То, что я забыла

Глава 6. Почему?

На следующий день после инцидента в больнице я не говорила ни с мамой, ни с Кайрасом в школе. Я старательно избегала любого контакта. Я была зла, и это чувство только усилилось, когда я увидела маму: она вела себя так, будто ничего не случилось.

Утром, спустившись вниз, я уловила ароматный запах блинчиков — в животе тут же заурчало. Но я стиснула зубы, прошла мимо кухни, быстро обулась и выскользнула из дома, даже не оглянувшись.

На улице было прохладно — сентябрь уже давал о себе знать. Я пожалела, что не надела кофту: утренний воздух пробирал до костей, а кончики пальцев сразу заледенели. Судя по глубоким лужам на дороге и блестящей мостовой, ночью снова прошёл сильный дождь. Капли ещё дрожали на листьях кустов у тротуара, а в воздухе витал свежий, чуть терпкий запах влажной земли.

Я не стала дожидаться школьного автобуса — решила пройтись пешком. Шаг за шагом, стараясь унять внутреннюю бурю, я шла по улицам, которые казались сегодня особенно серыми и унылыми. Мысли крутились вокруг маминых слов и растерянного взгляда Кайраса. «Неужели всё было ненастоящим?» — снова и снова спрашивала я себя.

Когда до школы оставались считанные метры, всё произошло в долю секунды.

Рядом со мной с рёвом пронеслась машина — чёрная, блестящая, слишком быстрая для этого тихого района. Шины заскользили по мокрому асфальту, и волна грязной воды из лужи окатила меня с головы до ног. Холодная, липкая, она проникла под одежду, заструилась по спине, попала за воротник. Я отшатнулась, едва удержавшись на ногах, и в ужасе прижала руку к груди.

— Эй, осторожнее! — выкрикнула я вслед машине, но та уже скрылась за поворотом.

Я стояла посреди тротуара, насквозь промокшая, дрожащая от холода и злости. Волосы прилипли ко лбу, джинсы потемнели от воды, а кроссовки хлюпали при каждом шаге. Всё внутри кипело: сначала мама, потом Кайрас, а теперь ещё и это. Казалось, весь мир сговорился, чтобы сделать мой день ещё хуже.

Глубоко вдохнув, я поправила рюкзак и побрела к школе. Хотелось спрятаться, закрыться ото всех, но впереди ждал учебный день — и неизбежные встречи, которых я так старалась избежать.

У самых ворот школы я остановилась, пытаясь собраться с силами. Вытерла лицо рукавом — бесполезно, всё равно мокрое. Поправила волосы, глубоко вздохнула и вошла во двор.

Мой взгляд тут же упал на Кайраса. Он стоял у стены, перелистывал что-то в телефоне, но, увидев меня, замер. Его взгляд скользнул по моему промокшему виду, и лицо исказилось от беспокойства.

— Айла? Что случилось? Ты вся — он сделал шаг ко мне, будто хотел коснуться, но остановился.

Я невольно отступила назад. Воспоминания о больнице нахлынули волной: его растерянность, мамины слова, моя собственная злость

— Ничего, — отрезала я, стараясь говорить ровно. — Просто машина окатила водой.

Кайрас нахмурился, покачал головой.

— Это не «просто», — тихо сказал он. — Ты замёрзла. Пойдём, у меня в шкафчике есть толстовка.

Я хотела отказаться, хотела сказать что-нибудь резкое, но что-то в его голосе остановило меня. В нём не было привычной насмешки, только искренняя забота. И ещё — та же интонация, что и в сообщениях Zero.

«Так же говорит Zero, — вдруг пронеслось в голове. — Те же паузы, те же обороты речи»

— Ладно, — неожиданно для самой себя согласилась я. — Но только на время.

Кайрас кивнул, и мы направились к раздевалке. По дороге я украдкой наблюдала за ним: как он поправляет лямку рюкзака, как хмурит брови, когда о чём-то задумывается. Всё это казалось таким знакомым, таким близким.

В раздевалке он достал из шкафчика тёмно-синюю толстовку и протянул мне.

— Надень. Она тёплая.

Я взяла её, чувствуя, как ткань хранит ещё его тепло. На секунду наши пальцы соприкоснулись — и по спине пробежала странная дрожь.

