На краю Бостона

Конец

Стою в свете софитов на сцене концертного зала на десять тысяч человек. Держу прозрачную хрустальную шкатулку с двумя кольтами внутри. Легкий ветер от больших производственных вентиляторов треплет волосы. Руки мерцают тысячами разноцветных блесток, покрывающих кожу. Чувствую себя Эдвардом Калленом в лучах солнца. Гул толпы постепенно стихает. Воздух в легких кончается. Еще чуть–чуть, и я упаду в обморок. Слышу удары сердца в ушах. Господи, помоги!

Ловлю возбужденные взгляды зрителей. Кто–то охает, кто–то перешептывается. Женщины томно вздыхают, когда я делаю шаг навстречу тому, кто буквально месяц назад изменил меня, ворвавшись в мою жизнь.

Он открывает шкатулку и достает пистолет, кивает и делает несколько шагов назад. На столике берет две настоящие пули и говорит:

– Мне нужен доброволец из зала со стальными яйцами.

Среди зрителей проносится смешок.

–Кто–то?, кто разбирается в оружии и знает толк в патронах.

Молодой мужчина в четвертом ряду поднимает руку, встает и направляется к сцене.

Мое сердце тревожно стучит, набирая обороты. Еще немного, и выпрыгнет наружу. Ком волнения застревает в горле, желудок скручивает в тугой узел от страха.

– Как вас зовут? – раздается в микрофон голос того, кто уговорил меня на это безумие.

– Уайт, – отвечает доброволец. Темнокожий высокий мужчина. – Офицер Билл Уайт, сэр.

– Какое подходящее имя для темнокожего полицейского1.

Зал взрывается смехом и аплодисментами.

– Верно, сэр.

– Вы, должно быть, можете одной рукой разобрать и собрать оружие, офицер Уайт?

Доброволец кивает и улыбается широкой белоснежной улыбкой, подтверждая свою фамилию.

Я все еще ощущаю, как страх усиливается. И зачем я согласилась на это? По спине катится капелька пота, ладони влажные, в горле пересохло.

– Пули настоящие? – спрашивает тот, чье имя заставляет мое сердце останавливаться каждый раз, когда его слышу.

– Да, сэр.

– А пистолет?

Полицейский разбирает и собирает кольт, внимательно осматривает его и поворачивается к зрителям.

– Это самый настоящий кольт, – подтверждает он.

Понимаю, что пора, и достаю второй пистолет. Доброволец осматривает и протягивает обратно.

– А теперь, офицер Уайт, подпишите пули.

Я не решаюсь посмотреть в зрительный зал. Знаю точно, она сидит там. Если наши взгляды встретятся, я сбегу. Поэтому стараюсь контролировать мысли и обуздать дикое желание посмотреть на нее.

Полицейский подписывает пули и вставляет одну в пистолет того, кто уговорил меня подняться на сцену и выполнить самый опасный трюк с ассистенткой, а другую – в пистолет, который принадлежит мне.

– Сейчас вы увидите невероятное захватывающее шоу, где моя очаровательная ассистентка сыграет главную роль. – Он ждет, когда зал замолчит и погрузится в тишину.

Подает знак, и я ставлю шкатулку на стол ассистента, вынимаю кольт и направляюсь на противоположную сторону, где размещен шлем для трюка. Надеваю на голову, поворачиваюсь лицом к нему и замираю. Коленки подгибаются. Стой, только не падай, терпи.

Тот, кто купил мое сердце, повторяет действия и просит полицейского встать на безопасное место, отмеченное крестом на сцене, и принять командование. Пока он дает инструкции, решаюсь мельком взглянуть на людей. Женщины прикрывают рты руками, те, кто моложе, воодушевленно ожидают шоу. Те, кто постарше, держатся за сердце и машут платками, будто это поможет им избежать сердечного приступа. Мужчины сдержанно ожидают, демонстрируя напускное спокойствие.

