То, что я забыла

Мама сделала глубокий вдох.

— Спустя две недели, как ты исчезла, Кайрас снова отправился искать — он проверял места, которые показались ему подозрительными. И нашёл тебя на пристани, где фуры разгружали товар, совсем близко к воде. Ты была истощена, избита и без сознания.

Я слушала, затаив дыхание. В груди всё сжималось, а в голове крутились обрывки каких-то смутных образов — будто фрагменты забытого кошмара.

— Но Лин — мама сглотнула. — Лин до сих пор никто не может найти. Она была из неблагополучной многодетной семьи, где даже не заметили её пропажи. Пару дней назад я ходила в участок, чтобы узнать о ней, — и снова ничего.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на маму и впервые осознавала, через что ей пришлось пройти. Страх, бессилие, отчаяние — всё это отразилось на её лице, в дрожащих руках, в надломленном голосе.

— Спасибо, что рассказала, хоть тебе это изначально не хотелось, — тихо произнесла я. — Теперь я хотя бы знаю, с чего начать.

Мама подняла на меня глаза, полные слёз, но в них мелькнуло облегчение.

— Ты сильная, Айла. И я верю, что мы со всем справимся. Вместе.

Я кивнула, сжимая её руку. В этот момент я твёрдо решила: я должна вспомнить всё. Ради себя. Ради мамы. И ради Лин — чтобы помочь её найти, если она ещё жива.

Кабинет психолога располагался в тихом районе города — небольшое здание с большими окнами, зашторенными полупрозрачной тюлью. Мы с мамой вошли в приёмную, где пахло лавандой и свежим кофе. Секретарша улыбнулась и провела нас в кабинет.

Доктор Эстер Райс оказалась женщиной лет пятидесяти с добрыми глазами и спокойной улыбкой. Её кабинет был обставлен просто, но уютно: мягкий диван у стены, два кресла напротив друг друга, низкий столик с блокнотом и ручкой, несколько растений на подоконнике. На стене висела картина с абстрактным пейзажем в пастельных тонах.

— Добро пожаловать, — доктор Райс указала на кресла. — Располагайтесь, пожалуйста.

Мы с мамой сели напротив неё. Я нервно теребила край свитера, а мама положила руку мне на колено, слегка сжав его в знак поддержки.

— Итак, Айла, — доктор Райс открыла блокнот, но не спешила записывать. — Я ознакомилась с вашей историей. Расскажите своими словами, что вас беспокоит больше всего?

Я взглянула на маму, та ободряюще кивнула.

— Я почти ничего не помню о последних месяцах перед тем, как оказалась в больнице, — начала я, стараясь говорить ровно. — И ещё меня пугает звук капающей воды. Просто парализует. Начинает колотиться сердце, потеют ладони, хочется убежать куда-нибудь.

Доктор Райс кивнула, делая короткие пометки.

— Понятно. А когда впервые заметили этот страх? Можете вспомнить ситуацию, когда он проявился особенно сильно?

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться.

— Кажется, это случилось вскоре после того, как я пришла в себя в больнице. Мы были на кухне, мама мыла посуду И вдруг я услышала, как капает кран. Всё внутри будто сжалось, стало трудно дышать. Я выбежала из дома и долго не могла успокоиться.

— Хорошо, спасибо, что поделились, — мягко сказала доктор Райс. — А что касается потери памяти Вы пытались вспомнить что-то конкретное? Какие-то события или моменты?

— Да, — я сглотнула. — Вчера мама рассказала мне, что я сбежала из дома. Что оставила записку. Но я не помню ни подготовки к этому, ни самого момента ухода. И я очень хочу вспомнить, что со мной было всё это время до больницы.

Доктор Райс откинулась на спинку кресла, внимательно глядя на меня.

— Айла, потеря памяти после травматического события — это не редкость. Наш мозг иногда блокирует воспоминания, которые слишком болезненны. Страх перед капающей водой тоже может быть связан с каким-то эпизодом, который пока остаётся за пределами сознания.

— Но можно ли это исправить? — спросила мама, в её голосе звучала тревога. — Можно ли помочь ей вспомнить?

— Мы будем работать над этим постепенно, — заверила доктор Райс. — Важно не форсировать процесс. Мы начнём с того, чтобы помочь Айле справиться со страхом. Используем техники релаксации, возможно, попробуем метод постепенного привыкания к звуку капающей воды — но только когда она будет готова. А параллельно будем аккуратно работать с воспоминаниями: через ассоциации, эмоции, детали окружения.

Она повернулась ко мне:

— Айла, важно, чтобы вы чувствовали себя в безопасности во время наших встреч. Если какой-то вопрос покажется слишком тяжёлым или неприятным — сразу говорите, мы сменим тему. Договорились?

— Договорились, — я слабо улыбнулась.

