В объятиях Нави: Один чёрт знает

Глава 3

Люба шла вперед уже около получаса. Ну, или трех часов. В этом месте со сломанными часовыми поясами и небом цвета спелой сливы ориентироваться во времени было так же легко, как красить ресницы во время землетрясения. Лес вокруг не менялся. Он словно нагло копировал сам себя, подсовывая под ноги одни и те же коряги и ухмыляющиеся мшистые пни.

— Отлично, Любаша, просто супер, — вслух рассуждала она, покрепче перехватывая эмалированный бидон. Голос в этой звенящей пустоте звучал глухо, как в пустом шкафу. — Цифровой детокс, говоришь? Походить по росе? Ну вот, ходи. Росы, правда, нет, зато фиолетового тумана — хоть ложкой ешь. И комаров нет. Что, кстати, подозрительно. Местные комары испугались аномалии или просто брезгуют туристами без местной прописки?

Она остановилась около огромного дуба, который выглядел точь-в-точь как тот, мимо которого она проходила десять минут назад. Или пятнадцать.

— Так, логика парикмахера-стилиста, включись, — Люба постучала пальцем по лбу. — Если ты запуталась в трех соснах, нужно идти на звук воды. Воды нет. Тогда на свет. Света тоже нет, кругом сплошной индиговый солярий. Ладно. Если я найду мох, то север там... где мох. Но здесь мох растет вообще везде! Он облепил деревья со всех сторон, как пушистый зеленый свитер. Этот лес явно не читал школьный учебник по географии.

Люба вздохнула, присела на поваленный ствол и заглянула в бидон. Земляника зловеще поблескивала в сумерках.

— Может, я реально съела какую-то не ту ягоду? — пробормотала она, нервно хихикнув. — Знаешь, Люба, бывает такая земляника с сюрпризом. Галлюциногенная. Сейчас меня отпустит, я открою глаза, а сама лежу лицом в крапиве, а надо мной стоит усатый водитель ПАЗика и крутит пальцем у виска. Да, точно. Это просто трип. Экологически чистый, подмосковный кошмар.

Она зажмурилась, сосчитала до трех и резко открыла глаза. Фиолетовый туман никуда не делся. Более того, он стал гуще и теперь лениво лизал носки её кед.

— Ладно, план Б, — Люба решительно поднялась, поправляя подол синего сарафана. — Ау! Есть тут кто-нибудь? Лесники! Браконьеры! МЧС! Баба Яга! Кто-нибудь, у кого есть навигатор или хотя бы трезвый взгляд на жизнь!

— Зачем же так кричать, почтенная дева? Вы портите акустику этого прекрасного вечера, — раздался сверху бархатный, неприлично мелодичный голос.

Люба вздрогнула и задрала голову. На толстой ветке старого дуба, элегантно закинув ногу на ногу, сидел парень. И выглядел он так, словно только что сбежал с обложки глянцевого журнала, посвященного высокой моде средневековой интеллигенции.

На нем была простая, но безупречно скроенная косоворотка глубокого угольно-черного цвета с аккуратным вырезом на груди, подпоясанная тонким темным шнуром. Черные брюки были заправлены в высокие кожаные сапоги, которые, вопреки лесной сырости, блестели первозданной чистотой. У него была смуглая кожа, волевой подбородок и дерзкая, невероятно харизматичная ухмылка. Темные волнистые волосы длиной до плеч обрамляли лицо, а из них величественно поднимались два массивных, рельефных черных рога, изогнутых назад. Позади него, лениво покачиваясь, свисал длинный тонкий хвост с пушистой кисточкой на конце.

От парня пахло точно так же, как в лесу — дорогим мускусным парфюмом, полынью и легким ароматом тайны.

Люба моргнула. Потом зажмурилась. Потом снова посмотрела вверх. Рогатый франт никуда не исчез, более того — он лукаво улыбался, демонстрируя идеальные белые зубы.

