То, что я забыла

Кайрас сделал шаг в сторону, собираясь уйти, но я уловила его тихие слова, почти шёпот:

— Я не тот, кого нужно благодарить.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось от этих слов. Что он имел в виду? Почему так резко отреагировал?

— Кайрас, подожди, — я шагнула вперёд, преграждая ему путь. — Что ты говоришь? Конечно, ты заслуживаешь благодарности. Ты был рядом весь день, помогал мне, защитил от Дрейка

Он резко выдохнул, провёл рукой по тёмным кудрям и наконец посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде читалась борьба — будто он решал, говорить или нет.

— Дело не в том, что я сделал сегодня, — произнёс он наконец. — Дело в том, чего я несделал раньше. Когда это было действительно важно.

Его голос дрогнул на последнем слове, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— О чём ты? — тихо спросила я. — Что произошло до того, как я потеряла память?

Кайрас сжал кулаки, потом разжал их, будто пытаясь взять себя в руки.

— Не важно, — бросил он коротко, резко развернулся и быстрым шагом скрылся за поворотом коридора.

Я осталась стоять на месте, уставившись в ту точку, откуда он только что исчез. Эхо его шагов ещё пару мгновений отдавалось в тишине, а потом смолкло совсем — будто его и не было.

Воздух вокруг вдруг показался тяжелее, гуще, чем раньше. Я невольно сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри разрастается странное, колючее ощущение — смесь растерянности и лёгкой обиды. Почему он так резко ушёл? Что такого я сказала?

Вокруг привычно бурлила жизнь: смех переплетался с шелестом страниц, а негромкие приветствия растворялись в общем гуле. Для всех остальных ничего не изменилось — мир продолжал вращаться. А для меня он на мгновение замер.

Я медленно опустила взгляд на свои руки. Они слегка дрожали. Не от страха, а от какого-то непонятного волнения.

«Я не тот, кого нужно благодарить», — эхом прозвучали в голове его слова.

Что он имел в виду? Почему так болезненно отреагировал на простую благодарность? В его голосе была горечь — и она явно не имела отношения ко мне напрямую. Он боролся с чем-то внутри себя, и это «что-то» явно тяготило его давно.

Я подняла голову и посмотрела в ту сторону, куда ушёл Кайрас. Коридор был пуст — только пара учеников мелькнула вдалеке и скрылась за дверью кабинета.

Глубоко вздохнула, пытаясь унять внутренний хаос. Может, он просто устал? Или у него свои проблемы, о которых я ничего не знаю? Но почему тогда он всё равно помогал мне? Если ему так тяжело — зачем тратить на меня время?

В кармане завибрировал телефон — коротко и резко, будто напоминание о важном. Я достала его, разблокировала экран и увидела новое сообщение от Zero:

Zero:Ты сегодня молодец. Вижу, день был непростым, но ты справилась.

Я замерла, глядя на эти строки. Откуда он знает? Следит? Или просто угадывает? Внутри шевельнулось странное чувство — то ли тревога, то ли благодарность.

Пальцы сами нажали на поле ввода.

Айла:Спасибо. Но всё не так просто.

Ответ пришёл почти мгновенно — будто он ждал моего сообщения.

Zero:Что ты имеешь в виду?

Я закусила губу, подбирая слова. Как объяснить то, что и сама до конца не понимала?

Айла:В школе есть один парень. Он разозлился на то, что я его поблагодарила И судя по всему, я знала его до того, как потеряла память.

Пауза затянулась. Экран погас, но я продолжала сжимать телефон в руке, будто от следующего сообщения зависело что-то важное.

Наконец экран снова засветился.

Zero:Это странно, да

Айла:Я просто не понимаю, что он хотел этим сказать. А ещё он добавил: «Я не тот, кого следует благодарить».

Я перечитала эту фразу ещё раз. В ней было что-то тревожное — намёк на вину? Предупреждение?

Zero:Дай ему время. Может, ему сложно принять тот факт, что у тебя пропала память. Или он боится, что ты вспомнишь что-то, чего не должна.

Сердце пропустило удар. Я уставилась на экран, переваривая его слова. Что, если Zero прав? Что, если за этой грубостью скрывается что-то большее?

Я закрыла мессенджер и убрала телефон. Слова Zero, как всегда, принесли странное успокоение. Но в то же время они лишь усилили вопрос, который теперь пульсировал в висках:

Что же произошло между мной и Кайрасом до того, как я потеряла память? И почему он так отчаянно пытается искупить вину, которую я даже не могу вспомнить?