— Отлично. Тогда для начала я предложу вам небольшое упражнение. Закройте глаза и попробуйте представить место, где вы чувствуете себя абсолютно защищённой. Это может быть реальное место или придуманное. Опишите его нам: что вы видите, слышите, чувствуете?

Закрыв глаза, я неожиданно увидела пристань — не ту, где меня нашли, а другую, полную света и жизни. Она предстала передо мной во всех деталях: деревянные скамейки, выкрашенные когда-то в голубой, теперь выгоревшие на солнце; чайки, кружащие над головой; солёный воздух, наполняющий лёгкие.

— Я вижу море, — прошептала я едва слышно. — Оно такое синее, такое спокойное Я слышу крики чаек, чувствую, как волны накатывают на берег и отступают, оставляя пену. Солнце греет лицо, а под ногами — мягкий, тёплый песок

Странно, но страх перед морем больше не сжимал сердце. Ещё недавно я боялась даже думать о нём, а теперь Видимо, то воспоминание с Кайрасом, когда мы сидели на берегу и смотрели на него, что-то во мне изменило.

— Очень хорошо, — голос доктора Райс звучал мягко и уверенно. — Держите этот образ в голове. Если почувствуете тревогу, мысленно возвращайтесь сюда. Это будет ваше безопасное место.

Открыв глаза, я заметила, что дыхание стало ровнее, а руки больше не дрожали.

— На сегодня достаточно, — улыбнулась доктор Райс. — Айла, вы отлично справились. В следующий раз мы продолжим работу с этим образом и начнём потихоньку приближаться к тем воспоминаниям, которые пока скрыты. А пока попробуйте каждый день хотя бы пять минут проводить в своём безопасном месте — мысленно, конечно. И если страх капающей воды даст о себе знать, сразу используйте этот приём.

Мы попрощались и вышли из кабинета. На улице мама обняла меня за плечи.

— Ну что, как ты? — спросила она.

— Странно, — я улыбнулась. — Но не так страшно, как я думала. Кажется, я готова попробовать.

Мама сжала мою руку.

— Я рядом. Всегда.

И в тот момент я действительно в это поверила.

Понедельник выдался хмурым — небо затянули серые тучи, а ветер гнал по асфальту сухие листья. Я шла в школу, кутаясь в куртку, и мысленно прокручивала вчерашний разговор с психологом. Образ морского берега уже не казался чем-то далёким — я почти чувствовала тепло песка под ногами и слышала крики чаек.

На уроке физкультуры настроение немного поднялось: мы вышли на улицу, на спортплощадку, залитую осенним солнцем. Учитель объявил, что будем играть в вышибалы. Класс оживился, все начали разбиваться на команды.

Я встала в ряд с остальными, стараясь не привлекать внимания. Но, видимо, это только подстегнуло некоторых. Почти сразу я заметила, что две девочки — Эмили и Хлои — явно выбрали меня своей мишенью. Они переглянулись, ухмыльнулись и начали перебрасывать мяч так, чтобы он летел прямо в мою сторону.

Сначала я уворачивалась — то приседала, то отпрыгивала в сторону. Но они не сдавались: их броски становились всё точнее, всё жёстче.

— Айла, лови! — крикнула Эмили с фальшивой улыбкой и швырнула мяч изо всех сил.

Я отпрянула, но поняла, что на этот раз увернуться не успею. В тот самый момент, когда мяч уже почти коснулся моей груди, рядом мелькнула тень — Кайрас шагнул вперёд и загороди́л меня собой. Мяч глухо ударил его в спину.

Я зажмурилась, испуганно втянув воздух. Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. Но вместо боли или удара я вдруг почувствовала крепкие руки на своих плечах — тёплые, надёжные.

Медленно открыв глаза, я подняла голову и встретилась взглядом с Кайрасом. Его голубые глаза смотрели прямо на меня — серьёзно, но без тени насмешки. В них читалась решимость и забота.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, слегка сжав мои плечи.

— Д-да, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь понемногу отпускает. — Спасибо.

Кайрас кивнул и обернулся к Эмили и Хлои. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо:

— Вы что, не видите, что играете нечестно? Если хотите соревноваться — давайте по правилам. Или вы только против тех, кто слабее, умеете?

Эмили покраснела и открыла рот, чтобы огрызнуться, но Хлои дёрнула её за рукав и прошипела:

— Да ладно, Кайрас, чего ты? Мы просто играли.

Голос Хлои показался мне знакомым. Да, точно — это были те самые девушки, которые говорили про меня и Кайраса в туалете пару дней назад. Я вспомнила их перешёптывания, ехидные смешки и почувствовала, как внутри поднимается волна злости. Меня охватила горькая несправедливость: они всерьёз считают, что я выдумала свою амнезию?

— Играли? — Кайрас приподнял бровь, его голос стал холоднее. — Если вы хотите отыграться на ком-то, отыгрывайтесь на мне.