— Так, ладно, — медленно произнесла Люба, пятясь на шаг назад. — Точно грибы. Или земляника была с тяжелыми металлами. Парень с рогами на дереве. В шелковом халате. Прекрасно. Люба, ты официально сошла с ума. Завтра же выписываюсь из салона и ложусь в санаторий.

— Какое невежество, — картинно вздохнул рогатый, приложив ладонь к груди. — Назвать шедевр ирийских ткачей халатом! И вообще, смертная, ты проявляешь поразительную черствость. Перед тобой стоит... точнее, сидит Первый кавалер Кощеева двора, Гроза Семи Болот и величайший эстет этих земель. А ты лепечешь что-то про грибы. Меня зовут Вертопрах. Запомни это имя, возможно, оно станет главным спасением твоей скучной жизни.

В этот момент Люба заметила, что пока парень толкал свою пафосную речь, его хвост за спиной начал совершать странные, хаотичные движения, словно жил отдельной жизнью. Кисточка хвоста радостно вильнула, зацепила сухой сучок и с треском обломала его. Вертопрах на секунду сбился с величественного тона, зыркнул назад и шикнул на собственный хвост: «Тсс! Уймись, непутёвый!». Хвост обиженно замер.

Люба присмотрелась внимательнее. Парфюм был реальным, треск сучка — тоже. Она сделала три решительных шага вперед, встала прямо под веткой и прищурилась. Бабушкины сказки про блудный камень, фиолетовый туман и существ Нави лавиной пронеслись в голове.

— Подожди... — прошептала она, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — Рога настоящие? Это не косплей? Не фестиваль славянской мифологии?

— Сравнить меня с человеческими скоморохами? — Вертопрах возмущенно вскинул брови и грациозно спрыгнул с ветки. Он приземлился абсолютно бесшумно, прямо перед Любой. Начищенные кожаные сапоги даже не испачкались в мху. — Оскорбление за оскорблением! Смертные совершенно разучились ценить изящество.

Люба, недолго думая, протянула руку и бесцеремонно схватила его за правый рог. Он оказался гладким, прохладным и твердым, как бильярдный шар.

— Эй! Руки! — панически взвизгнул Вертопрах, мгновенно растеряв весь свой величественный лоск. Он отпрыгнул назад, потирая рог, а его хвост судорожно скрутился в тугой узел от страха и культурного шока. — Ты что творишь, безумная смертная?! Личное пространство! Слышала о таком? Черти не позволяют трогать свои рога кому попало! Это нарушает баланс харизмы!

Внутри Вертопраха в этот момент все пело от восторга. План работал идеально! Девчонка из Яви попалась прямо в его руки. Осталось всего лишь водить ее за нос семь дней, изображать благородного проводника, не пускать к порталу — и заветная вольная от Кощея у него в кармане! Он был невероятно рад, что нашел ее, но показывать свою выгоду, разумеется, не собирался.

Люба же, осознав, что рога живые, а перед ней стоит самый настоящий черт из бабушкиных песен, вместо того чтобы упасть в обморок или закричать от ужаса, вдруг... громко и заливисто расхохоталась.

— Мама дорогая! — хохотала она, держась за кухонный бидон. — Бабуля Марфа, ты была права! Они реально существуют! И они реально следят за укладкой! Слушай, Гроза Болот, а кафтанчик-то у тебя реально зачетный. Где урвал? В Навском ЦУМе?

Вертопрах опешил. В его гениальном стратегическом плане не было пункта «жертва ржет над твоим величием».

— Какая невыносимая простота ума, — буркнул он, поправляя воротник и пытаясь вернуть царственную осанку. — Смертная, тебе бы следовало трепетать. Ты находишься в Нави. В мире, откуда живым дороги нет. Кругом опасности, дикие чудища, болотные твари и канцелярия Кощея, которая спит и видит, как бы забрать твою душу за долги по энергетическому балансу. Ты пропала. Без меня ты тут и пяти минут не протянешь.

