Х.З.Б. Книга Первая

7 июня 2018 года 13:20

Бизнес-ланч закончился. Кафе почти опустело. Виктор сидел у окна, гипнотизируя бокал с недопитым пивом. Звякнул колокольчик у входа, и в зал зашёл Иван Никифорович, по привычке цепким взглядом обвёл помещение. «Сдал дед», — подумал Виктор, глядя на его шаркающую походку. — «Время никого не щадит».

— Сколько же лет мы не виделись! — пожав протянутую руку, Иван Никифорович уютно устроился за столиком.

— Давно... Очень давно. Конспиративная переписка не в счёт, — подумав пару секунд, ответил Виктор. — Я шашлык заказал. Скоро принесут.

— Бог с тобой, Витя, — грустно усмехнулся старик. — Какие шашлыки? Мне с моими болячками теперь только кашку чаем запивать, да таблетками закусывать.

— В девяностых, когда ты меня из тюряги вытаскивал да вербовал... — Виктор допил пиво одним глотком и кивнул официантке, — был похож на хищную птицу, а не на пенсионера с болячками.

— Я и сейчас хищник, только старый, мудрый и на пенсии. Времени с тех пор прошло прилично. По своим каналам я пробил: люди, которые открыли на тебя охоту и убили Свету, уже никому не причинят вреда, но я забегаю вперёд. Думаю, ты не просто так вытащил меня в эту забегаловку.

— Приличное кафе, — Виктор оглянулся по сторонам. — Вполне уютное.

— Каждому своё, — Иван Никифорович жестом подозвал официантку и сделал заказ.

— Ты упомянул Свету и её убийц... — жёстко произнёс Виктор, как только официантка отошла.

— Непосредственного исполнителя ты сам наказал. А я, так, кое-кого поднял на уши и кое-что подчистил, — он подмигнул Виктору. — Месяц назад мне шепнули: верхушки той ОПГ больше нет. Кого-то грохнули, кто-то сел на пожизненное. Мелким сошкам ты давно неинтересен. Так что, Витя, пора выполнять обещание.

— Погоди! У меня ещё есть вопрос, — перешёл к делу Виктор. — Ты что-нибудь про Ховринскую заброшенную больницу слышал?

— Возможно...

— Узнаю старого волка из конторы, — криво усмехнулся Виктор. — Тогда сразу в лоб. Ходят слухи о секретных уровнях, которых нет на планах. В СССР такие объекты без вашего ведомства не строились.

На несколько минут повисла тишина. Иван Никифорович кашлянул в кулак.

— КГБ давно нет, Витя. И проект, под который копали тот бункер, накрылся медным тазом вместе с Союзом. Перестройка, мой дорогой… Не до того стало. Новой власти это наследство тоже оказалось без надобности, — старик отхлебнул чай и прищурился. — А тебе-то это зачем? Ты же вроде по химии спец, а не по подземельям. Или решил тряхнуть стариной — грохнуть кого ни будь и в подвалах тело спрятать?

— Последнее время сталкингом увлёкся...

— Чем-чем? — переспросил Иван Никифорович сморщившись.

— Сталкеры сейчас в моде, — соврал Виктор, не моргнув и глазом. — Шатаюсь по руинам, снимаю видео. Собираю лайки. Говорят, на этом можно неплохо заработать. Так как насчёт бункера? Где искать вход?

— Лайки… Сталкинг… Тьфу ты, словно радио американское слушаю, — проворчал Иван Никифорович. — Того, кто курировал этот проект, уже давно в живых нет. Информации крохи. Даже когда ещё служил, доступ был не ко всем бумажкам. Я сейчас тем более. Я ж уже лет десять как на пенсии.

— Но при этом продолжаешь интересоваться моей химией, — прищурился Виктор.

— Огромный интерес для нашего отдела ты представлял до перестройки, — спокойно ответил Иван. Никифорович. — После того ш-ш-ш, — старый хищник сделал заговорщицкую мину. — А сейчас я просто консультант. Твоя химия нужна моему сыну.

— Ясно. Вся информация у меня с собой, — Виктор продолжил нетерпеливо. — Давай про ХЗБ. Хоть какие-то бумажки в архиве остались? Давай, Никифорович, не томи.

Бывший куратор обвёл ленивым взглядом полупустое кафе и причмокнул.

— Вряд ли. Часть бумаг утеряна, часть до сих пор под грифом. Куратор стройки после развала страны написал рапорт об «утере» документов и уволился. В КГБ его бы к стенке прислонили, а в девяностых всем уже было плевать, — Иван Никифорович понизил голос. — Проектом занимался другой отдел, но слухами Лубянка всегда полнилась. Когда больницу закладывали, у верхов родилась идея: под прикрытием гражданского объекта сделать лабораторию. Бактериологическое оружие, химия... Бункер строили на совесть. Но начались проблемы с грунтовыми водами. Финансирование обрезали, а бригадир, что отделывал секретный выход, пропал. Зашёл на объект и как сквозь землю провалился. Сторож клялся, что обратно тот не выходил. Нашли лишь рулетку на полу, да пару сумок с инструментом.