Мне нечем дышать. Стараюсь отвлечь себя и представляю, что полицейский стоит абсолютно голый на сцене. Поворачиваюсь к залу, и они тоже все без одежды. Нет, это не помогает, а лишь усиливает комичность ситуации, в которую попала.

– Занять позиции, – слышу голос офицера.

Выпрямляю спину, поднимаю голову. Но в последний момент невидимая сила заставляет посмотреть на первые ряды. Вот она. Светлые, почти золотистые волосы, уложенные волнами, как у Барби. Шифоновая блузка цвета фуксии, помада в тон, томный взгляд и шикарная улыбка.

И зачем я согласилась?

– Поднять оружие, – команда полицейского прорывает тишину.

Сердце стучит в висках. Меня оглушило. Волнение накатывает гигантским цунами, сметая остальные чувства с пути.

Стою на сцене ради того, чтобы помочь мужчине, в которого влюблена, – впечатлить девушку его мечты. Мы оба здесь по любви. Только у нас она разная.

– Приготовиться, – говорит полицейский.

Я перевожу взгляд из зала на него. Сквозь маленькую мушку смотрю на идеальное мужественное лицо, голубые глаза, щетину, ярко выраженные скулы и квадратный подбородок. Замечаю дуло пистолета.

Я смотрю смерти в глаза.

В последнюю секунду вновь ловлю его взгляд, и он одними губами произносит «спасибо».

– Пли!

Сердце подпрыгивает в груди. Я закрываю глаза. Нажимаю на спусковой крючок.

Выстрел.

Начало. Глава 1. Софи.

Меня будит мерзкий скрежет. Словно гигантскую консервную банку тащат по асфальту. Я подскакиваю и несусь к окну. Какой мудак в субботу рано утром решил испортить мне сон? Кажется, догадываюсь.

Выглянув в окно, вижу перед домом на моем газоне гигантскую старую рухлядь, похожую на экскаватор. Что за…? Поднимаю раму и высовываюсь.

– Эй! – пытаюсь перекричать рыцаря на коне, но он сидит в кабине и явно не слышит. Замечаю чертова соседа – клянусь, он сам дьявол воплоти, стоящего на крыльце безупречного дома. – Эй, ты! Что здесь происходит? – обращаюсь я к соседу, но он в ответ лишь улыбается и машет рукой.

Стучу кулаком по подоконнику и несусь вниз. Босиком выбегаю на лужайку, машу руками мужику в кабине, чтобы перестал копать, но он непонимающе смотрит на меня и показывает, что мол, в наушниках ничего не слышит.

Направляюсь прямиком к дьяволу.

Он стоит в облегающей торс и подчеркивающей его глаза футболке небесного цвета. Свободные брюки, начищенные ботинки, аккуратно уложенные волосы и ровно подстриженная короткая борода, я бы назвала это плотной щетиной, – ну точно сам дьявол от «Hugo Boss»2 вышел из–под земли.

– Какого черта ты творишь? Восемь утра, больной придурок! – Верещу, будто мне ногу отдавили.

– О, чокнутая соседка. – Он опускает глаза и оглядывает меня. Понимаю, что на мне старый топ на бретельках и растянутые серые штаны, доставшиеся от сестры. Смотрю вниз. Соски стоят колом от прохладного воздуха. Или не от него.

– Время видел? Убери сраную рухлядь с моей территории.

Он протягивает руку вперед, будто отодвигая меня назад, и держит дистанцию.

– Что ты делаешь? – делаю шаг, но он отступает к двери.

– Не хочу подцепить бактерии от тебя, ты явно только встала, соответственно не чистила зубы. И ты так орешь, что твои слюни разлетаются в разные стороны. Не дай бог…

Ах вот как? Он, значит, у нас чистюля. Я корчу лицо, показывая ему, что вот–вот собираюсь плюнуть. Сосед пятится назад и прячется в доме, прикрываясь дверью. Сквозь щелку кричит, перебивая гул экскаватора:

– Ты – сумасшедшая! Убирайся с моего крыльца! – Замечаю на его лице довольную ухмылку.