— Да ладно тебе жути нагонять, Рогатый, — отмахнулась Люба, вытирая слезы от смеха. — Нави, шмави... У меня отпуск всего две недели. Мне некогда по загробным мирам шляться. Мне бабушка четко пела: если пойти прямо, то любая тропа куда-то да выведет. Так что спасибо за лекцию по географии, а я пошла. Деревня Вербное там, — она махнула рукой в случайном направлении.

— Стой! Куда ты? Там же... — Вертопрах хотел сказать «там тупик», но Люба уже решительно развернулась и зашагала прочь, шурша сарафаном по траве.

— Чао, бамбино! Привет Кощею! — крикнула она через плечо.

Вертопрах остался стоять посреди тумана, с открытым ртом. Его гениальный план по удержанию девчушки начал трещать по швам с первой же минуты.

— Ну уж нет, — прошипел он, бросаясь следом за ней. — От меня еще ни одна смертная логика не сбегала! Хвост, за мной! И не виляй так радостно, мы на работе!

Люба шла быстро, намеренно петляя между деревьями. Она была прагматиком до мозга костей. Ну да, магия существует. Ну да, черт настоящий. Но сидеть и плакать — не в её правилах. Главное — оторваться от этого надушенного преследователя с рогами и найти дорогу к печке-голландке и смородиновому чаю. Однако, сколько бы она ни прибавляла шагу, дорогой мускусный парфюм упрямо следовал за ней по пятам, а фиолетовый туман становился все гуще, словно заманивая её вглубь неизведанного мира.

Люба мчалась сквозь туман со скоростью курьера, у которого до конца смены осталось три минуты, а премия горит синим пламенем. Юбка синего сарафана путалась в ногах, кеды скользили по влажному мху, но она упорно шла напролом. В её голове всё ещё крутилась спасительная мысль: «Главное — не останавливаться. В любом лесу есть опушка, за любой опушкой — трасса, за трассой — цивилизация и кофемашина».

Правда, реальность Нави плевать хотела на Любины бизнес-планы по эвакуации.

Через пять минут скоростного забега деревья внезапно расступились, и Люба резко затормозила. Носок её правого кеда завис над абсолютным, монументальным ничем. Перед ней раскинулось бескрайнее, хлюпающее болото, покрытое зловещей ряской цвета тухлой брокколи. Из жижи лениво поднимались огромные мыльные пузыри, которые с глухим звуком лопались, выпуская фиолетовый пахучий дым. Навская топь выглядела так, словно здесь праздновали хэллоуинские жабы-переростки.

— Приплыли, — выдохнула Люба, пятясь назад и прижимая бидон с земляникой к груди. — Так, направо — болото. Налево — болото. Прямо — спа-салон для водяных. Разворот?

Она оглянулась, лихорадочно ища взглядом хоть какую-то сухую кочку или поваленное дерево. Но тропа, по которой она шла, словно растворилась в тумане.

В этот момент из кустов шиповника, отчаянно матерясь на каком-то древнем, шипящем наречии, вывалился Вертопрах.

Великолепный Первый кавалер Кощеева двора сейчас разительно отличался от того красавчика, что сидел на дубе. Угольно-черная косоворотка съехала на одно плечо, открывая ключицу, темные кудри растрепались и живописно облепили смуглый лоб, а на левом роге гордо покачивался застрявший сухой дубовый лист. Хвост черта уныло волочился по земле, напоминая сдувшийся шланг от пылесоса.

Вертопрах уперся руками в колени, согнувшись пополам, и задышал так тяжело, словно только что пробежал марафон вокруг всей Цитадели Кощея наперегонки с избушкой Яги.

— К... к такому... меня Навь не готовила, — прохрипел чёрт, пытаясь смахнуть лист с рога, но лишь сильнее его там запутывая. — Бегать... за явскими девами... Да вы там в своей Яви чем питаетесь вообще? Энергетиками из когтей дракона? У меня легкие сейчас выскочат и уползут в туман!