— ЦРУшникам вас сдал? — хмыкнул Виктор.

— Да кому он нужен? Строители давали подписку, но истинного назначения бункера не понимали. И вряд ли иностранная разведка стала бы прятать простого работягу. Ну а потом перестройка... В ХЗБ стала пропадать молодёжь. Поползли слухи про сатанистов.

— А что, вход в этот бункер так легко было найти?

— Главный вход не прятали. Там стояла особая бронедверь — новейшая разработка Союза. Проще стену взорвать, чем её вскрыть, но был резервный лаз для экстренной эвакуации. Вот он замаскирован на совесть. Подробностей нет.

— А почему тогда в этом бункере никто до сих пор не бывал?

— Контора уничтожила этот вход. Его больше не существует.

— А резервный?

— А его до сих пор не нашли. Облазили всю больницу. И справедливо решили: если они не нашли, то и никто не найдёт.

— Но ты-то знаешь?

— Нет, — покачал головой Иван Никифорович. — Да не у кого спросить уже.

— А какое-либо оборудование в бункер завозилось?

— Конечно, нет. Туда даже электричество не успели подвести.

— То есть обычный бетонный замурованный гроб, в который ведёт некий секретный лаз?

— Угу.

— Ладно... Спасибо и на этом. — Виктор достал из кармана флешку и положил на стол. — Здесь всё по моему изобретению. Только не пойму, сейчас-то это зачем? Технологии шагнули далеко вперёд, куча аналогов есть. Я же это делал ещё при Союзе.

— Ты думаешь так, а мы – по-другому, по некоторым параметрам аналоги не дают того эффекта, — Иван Никифорович сгрёб флешку, тяжело поднялся и протянул Виктору руку. — Береги себя, сталкер.

Дома Виктор снова открыл на ноутбуке объявление. Пустая бетонная коробка, если её ещё не затопило. Какой, к чёрту, исполнитель желаний? Да, раньше он был реалистом и атеистом, но годы кошмаров, запоев и съедающего чувства вины надломили его несокрушимую веру в реалистичность этого мира.

Виктор плеснул в стакан водки и закурил, глядя в тёмное окно. Ночь обещала быть долгой. Кошмары уже караулили его на границе сна. ХЗБ — пустой гроб или последняя надежда? Он вспомнил легенду о шахте лифта, в которой покончил с собой подросток. Если бункер не вернёт ему смысл жизни, то шахта точно заберёт его боль. Навсегда. С этими мыслями Виктор написал автору объявления.

10 июня 1992 года 17:00

Настроение у Седого было паскудное. Его била мелкая, противная дрожь. В треснувшем, мутном зеркале отразилось бледное лицо с лихорадочно блестящими, провалившимися глазами. Спутанные, сальные волосы прилипли к потному лбу. От него несло застарелым перегаром и чем-то кислым. Он облизнул потрескавшиеся губы, обнажив жёлтые, крошащиеся пеньки зубов. Седой, как говорится, нуждался в деньгах, но не нуждался в работе. Безумно хотелось вмазаться, но в карманах — шаром покати.

Со смерти отца не прошло и месяца. Седой хищно оглядел комнату. Казалось, он уже проверил всё. На полу валялись распотрошённые книги. Дверцы шкафа распахнуты — нужно было проверить карманы одежды. Содержимое ящиков стола — на полу. Даже того, который был закрыт на ключ. Седой не церемонился: всё, что не открывалось, ломалось с помощью фомки.

«А может, какой тайник в полу?» — подумал он и стал методично простукивать каждый сантиметр паркета. Отец был важной шишкой в КГБ, не может быть, чтобы на чёрный день не было отложено денег!

Время шло. Дрожь усиливалась. Тайник не находился. Простучав последние сантиметры, Седой сел на кровать и прислонился к настенному ковру. В спину что-то больно кольнуло. Булавка.

«А какого хрена из ковра торчит булавка?» — Седой поднял край ковра и увидел, что с обратной стороны пристёгнута небольшая папка.

Непослушными жадными руками он развязал тесёмки: вместо денег внутри лежал ключ и с десяток листов отпечатанного текста. На титульном листе надписи: «Секретно», «Особая папка», «Проект Ховрино», «Объект 117».

Ключ был от ящика стола, который Седой открыл фомкой ещё две недели назад. Он хотел уже швырнуть папку на пол, но вспомнил, что в запертом ящике стола лежал странный ключ.