Топаю ногой, будто больше ничего не могу сделать, и направляюсь к мужику в экскаваторе. Машу, чтобы он заглушил мотор. Когда, наконец, эта громадина глохнет, выдыхаю.

– В чем дело, мисс? – Усатый мужчина вываливается из кабины. Его живот торчит из–под грязной майки и клетчатой рубашки. На лице торжествует похоть. Он тоже пялится на соски? Инстинктивно прикрываю руками грудь.

– Уберите с моего газона вашу рухлядь, иначе вызову полицию. Без моего согласия не имеете право загонять технику сюда. Посмотрите, испортили мои цветы и… – Зажимаю рот руками, когда замечаю, что он выкопал все мои тюльпаны. – Да вы…

Слезы предательски текут, не могу остановиться. Реву, как девчонка. Утираю щеки и не знаю, что делать.

– Простите, мисс. Но мистер Паркер сказал, что это его территория, и он хочет избавиться от цветов.

– Убирайтесь, – шиплю я и ухожу домой с полным поражением.

Глава 2. Адам.

Маленькая мисс Психованная Сучка изводит меня каждый день.

Окна наших спален выходят друг на друга. И каждый вечер она целенаправленно включает подсветку на своей кровати и ходит в нижнем белье, дразня мой член.

Даже если вы сочтете меня грубым, я говорю правду.

Я ложусь рано, чтобы восполнить организм необходимой энергией. Жаворонок, как назвал бы меня мой психолог. Встаю засветло, с первыми птицами. Принимаю душ, бегаю, возвращаюсь, снова принимаю душ, завтракаю тем, что приготовила накануне Беатрис, мой повар – одна из них, и уже в семь тридцать выезжаю на работу. Репетиции утомляют. Отбирают силы. Поэтому следовать инструкциям очень важно. Нельзя прерывать сложившийся ритм. Я должен быть сконцентрирован на работе. Любая ошибка стоит мне денег, славы и репутации.

Но мисс Недотрога через лужайку от дома сводит меня с ума. Она не спит до поздней ночи. Хотя это не должно меня волновать, но она мешает спать мне.

Каждый вечер соседка включает на всю катушку неизвестные мне современные треки так громко, что кровать вибрирует.

Я отдаю предпочтение музыке восьмидесятых годов, когда лирика в песнях превалировала, а текст имел смысл. Но она же врубает что–то дерьмовое. Басы разрушают перепонки. И как она может находиться в помещении, где так гремит музыка?

Несколько раз натравливал на нее копов, жалуясь на излишний шум. Она отделывалась штрафами, но изводила еще больше. Тогда я решил, что пора ее проучить.

Сегодня утром Софи взбесилась, увидев перед домом Билла. Я нанял его перекопать любимые тюльпаны этой зазнайки. Она была вне себя. И когда стояла передо мной в просвечивающейся майке, клянусь богом, хотел вцепиться зубами в ее торчащий сосок.

Сейчас наблюдаю за ней через окно гостиной. Она что–то ест и читает. Облизываю губы и затягиваю галстук на шее, хотя предпочел бы затянуть его на ее руках. Она вовсе не нравится мне. Но мой парень в штанах реагирует, как настоящий самец на горячую цыпочку. Что тут поделаешь. Он хочет трахать все, что шевелится.

Софи порхает по кухне. Легкая, утонченная и сонная. Редко можно ее лицезреть ранним утром.

Я застегиваю запонки, и одна все же выпадает и валится на пол. Наклоняюсь, хватаю ее и выпрямляюсь. Поднимаю глаза и вздрагиваю.

– Черт!

Она стоит перед окном, прислонившись к нему, как в фильме ужасов. Как она успела так быстро здесь оказаться? Грудью прижимается к стеклу, сложив ладони дугой, чтобы рассмотреть дом или… меня. Неловко отшатываюсь, ноги подгибаются, и я падаю на диван.