— О, преследователь с Шанелью настиг жертву, — Люба скрестила руки на груди, с интересом наблюдая за его страданиями. — Слушай, Гроза Болот, а чего ты так запыхался? Ты же элита мелкого хулиганства, гений интриг. Чего ж у тебя дыхалка как у столетнего деда после подъема на пятый этаж?

— Я — стратег! — возмущенно пискнул Вертопрах, выпрямляясь и тщетно пытаясь вернуть лицу высокомерное выражение. Его хвост в этот момент робко вылез из-под ног и начал мелко, виновато вилять, словно извиняясь за физическую слабость хозяина. — Стратеги не должны бегать! Они должны красиво стоять и изрекать пророчества! Я вообще-то бежал по пересеченной местности в дизайнерских кожаных сапогах! Ты видела эту подошву? Она абсолютно гладкая! Навский этикет не предусматривает кроссовки!

— Ну, сорян, в моем салоне красоты дресс-код попроще, — хмыкнула Люба, заглядывая за его спину. — Так, ладно, Рогатый. Раз уж ты тут местный сусанин, колись: где тут объездной путь? Только без твоих этих сказок про долги по энергобалансу. Мне нужно в Вербное. У меня там печка топится и чай остывает.

Вертопрах наконец перевел дух, скользнул взглядом по бескрайнему болоту, а затем посмотрел на Любу. Его дерзкая, харизматичная ухмылка мгновенно вернулась на лицо. Он вальяжно поправил шнур на черной косоворотке и сделал шаг вперед.

— В Вербное? — протянул он бархатным голосом, поигрывая спелым яблоком, которое он каким-то чудом умудрился не потерять во время погони. — Ну иди, иди. Прямо через топь. Там как раз живет дедушка Водяной. Он очень любит гостей из Яви. Особенно молодых, симпатичных и... незамужних. Будешь ему русалок к свадьбе причесывать. Лет эдак триста, пока контракт не истечет.

Люба посмотрела на лопающиеся пузыри болота, потом на Вертопраха, который так и лучился самодовольством, явно празднуя победу. Его непутевый хвост за спиной тем временем радостно свернулся в колечко, выдавая абсолютное счастье черта от того, что девчонка никуда не денется.

— Триста лет без интернета и с водяным? — Люба задумчиво потерла подбородок. — Заманчиво, конечно. Но у меня запись на окрашивание в один сложный блонд на следующую среду. Так что не вариант.

Она решительно подошла к Вертопраху почти вплотную, отчего тот рефлекторно сделал полшага назад, подозрительно косясь на её кухонный бидон.

— Ладно, Гроза Болот, твоя взяла, — Люба похлопала его по плечу, отчего чёрт снова возмущенно вскинул брови. — Заключаем временное перемирие. Ты выводишь меня из этого фиолетового заповедника, а я, так и быть, не буду больше трогать твои драгоценные рога. И даже, может быть, не скажу никому, что ты бегаешь медленнее, чем моя бабушка за автобусом. Идет?

Вертопрах сглотнул, чувствуя, как его безупречный план по удержанию смертной плавно превращается в какое-то совершенно неконтролируемое приключение. Но деваться было некуда — девчонка была в его власти, пусть и вела себя так, будто это она тут главная.

— По рукам, смертная, — высокомерно процедил он, хотя его хвост за спиной уже вовсю выписывал в воздухе восьмерки от восторга. — Но учти: Нави не прощает спешки. Нам предстоит долгий и очень... извилистый путь.

Глава 4

Ночной лес Нави напоминал Любе затянувшийся сеанс сложного окрашивания. Вокруг все было индигово-черным, туманным и пахло полынью, а Вертопрах в своей черной косоворотке скользил между деревьями, словно ожившая тень с обложки любовного романа. Начищенные сапоги черта подозрительно игнорировали грязь, чего нельзя было сказать о Любиных кедах.

