Мой невыносимый соавтор

Я с широко раскрытыми глазами читала список тех немногих выпускников Университета Нью-Йорка, которым удалось стать финалистами этой премии. Большинство из них теперь были публикующимися авторами, а некоторые даже работали в редакции Frost. Архив журнала в интернете тоже был доступен.

Я увлеченно читала одно из недавних изданий, когда мой телефон завибрировал. Мне пришло письмо от Иды. Тут я вся побледнела: в адресной строке была не только я, но и Эйден. Тема гласила: «О сегодняшнем занятии».

Рози и Эйден,

мне бы хотелось обсудить с вами произошедшее сегодня на мастерской. Я думала об этом весь день и считаю, что нам необходимо поговорить. Поскольку завтра у нас нет занятий, я буду ждать вас у себя в офисе на Грин-стрит к полудню. Если это время вам не подходит, сообщите мне как можно скорее, так как я считаю, что этот вопрос не терпит отлагательств.

Я сразу же отправила скриншот письма в наш с друзьями общий чат. Имя беседы менялось каждую неделю. На этой неделе она звалась «худший кошмар эйдена хантингтона».

Логан: тебе кранты

Джесс: все будет хорошо! она наверное просто велит вам помириться

Я закусила губу.

Рози: тайлер? ты что думаешь?

В нашей компании Тайлер был голосом разума. Он наверняка честно сказал бы мне, действительно ли дело так плохо, как мне кажется.

Тайлер: Постарайся об этом не беспокоиться.

Я взвыла. Мне точно крышка.

Пока я шла к Иде, я решила, что попрошу прощения. Мне двадцать шесть лет. Я способна на великодушие. Зайду к ней в офис, извинюсь от души, может, даже выдавлю из себя «прости» в сторону Эйдена. И потом, Ида же мой ментор. Ничего уж очень страшного просто не могло случиться. Ей же важен мой успех как ее ученицы, так ведь?

К офису на Грин-стрит мы с Эйденом подошли одновременно с разных сторон. Едва заметив меня, он закатил глаза, распахнул дверь и шагнул мимо.

– Поверить не могу, что меня вызывают на ковер, как младшеклассника, – пробормотал он, пока мы поднимались в крошечном лифте.

– Ты сам виноват, – сказала я. Лифт звякнул, и мы вместе вышли в коридор перед кабинетом Иды.

– Ты о чем? На занятии ты оскорбила меня. – Он постучался в дверь, и мы стали ждать, пока Ида ответит.

– Потому что ты разнес мою главу пару недель назад!

У него от удивления прямо челюсть отвисла.

– Это все из-за моих слов две недели назад?

– И из-за твоего снобизма к романтике! – прищурилась я, поднимая на него взгляд. Чтобы казаться больше и страшней, мне пришлось встать на цыпочки, но из-за разницы в росте я все равно была где-то на фут ниже его. – Ты считаешь, что значительно лучше меня как автор.

– О, снова началось. – Он закатил глаза, а потом наклонился и встретился со мной взглядом. – Розалинда, объясняю на пальцах: я не считаю себя лучшим автором. Я знаю, что я лучше.

Тут все мои планы просить прощения дружно вышли в окно. Руки сами собой сжались в кулаки, а в груди разгорелась ярость.

– Ты пожалеешь о каждом написанном слове. Да я весь твой род прокляну до седьмого колена! Я тебя…

– Хватит! – рявкнула Ида, открывая дверь. – Заходите.

Мы шагнули одновременно и благополучно застряли в проеме. Я пихнула Эйдена локтем в надежде протолкнуть его вперед, но ему в голову пришла та же идея. Я вывернулась и, спотыкаясь, зашла-таки в кабинет.

Поправив блузку, я задрала подбородок и изящно заняла свое привычное место перед столом Иды. Эйден сел рядом, и я демонстративно отодвинула свой стул от него подальше. В офисе Иды я чувствовала себя почти как дома, так много времени я здесь проводила. Эйден зашел на мою территорию; на моей стороне было преимущество домашнего стадиона.

Ида сидела, наклонившись вперед, а ее губы были сжаты в тонкую линию. Каким-то образом ей, такой же невысокой, как я, удавалось выглядеть так же внушительно, как Эйдену. Под суровым взглядом ее глаз я начала терять уверенность.

– С первого занятия вы двое вели себя до невозможности грубо, мешали мне вести семинары и превращали мастерскую в цирк имени Рози и Эйдена. Я, конечно, слышала о вас от вашего прошлого профессора, но не думала, что все настолько запущено. Когда я поняла, что все действительно настолько плохо, то понадеялась, что по ходу семестра ситуация исправится, но я сыта вами по горло.

Мы с Эйденом виновато переглянулись. Она была права.

– Вы оба замечательные авторы, но я не могу вечно придумывать вам оправдания.