Подняв рюкзак с пола, я направилась к выходу из школы. Ветер, встретивший меня у дверей, пахнул прохладой и запахом приближающейся осени. Я вдохнула глубже и пошла вперёд — медленно, но уверенно.

Я шла по улице, машинально отмечая знакомые очертания домов и деревьев — будто мой организм помнил маршрут, даже когда сознание отказывалось. Листья шуршали под ногами, а в воздухе витал запах влажной земли: похоже, ночью прошёл дождь.

Мысли крутились вокруг слов Кайраса. «Дело в том, чего я не сделал раньше. Когда это было действительно важно». Что же он упустил? Что произошло в тот день?

В голове всплыл обрывок воспоминания: ветер треплет мои волосы, солёные брызги летят в лицо, а Кайрас стоит рядом и что-то говорит — но голос заглушает шум волн. Я резко остановилась посреди тротуара, пытаясь ухватить этот образ, удержать его но он растаял, оставив после себя лишь лёгкое головокружение.

До дома оставалось несколько кварталов, когда я заметила тень, метнувшуюся за углом старого книжного магазина. Остановилась, вглядываясь. Пусто. Наверное, просто прохожий свернул на боковую улицу. Но что-то внутри подсказывало: за мной наблюдают.

Я ускорила шаг. Пальцы невольно сжали лямку рюкзака. «Не накручивай себя,— приказала я себе. — Просто дойди до дома».

У калитки я обернулась — улица была пустынна. Только ворона сидела на заборе, склонив голову набок, будто изучая меня. Я нервно усмехнулась: «Да что со мной?Теперь уже птиц подозреваю?»

Дверь дома открылась без скрипа — мама, как всегда, смазывала петли. В прихожей пахло лавандовым мылом и свежеиспечённым хлебом.

— Ты сегодня рано, — мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Её улыбка была тёплой, но в глазах мелькнуло что-то настороженное. — Как прошёл день?

— Нормально, — я сняла кроссовки, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Всё в порядке.

Она кивнула, но взгляд не отрывался от моего лица, будто пыталась прочесть что-то между строк.

— Обедать будешь? Я приготовила твой любимый пирог с яблоками.

— Да, спасибо, — я прошла на кухню, села за стол. Мама поставила передо мной тарелку, налила чаю. Движения её были отточенными, привычными — но слишком аккуратными, будто она боялась сделать лишнее движение.

— Мам, — я подняла глаза, — А ты помнишь тот день, когда со мной что-то случилось?

Мама резко выпрямилась, её рука, протянувшаяся к чайнику, замерла в воздухе. Она медленно поставила чайник на стол и повернулась ко мне. Выражение её лица изменилось — лёгкая теплота исчезла, сменившись жёсткой настороженностью.

— Айла, — её голос прозвучал непривычно твёрдо, — я уже говорила тебе об этом не думать. Не нужно сейчас ворошить прошлое. Врачи сказали: воспоминания вернутся сами, когда организм будет готов.

Я невольно сжалась от резкости её тона.

— Прости, — тихо сказала я, опустив взгляд в тарелку. — Я просто пытаюсь понять. Вокруг меня столько всего происходит, люди что-то знают, а я — нет. Это как ходить в темноте и натыкаться на углы.

Мама вздохнула, подошла ко мне и на мгновение положила руку на плечо. Её прикосновение было тёплым, но в нём чувствовалась напряжённость.

— Я понимаю, милая, — уже мягче произнесла она. — Правда понимаю. Но иногда лучшее, что мы можем сделать, — это дать времени сделать своё дело.

Я помолчала, подбирая слова.

— А Кайрас? — осторожно спросила я. — Что ты о нём знаешь? Мы былидрузьями?

Мама на секунду замерла, будто взвешивая каждое слово. Она отошла к окну, посмотрела на улицу, потом снова повернулась ко мне.

— Да, вы были друзьями, — сказала она. — Он часто приходил к нам, помогал тебе с уроками, вы гуляли вместе Но иногда, — она сделала паузу, — иногда мне казалось, что для него ты была больше чем просто подруга.

Моё сердце ёкнуло.

— Больше чем подруга? — переспросила я. — В каком смысле?