— Слышь, Гроза Болот, — подала голос Люба, перешагивая через подозрительный корень, который в темноте дернулся, похожий на змею. — Мы точно идем к выходу, а не кружим вокруг твоей любимой лужи с Водяным? У меня ощущение, что этот пень слева подмигивает мне уже третий раз.

Вертопрах вальяжно остановился, крутанул в пальцах спелое яблоко и обернулся. Его взгляд упал на Любу, и на смуглом лице снова расплылась та самая дерзкая, харизматичная ухмылка. Он картинно приложил ладонь к рогу, демонстративно потерев его, а затем посмотрел на Любу сверху вниз.

— Мы идем строго по пространственной метрике, смертная, — бархатным голосом отозвался он. — Хотя, признаться, с твоим... эпатажным ростом оценивать горизонт довольно трудно. Я до сих пор в глубоком недоумении. Как ты вообще умудрилась дотянуться до моих благородных рогов. Ты подпрыгнула? Или у вас в Яви все женщины обладают скрытыми пружинами в обуви?

Люба хмуро зыркнула на него из-под растрепанной челки. Ростом она действительно не вышла — едва доставала черту до плеча. Но парикмахерская закалка не позволяла сдавать позиции.

— Меньше надо было наклоняться и рассматривать меня как экспонат в кунсткамере, кавалер недоделанный, — отрезала она, покрепче перехватывая бидон. — Наклонился — получил инспекцию рогов. Все честно. Будешь шутить про рост — в следующий раз останешься без укладки. Я тебе такую прикорневую филировку устрою, Кощей родной не узнает.

Вертопрах рефлекторно отпрянул, а его хвост за спиной испуганно завязался в аккуратный узел, хотя сам черт попытался сделать вид, что просто поправляет шнурок на рубахе.

«Какая невыносимая женщина, — панически думал Вертопрах, ведя её дальше по едва заметной тропе, уводящей прочь от хлюпающих звуков топи. — Никакого трепета. Никакого уважения к элите мелкого хулиганства. Она угрожает моей прическе! И почему мой непутевый хвост так бешено виляет каждый раз, когда она злится? Уймись, предатель подневольный!»

Тропа постепенно пошла вверх, болотная жижа сменилась сухой хвоей, и вскоре туман немного рассеялся. Впереди, среди раскидистых черных сосен, показался силуэт небольшого, обветшалого бревенчатого домика. Крыша его поросла густым мхом, а крыльцо слегка покосилось, но в целом постройка выглядела обитаемой.

— Вуаля, смертная, — Вертопрах картинно взмахнул рукой, указывая на избушку. — Твой пятизвездочный отель на эту ночь. Когда-то здесь обитал один волосатый бес-чернорабочий. Пахло от него, конечно, несвежей капустой, как и положено его сословию. Но я выкупил эту недвижимость за пару эксклюзивных навигационных артефактов, чтобы цивилизованно отдыхать, когда инспектирую свои болотные владения.

Люба подошла ближе, подозрительно осматривая заколоченные с одной стороны окна.

— Бесхозная недвижимость Нави? — хмыкнула она. — Ну ладно, Сусанин, веди. Только чур чёрт спит на коврике у двери.

На удивление, внутри домика оказалось невероятно тепло и даже уютно. Как только Вертопрах щелкнул пальцами, в небольшом очаге посреди комнаты весело затрещали дрова, заливая бревенчатые стены мягким янтарным светом. Сырости не было вообще. В углу стояла крепкая дубовая лавка, застеленная чистой медвежьей шкурой, а на круглом столе Люба обнаружила глиняную крынку и плетеную корзинку.

— Ого, да тут даже шведский стол предусмотрен, — Люба подошла к столу, заглядывая в крынку. Внутри оказался густой, ароматный травяной сбитень, а в корзинке лежали пышные ржаные лепешки. — Слушай, Рогатый, а твой бес неплохо тут устроился перед выселением.

