То, что я забыла

— Что? — я подняла бровь. — Ты чего?

— Да так, — она пожала плечами, но взгляд оставался отстранённым. — Просто вы с Кайрасом так легко общаетесь.

— Ну да, — я пожала плечами. — Мы же друзья. И он реально круто разбирается в математике. Без него я бы уже утонула в этих интегралах.

Лин кивнула, но промолчала. Я внимательно посмотрела на подругу. Что-то было не так.

— Слушай, — я осторожно тронула её за плечо. — А ты... ты что, ревнуешь?

Она вздрогнула, подняла на меня глаза — и в них промелькнуло что-то, что я не смогла сразу распознать.

— Ревную? — переспросила она с деланным смехом. — С чего бы?

— Ну — я замялась, подбирая слова. — Ты как то странно реагируешь. И раньше я замечала...

— Айла, — она резко оборвала меня. — Не выдумывай. Просто просто я рада, что у тебя есть такой друг. Вот и всё.

Но я то знала правду. Ещё пару месяцев назад я пыталась их свести. Лин явно симпатизировал Кайрас — её взгляд всегда теплел, когда он был рядом, она старалась выглядеть лучше, чаще шутила в его присутствии. Я решила помочь подруге и однажды, оставшись с Кайрасом наедине, осторожно завела разговор:

— Слушай, а тебе не кажется, что Лин очень классная? — начала я издалека. — Она добрая, весёлая, красивая

Кайрас замер, потом медленно поднял на меня глаза.

— Айла, — его голос прозвучал непривычно жёстко. — Лин — отличная девчонка. Но я к ней ничего такого не чувствую. Мне нравится другая.

Я опешила.

— Другая? Кто?

Он помолчал, потом вздохнул:

— Это неважно. Просто не надо нас сводить. Хорошо?

Я кивнула, чувствуя себя неловко.

После этого разговора Лин неделю не разговаривала с Кайрасом. Ходила мрачная, почти не шутила, избегала его взгляда. Я пыталась её поддержать, но она лишь отмахивалась: «Всё нормально, просто настроение плохое».

А потом, как то незаметно, всё вернулось на круги своя. Лин снова улыбалась Кайрасу, шутила с ним, хотя в её глазах иногда проскальзывала грусть. Она старалась отвлечься — вот и познакомилась с Чарли. Для неё это был повод забыть безответную любовь, а для меня — лишний повод переживать за подругу.

И вот сейчас, глядя на её потухший взгляд после моего звонка с Кайрасом, я вдруг почувствовала укол вины.

— Лин, — я осторожно коснулась её руки. — Ты правда думаешь, что я не вижу?

Она вздохнула, отвела взгляд.

— Вижу, — продолжила я мягче. — И мне жаль, что так вышло. Но знаешь, что? Ты заслуживаешь того, кто будет смотреть на тебя так же, как Кайрас смотрит на на ту, другую, кем бы она не была.

— На ту, другую, — горько повторила Лин. — Да, я знаю. Просто сложно это всё.

Я обняла её за плечи.

— Пойдём, — потянула я её за руку. — Кайрас подождёт. Сначала мы с тобой зайдём в кофейню, возьмём по гигантскому шоколадному маффину и поговорим.

Лин слабо улыбнулась.

— Ладно, — кивнула она. — Только маффин должен быть действительно гигантским.

Мы шли по улице, и тёплый осенний ветер играл прядями волос, развевая их в разные стороны. Лин уже почти пришла в себя — её улыбка стала шире, а в глазах снова заиграли искорки, а маффины были давно съедены.

— Знаешь, — тихо сказала она, когда мы свернули на нашу улицу, — спасибо, что не отступилась. И что не стала делать вид, будто ничего не происходит.

— Глупости, — я слегка толкнула её плечом. — Мы же подруги. А друзья для того и нужны, чтобы вытаскивать друг друга из ну, из всего этого.

Лин рассмеялась, и этот смех прозвучал так искренне и легко, что у меня на душе стало светлее.

Мы замедлили шаг, приближаясь к перекрёстку — отсюда уже виднелся мой дом: небольшое двухэтажное здание с красной черепичной крышей и увитой плющом террасой.

— Ну, я, пожалуй, пойду, — Лин остановилась и посмотрела на меня. — Мне ещё нужно забежать в магазин за продуктами.

