хочется сейчас кому-нибудь врезать.

Я сидел на паре по макроэкономике, тупо уставившись в окно и вообще не воспринимая то, что монотонно бубнил препод. Макс на лекцию, естественно, так и не заявился — этот идиот благополучно прогуливал первую пару, и мне не нужно было быть гением, чтобы понять, где именно он отирается.

Внутреннее напряжение росло с каждой минутой, а когда телефон в кармане джинсов завибрировал, я едва не вырвал его вместе с тканью.

На экране высветилось сообщение от Макса. Я открыл его, и у меня внутри всё мгновенно перевернулось от ярости. Это была фотка. Макс сидел в амфитеатре потоковой аудитории корпуса искусств. А чуть в стороне от него, через два кресла, сидела Ксюша. Она сосредоточенно записывала что-то в тетрадь, подперев щеку рукой, и совершенно не видела, что этот кудрявый придурок исподтишка её фоткает. На переднем плане красовалась довольная, ухмыляющаяся рожа Воронова, который победно показывал в камеру палец вверх.

Пальцы сами собой сжались на корпусе смартфона до белых костяшек. Я быстро и зло застучал по экрану, врубая режим тотального контроля.

Кирилл:Ты какого хера там забыл? Отвали от неё и тащи свой зад на пару. Живо.

Макс:Расслабься, Чернов) Тут лекция по истории искусств, намного интереснее твоей нудятины. А твоя «сестричка» — просто космос. Сидит такая гордая, даже не смотрит в мою сторону. Обожаю сложный уровень.

Кирилл:Воронов, я не шучу. Свали оттуда. Отец мне голову оторвет, если ты к ней полезешь.

Макс:Да ладно тебе, прикроешь перед Игорем. Мне просто нужен её номер. И, возможно, поцелуй на прощание после пар) Она как раз собирается уходить.

Он явно издевался надо мной. Каждое его слово подливало масла в огонь, заставляя кровь закипать в жилах. Макс прекрасно знал, как меня взбесить, но сейчас он переходил все границы. Поцелуй? Да я ему лично челюсть сломаю, если он посмеет к ней прикоснуться.

Кирилл:Только попробуй подойти к ней ближе чем на метр. Я из тебя всю дурь выбью.

Макс:Ого, какие мы грозные) Ладно, пошёл на штурм. Чао!

Экран погас. Я с силой швырнул телефон на парту, из-за чего на меня обернулась половина аудитории, включая препода.

— Чернов, у вас какие-то проблемы? — строго спросил профессор.

— Никаких, — процедил я сквозь зубы, поднимаясь с места и сгребая свои вещи в рюкзак. — Извините, мне нужно уйти.

Я больше не мог здесь сидеть. Меня буквально разрывало от бешеной ревности, которую я до сих пор упрямо пытался назвать «ответственностью перед отцом». Перекинув рюкзак через плечо, я быстрым шагом направился к выходу из аудитории. Нужно было срочно остановить этого ветреного идиота, пока он не натворил глупостей.

Я стоял около огромного электронного табло с расписанием в холле корпуса искусств, злобно всматриваясь в строчки и пытаясь сообразить, в какой именно из этих чертовых аудиторий сейчас сидит Ксюша и когда у неё закончатся пары. Голова раскалывалась от злости, а перед глазами всё ещё стояла фотка от Макса.

И тут до меня внезапно дошло: она же утром сохранила свой номер в моем телефоне!

Я тут же выудил мобильник из кармана и полез в контакты, лихорадочно соображая, как эта пигалица могла себя подписать. «Сестра»? Нет, бред, она сама просила её так не звать. «Малышка»? «Детка»? «Сестричка»? Да ну нет, она слишком гордая для этой ванили. «Ксюша»? М-да, блять, кто ты вообще такая и под каким именем забита в моей трубке?

Я стал просто раздраженно крутить ленту контактов на букву «К», пока на самом низу не наткнулся на строгую, официально-вычурную запись: «Светлова Ксения Валерьевна».

Серьезно? Я аж заржал как дурак посреди пустого коридора, привлекая внимание какой-то первокурсницы. Светлова Ксения Валерьевна. Ну что за официальный пафос! Я покачал головой, зашел в редактирование и тут же переименовал её, решив добавить немного издевки и стеба. В графе красовалось короткое: «Ваниль».

Недолго думая, я открыл мессенджер и полетел в атаку, решив проверить, насколько её хватит.

Кирилл:Светлова, ты где? Пары закончились? Живо дуй к главному входу, я жду в машине.

Ваниль:Отвали, Чернов. Занята.

Кирилл:Ты охренела? Я не собираюсь торчать тут вечность. Отец сказал везти тебя домой, так что сворачивай свои кисточки и выметайся.

Ваниль:Отстань. У меня ещё одна лекция. И без тебя доеду.

Кирилл:Ты никуда сама не доедешь, связь тут не ловит, а автобуса ты не дождешься. Не беси меня, Ваниль. Живо на выход.