Девушки замолчали, переглянулись. Когда Кайрас снова повернулся ко мне, Хлои подала голос — на этот раз громче, с язвительной ноткой:

— Неужели ты не видишь, что она притворяется? — она кивнула на меня головой. — Это же смешно, Кайрас! Раньше ты ей был не нужен, а когда стал с нами проводить время, вдруг выдумала эту историю — она едко усмехнулась, и я заметила, как её задел тот факт, что Кайрас защитил меня. В её глазах мелькнула ревность, смешанная с досадой.

Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Но прежде чем я успела что-то сказать, Кайрас резко развернулся к ней. Его лицо стало жёстким, маска «хорошего мальчика» дала трещину — теперь передо мной был совсем другой человек.

— Что ты сказала? — прошипел он, делая шаг к Хлои. — Не смей говорить так об Айле. Ты не знаешь, через что она прошла. И не тебе судить, притворяется она или нет.

В воздухе повисло напряжение. Остальные ребята перестали играть и с любопытством наблюдали за происходящим. Эмили нервно переминалась с ноги на ногу, явно желая оказаться где-нибудь в другом месте.

— Кайрас, да что с тобой? — вскинулась Хлои, отступая на шаг. — Ты раньше никогда так не реагировал! Она же просто

— Просто что? — перебил её Кайрас. Его голос звучал низко и твёрдо, совсем не так, как обычно. — Просто что, Хлои? Не такая, как вы хотите? Не вписывается в вашу картинку?

Эмили попыталась сгладить ситуацию:

— Да ладно вам, ребята, давайте просто продолжим играть

— Нет, — отрезал Кайрас, не отрывая взгляда от Хлои. — Теперь я хочу услышать: почему вы решили, что имеете право так обращаться с Айлой? Почему выбрали её мишенью? И почему считаете, что можете решать, что она чувствует и чего не чувствует?

Хлои закусила губу, на мгновение потеряв уверенность. Но быстро взяла себя в руки:

— Потому что это очевидно! — она повысила голос, стараясь звучать убедительно. — Она вдруг стала «бедной потерянной девочкой», и все вокруг бегают вокруг неё на цыпочках. А раньше была такой же, как все! Может, даже жёстче.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. В чём-то она была права: до больницы я действительно вела себя иначе. Но это не давало им права так со мной обращаться.

— И что с того? — мой голос прозвучал неожиданно твёрдо. Все обернулись ко мне. — Даже если бы я притворялась — какое это имеет значение? Разве это даёт вам право травить кого-то?

Хлои на мгновение растерялась, но тут же нашлась:

— Ты просто хочешь внимания!

— А ты хочешь, чтобы Кайрас был только твоим, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — И поэтому злишься, что он не поддерживает твои игры.

В толпе ребят пробежал шёпот. Кто-то удивлённо охнул. Хлои побледнела, потом покраснела.

— Да как ты смеешь...

— Я смею, — я сделала шаг вперёд. — Потому что устала от этого. От того, что вы решаете, кто я такая. От того, что пытаетесь заставить меня чувствовать себя виноватой за то, что со мной случилось. И от того, что делаете вид, будто знаете правду лучше меня.

Кайрас положил руку мне на плечо — не чтобы остановить, а чтобы поддержать.

— Айла права, — сказал он. — Вы не знаете всей истории. И не пытаетесь узнать. Вы просто решили, что можете судить и наказывать. Но это не так.

— Ребята, — раздался голос учителя физкультуры, мистера Дэвиса. Он подошёл незаметно и теперь стоял, скрестив руки на груди. — Что здесь происходит?

— Они целенаправленно бьют мячом в Айлу, — прямо сказал Кайрас. — И говорят, что она притворяется из-за амнезии.

Мистер Дэвис посмотрел сначала на Эмили и Хлои, потом на нас.

— Так, — он сделал паузу. — Эмили, Хлои, вы нарушили правила игры и допустили неуважительные высказывания. Это недопустимо. Отправляйтесь в раздевалку, остальную часть урока проведёте там.

— Но — начала было Эмили.

— Без «но». Правила одни для всех. А вы, — он повернулся к классу, — запомните: спорт — это про уважение и командный дух. Травля — это не игра.

Эмили и Хлои, опустив головы, поплелись к зданию школы. Остальные ребята переглянулись, кто-то смущённо улыбнулся, кто-то кивнул, будто соглашаясь с учителем.

— Продолжаем игру, — мистер Дэвис хлопнул в ладоши. — Разбиваемся на команды поровну. Кайрас, Айла, помогите организовать.

Когда учитель отошёл, Кайрас повернулся ко мне: — Ну что, готова показать им, как надо играть?

Я улыбнулась — впервые за долгое время по настоящему искренне: — Более чем.

Мы начали новую игру. На этот раз команды были сбалансированы, броски — честными, а атмосфера — по настоящему спортивной. Я ловила мяч, передавала его, смеялась над шутками. И чувствовала, что что-то изменилось — не только в игре, но и в отношении ко мне.