Что она делает?

Софи начинает смеяться, показывает средний палец и возвращается домой, медленно поднимаясь на крыльцо. Уже открыв дверь, замирает и снова показывает палец.

Знает, что наблюдаю за ней. Говорю же – Психованная Сучка.

Встаю, подхожу к зеркалу в прихожей, поправляю галстук и возвращаюсь на кухню. Через пять минут подъедет водитель. Выпиваю стакан сока, поласкаю рот над раковиной и осматриваю дом перед выходом. Тапочки лежат криво, поправляю их и выхожу.

На подъездную дорожку медленно выкатывается «Мерседес» G–класса. Стальной цвет, черные диски, идеально наполированная машина. Я вижу свое четкое отражение, когда подхожу ближе. Альфредо знает, что я не люблю грязные автомобили.

Он открывает мне дверь в тот момент, когда Софи почти вываливается из дома, на ходу надевая серый жакет и поправляя раскинувшиеся на плечи непослушные каштановые кудри, отливающие янтарем в лучах утреннего солнца. Она перекидывает сумку через плечо, и лямка впивается в белый топ ровно посередине груди. Темно–синие джинсы с дырками на коленках идеально подчеркивают ее зад.

Я не сажусь в автомобиль, а наблюдаю за ней.

Софи откусывает сэндвич и роется в сумочке, крошечной, как мой портмоне. Снова кусает тонкий ломтик треугольного хлеба, и в этот момент бекон выскальзывает и падает ей под ноги. Мисс Недотрога плавно движется к старому, облупившемуся припаркованному около пожарного гидранта мопеду и, наконец, выуживает из сумочки ключи. Замечает меня, когда перекидывает ногу через сиденье.

Это выглядит сексуально. Я бы перекинул ее ножку через свое плечо. При одной мысли об этом, мой парень в штанах начинает шевелиться.

– Че ты пялишься? – щурится она. – Едешь развлекать детишек, клоун?

Но желание вмиг исчезает, когда ее милая мордашка открывает рот.

– Кто–то выполз из норы в такую рань? Разве ты не спишь до обеда? – знаю, я не слишком силен в колкостях.

– Сегодня вместо будильника выступил один придурок – сосед.

– Мистер Паркер? Нам пора, – голос водителя отвлекает от зарождающейся злобы внутри.

Софи заводит свое ведро с болтами, надевает шлем и трогается.

Я занимаю привычное место на заднем кожаном сиденье и достаю телефон.

Стук в окно автомобиля прерывает меня. Оглядываюсь и опускаю стекло.

Ее мопед пыхтит, издавая ужасно громкие щелчки.

– Забыла сказать, Паркер, – перекрикивает девчонка двигатель того дерьма, на котором сидит, – понравился вчерашний концерт? Сегодня повторю!

Давит на газ и удаляется. Клубы дыма заполняют салон, и я тороплюсь закрыть окно.

Дрянная девчонка получит сполна, если не угомонится. Но ее поведение почему–то вызывает улыбку.

– Альфредо, напомни заехать сегодня к Фрэнку Моррису.

Водитель смотрит удивленно в зеркало заднего вида, но лишь кивает и трогается с места.

Глава 3. Софи.

– Одолжи на сегодня Бубончика, – врываюсь в мастерскую к Эшли, моей лучшей подруге с колледжа.

– Эй, погоди, детка, – она оглядывается по сторонам, предлагая тоже осмотреться. Восемь пар детских глаз пялятся с любопытством.

– Дети, продолжайте! – Поднимаю руки вверх, принуждая их вернуться к занятию. – Вы нам не мешаете, делайте свое дело!

Кто–то из ребят хихикает. Я узнаю этот смешок.

– Льюис?

– Да, мэм, – испуганно откликается тот.

– После лепки у тебя индивидуальное занятие у меня?

– Да, мэм.