— Точно не хочешь зайти? — я с надеждой заглянула ей в глаза. — Можем вместе позаниматься математикой с Кайрасом, потом заказать пиццу

Она покачала головой, мягко улыбнувшись:

— Спасибо, но сегодня лучше не стоит. Мне нужно немного времени для себя, понимаешь? Разложить всё по полочкам.

Я кивнула:

— Конечно. Ты знаешь, где меня найти, если что.

— Знаю, — Лин быстро обняла меня. — И ещё раз спасибо. За разговор. За то, что ты есть.

— Всегда пожалуйста, — я улыбнулась в ответ. — Береги себя.

Она махнула рукой на прощание и свернула на боковую улицу, помахав ещё раз через плечо. Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и только потом направилась к дому.

Подходя ближе, я замерла на полушаге.

На ступеньках, ведущих к входной двери, сидел Кайрас. Его голова была откинута назад, прислонившись к перилам, глаза закрыты, дыхание ровное. Он задремал в этой неудобной позе, с рюкзаком на коленях, который, кажется, вот вот соскользнёт на землю.

— Кайрас! — невольно вырвалось у меня.

Он вздрогнул, резко выпрямился, приоткрыл глаза и растерянно огляделся.

— Кто это? — его голос звучал хрипло после сна. — А, это ты...

Я подошла ближе, скрестив руки на груди.

— Ты что тут делаешь? И почему спишь на ступеньках? Совсем с ума сошёл? Простынешь же!

— Да я... — он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. — Я пришёл помочь с математикой, как договаривались. Ты не отвечала на звонки, я решил подождать. А потом сам не заметил, как задремал.

— И давно ты тут сидишь? — строго спросила я, но в груди что-то ёкнуло от этой картины: Кайрас, дремлющий на холодных ступеньках в ожидании меня.

— Часа два, наверное, — он пожал плечами, пытаясь сделать вид, что это пустяк.

— Я что, гуляла с Лин два часа?! — я невольно повысила голос. — Ты мог бы позвонить в дверь! Или написать!

— Не хотел отвлекать, если ты занята, — он поднялся, потягиваясь и разминая затекшую шею. — Да и погода хорошая, тепло ещё

— Тепло, но не настолько, чтобы спать на улице! — я покачала головой, доставая ключи. — Заходи уже. И не спорь.

Кайрас хотел что-то сказать, но лишь усмехнулся и послушно направился к двери.

Мы сидели за столом в моей комнате, окружённые тетрадями, листами с формулами и разбросанными ручками. Кайрас терпеливо объяснял мне очередной пример с интегралами — его голос звучал ровно и уверенно, а я изо всех сил старалась сосредоточиться.

— Видишь, здесь нужно сделать замену переменной, — он указал на строчку в тетради. — Потом применяем формулу интегрирования по частям

— Поняла, — кивнула я, хотя в голове всё ещё царил хаос из цифр и символов. — Давай я попробую сама.

Я встала из-за стола и начала ходить взад вперёд по комнате, шевеля губами и повторяя про себя шаги решения. Пальцы непроизвольно теребили край футболки — так я всегда делала, когда напряжённо думала. Взгляд скользнул по знакомым вещам: постеру с космосом на стене, полке с книгами, плюшевому медведю, которого мне подарила мама на десятилетие. Всё это обычно успокаивало, но сейчас мысли крутились только вокруг задачи.

Кайрас наблюдал за мной с лёгкой улыбкой. Потом он тоже поднялся. Скорее всего, хотел подойти и что-то уточнить в моём решении.

Но, в тот момент, когда я резко развернулась, чтобы вернуться к столу, наши траектории пересеклись. Я не успела среагировать и с размаху врезалась в Кайраса. Потеряв равновесие, мы оба пошатнулись.

— Ой! — вскрикнула я.

Он попытался схватить меня за руку, чтобы удержать, но это только усугубило ситуацию. Мы неловко схватились друг за друга, запутались в ногах — и в следующий момент с глухим стуком плюхнулись на мою кровать, которая стояла неподалёку, у окна.

Секунду мы лежали, ошеломлённые, потом одновременно рассмеялись.

— Ну и приземление, — выдохнул Кайрас, приподнимаясь на локтях. Он оказался сверху, но тут же попытался аккуратно отстраниться. — Ты в порядке?

— Да, — я всё ещё хихикала, чувствуя, как горят щёки. — Просто неожиданно получилось.

Наши взгляды встретились. Смех затих, а в воздухе повисло что-то новое — неловкость, смешанная с чем-то непонятным. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь занавески, очертили контур его лица, подсветили пряди волос.