— Спасибо, — пробормотала я, натягивая толстовку. Она оказалась большой, рукава закрывали ладони, но в ней сразу стало уютнее — и не только из-за тепла.

Кайрас улыбнулся — чуть неуверенно, но искренне.

— Лучше?

Я кивнула.

— Да. Спасибо.

Мы стояли молча, глядя друг на друга. Где-то рядом звенели голоса одноклассников, хлопали дверцы шкафчиков, но мне казалось, что мы с Кайрасом оказались в каком-то своём, отдельном пространстве.

— Слушай, — начал он осторожно, — я понимаю, что ты злишься. Но всё не так, как ты подумала. Я помогал тебе не потому, что твоя мама попросила. Ну, то есть она действительно просила но я бы и так это делал. Потому что ты важна для меня.

Я застыла. В груди ёкнуло. Его голос, интонация, даже этот жест с кулаками — всё показалось до боли знакомым.

«Точно так же писал Zero, — подумала я. — Он угадывал мои чувства, поддерживал, говорил, что я не одна Неужели Zero — это Кайрас?»

— Что такое? — Кайрас нахмурился, заметив, как я на него смотрю.

— Ничего, — я покачала головой, пытаясь отогнать странное ощущение. — Просто ты сейчас сказал почти то же самое, что мне написал один человек.

— Кто?

— Неважно, — я отвернулась, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. — Просто спасибо, что сказал это.

Кайрас хотел что-то добавить, но прозвенел звонок, и коридор начал заполняться учениками.

— Поговорим позже? — спросил он.

— Да, — я заставила себя улыбнуться. — Позже.

Он ушёл, а я осталась стоять, глядя ему вслед. Толстовка пахла чем-то знакомым — лёгким древесным ароматом геля для душа, который я уже где-то слышала.

«Но зачем ему скрывать это? — думала я. — Почему он пишет мне под другим именем?»

Ответа не было. Но вместо решимости выяснить правду меня вдруг охватили сомнения.

«А что, если это просто совпадение? — мысленно возразила я сама себе. — Многие так говорят — «не должна проходить через это одна».

И интонации может, я просто ищу то, чего нет? Привязываю свои фантазии к обычным словам и жестам».

Я поправила рукава толстовки и направилась в класс, стараясь отогнать навязчивые мысли.

Я зашла в класс, всё ещё в толстовке Кайраса. Одноклассники бросали на меня любопытные взгляды. Ну конечно, промокшая с головы до ног, в чужой одежде, я наверняка выглядела странно. Но мне было всё равно. В голове крутилась одна мысль, но теперь она уже не казалась такой очевидной.

На уроке я почти не слушала учителя. Пальцы нервно барабанили по парте, а взгляд то и дело скользил в сторону Кайраса. Он сидел через два ряда от меня, сосредоточенно что-то записывал в тетрадь. Казалось, он уже забыл о нашей встрече у школы, но я то помнила всё до мельчайших деталей: его голос, взгляд, тепло толстовки

Но теперь эти воспоминания не подталкивали меня к расследованию — напротив, я пыталась их остудить.

«Может, я всё усложняю? — размышляла я. — Zero пишет ободряющие слова — но так делают многие. Кайрас заботится обо мне — но он же мой друг, разве нет? А совпадения в речи Да у половины парней в школе похожие фразы!»

Как только прозвенел звонок на перемену, я достала телефон и открыла чат с Zero. Руки слегка дрожали — не от предвкушения разоблачения, а от неуверенности.

Айла:Знаешь, сегодня мне показалось, что ты очень похож на одного моего знакомого. По манере говорить, по тому, как поддерживаешь. Но, наверное, это просто совпадение.

Секунды тянулись, пока я смотрела на экран. Три точки замерли — он печатал.

Zero:Возможно. Люди часто похожи в том, что хотят помочь близким. Но я рад, что ты чувствуешь мою поддержку.

Я выдохнула. Ответ был таким обычным. Без намёков, без уклончивости. Просто доброе, спокойное сообщение.

Айла:Спасибо. Просто иногда мне кажется, что мир полон совпадений. Zero:А иногда совпадения — это просто совпадения. Главное — что ты не одна.

Я улыбнулась. В этих словах не было ничего, что указывало бы на Кайраса. Просто человеческая доброта.

После уроков я решила поговорить с Кайрасом — но не о Zero. Я подошла к нему, когда он складывал книги в рюкзак.

