Пороки Лэндэльфа. Забытые сказки

Глава 7. Маленький лебеденок

«Было бы чересчур печально описывать все злоключения утёнка за эту суровую зиму. Когда же солнышко опять пригрело землю своими тёплыми лучами, он лежал в болоте, в камышах. Запели жаворонки, пришла весна».

Ханс Кристиан Андерсен «Гадкий утенок»

Однажды я слышала фразу: «В конце начинаешь думать о начале». Тогда я не совсем поняла ее смысл, но теперь, сидя в темной, сырой темнице, краем уха слушая сальные шуточки заключенных в свой адрес, я размышляла не о своем провальном побеге, нет… В голове возникали образы из прошлого, из детства.

Девочка, лет шести, сидела в кресле, пропахшем травкой, и наблюдала, как суетятся люди в белых халатах, а двое неизвестных мужчин в кожаных куртках беседуют с соседями.

– Хэй, привет, малышка. Меня зовут Джерри. А ты Эвелина, верно? – спросил незнакомец, присев на корточки рядом. – У тебя очень красивое имя.

– Что с моей мамой? – проговорила та с явным акцентом, грозно насупив брови и сильнее сжав потрепанную книгу.

– С ней все хорошо. Доктора помогли, и скоро она поправится. Но ей нужно побыть в больнице какое-то время. – Мужчина говорил тем самым мягким голосом, который обычно не сулит ничего хорошего для таких, как она. – У тебя есть еще родственники? Тети, дяди?

Девочка, настороженно стреляя зелено-голубыми глазками в суетливых людей вокруг, отрицательно мотнула головой. Они поглядывали на нее с печалью, словно сама жизнь только что вынесла страшный приговор. Но никто не понимал, за что судьба наказывает ребенка. Ее вина лишь в том, что она появилась на этот свет.

Мужчина по имени Джерри тяжело вздохнул, устало потирая седые виски.

– Что это у тебя? Ты уже умеешь читать?

Джерри открыл протянутую книгу. Текст был на кириллице. Его внимание привлекла блеклая подпись в углу, сделанная шариковой ручкой.

– Меня мама научила. Это книга со сказками.

– И что тут написано? – спросил мужчина, показывая на надпись. – Это же русский? Верно? Переведешь мне?

– Моему маленькому лебеденку, – запинаясь, перевела девочка.

– И какая же твоя любимая сказка?

– «Гадкий утенок», – ответила та на русском и, призадумавшись, попыталась произнести название на английском: – «Гадкий утка».

– Я тоже люблю эту сказку, Эвелина. И чем же она тебе так понравилась?

– Ребята дразнят меня за то, что я ношу одни и те же вещи. Обзываются, – пролепетала девочка. – Над уткой тоже все птицы смеялись. Но когда он вырос, стал прекрасным лебедем и улетел.

– Уилсон! – Коллега Джерри постучал пальцем по запястью, прося поторопиться. – Поехали! Нам еще ребенка нужно завезти.

– Да, сейчас! – бросил тот и вновь вернул внимание девочке: – Поверь, однажды, ты станешь тем самым лебедем и всех нас удивишь. Но… помнишь, в сказке утенку пришлось сперва нелегко? Он долгое время скитался. – Малышка кивнула. – Главное не сдаваться, когда будет казаться, что все плохо. – Мужчина прочистил горло и, выпрямившись, встал. – А теперь, давай я помогу тебе собраться, Эвелина.

Он знал. Уже тогда этот мужчина знал, что, даже оправившись, ее мама не сможет забрать свою малышку. Он знал, что ее лишат родительских прав, но надеялся, что девчушку приютит хорошая семья.

Как жаль, что его надеждам не суждено сбыться. Как жаль, что эта малышка все же повторила судьбу гадкого утенка – наигравшись, ее выкидывали, предавали доверие, убивали последние крупицы веры в честность и справедливость, в человечность… Как дворняжку… Как никому не нужную собачонку…

Я лежала на скрипучей раскладушке, ощущая лопатками и затылком холодную кирпичную кладку. В горле встал непроходимый ком, а на глаза навернулись слезы.

Не плакала уже много лет и сейчас не собиралась. Я вовсе не считаю это проявлением слабости, но другие – да.