Кайрас медленно сел, всё ещё держа руку на краю кровати рядом со мной. На мгновение его пальцы слегка коснулись моей щеки — едва уловимо, почти невесомо.

Я замерла. Это прикосновение было таким неожиданным и странным. В груди что-то ёкнуло, но я не могла понять, что именно — смущение? волнение? Почему он это сделал?

Будто осознав, что совершил что-то запретное, Кайрас резко отдёрнул руку, словно ошпарился. Его щёки слегка порозовели.

— Извини, — произнёс он чуть хрипло, отводя взгляд. — Я не хотел это вышло случайно.

— Ничего страшного, — я поспешно села, стараясь не показывать, насколько меня задело это мгновение. Внутри всё смешалось: с одной стороны, было приятно, с другой — я совершенно не понимала, что это значит.

— Это я виновата, — добавила я, поправив волосы. — Ходила туда сюда, как маятник.

Мы снова переглянулись. В его глазах читалась какая-то внутренняя борьба, будто он пытался решить, что сказать дальше.

— Может, сделаем перерыв? — предложила я, стараясь унять странное волнение в груди. — Попьём ещё холодного чаю?

— Отличная идея, — Кайрас встал и протянул мне руку. — И, может, в следующий раз будем осторожнее с перемещениями по комнате?

— Обещаю не носиться, как угорелая, — я приняла его помощь и поднялась. — Но только если ты пообещаешь не вставать со своего места без предупреждения.

Он рассмеялся, но как-то натянуто, не так искренне, как раньше.

— Договорились.

Пока я шла к мини холодильнику в углу комнаты за чаем, сердце всё ещё билось чуть быстрее обычного. Я снова и снова прокручивала в голове то прикосновение — лёгкое, почти неощутимое, но от которого по коже пробежали мурашки. Почему он так резко отпрянул? Что это вообще было?

Вернувшись с двумя кружками, я поставила их на стол рядом с тетрадями.

— Ладно, — сказала я, стараясь говорить бодро. — Вернёмся к нашим интегралам. Но на этот раз без акробатических трюков, договорились?

— Абсолютно, — Кайрас сел на своё место. Его взгляд стал более отстранённым, будто он поставил между нами невидимую стену. — Хотя должен признать, это был самый запоминающийся урок математики в моей жизни.

Я фыркнула, но уже без прежней лёгкости:

— Не надейся, что это станет традицией.

Мы снова склонились над тетрадями, но теперь атмосфера стала другой — более напряжённой. За окном шелестели листья, а на столе рядом с формулами лежал мой старый блокнот с детскими рисунками. Раньше он всегда вызывал улыбку, но сейчас я едва замечала его. Все мои мысли были заняты одним: что означал тот короткий, почти случайный жест Кайраса — и почему он так испугался собственной смелости?

Настоящее время.

Я резко выдохнула, возвращаясь в реальность. Мир вокруг всё ещё плыл, звуки доносились будто сквозь толщу воды, а тело казалось чужим и непослушным.

Но одно я ощутила отчётливо — меня кто-то нёс на руках. Тёплые, сильные руки поддерживали спину и колени, а моё плечо прижималось к твёрдой груди. Сквозь мутное, расплывчатое зрение я разглядела знакомые черты: тёмные брови, линию подбородка, пряди волос, упавшие на лоб

— Кайрас — хрипло прошептала я, и его взгляд метнулся ко мне.

— Очнулась, — с облегчением выдохнул он. — Держись крепче. Почти пришли.

Я попыталась собраться с мыслями. Последнее, что я помнила, — это та самая мелодия, боль в висках, белая вспышка А потом — провал. И вот теперь я на руках у Кайраса, а вокруг медленно проступают очертания улицы: деревья вдоль тротуара, чей-то забор, вдалеке — силуэт школы.

Он шёл быстро, но осторожно, стараясь не трясти. Я невольно вцепилась пальцами в его рукав, пытаясь унять дрожь во всём теле.

— Где мы? — с трудом выговорила я.

— Почти у больницы, — коротко ответил он. — Ты упала прямо на пешеходном переходе. Хорошо, что я был рядом.

Мы остановились у крыльца. Кайрас аккуратно поставил меня на ноги, но не отпустил — придерживал за плечи, пока я пыталась устоять. Мир всё ещё покачивался, но сознание прояснялось с каждой секундой.

— Ты мог просто вызвать скорую, — пробормотала я, пытаясь отстраниться.