Мама слегка пожала плечами:

— Это всего лишь моё предположение. Он смотрел на тебя по особенному. Когда ты смеялась, он улыбался шире всех. Когда ты расстраивалась, он менялся в лице, будто ему самому было больно. И в тот день — она запнулась, — он нашел тебя. Сразу бросился к тебе. Он не отходил от тебя в больнице, пока тебя не перевели в общую палату.

Я переваривала услышанное. Значит, он нашел меня. И потом не отходил

— Почему же он тогда так странно себя ведёт? — вслух подумала я. — Сегодня он сказал, что не заслуживает благодарности, что сделал что-то не так раньше Будто винит себя в том, что произошло.

Мама подошла ближе, села напротив и взяла меня за руки.

— Потому что он добрый мальчик, Айла. Потому что он близко к сердцу принимает всё, что с тобой связано. И потому что, возможно, он чувствует ответственность — даже там, где её нет.

Я посмотрела ей в глаза:

— Ты думаешь, он влюблён в меня?

Мама чуть улыбнулась — грустно и одновременно тепло:

— Я не могу сказать наверняка. Но если это так, то он очень старается это скрыть. Особенно теперь, когда ты ничего не помнишь. Ему, должно быть, нелегко.

Я почувствовала, как в груди сжалось сердце. Я вдруг отчётливо поняла: Кайрас не просто помогает мне из чувства долга или дружбы. За его поступками стоит что-то большее — и это «что-то» причиняет ему боль.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказала я твёрдо.

Мама сжала мои руки:

— Будь осторожна, милая. И будь добра. Ему и так непросто.

Я кивнула. В голове уже складывался план: завтра я найду Кайраса и попрошу его рассказать всё — без утайки, без попыток защитить меня от правды. Я должна знать. Должна вспомнить. И, возможно, только так мы оба сможем двигаться дальше.

Ночью мне снился странный сон.

Мы с Кайрасом стояли на берегу — песок под ногами был тёплым, а море переливалось всеми оттенками синего под лучами заходящего солнца. Он повернулся ко мне, и я увидела в его глазах какую-то глубокую, затаённую грусть. Ветер развевал его тёмные кудри, а на губах дрожала полуулыбка — будто он хотел сказать что-то важное, но не решался.

— Айла — начал он, протягивая руку.

Я почувствовала, как его пальцы коснулись моих — тёплые, чуть шершавые. В этот момент внутри что-то дрогнуло, будто я была на пороге какого-то откровения. Я хотела ответить, но слова застряли в горле.

А потом вдруг — резкий, пронзительный крик. Женский вопль, полный ужаса и боли, разорвал тишину. Я вздрогнула всем телом, сердце заколотилось как сумасшедшее. Кайрас резко обернулся на звук, его лицо исказилось от тревоги, он сделал шаг в сторону

Я проснулась в холодном поту, тяжело дыша.

Комнату заливал бледный утренний свет, шторы слегка колыхались от сквозняка. Я села на кровати, прижимая руку к груди — сердце всё ещё бешено колотилось. Сон казался таким реальным Будто я действительно была там, на том пляже, и что-то вот-вот должно было произойти.

Но одно я знала точно: мне нужно увидеть Кайраса. Сегодня. Прямо сейчас.

Быстро приняв душ и переодевшись, я схватила рюкзак и выбежала из дома. Дорога до школы казалась длиннее обычного — каждый шаг отдавался в голове эхом слов Кайраса: «Дело не в том, что я сделал сегодня. Дело в том, чего я не сделал раньше. Когда это было действительно важно».

У школьных ворот я замерла, высматривая его среди толпы. Где он? Почему его нет?

Я почувствовала едва уловимое прикосновение к плечу и, когда обернулась, наткнулась на голубые пронзительные глаза Кайраса. Его взгляд на мгновение задержался на моём лице, а потом скользнул куда-то в сторону.

— Привет, — произнёс он. Улыбка тронула губы, но до глаз так и не добралась — в них читалась настороженность.

— Привет, мне нужно с тобой поговорить, — проговорила я в торопях. Недавний бег давал о себе знать: дыхание сбивалось, в груди покалывало, а ладони слегка вспотели от волнения.

Кайрас чуть напрягся, плечи его невольно приподнялись, будто он готовился к удару.