Наспех стерев жалкое подобие слезинок тыльной стороной ладони, я бросила взгляд в сторону зарешеченного окна. Судя по музыке и гулу голосов, празднество в замке не отменили, несмотря на учиненный мной погром. Полная луна, что каких-то пару часов назад сопровождала меня до лесной пещеры, теперь просачивалась через толстые прутья, посмеиваясь над заточением.

– Ну же, малышка, подойди ближе! Дай тебя хоть полапать, – сверкнул прогнившими зубами заключенный, протягивая чумазую руку через решетку. – Я бабских сисек уже фогхармов сто не видал!

Я бросила косой взгляд сперва на него, а после на его сокамерника в углу, который скромно передергивал. Улыбнувшись, я ответила, проговаривая слова с легкой ленцой:

– Протянешь руки еще раз – я их об прутья сломаю. Лучше присоединился бы к своему дружку.

Не знаю, подействовали ли мои слова или появление капитана, но заключенный вмиг отполз вглубь камеры и затих.

Капитан Шассерфи был в перепачканной белой рубашке и кожаном жилете. Волнистые волосы наспех зачесаны назад, на лице залегли суровые тени: взгляд серых глаз казался жестче, скулы острее. Лассен остановился напротив, скрестив руки на груди. Рубаха вмиг обтянула рельефные мышцы.

– Ах, капитан! Это вы, – беззаботно выдохнула я, не соизволив встать. – Вы какой-то напряженный… Что-то случилось?

– Да так, мелочи жизни, мисс Бёртон. – Он пожал плечами. – Одна особа сперва украла королевского коня…

– Не украла, – промямлила я. – Он сам прискакал.

– …потом попыталась незаконно пересечь границу, – все тем же будничным тоном произнес капитан.

– Угу, продолжайте…

– А когда не вышло, ворвалась верхом в театр, устроила погром за кулисами, а потом выперлась на сцену во время представления и чуть не спалила здание дотла.

– Протестую капитан! Луна опустилась случайно! И кто знал, что занавес так плохо прикреплен?! – Я возмущенно вздернула палец. – Да и кстати, вам удалось поймать эту особу?

– Черт бы тебя побрал, Эвелин! – рыкнул Лассен, подойдя ближе. – Театр-то на хрена было поджигать?!

– Я случайно! – пискнула я. – Это не входило в мои планы!

Капитан шумно выдохнул, заметавшись вдоль моей камеры.

– А что входило?! Кто рассказал тебе о Вратах?

– Капитан, – я устало выдохнула его звание, точно краткую молитву, – я до безумия голодна. Хотя нет… Вино! Да! Я определенно хочу напиться до беспамятства!

Желваки на его лице заплясали еще сильнее. В глазах пылали искры гнева, который он мастерски сдерживал.

Мною овладело чувство обреченности. Согласно местному закону, меня должны казнить, а жива я все еще потому, что капитан Шассерфи настоял на допросе. К тому же им явно не хотелось омрачать праздничный вечер эшафотом.

– Да бросьте, капитан! – Я поднялась с места и медленно приблизилась к грязной решетке. – Разве такой джентльмен, как вы, откажет в такой пустяковой просьбе даме? Неужели девушки всё о вас врут? – Лассен вопросительно вздернул бровь, и тогда я принялась говорить с легким придыханием самым елейным тоном из своего арсенала: – «Не проходит и дня, чтобы я не вспоминала те самые волшебные дни и ночи… Мне снятся твои сильные руки, как они умело ласкают мое тело, твои губы… как ты оставлял дорожку поцелуев…» Завидую ей самой черной завистью. М-м-м, капитан, а на мне оставите дорожку поцелуев?

С каждым словом лицо капитана каменело, точно я крутила калейдоскоп его эмоций.

– Значит, вот где вы рылись, – подытожил Лассен, резко развернулся и вышел вон.

– Если красное, то полусладкое! – крикнула я вдогонку и принялась ковырять сапогом камешки.

Один заключенный решил опорожниться мимо горшка, весело вырисовывая мокрые узоры на стене. Стражники тут же налетели на бедолагу, а по затхлому помещению расползлась вонь.