— Мог, — он не убрал рук. — Но пока бы она ехала... Да и ты была бледная, как полотно. И не дышала пару секунд.

Я вздрогнула. Не дышала?

— Зачем ты вообще следил за мной? — голос сам собой стал резким. — Какое тебе дело до того, что со мной происходит?

Кайрас замер. Его пальцы на моих плечах слегка сжались, потом медленно опустились. Он отступил на шаг, посмотрел куда-то в сторону. На мгновение мне показалось, что он сейчас развернётся и уйдёт.

Но он остался.

— Я не следил, — тихо сказал он. — Просто шёл следом. Видел, как ты остановилась посреди дороги, как побледнела Я испугался.

— Испугался? — я горько усмехнулась. — С какой стати? Мы просто друзья. Или даже не совсем. Ты сам так решил.

Он поднял глаза. В них читалось смятение — будто он пытался подобрать слова, но они не шли. Его губы дрогнули, он сделал вдох, словно собирался сказать что-то важное но в последний момент передумал.

— Я не знаю, — произнёс он глухо. — Наверное, просто не смог пройти мимо.

Эти слова повисли между нами, тяжёлые и горькие. Я смотрела на него и вдруг поняла, что он лжёт. Не совсем — он действительно испугался за меня. Но причина была глубже. Гораздо глубже. И он сам боялся её признать.

— Пойдём, — Кайрас снова шагнул ко мне, осторожно взял за локоть. — Давай хотя бы проверим, всё ли в порядке. Врач посмотрит, убедится, что это не опасно.

Я хотела отказаться. Хотела выдернуть руку и сказать, что справлюсь сама. Но что-то в его взгляде — какая-то отчаянная решимость — остановило меня.

— Ладно, — выдохнула я. — Пойдём.

Он кивнул, и мы медленно поднялись по ступеням больницы. Я шла, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций: злости, растерянности, тревоги и странного, неуловимого тепла, которое не имело никакого отношения к солнцу, светившему над головой.

Кайрас всё ещё держал меня за локоть — легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы я чувствовала: он рядом. И в этот момент мне вдруг стало не так страшно.

Глава 5. Осколки ясности.

Наше время.

Яркий флуоресцентный свет больничной лампы резал глаза. Я поморщилась и прикрыла лицо рукой, пытаясь сфокусироваться. Вокруг пахло антисептиком, а где-то вдалеке раздавались приглушённые голоса медперсонала и писк приборов.

— Пульс стабилизировался, давление в норме, — донёсся до меня спокойный голос врача. — Похоже, это был кратковременный обморок на фоне переутомления и стресса. Рекомендую покой, полноценный сон и консультацию невролога.

Я повернула голову и увидела Кайраса. Он сидел у стены, сгорбившись, сцепив руки в замок. Его взгляд был устремлён в пол, а на скулах ходили желваки. Услышав голос врача, он резко поднял голову и встревоженно посмотрел на меня.

— Ты как? — спросил он, тут же вскакивая с места и подходя ближе к кушетке.

— Нормально, — я попыталась сесть, но голова всё ещё кружилась. — Просто странно.

Врач, седовласый мужчина в очках, мягко остановил меня:

— Полегче, девушка. Полежите ещё минутку. У вас был небольшой обморок, но ничего критичного. Сейчас вам станет лучше. – он поставил мне укол, а затем отстранился. — На этом всё, мы уже позвонили вашему опекуну, и она скоро будет, чтобы оформить выписку. – с этими словами доктор вышел из палаты, оставляя нас наедине.

Кайрас стоял рядом, нервно теребя край рукава рубашки. Его пальцы чуть подрагивали.

Я лежала на кушетке в больничной палате, уставившись в белый потолок с неровными пятнами от старой краски. В ушах всё ещё шумело, а перед глазами то и дело всплывали обрывки последних событий: тротуар, Кайрас, несущий меня на руках, его встревоженное лицо

Он сидел рядом — на том же стуле, что и раньше, — и молча смотрел в окно. Солнечный луч пробивался сквозь жалюзи, рисовал на полу полосатую тень. Кайрас не шевелился, только пальцы его нервно сжимались и разжимались на коленях.

Я снова и снова прокручивала в голове своё воспоминание. Прикосновение к щеке в моей комнате Его внезапная отстранённость, будто он испугался чего-то. Образ Лин — моей подруги, которая хоть и пыталась скрыть свою ревность к Кайрасу, но всё же не могла полностью её замаскировать. Её рингтон телефона до сих пор звучал в моей голове слишком отчётливо — словно эхо, которое не получалось заглушить. Значит, это действительно было. Всё было по настоящему.