— Это мои личные припасы! — гордо вскинул подбородок Вертопрах, усаживаясь на край стола и скрестив руки на груди. — Я эстет. Я не могу ночевать в голоде и холоде. Ешь, так уж и быть. Мне нужно, чтобы моя смертная... то есть, моя спутница не протянула ноги раньше времени.

Люба с удовольствием отломила кусок лепешки, сделала глоток сладкого сбитня и блаженно зажмурилась. Физическая усталость после забега по болотам дала о себе знать. Она уселась на лавку, вытянула ноги в кедах и полезла в свой рюкзак.

— Так, после хорошего ужина положен десерт, — пробормотала она, выуживая из кармашка рюкзака блестящую зеленую пачку мятной жвачки.

Вертопрах с любопытством вытянул шею, пытаясь рассмотреть странный артефакт в её руках. Его хвост за спиной заинтересованно выпрямился, как антенна.

— Что это за колдовской свиток? — подозрительно спросил он. — Очередное оружие из твоего салона красоты?

— Это жвачка, Гроза Болот. Мятная, — Люба вытащила одну подушечку, закинула в рот, а вторую протянула черту. — На, держи. Освежает дыхание, бодрит мозг. У вас в Нави такого точно нет.

Вертопрах посмотрел на маленькую белую подушечку так, словно Люба протягивала ему сердце водяного дракона. Его чертовское эго взбунтовалось: как это он, великий стратег, покажет страх перед какой-то смертной безделушкой?

— Ха! Черти не боятся человеческой еды! — высокомерно заявил он, выхватил подушечку из её пальцев и решительно отправил в рот, начав яростно разжевывать с самым победоносным видом.

Первые три секунды все было прекрасно. Вертопрах даже успел победно ухмыльнуться. А затем наступила четвертая секунда.

Мощная, концентрированная волна ледяной перечной мяты мгновенно ударила черту в нос, обжигая рецепторы диким холодом. Вертопраху показалось, что он вдохнул жидкий азот вперемешку с проклятием ледяных великанов Ирия.

— О-о-о... — глаза черта округлились до размеров глиняных плошек. Он судорожно схватился руками за горло, его смуглая кожа мгновенно побледнела. — М-м-магия... Ледяное... ледяное проклятие!

— Эй, ты чего? — Люба подавилась лепешкой, глядя, как Первый кавалер Кощеева двора начинает панически циркулировать по комнате.

— Мой рот! Он превращается в лед! — в ужасе прохрипел Вертопрах, отчаянно пытаясь зажать себе рот руками, но ледяной воздух от дыхания делал только хуже. — Безумная смертная! Ты отравила Грозу Семи Болот! Мои внутренности... они кристаллизуются! Я превращаюсь в ледяную статую для замка Кощея!

Его непутевый хвост в этот момент окончательно отбился от рук. От дикого страха перед «мятным апокалипсисом» хвост сжался, задрожал и начал судорожно пытаться завязаться в тройной узел, крутясь во все стороны и с грохотом сшибая глиняную крынку со стола.

— Ишь какой непутевый! Уймись! — панически шипел Вертопрах на свой хвост, одновременно пытаясь дуть на собственные ладони, чтобы согреться. —Сними проклятие! Я отдам тебе карту! Я выведу тебя! Только прекрати этот ледяной ад!

Люба сидела на лавке, согнувшись пополам от гомерического хохота. Слезы текли по её щекам, а бидон в горошек весело гремел в такт её смеху.

— Мама... мама дорогая! — выдавила она сквозь слезы. — Великий стратег испугался мятного «Орбита»! Да ты просто жуй и дыши, идиот рогатый! Оно пройдет через пять минут!

Вертопрах остановился посреди комнаты, тяжело дыша «ледяным» воздухом и со страхом глядя на хохочущую парикмахершу. Его хвост, устав крутиться, наконец жалобно повис, а сам черт медленно осознавал, что его царственная осанка и зубодробительная харизма в очередной раз потерпели поражение от обычной человеческой логики.