Уткнув нос в предплечье, я придвинула раскладушку к оконцу и забралась повыше, чтобы вдохнуть свежий воздух. Укуталась поплотнее в колючий плащ, ощущая влажность ткани.

Я в жопе. Я в полной жопе… Фэлис знала о законе нелегального пересечения границы. Она также знала, что у Врат нет замка. Видимо, она решила по-быстрому избавиться от меня согласно законам Лэндэльфа.

Если скажу Совету, кто именно надоумил меня, они не поверят и назовут лгуньей. Слово леди, дочери лорда, против моего – безродной служанки-чужеземки. Клянусь всеми их богами и Сказителями, если выйду из этой передряги, я устрою сладкую жизнь и ей и ее братцу-извращенцу.

Но что я могу? Вновь закинутая жизнью в задницу мира? Может я и оперилась, став лебедем «на любителя», но свой дом так и не нашла. Везде чужая.

Думай, Эвелин, думай… Принц Дориан! Все дороги ведут к нему. Стало быть, я для чего-то нужна Его Высочеству, раз он приставил ко мне соглядатая. Лори знала, что нашла путь по скрытым коридорам, который ведет из замка. Ко мне на помощь явился именно конь принца. А накануне меня застал дзанни. Неужели клоун побежал не к страже, а нему?

Глупость… Разве пьяница и распутник смог бы все так точно просчитать? Нужно с ним поговорить, но как? Навряд ли он спустит свой королевский зад в темницу, чтобы раскрыть карты. Глупо надеяться, что принц на белом Абсенте примчится меня спасать.

И что это было в театре?! Что еще за фокусы с огнем? Лорелей как-то обмолвилась, что магией они не владеют, но исключением являются лорды и члены королевской семьи.

Мои размышления оборвал скрип дверных петель. Не успела я обернуться, как в меня полетел какой-то предмет, завернутый в газетную бумагу. Нос мгновенно уловил аппетитные нотки курицы и свежего огурчика, а живот отозвался противным урчанием.

Я неверяще уставилась на Лассена, который терпеливо ждал, пока ключник отопрет замок в темницу.

– Капитан! Вы все же не бросили «даму в беде»! – Я плюхнулась на кушетку, покусывая самый вкусный бутерброд в жизни.

Усевшись на хлипкий стул рядом, капитан одарил меня строгим взглядом.

– «Даму в беде»? – невесело хмыкнул он и протянул бутылку вина; я даже не стала скрывать неподдельного удивления. – Ты скорее «дама-беда». Знаешь, возможно, ты все же Избранная. Избранная добить этот мир окончательно.

Я закатила глаза и потянулась за желаемым напитком, как вдруг капитан убрал бутылку и, улыбнувшись, отчеканил:

– Вино в обмен на информацию.

– Вы, что, торгуетесь со мной, капитан? Нехорошо пользоваться моими же методами.

– Я быстро учусь.

– Не сомневаюсь, – буркнула я, проглотив последний кусок хлеба. – И каков будет первый вопрос?

Капитан Шассерфи игрался, принял правила моей игры и строго им следовал. Ему это приносило удовольствие не менее моего. И судя по всему, он тот еще азартный игрок.

Готова поспорить: капитану нравился этот легкий флирт, где я – преступница, а он – строгий полицейский. Если бы захотел, мог допросить и без прелюдий, или вовсе приказать пытать. Но нет… Лассен тот самый кот, который гоняется за мышкой не для того, чтобы съесть, а чтобы развлечься.

– Кто рассказал тебе о Вратах и как до них добраться?

– Фэлис Уайт, дочь лорда Брэннуса, – без заминки ответила я и потянулась за бутылкой, чтобы прогнать сухость после сэндвича.

Капитан насупился, но все же отдал вино, заботливо откупорив. Я впилась в горлышко и отхлебнула чуть ли не полбутылки. Приторная жидкость приятно обожгла горло, стекая ниже и согревая продрогшую тушку.

Вино-то действительно полусладкое. Согласно этикетке, сорт винограда «галирэ».

– А рассказать как именно открываются Врата забыла?

– Нет. – Слизав с губ капельки вина, я скучающе принялась покачивать ногой. – Она меня обманула. Преподнесла полуправду на золотом блюде, на котором надеялась увидеть мою голову.