— Зачем? — мой голос дрогнул, но вопрос прозвучал ясно. Я смотрела на Кайраса, пытаясь прочесть ответ в его глазах. Совсем недавно он оттолкнул меня — так резко, будто обжёгся, — а сейчас снова помог, нёс на руках сюда, в больницу, не раздумывая.

Он вздохнул, перевёл на меня взгляд — и в этом взгляде мелькнуло что-то, чего я не смогла распознать.

— Я уже отвечал на этот вопрос, — произнёс он тихо. — Я бы любому помог, не только тебе.

— Я это уже поняла, но — начала было я, но вдруг замолчала, разорвав зрительный контакт.

Воспоминания нахлынули волной — яркие, почти осязаемые. Я видела, как мы с Лин шли по улице, как она сбрасывала звонок от Чарли, как я говорила с Кайрасом по телефону. Всё это было, но казалось чужим, словно я подглядывала за чьей-то чужой жизнью через замочную скважину.

— Мы же были друзьями, — продолжила я, и голос зазвучал чуть громче, — почему ты себя так ведёшь? Почему ты то подпускаешь меня близко, то отталкиваешь? Почему говоришь, что тебе нравится другая, но при этом — я запнулась, подбирая слова, — но при этом смотришь на меня так, будто я — это всё?

Кайрас вздрогнул от этих слов. Его тело слегка напряглось, плечи чуть приподнялись, словно он готовился к удару. Он пристально посмотрел на меня — в его глазах читалась борьба: что-то рвалось наружу, но он упорно держал это внутри.

— Ты что-то вспомнила? — его голос был тихим, почти шёпотом, но в нём звучало неподдельное беспокойство.

Я отвела взгляд, сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от противоречивых эмоций. Воспоминания кружились в голове, как листья на ветру, — яркие фрагменты, но без единой нити, без логики.

— Какая разница, если это в прошлом? — огрызнулась я, но в глубине души понимала: разница есть. Огромная. Потому что эти обрывки прошлого — они не просто картинки. Они связаны с ним. С нами. И с тем, что он скрывает.

Кайрас молчал. Тишина в палате стала почти осязаемой — только тиканье часов на стене нарушало её размеренным стуком. Он открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но снова закрыл. Его пальцы слегка дрогнули, и я заметила, как он сжал их в кулак, словно удерживая себя от чего-то.

Он открыл рот, но в этот момент в палату резко открылась дверь — и на пороге появилась мама. На её лице читалась неподдельная обеспокоенность, глаза лихорадочно обегали пространство, пока не остановились на мне. Убедившись, что я в порядке, она перевела взгляд на Кайраса — и в этом взгляде промелькнуло что-то, чего я не смогла сразу распознать.

— Спасибо, что был рядом с ней, как я тебя и просила, — произнесла она с облегчением, но тут же осеклась и испуганно посмотрела на меня.

Тишина ударила по нервам, словно разряд тока.

— В каком смысле «как я тебя и просила»? — я резко повернулась к ней, переводя взгляд с мамы на Кайраса и обратно. Голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Объясни.

Мама замялась, нервно поправила прядь волос, упавшую на лоб.

— Милая, ты не так поняла

— Так, значит, вот почему ты мне помогал? — я повернулась к Кайрасу, и внутри всё закипело от обиды. — Потому что тебя моя мама попросила? Всё это время? Помощь с Дрейком, поддержка в школе, даже сейчас — ты просто выполнял чью-то просьбу?

Кайрас побледнел. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса.

— Можешь больше не помогать, — бросила я, не скрывая горечи. Потом повернулась к маме: — И ты не проси больше, чтобы за мной следили. Я не маленький ребёнок, которому нужна нянька!

Я резко вскочила с постели — и мир тут же поплыл перед глазами. Комната закружилась, пол ушёл из под ног, а ноги стали ватными, будто из них выкачали все силы.

Крепкие руки Кайраса подхватили меня прежде, чем я успела упасть. Он удержал меня, прижал к себе, и на мгновение я почувствовала знакомое тепло — то самое, что так часто ощущала рядом с ним.

— Айла, послушай — начал он тихо, почти умоляюще.

Но я уже пришла в себя. В глазах прояснилось, головокружение отступило. Я резко вырвала руку из его хватки — чуть резче, чем следовало.