Вертопрах послушно последовал совету Любы: замер посреди комнаты, зажмурился и начал глубоко, панически жевать, надеясь, что с потоком теплого воздуха ледяное заклятие рассеется. Но стоило ему пошире разинуть рот, как новая порция навского сквозняка ворвалась внутрь, устроив в его горле настоящий филиал антарктической тундры.

— О-о-о, стало только хуже! — взвыл чёрт, смешно притопывая кожаными сапогами. — Воздух Яви отравлен арктическим ядом! Мой язык... он онемел! Я больше не смогу изрекать великие интриги!

Люба к этому моменту уже сползла с лавки на пол. Она держалась за живот, а её хохот разносился по домику беса так громко, что дрова в очаге испуганно трещали в ответ.

— Да господи, Гроза Болот! — выдавила она сквозь слезы, утирая тушь под глазами. — Раз это такой апокалипсис, можно же просто выплюнуть! Это жвачка, её не обязательно держать там до полного обморожения!

Вертопрах резко замер. Он зыркнул на Любу максимально осуждающим, оскорбленным взглядом, в котором читалась вся боль непризнанного гения стратегии. С самым царственным видом, на какой только был способен чёрт с мятным шоком, он демонстративно выплюнул несчастную подушечку на пол и смешно высунул длинный язык, пытаясь охладить его бархатным воздухом Нави.

Его хвост за спиной, устав крутиться в узлы, уныло шлепнулся на половицы рядом с выплюнутой жвачкой.

Кое-как вернув лицу благородное выражение, Вертопрах вальяжно уселся на край стола, скрестил руки на груди и, словно ничего не произошло, высокомерно произнес:

— Ладно. Будем считать это тактическим испытанием человеческих технологий. А как, кстати, тебя зовут, о ядовитая дева?

Люба, которая только-только начала успокаиваться и делать нормальные вдохи, от такого резкого перехода подавилась собственным смехом и громко закашлялась.

— Кхм... Чего? Ты серьезно? Мы с тобой уже полдня по болотам бегаем, ты успел проиграть войну мятной конфете, и только сейчас решил спросить имя?

— До этого момента ты была для меня просто абстрактным объектом контрак... то есть, пространственной метрики! — быстро выкрутился Вертопрах, а его хвост испуганно дернулся от того, что хозяин чуть не проболтался про Кощея. — Итак? Я должен знать, как записать тебя в список тех, кто покушался на мое величие.

— Люба, — отсмеявшись, представилась она и протянула ему ладонь с безупречным нюдовым маникюром. — Любовь Николаевна. Ведущий мастер-универсал салона «Афродита». Будем знакомы еще раз, Рогатый.

Вертопрах осторожно, одними кончиками пальцев, пожал её руку, подозрительно косясь на ногти.

— Странное имя. Навские имена звучат гордо: Вертопрах, Кощей, Горыныч... А у тебя просто Люба. Ладно, Люба. На первый раз я тебя прощаю.

Люба сладко зевнула уже по-настоящему, от усталости, поднялась с пола и выразительно посмотрела на дубовую лавку с медвежьей шкурой.— Отлично. Официальная часть завершена, мастер-класс по выплевыванию жвачки окончен. Я собираюсь спать. И судя по габаритам этой шикарной лежанки, она рассчитана ровно на одного человека. То есть на меня.

Вертопрах, который уже мысленно примерялся, как он эффектно раскинется на медвежьей шкуре, демонстрируя рельефную грудь в черной косоворотке, мгновенно запротестовал.

— Эй, смертная! Попрошу соблюдать субординацию! Я, между прочим, хозяин этой бесхозной недвижимости! Я не собака, чтобы спать на полу, и вообще, это мой дом! Черти Кощеева двора обладают врожденным чувством комфорта, я физически не могу спать на твердых досках!