– Вот на нем посмеюсь я, когда ты не сможешь рассказать мне теорию.

Все разом отворачиваются и продолжают работать с глиной.

Киваю в сторону двери, чтобы спокойно поговорить без лишних ушей.

– Командуй на своих уроках, – Эшли враждебно складывает руки на груди, когда мы покидаем мастерскую. – И зачем тебе Бубончик?

Я опираюсь спиной о стену и тяжело выдыхаю.

– Паркер такой козел! – восклицаю достаточно громко.

– Ш–ш–ш, эти маленькие пройдохи все слышат.

– Паркер выкопал мои тюльпаны! – шепчу я.

– Нет. – Эшли закрывает рот рукой, пуча глаза. – Твой ненормальный сосед?

– Если бы ты его увидела, поняла бы, какой он засранец, – на слове «засранец» я понижаю голос и заглядываю через стекло в кабинет. Любопытные дети пытаются подслушать. – Я ненавижу его! Ведет себя надменно, делает, что хочет и сводит меня с ума! – рычу я.

Эшли ехидно улыбается и хмыкает.

– В чем дело? – Не доверяю ее реакции.

– Сводит с ума? – Улыбка подруги становится еще шире.

– Я не это имела в виду. Черт, Эшли! Он испортил клумбу! С тюльпанами! Ты же знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы достать Кенди Принца3. А еще он странный.

– Странный?

– Да. Пялился сегодня утром, пока я читала. Видела его в окне. Стоял там, как приведение. С таким лицом, словно это я дьявол, а не он. Пока он отвлекся, я выбежала из дома, подошла к окну и заглянула. Когда он заметил меня, подпрыгнул на месте и завалился на диван. Так напугался. – Я хохочу, прикрывая рот.

– Если ты до сих пор таишь на него обиду, расскажи ему. Выплесни эмоции, дай понять, что не забыла. Может, он перестанет вести себя как ЭМ–У–ДЭ–А–КЭ4, – Эшли произносит слово по буквам, стараясь скрыть от детей. – Напомни, сколько длится вражда?

– С тех пор, как поселился по соседству. Напыщенный индюк. Так ты одолжишь Бубончика?

– И что собираешься сделать? Ты же знаешь, Бэмби добрый.

– Но его размеры говорят об обратном. Датский дог не выглядит как чихуахуа. Он грозный и гигантский.

– Окей, но при одном условии.

Киваю, мол «выкладывай».

– Утром я сама заеду за ним, чтобы наконец–то увидеть твоего загадочного соседа.

– Идет, – удаляюсь по коридору центра и уже около двери в свой кабинет кричу: – После работы заскочу за крошкой Бэмби.

До конца рабочего дня погружаюсь в мысли о мести, о родном городке и о том, как давно не видела Марианну, старшую сестру. Последний урок по живописи заканчивается через десять минут. Я кружу по студии и пытаюсь втиснуться в процесс учеников. Они пишут горный пейзаж. Малыш Майкл смешивает белила и кармин, чтобы получить более нежный оттенок.

– Очень хорошо, Майки. Цветы на склоне должны быть светлее. – Я глажу мальчишку по голове, и Дэнни надувает губы. Второй художник вечно расстраивается, если хвалю любого, кроме него. – Дэниэль?

– Да, мисс Блэйк, – оживает мальчик.

– Вершины уходят в туман – невероятно! Мне нравится. – Я подхожу к нему и слегка наклоняюсь ближе к холсту, провожу пальцами по небольшим выпуклостям. Он нанес краску несколькими слоями, и она превратилась в объемную гору. – Ты, определенно, талант.

Дэнни улыбается во весь рот.

Звенит звонок, дети осторожно встают с мест и накрывают незаконченные полотна белыми тканями, чтобы свет не портил яркость красок до покрытия картин лаком.

Родители толпятся у двери, высматривая своих отпрысков. Последней уходит Джэсс.

– Мистер Уиттакер.