— Да? И о чём же? — в голосе прозвучала настороженность, почти тревога.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне приснился сон, — начала я, внимательно следя за его реакцией. — Будто мы с тобой были возле моря. Ты повернулся ко мне, хотел что-то сказать Но я не расслышала. В этот момент раздался крик, и я проснулась. Что это было? Что ты хотел мне сказать тогда, у моря?

Кайрас прищурился, словно от яркого солнца, и отвёл взгляд в сторону — будто и не со мной говорил вовсе. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, потом разжались. Я заметила, как на шее дёрнулся кадык — он сглотнул.

— Странный сон, — произнёс он наконец, голос звучал ровно, слишком ровно. — Так о чём ты хотела поговорить? О сне?

Его реакция только укрепила мои подозрения. Он явно что-то скрывал.

— Да, о сне, — я шагнула ближе, не давая ему отстраниться. — Потому что он был слишком реальным. Я чувствовала ветер, слышала шум волн, видела твоё лицо И в твоих глазах была грусть. Ты хотел мне что-то важное сказать, но не успел. Или не решился?

Кайрас резко выдохнул и наконец посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде мелькнуло что-то — боль, сожаление, может быть, даже страх.

— Айла, — его голос прозвучал хрипло, — давай не будем об этом. Это просто сон. Ничего больше.

— Но ты же сам говорил, что не сделал чего-то важного тогда! — я не сдавалась. —Что это было, Кайрас? Что ты хотел сказать?

Он отступил на шаг, снова пряча взгляд.

— Я перегнул палку, — произнёс он жёстче, чем раньше. — Наговорил лишнего. Забудь. Ничего такого не было. Просто просто я волновался за тебя, вот и напридумывал себе всякого.

Я покачала головой. Его слова звучали неубедительно, словно заготовленная заранее отговорка.

— Ты лжёшь, — тихо сказала я. — Ты что-то скрываешь. И это связано со мной, с тем днём у моря. Почему ты не можешь просто сказать правду?

Кайрас сжал губы в тонкую линию. На мгновение мне показалось, что он всё таки сломается, скажет правду — но он лишь покачал головой.

В груди защемило. Я смотрела на него — на этого парня, который ещё вчера казался таким открытым и заботливым, а сегодня стоял передо мной словно чужой.

Он отступил на шаг, словно отстраняясь не только физически, но и эмоционально.

— Айла, — его голос прозвучал жёстче, чем обычно, — послушай. То, что было до твоей амнезии это прошлое. Оно больше не имеет значения. Сейчас важно только то, что происходит сейчас. И сейчас я просто помогаю тебе адаптироваться. Не ищи здесь скрытого смысла.

Его слова ударили, будто пощёчина. Я отступила, чувствуя, как теплеют глаза.

— То есть всё, что было вчера твоя помощь, защита от Дрейка, эти намёки — просто обязанность? Ты делаешь это из чувства долга?

Кайрас на мгновение замер, будто мои слова задели что-то внутри него. Но тут же его лицо снова стало непроницаемым.

— Скажем так, — он провёл рукой по волосам, но этот жест уже не выглядел растерянным, а скорее нарочито небрежным, — я считаю, что так правильно. Ты моя одноклассница, с тобой случилась беда. Любой бы поступил так же.

— Любой, — повторила я тихо, чувствуя, как внутри разрастается пустота. — Значит, ты ничем не отличаешься от остальных?

Он не ответил. Просто стоял и смотрел куда-то поверх моего плеча, будто искал повод уйти.

— Знаешь что? — я расправила плечи, стараясь не показать, как больно мне от его слов. — Тогда спасибо за помощь. Больше не утруждай себя. Я разберусь сама.

Развернувшись, я сделала шаг прочь, но его голос остановил меня:

— Айла

Я обернулась. На долю секунды в его глазах промелькнуло — боль, сожаление, может быть, даже страх. Но он тут же взял себя в руки.

— Будь осторожна, ладно? — произнёс он уже мягче, но всё ещё держа дистанцию. — Просто береги себя.

Я молча кивнула и пошла прочь. Внутри всё кипело: почему он так резко изменился? Что заставило его отгородиться? И главное — что же такого произошло в тот день у моря, если даже воспоминание об этом заставляет его вести себя так холодно?

Оглянувшись через плечо, я увидела, что Кайрас всё ещё стоит глядя мне вслед. Но когда наши взгляды встретились, он тут же отвернулся и зашагал в противоположную сторону — быстро, почти спеша, будто убегая от чего-то. От меня? Или от себя?