— Кайрас, — начала я, — спасибо за толстовку. И за то, что поддержал сегодня.

Он поднял глаза, улыбнулся:

— Всегда пожалуйста. Ты в порядке?

— Да, — кивнула я. — Просто иногда я слишком много думаю. Ищу загадки там, где их нет.

— Это нормально, — он хлопнул меня по плечу. — Главное, что теперь ты выглядишь чуть спокойнее.

Мы вышли из школы вместе. Ветер развевал волосы, солнце пробивалось сквозь облака, а в душе стало удивительно легко.

«Может быть, — подумала я, — правда в том, что рядом есть люди, которые заботятся обо мне. А кто из них пишет сообщения, а кто говорит лично — уже не так важно».

Я глубоко вдохнула свежий воздух и улыбнулась. Впервые за долгое время мне не хотелось ничего разгадывать. Хотелось просто идти рядом с другом и радоваться тому, что он рядом.

Мы шли по тихой улице, и под ногами шуршали опавшие листья. Кайрас молча провожал меня домой. Я искоса поглядывала на него: он то поправлял лямку рюкзака, то засовывал руки в карманы, будто не знал, куда их деть. В воздухе висело какое-то напряжение, которого раньше между нами не было.

За последние дни мы стали ближе — после всех этих разговоров, признаний, попыток разобраться в том, кто есть кто. Но сейчас, в этом спокойном вечернем свете, когда фонари уже зажглись, а в окнах домов загорались тёплые огни, что-то снова повисло между нами — будто недоговорённость, которую нужно было разорвать.

— Кстати, прости меня за то, что я тогда наговорил тебе после того, как ты меня поблагодарила, — наконец произнёс он, бросив на меня короткий взгляд.

Его пальцы непроизвольно забарабанили по поручню невысокого забора, вдоль которого мы шли, потом замерли, сжавшись в кулак.

Я невольно затаила дыхание. В его голосе звучало что-то непривычное — не обычная лёгкая насмешка, а искренняя неловкость.

— Я тогда был не в себе, — продолжил Кайрас, опустив глаза на тротуар. — Нервы, давление...Не знаю. Я не обратил внимания, как это могло прозвучать. Ты всё ещё мой друг, верно? — Он сделал паузу на слове «друг», и его лицо на мгновение помрачнело, будто это слово царапнуло изнутри. — Хоть ты и потеряла память, я не должен был так поступать с тобой.

Я замедлила шаг. Он говорил о моей потере памяти прямо — без неловких обходов, без фальшивого сочувствия. И в этом была особая честность.

Когда я подняла глаза, он уже смотрел на меня. В его взгляде читалась смесь вины и надежды — будто он боялся, что своими словами мог окончательно всё испортить. Но стоило мне задержать на нём взгляд, как он выдавил улыбку — привычную, чуть насмешливую, но в этот раз она показалась мне хрупкой, ненастоящей.

— Конечно, друг, — ответила я мягко, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой ему сейчас не хватало. — И спасибо, что сказал это. Правда.

Кайрас шумно выдохнул, расслабил плечи и провёл рукой по волосам — этот жест был мне так хорошо знаком.

— Просто — он запнулся, потом продолжил тише: — Мне важно, чтобы ты это знала. Что для меня ничего не изменилось. Ну, кроме того, что теперь я лучше слежу за языком.

Его попытка пошутить прозвучала немного натужно, но я улыбнулась в ответ — искренне, без тени осуждения.

— Ничего не изменилось, — повторила я. — И я рада, что ты это сказал. Потому что я тоже иногда боюсь сказать что-то не то. Будто из-за потери памяти я стала какой-то другой, и вы все теперь ходите вокруг меня на цыпочках.

Он вдруг выпрямился, взгляд стал серьёзнее.

— Мы не ходим на цыпочках, — твёрдо сказал он. — Мы просто учимся заново. И я, и твоя мама, и, наверное, все вокруг. Но это не значит, что мы видим в тебе кого-то другого. Для меня ты всё та же Айла. Просто сейчас тебе сложнее. И я должен был это учитывать.

В груди разливалась теплота — не от его извинений, а от этой неожиданной откровенности. От того, что он смог переступить через свою гордость и сказать то, что действительно думал.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что не боишься быть честным. Даже когда это трудно.