Капитан подался вперед, внимательно всматриваясь в мои глаза, словно они могли поведать ему куда больше правды, нежели слова, слетевшие с губ.

– Мисс Уайт никогда не отличалась альтруизмом. Значит, она просто хотела от вас избавиться. Почему? Чем вы успели ей насолить?

Я потупилась, задумчиво пригубив напиток. Алкоголь быстро потек по венам: в теле растекалось тепло и небывалая легкость, напряжение постепенно спадало.

– Выпьете со мной, капитан? Хоть я по натуре и алкоголик и спокойно могу выпить все одна, но кто знает, может это моя последняя ночь?

Лассен противиться не стал, но и сделал глоток без особо энтузиазма, словно просто хотел исполнить просьбу приговоренной.

Мне не хотелось рассказывать ему истинную причину «помощи» Фэлис. Как будто я могла ненароком подставить принца, предать нашу зарождающуюся «дружбу», которой и не было.

«Ты просто не хочешь делиться с капитаном, что у тебя планы не только на него, но и на принца», – кольнула мысль.

– Кто знает этих дам из высшего общества? Может, леди Уайт решила так развлечься? – Я пожала плечами. – У вас здесь, кажется, нет других забав для девушек, кроме как бороться за внимание мужчин.

– Вы что-то не договариваете.

– Вы тоже, капитан, – сделала выпад я и скривилась в пьяной ухмылке. – Я для вас никто, а вы явно пытаетесь мне помочь. Или все дело в угрызении совести? Неужели чувствуете вину за то, что я оказалась здесь по вашей милости?

Лассен откинулся на деревянную спинку, задумчиво вертя бутылку в руке. По камере прокатился его тяжкий вздох, сменившийся минутным молчанием.

– Как вам удалось скрыться от гвардейцев у Врат? – Я недовольно цокнула, закатив глаза. – Почему побежали в театр?

– Меня спас конь. Может, и звучит, как бред, но Абсент раскидал часовых, ну а я не упустила возможности бежать. В театре надеялась застать вас. Стражники-то не особо хотели меня слушать и грозились снести голову.

– Откуда у вас была такая уверенность, что я помогу?

– А разве не сработало? Даже если бы и удалось скрыться в лесу, меня бы все равно нашли. А так, добровольно сдавшись в ваши заботливые руки, я продлила себе жизнь еще на несколько часов, – пролепетала я, не расставаясь с кокетливой улыбкой. – А теперь, будьте добры вернуть выпивку и ответить на мой вопрос.

– Мисс Эвелин, здесь я задаю вопросы.

– Ах, пардон, капитан Шассерфи! – театрально вздохнула я и выдернула бутылку из его рук.

Галирэ уже вовсю гуляло по венам, перетекая в следующую стадию – возбуждение. На смену апатичным и грустным мыслям пришли совершенно иные, но они скорее были продиктованы отчаянием, нежели искренним низменным желанием по отношению к моему Белому Кролику.

– Знакомый взгляд, – хмыкнул Лассен. – Вы так на меня смотрели в нашу первую встречу.

Да, я без малейшего стеснения вновь изучала его. Эти скульптурные сильные руки, широкую грудь, щетинистый подбородок, шрам на губе…

– Хм, а теперь гляжу так в последнюю… – Я подалась вперед. Лассен последовал моему примеру, нахмурившись, будто ожидал услышать нечто серьезное. – Поцелуйте меня, капитан. Ну же, уважьте меня.

Все те же серо-голубые глаза сперва глядели в мои, а после переместились ниже, к губам. Уголки его губ поползли вверх. Лассен, коснулся теплой ладонью моей щеки, медленно водя пальцами по подбородку.

Пульс участился, ладони начало приятно покалывать. Сейчас, когда капитан был так близко, я ощутила тот запах парфюма и нотки галирэ, что он недавно пригубил.

Мне хотелось близости. Может, даже именно с ним. И плевать, что сейчас я в грязной вонючей темнице, по соседству с убийцами и извращенцами. Да, во мне говорил алкоголь, как это было множество раз – просыпаясь после очередной попойки, старалась как можно быстрее улизнуть из квартиры незнакомца.