— Не надо, — отрезала я, избегая его взгляда. — Просто не надо.

Не оглядываясь, я шагнула к двери, толкнула её и вышла из палаты. Коридор больницы поплыл перед глазами — то ли от слабости, то ли от подступивших слёз. Я шла, почти бежала, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от них. От их тайн, от их недоговорённостей, от этого чувства, будто меня обманули.

«Всё это было ненастоящим? — билась в голове горькая мысль. — Его забота, его внимание, всё —просто долг перед моей мамой?»

За спиной послышались шаги — кто-то шёл следом. Я ускорила шаг, свернула за угол, надеясь скрыться в каком-нибудь тихом месте, где можно будет перевести дух и понять, что теперь делать. Где можно будет разобраться, что из всего этого было правдой, а что — лишь хорошо разыгранной ролью.

Я добралась до дома, едва осознавая, что делаю. Тело двигалось на автомате — шаги, повороты, нажатия на дверные ручки, — будто кукловод управлял мной, а я лишь наблюдала со стороны.

Дверь захлопнулась с тихим щелчком, отрезая меня от всего мира. Я медленно прошла в комнату, ноги подкашивались, будто после многочасового марафона. Без сил опустилась на кровать, уткнулась лицом в подушку — и на мгновение замерла, пытаясь отдышаться.

Куртка так и осталась на мне, ботинки — на ногах. Не было сил даже пошевелиться. Я свернулась клубочком, подтянула колени к груди и закрыла глаза. Но покоя не было — в голове снова и снова прокручивались последние события, как заевшая пластинка.

Мамины слова звучали в ушах с пугающей чёткостью: «Спасибо, что был рядом с ней, как я тебя и просила» Они эхом отдавались в сознании, царапали изнутри, не давали забыть. Перед глазами вставал Кайрас — его лицо в тот момент, когда я его обвинила. В его взгляде было столько боли и растерянности Он хотел что-то сказать, я видела это, но я не дала ему шанса. Просто выпалила всё на эмоциях и убежала.

А потом всплыло другое воспоминание — как он подхватил меня, когда мир поплыл перед глазами. Так крепко, так надёжно От этой мысли внутри всё сжалось. Я сжала край одеяла так сильно, что пальцы побелели.

Дыхание постепенно выравнивалось, мысли теряли чёткость, расплывались, как акварельные краски под дождём. Усталость навалилась всей своей тяжестью — тело расслабилось, веки отяжелели. Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Пространство вокруг изменилось мгновенно — будто кто-то щелкнул невидимым выключателем.

Я стояла у моря. Тёплый ветер ласково теребил волосы, солёный воздух наполнял лёгкие, принося с собой ощущение покоя, которого так не хватало. Волны мерно накатывали на берег, оставляя белую пену, которая тут же растворялась в новом приливе.

Рядом сидел Кайрас. Не тот встревоженный парень из больницы, а какой-то другой — более настоящий, что ли. Тот, с кем мы могли часами болтать ни о чём, смеяться над глупостями и чувствовать себя нормально. Он смотрел вдаль, на линию горизонта, где небо сливалось с водой, и лицо его было непривычно задумчивым, почти печальным.

Я хотела что-то сказать — спросить, где мы, что это за место, почему всё так спокойно и правильно. Но слова застряли в горле. Вместо этого я просто смотрела на него, запоминая каждую мелочь: изгиб губ, тень ресниц на скулах, прядь волос, упавшую на лоб. В этот момент всё казалось таким настоящим. Будто здесь, у моря, время остановилось специально для нас.

Кайрас повернулся ко мне. Наши взгляды встретились. И в тот же миг я почувствовала что-то странное, почти осязаемое. Как будто он пытался передать мне какуюто мысль без слов, донести что-то важное, спрятанное за привычной насмешливостью.

— Мне жаль, — тихо произнёс он.

Голос прозвучал так отчётливо, так реально, что я вздрогнула. Хотела спросить: « Почему тебе жаль?», но не успела — он снова отвернулся к морю, а его силуэт начал медленно растворяться в золотистом свете заката, словно превращаясь в часть этого волшебного пейзажа.

Сон начал меркнуть. Волны затихали, берег расплывался перед глазами, теряя чёткие очертания. Голос Кайраса звучал всё тише, пока совсем не растворился в шуме прибоя, оставив после себя лишь эхо и странное, щемящее чувство утраты.