Кайрас наконец улыбнулся — по настоящему. Без масок, без привычной бравады. Просто Кайрас. Мой друг.

— Всегда пожалуйста, — он слегка толкнул меня плечом, возвращая разговор в привычное русло. — И кстати, если я опять скажу глупость, ты имеешь полное право ткнуть меня локтем в бок. Договорились?

— Договорились, — я улыбнулась и пошла рядом, чувствуя, как между нами исчезает ещё одна невидимая преграда.

Вечером, когда я уже собиралась лечь спать, в дверь постучали.

— Айла, — голос мамы звучал непривычно мягко, — спустись, пожалуйста, на кухню. Я приготовила ужин. Поговорим?

Я заколебалась. После больницы наши разговоры были короткими и натянутыми — мама старалась быть заботливой, но я всё ещё чувствовала, что она чтото скрывает. Но в её голосе сейчас звучало что-то новое — какая-то уязвимость, которую я раньше не замечала.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Иду.

На кухне пахло запечённой курицей и розмарином. Мама накрыла на двоих у окна — свечи, тарелки с аккуратно разложенной едой, даже ваза с цветами. Это было так не похоже на наши обычные вечера, что я невольно напряглась.

— Садись, — мама указала на стул напротив. — Ешь, пока не остыло.

Мы молча поели несколько минут. Я чувствовала, что она собирается с мыслями, и не торопила её. Наконец, она отложила вилку и посмотрела мне прямо в глаза.

— Айла, я хочу попросить прощения, — её голос дрогнул. — За то, что попросила Кайраса приглядывать за тобой. Я знаю, ты не любишь, когда за тобой следят, и я должна была сказать тебе сразу.

Я замерла с вилкой в руке.

— Ты попросила Кайраса?..

— Да, — кивнула мама. — После больницы я очень беспокоилась. Ты была такой потерянной, отстранённой А сейчас неспокойное время, Айла.

— Почему неспокойное? — я нахмурилась. — Что ты имеешь в виду?

Мама вдруг резко перевела взгляд на окно, будто заметила там что-то важное.

— Ничего такого, просто общая обстановка, — поспешно сказала она. — В городе, в школе, везде. Я просто хотела, чтобы рядом был кто-то, кому я могу доверять.

Внутри меня что-то напряглось. Опять эти недоговорки. Но я решила не давить — по крайней мере, пока.

— Понятно, — я опустила глаза в тарелку. — И что, Кайрас согласился?

— Согласился, — мама слегка улыбнулась. — Но знаешь, что он сказал первым делом? Попросил меня обязательно рассказать тебе об этом. Боялся, что если ты узнаешь не от него, то почувствуешь давление. Он очень о тебе заботится, Айла. Будь с ним помягче.

Я невольно улыбнулась, вспомнив нашу сегодняшнюю прогулку. Перед глазами встало его лицо — серьёзное и чуть смущённое, когда он извинялся за свои слова. Его неловкая улыбка, тот самый жест, когда он провёл рукой по волосам, признаваясь, что для него ничего не изменилось. И обещание больше не извиняться за то, что ведёт себя как обычный человек — с правом ткнуть его локтем в бок, если он опять скажет глупость.

— Он правда так сказал? — тихо спросила я.

— Правда, — мама накрыла мою руку своей. — Он хороший парень. И он переживает за тебя не меньше, чем я. Просто иногда мы не знаем, как это показать, чтобы не напугать.

В груди что-то отпустило. Все эти дни я злилась на Кайраса, подозревала его в какой-то игре, а он, оказывается, с самого начала хотел всё сделать правильно. Даже настаивал, чтобы мама рассказала мне правду. И сегодня, когда он извинялся, он был так искренен

— Я я не знала, — призналась я. — Думала, он просто решил за моей спиной что-то устраивать.

— Понимаю, — мама сжала мою руку. — Но иногда люди делают ошибки не из плохих побуждений, а потому что слишком сильно хотят помочь. И я, и Кайрас — мы просто боялись тебя потерять.

Я подняла глаза и впервые за долгое время увидела в её взгляде не просто заботу, а настоящий страх. Страх за меня. И это заставило меня посмотреть на всё иначе.

— Ладно, — я выдохнула. — Спасибо, что сказала.

— Спасибо, что выслушала, — мама улыбнулась, и на этот раз улыбка вышла настоящей, тёплой. — А теперь доедай курицу, пока совсем не остыла.