– Мисс Блэйк, как успехи у дочери? – Высокий галантный мужчина одет в дорогой костюм, словно вышел из кинофильма. У него ухоженная борода, широкие плечи и дорогой парфюм – герой–любовник моих книг. Но в нем есть что–то такое отталкивающее, что постоянно заставляет напрягаться, когда он рядом.

– Хорошо. Старается.

Прибираю рабочее место и закрываю тюбики красок. Тороплюсь, зная, что Эшли ждет меня дома.

– Детка, иди в машину, я сейчас.

Девочка слушается и прощается со мной.

– Софи. – Он кладет руку поверх моей, когда я тянусь за очередным тюбиком. Я оказываюсь между ним и столом. – Может быть, ты все же передумаешь…

Голос Уиттакера волнует. С легкой хрипотцой, грубый, сексуальный. Замираю. Когда он шепчет, его губы едва касаются моего уха.

– Мистер Уиттакер…

– Софи, я же просил называть меня Джеком.

– Джек, вас дочка ждет. – Убираю руку и выскальзываю из ловушки отца моей ученицы.

На его лице отражается вся горечь поражения. Он давно пытается приударить за мной. Красивый вдовец, успешный, но одинокий мужчина в расцвете сил. Мать Джэсс умерла, когда девочке было пять. С тех пор Джек воспитывает дочку самостоятельно. А Джэсс ходит вот уже полгода на мои занятия по живописи. И все полгода ее отец заставляет меня краснеть и чувствовать себя неловко. Не нравится мне его настырность. Эшли видит в нем идеального кандидата в мужья. Но меня бросает в дрожь от одного его вида. Сказала бы, что ощущаю не бабочки в животе от его присутствия, а неподдельную настороженность. Слишком настойчив.

– Не люблю отказы, мисс Блэйк. – Он стучит пальцами по столу, и я вздрагиваю. – На свидание идти не хочешь, поговорить тоже. Как подобраться к сердцу той самой, если оно за семью замками?

– Возможно, не стоит продолжать стучаться в закрытые двери, раз вам так и не открыли.

– Разумно. Что ж, жаль. Если надумаете, мисс Блэйк… – Он застревает в дверях, – Звоните.

Я закрываю кабинет изнутри и еще минуту собираюсь с мыслями. Каждый раз, когда он приезжает за дочкой, у нас происходит неловкий разговор или мне приходится выслушивать его подкаты. Знаю, что могла бы дать шанс. Но зачем? Если от его слов не подкашиваются ноги. Если его шепот не вызывает остановку сердца. Если при прикосновении между ног не разгорается пламя.

Делаю успокаивающий вдох и набираю сообщение для Эшли.

Я: Мистер «моей дочке нужна мать» снова доставал меня. Пора заявить на него в полицию. «Смеющийся смайлик».

Появляется облачко. Эшли что–то пишет в ответ. Блип.

Эшли: Ты надышалась краской, тебя торкает, и ты все выдумываешь. Ни чей папочка не хочет тебя, грязная сучка. «Смешной смайлик».

Подруга знает, как меня рассмешить. Хватаю сумочку, заглядываю в зеркало. Щеки раскраснелись. Поправляю прическу и выхожу из студии. Бросаю взгляд на пол возле стола. Один тюбик все же пропустила из–за Джека. Крышка лежит рядом. Понимаю, что открытая краска засохнет до послезавтра, но не возвращаюсь.

Глава 4. Софи.

Эшли моя полная противоположность. Она взбалмошная, милая и позитивная. В отличие от меня никогда не зацикливается на проблемах. Легкая в общении, во всем ищет положительные моменты. Но самое главное, Эш добрая. И дерзкая. Даже больше меня.

В ее квартире на последнем этаже просторно, современно и мрачно. Никаких обоев в цветочек, разбросанных вещей и картин. Лишь скульптуры. Глиняные статуи, головы, чашки. Все, что она сделала своими руками, дополняет модернизированную квартиру. Кирпичная кладка окрашена темной краской. Мебель и освещение в стиле «лофт». Деревянные потолочные балки выкрашены в черный и покрыты лаком.