Ваниль:Занята.

Я со злостью уставился на это последнее, короткое «Занята». Она отвечала мне так лениво и сухо, будто я был каким-то навязчивым спамом, который проще проигнорировать, чем тратить на него буквы. Эта её манера общения в стиле «отвали» била по моим нервам сильнее, чем если бы она орала на меня матом.

Я сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри разгорается новое пламя. Ну уж нет, Светлова, так просто ты от меня не отделаешься. Развернувшись на пятках, я быстрым шагом направился прямо в глубь её корпуса, намереваясь лично вытащить эту упрямую девчонку из аудитории.

Я упрямо шёл по коридорам чужого корпуса, пока наконец не нашел нужную аудиторию. Долбаная история искусств. Даже не постучав, я резко толкнул деревянную дверь. По ушам ударил монотонный голос пожилой преподавательницы, который тут же затих. На меня обернулся весь поток — человек пятьдесят, не меньше.

Я быстро нашел взглядом Ксюшу. Она сидела на третьем ряду амфитеатра, а прямо рядом с ней, довольно развалившись на стуле, ухмылялся Макс.

— Извините, опоздал, — буркнул я преподавательнице, вообще не заботясь о том, как бредово это звучит посреди лекции.

Я размашистым шагом поднялся по ступеням амфитеатра, подошел к их ряду и, не говоря ни слова, вцепился в плечо Воронова. Силой вышвырнул этого наглого придурка нахрен вообще с этой половины стола, занимая его место. Макс от такой наглости едва не полетел на пол. Он лишь злобно зашипел на меня, как змея, но устраивать драку прямо на паре не решился.

Я уселся вплотную к Ксюше. Она медленно повернула голову и смерила меня странным, изучающим взглядом — в её глазах читалось легкое удивление, смешанное с привычным холодным равнодушием.

— Ты что здесь делаешь, Чернов? — тихо, едва шевеля губами, спросила она.

— Сказал же, контролирую, — так же тихо процедил я, намеренно разворачиваясь к ней корпусом.

Я сверлил её жестким, собственническим взглядом, полностью перекрывая ей весь обзор на левую сторону, чтобы она даже смотреть не могла в сторону Макса. Но этот кудрявый идиот сдаваться не собирался. Поняв, что я настроен серьезно, Макс быстро чирканул что-то на клочке блокнота, ловко прицелился и кинул бумажку Ксюше прямо на тетрадь. После чего нагло подмигнул ей и, совершенно не заботясь о том, что препод на кафедре уже откровенно злится и смотрит на нас, шумно схватил свой рюкзак и ускакал вон из аудитории, громко хлопнув дверью.

Ксюша даже не потянулась к записке. Она просто продолжала смотреть на доску, делая вид, что меня здесь нет. А вот я остался. Я сидел с ней до самого конца этой долбаной пары, намеренно, плотно подперев её своим плечом. Пускай эта девчонка с первого дня уяснит: если делать не так, как хочу я, будут последствия. И от моего контроля она никуда не скроется.

Я не удержался. Пока Ксюша упрямо смотрела на доску, делая вид, что увлечена лекцией, я резко протянул руку и сам перехватил этот клочок бумаги с её тетради. Развернул его прямо под столом. На листке размашистым почерком Воронова был выведен его номер телефона, а чуть ниже красовалась слащавая, приторная фраза из какой-то девчоночьей книги про портрет любви:

«Художник пишет глазами любви, а я хочу, чтобы ты нарисовала меня глазами страсти. Позвони мне».

Меня аж перекосило от этой дешёвой романтики. Но не успел я скомкать бумажку и спрятать её в кулак, как Ксюша среагировала мгновенно. Она резко вырвала листок из моих пальцев, бегло пробежалась глазами по строчкам и… тихо, искренне хихикнула. Этот звук заставил моё сердце пропустить удар. На её фарфоровых щеках снова проступили едва заметные веснушки. Спокойным, выверенным движением она аккуратно сложила записку и положила её в карман своих джинсов.

— Даже не думай ему звонить, — прошипел я ей прямо на ухо, едва сдерживая клокочущую внутри ярость. — Это мой друг, поняла? Ищи себе своих парней в этой своей художественной шараге.

Ксюша даже не повернула головы в мою сторону. Её тонкие пальцы уверенно сжали ручку, и она продолжила выводить аккуратные строчки в тетради, словно мы обсуждали погоду за окном, а не её потенциальное свидание с моим лучшим другом.

— А на нём что, метка стоит, что он только твой? — едва слышно прошептала она, на секунду замерив ручку над бумагой. На её губах играла едва уловимая насмешливая улыбка. — Или ты так сильно боишься, что я переключу его внимание на себя, братишка?

Я сжал зубы до хруста, чувствуя, как её спокойный, ироничный шёпот бьет по моим нервам сильнее любой пощечины. Я плотнее прижался своим плечом к её плечу, буквально заставляя её чувствовать моё физическое присутствие каждую секунду этой долбаной пары.