Я улыбнулась в ответ и взяла вилку. В животе приятно урчало от еды, а в груди разливалась теплота, от того, что между нами с мамой наконец появилась хоть небольшая, но искренность. И от мысли, что Кайрас, оказывается, так искренне обо мне заботится.

После ужина я поднялась к себе и достала телефон. Открыла чат с Zero — тот самый, где так и не получила прямого ответа. Пальцы замерли над клавиатурой, но на этот раз в душе не было ни тревоги, ни сомнений.

Айла:Знаешь, я тут кое-что узнала. И, кажется, мне больше не нужно искать ответы на тот вопрос. Спасибо, что был рядом — неважно, под каким именем.

Секунды тянулись, но на этот раз я не нервничала. Я просто ждала — спокойно и уверенно.

Zero:Я рад, что ты это поняла. И рад, что всё ещё хочешь со мной говорить.

Айла:Хочу. Очень. Давай просто будем собой? Без масок.

Zero:С удовольствием.

Я закрыла чат и улыбнулась. В окне мерцали звёзды, а где-то внизу мама убирала со стола. Впервые за долгое время я чувствовала, что мы движемся в правильном направлении — все трое. И что теперь, когда между нами стало меньше тайн, всё действительно может наладиться.

Глава 7. Часть того, что было.

Когда я проснулась в субботу, то не думала, что этот день наступит так скоро — особенно после вчерашнего откровенного разговора с мамой за ужином.

Сегодня я должна была быть на приёме у психолога вместе с мамой: нам предстояло разобраться с моей потерей памяти и найти причину иррационального страха перед звуком капающей воды. Как бы мама ни противилась и что бы ни говорила — вроде «Всё в прошлом, пора забыть», — она не могла пойти против воли доктора, который наблюдал за мной после пробуждения в больнице.

Вчера после школы, за ужином, я всё же осмелилась задать вопрос — сразу после того, как мама напомнила про визит к психологу:

— Мам, как я оказалась в больнице?

Вилка с макаронами в руке мамы замерла на полпути ко рту, а потом с лёгкой дрожью опустилась обратно в тарелку.

— Милая, я знаю, что ты хочешь обо всём узнать, но это очень опасно для твоей головы.

— Я понимаю, но Прошу тебя, я устала быть в неведении.

Мама вздохнула. Я видела, как ей тяжело начать этот разговор: она сжала вилку чуть сильнее, взгляд стал отстранённым, будто она заново переживала те дни.

— Хорошо, — сдалась она, отводя глаза и глядя в окно. — Пару месяцев назад я заметила, что ты ведёшь себя очень странно. Твоя манера общения изменилась: ты стала замкнутой, отвечала односложно, избегала разговоров. А когда я заходила к тебе в комнату, ты вздрагивала — но каждый раз говорила, что просто пересмотрела ужастиков.

Она помолчала, подбирая слова.

— Тогда я не придала этому значения. Посчитала, что это часть этапа взросления — всё-таки тебе восемнадцать. Но потом ты стала поздно приходить домой. Я думала, что ты гуляешь с Кайрасом или Лин, поэтому не беспокоилась.

Её голос дрогнул, и она на мгновение замолчала, сглотнув.

— А спустя месяц, когда я зашла к тебе в комнату, чтобы принести чистые вещи, тебя там не было. Лишь записка — аккуратно сложенная на кровати.

Мама сжала салфетку в руках.

— Когда я взяла записку, у меня затряслись руки. Там было написано: «Не ищи меня, я не вернусь». Тогда я жутко перепугалась и сразу позвонила Кайрасу. Он сказал, что ты была с Лин, — вы тогда поссорились, но причину он не назвал. А когда я сказала, что ты пропала, он тоже не на шутку перепугался. Мы позвонили родителям Лин, узнать не у них ты, но и твоей подруги тоже не было дома. По её щеке скатилась слеза. — Мы побежали в полицию, но там сказали лишь ждать. Представь, каково мне было: моя дочь исчезла с такими словами, а мне говорят ждать Она вытерла слезу и продолжила, голос стал тише: — Прошли дни, недели. Каждый раз, приходя в участок, я слышала одно и то же: «Ждите». Кайрас тоже не сидел без дела. Он узнал, что Лин так и не появлялась, вы обе словно испарились.