Я часто бываю у подруги, но никак не могу привыкнуть к атмосфере холостого мужика. Разве глядя на интерьер можно подумать, что здесь живет молодая и красивая девушка? Таков ее вкус.

Мы познакомились на втором курсе в университете искусств. Она подсела ко мне в лекционном зале, после того как преподаватель по истории живописи попытался отчитать ее за опоздание. Эшли не смутил резкий тон мистера Редса. Напротив, нашлась с ответом.

– Мисс Стоун, неорганизованность когда–нибудь погубит вас. Если забываете посещать вовремя пары, то… Не дай бог, вы забудете про свои скульптуры.

– Не волнуйтесь, мистер Редс, если я захочу вылепить голенького Аполлона, то штучку между ног не забуду приделать.

Зал в ожидании перепалки загудел, но профессор смутился и лишь пробормотал что–то себе под нос.

Дерзкая студентка одарила меня красивой улыбкой и подсела.

– Я – Эш. Будем знакомы?

Сейчас горячая штучка сидит передо мной в коротеньких шортах, топе, едва прикрывающем пышную грудь, и рассказывает, как один из ее учеников испортил творение, над которым работал три месяца. На фоне тихо играют Linkin Park.

– Ты так и не решилась завести растение? – перебиваю ее рассказ.

Я устроилась на диване из черного бархата, а она – в кресле–мешке. Бубончик расположился в ногах. Я глажу его по голове, а он громко посапывает.

– Мне хватает Бэмби. Кофе? – Подскакивает она и щелкает чайник. Подливает в черную кружку кипяток.

– Пожалуй. Мне работать всю ночь. Хочу завершить картину на конкурс. – Беру кружку из рук подруги одной рукой, а другой – продолжаю наглаживать мягкую шерсть.

– Уверена, это твоя лучшая работа, и ты обязательно победишь. Чипсы?

Бэмби подпрыгивает и громко лает.

– Успокойся, малыш. Не тебе предлагала.

Он ходит по кругу, сворачивается калачиком и падает мне на ноги.

– Как насчет мистера Папочки. Может, уже сдашься и сходишь с ним на свидание?

– Плохая идея. Он мне не нравится. И тем более, маленькая любопытная Джэсс начнет задавать вопросы. И он… как бы тебе сказать…

– Слишком напористый?

– Точно. Я бы добавила – душный.

Эшли ставит чашку с чипсами. Я хватаю несколько и с удовольствием пихаю в рот.

– Отвежешь?

– Жа! – Передразнивает подруга и бросает в меня чипсами.

– Боюсь, мы с Бубончиком не доедем на мопеде. Оставлю перед домом, заберу послезавтра. Все равно не планирую вылазку раньше четверга.

– А теперь расскажи, зачем тебе понадобился доброй души пес?

Честно говоря, я сначала хотела припугнуть соседа псом. Встать спозаранку, когда сам дьявол идет на пробежку, и спустить Бэмби с поводка, сделав ужасающий вид, мол он тебя съест, беги быстрее. Но что–то может пойти не так. Например, Бэмби не захочет гнаться за красивым мужиком, чтобы оттяпать ему яйца, потому что слишком добрый, как и его хозяйка.

– Есть одна мысль. Но расскажу тебе, если это случится. Завтра утром заберешь Бубончика. В районе восьми.

– Ладно, – подруга смотрит на меня с недоверием, – позаботься о том, чтобы пес не пострадал. Кстати, я когда–нибудь увижу загадочного соседа? Он будто невидимый бог, о котором ты постоянно твердишь. Надеюсь увидеть его завтра. Потому что за год мы так и не встретились.

– Неправда. Я не твержу о нем постоянно.

Хватаю еще чипсы и встаю.

– Нам пора. Бэмби!

Пес радостно виляет хвостом и плетется за нами.