Я раскрыла было рот, чтобы возразить, но Ида жестом остановила меня.

– Рози, я не собираюсь это с тобой обсуждать. От тебя я ожидала лучшего. Столько разговоров об уважении для авторов романтики – и ты хочешь сказать, что уважительно относишься к другим авторам?

Она была права. Мне стало так стыдно, что я почувствовала себя ничтожеством.

Ида прокашлялась:

– Простите, но вы не оставляете мне другого выхода. Я вынуждена попросить вас обоих покинуть мой семинар и перевестись в другую мастерскую. Знаю, семестр уже начался, но я не могу позволить вам и дальше срывать мне занятия. Вы прекрасно знаете, что моя главная задача – создать безопасное пространство для обсуждения наших текстов. Советую вам связаться с вашими кураторами и узнать, смогут ли они найти для вас места в других семинарах.

Я тревожно выпрямилась на стуле.

– Пожалуйста, я больше не буду! Мы больше не будем! Пожалуйста, только не это! – Я не готова была предстать перед родителями и сообщить им, что провалила курс из-за какой-то дурацкой вражды с Эйденом. Если вылечу из семинара, то на другой ни за что не попаду. Да еще и программа годовая, значит, со следующим семестром я тоже в пролете. К тому же уплаченные за курс деньги мне не вернут. Я с трудом наскребла на учебу в Университете Нью-Йорка, я не могла просто бросить эту сумму на ветер.

– Я могу быть милой, смотрите. – Я повернулась к Эйдену. Не знаю, что его больше пугало: отчаянное выражение на моем лице или слова Иды. – Эйден, у тебя очень плавные предложения и прекрасная проза, особенно когда ты используешь метафоры. – Я с широко раскрытыми глазами обернулась к Иде: – Вот видите? Мы можем исправиться!

– Прости, Рози. Я знаю, что тебя это ранит, но я просто не могу позволить вам двоим и дальше вести себя в таком неподобающем ключе. Ваше поведение не соответствует стандартам факультета литературного творчества Университета Нью-Йорка. Либо мы делаем так, либо мне придется обратиться к студенческому декану.

Эйден молчал, но я знала, что и он не остался равнодушен. Его руки до побелевших костяшек сжимали подлокотники.

У меня никогда не было профессора лучше Иды. Вылететь из ее семинара означало потерять ее уважение и ее как наставницу, а еще попрощаться с кучей денег, которых у меня не было. От одной только мысли об этом мне сделалось плохо.

– Должно же быть хоть что-то, что можно сделать, – взмолилась я. – Клянусь, до конца года мы будем вести себя примерно!

Ида смерила нас обоих пристальным взглядом:

– Возможно, мне есть что вам предложить.

Мое сердце затрепетало.

– Все, что угодно!

– Вот ведь мастер переговоров, – пробормотал Эйден. Я метнула в него предостерегающий взгляд.

– Ни один из вас не уважает творчество другого. Если вы хотите продолжать обучение, вам придется научиться уважать окружающих. Эйден, помнится, ты говорил, что не знаешь, как развить сюжет своего проекта?

Эйден коротко и неохотно кивнул.

– А с тобой, Рози, мы обсуждали, как сложно тебе начать работать.

Я покраснела и кивнула.

– Так вот. Я готова пересмотреть свое решение – если до конца курса вы вдвоем напишете роман.

Все звуки стихли.

– Вы оба будете приносить главы на обсуждение, и я ожидаю от вас примерно одинаковый объем текста.

Тишина заполнила каждый дюйм комнаты. Меня обдало жаром и бросило в пот. Меньше, чем провалить курс, мне хотелось только работать вместе с Эйденом Хантингтоном.

– Большое спасибо за предоставленный шанс, – осторожно сказала я. – Но нет ли какого-нибудь другого варианта? Какого угодно. Если мы с Эйденом в чем-то и солидарны, так это в том, что он не хочет писать романтику, а я не хочу писать художку.

Краем глаза я заметила, как Эйден кивает.

Ида кивнула:

– Вот именно! Скажи мне, Рози, что определяет романтику?

– «Долго и счастливо», – тотчас ответила я. Мне не надо было даже смотреть на Эйдена, я почти чувствовала, как он закатывает глаза.

– Поэтому ваш совместный проект будет сентиментальным – но без счастливого конца. Так Эйден попробует себя в романтическом жанре, а ты постараешься написать эмоциональную, достойную художественной прозы концовку. Вы напишете историю любви.

Нет уж, спасибо. Законы романтического жанра были для меня как воздух, и главным из них являлось «Долго и счастливо». Я ни за что на свете не готова была нарушить этот закон. Какой смысл персонажам тогда вообще влюбляться? Лучшее в романтике, не считая горячих сцен, конечно, – это счастливый конец.

Примечания