Удобно устроившись в кресле, мужчина углубился в просмотр документов, а спустя пятнадцать минут бросился на пол разгребать кучу бумаг и книг, под которыми был похоронен тот самый ключ. И ещё нужно было обязательно найти фонарик.

Часы за спиной Седого пробили шесть раз, когда он выскочил в подъезд. Едва не сбив с ног соседку, бросился вниз по лестнице. Левой рукой он крепко прижимал к груди драгоценную папку, в правой – сжимал ключ. Точнее, пытался сжимать. Ключ был сантиметров двадцать в длину. Навстречу с полторашкой пива в руке шёл Боров. Он с явным наслаждением прикладывался к горлышку, делая большие глотки.

— Чё, в читалку записался? — осклабился Боров, помахивая бутылкой.

— В хералку! — огрызнулся Седой, вырывая пиво. — Дай сюда! Сдохну сейчас!

— А чё за макулатура? — не унимался Боров.

— План Ховринки, прикинь?

— И чё? На хрена нам эта развалюха? — Боров сплюнул. — Там только бомжи да дохлые кошки.

— Двигай давай! Вмазаться надо, иначе сдохну прямо здесь! — Седой поёжился от холода, несмотря на июньское пекло. — По дороге раскидаю.

— Так ты с барыгой договорился там встретиться?

— Заткнись и слушай! — Седой сорвался на сиплый шёпот, нервно озираясь. — Там подвалы гэбэшные. Лаборатории секретные, химию всякую мутили. Стопудово спирт технический канистрами, приборы, медяха... Вынесем — на год в шоколаде будем. Погнали, пока меня ещё ноги держат!

ХЗБ встретила их мрачным взглядом пустых оконных глазниц. Они с опаской ступали по битому шелестящему стеклу и мелкому мусору. Пахло пылью, сыростью и нечистотами.

— П-по-держи, — Седого колотило всё сильнее, он протянул Борову ключ, включил фонарик и трясущимися руками раскрыл папку.

Спустя полчаса блужданий по ХЗБ они вышли на финишную прямую. Оставалось спуститься вниз, пройти подвал и свернуть направо. Судя по плану, там и была заветная дверь.

— Перекур, братуха, — Седой, тяжело дыша, сел на бетонный пол и опёрся о стену. В тусклом свете фонаря, ещё раз посмотрел на схему ХЗБ, аккуратно закрыл папку, завязал тесёмки и положил на пол. Для надёжности придавил сверху куском битого кирпича.

— Ты чё? — не понял его манёвра Боров.

— Потом подберём, — Седой вытер пот со лба. — Руки ходуном, не до бумажек... Спускаемся.

На нижнем уровне оказалась вода. Но если держаться ближе к стене, то можно было пройти, не замочив ноги. Поворот. Луч фонаря выхватил из темноты массивную дверь.

— Охренеть... — выдохнул Боров, выглядывая из-за плеча Седого.

— Ключ… и это… подержи фонарь.

С минуту Седой изучал специфический ключ и такую же странную замочную скважину. Он несколько раз пытался вставить ключ. С третьей попытки получилось: тот ровненько до конца вошёл в паз, но упорно не желал поворачиваться.

— Дай я... — Боров протянул Седому фонарик.

Сил у напарника было больше, и ключ стал поворачиваться. С каждым оборотом внутри двери клацали и скрипели какие-то механизмы.

— Классно сделали, — прошептал Седой. — Хрен вскроешь.

— Только заржавело, сыро ж здесь, — Боров, когда-то работавший слесарем, бесцеремонно навалился на дверь. — Тут слесарная закалка нужна. Сейчас я её...

С ужасным скрипом дверь начала открываться.

— Так и будешь стоять? — прохрипел задыхающийся от напряжения Боров.

Седой, убрав фонарь, из последних сил навалился, и дверь поддалась.

— Твою мать! — заорал Седой, первым сделавший шаг в темноту. Нога потеряла точку опоры, и он чуть не полетел кубарем вниз.

— Фонарь включи, герой! — посоветовал Боров.

Тусклый луч выхватил из темноты ровненькие ступени, сбегающие вниз в темноту.

— Чё стоишь? Иди! — Седой посторонился, пропуская подельника вперёд.

— Сам иди! — огрызнулся Боров.

— Мои семьдесят процентов от добычи! — седой для убедительности взмахнул рукой. Фонарь выскользнул из потной ладони, ударился о ступеньку и погас.

Боров хотел что-то сказать, но не успел. Внизу замерцал тусклый красный свет.

— Что за хрень? — Седой икнул.

— Слышь, братан... Чё-то мне это не нравится, — Боров попятился, глядя на багровое марево. — Пошли отсюда, а?

— Ссыкло! — неуверенно протянул Седой и сплюнул на пол. — Это дежурное освещение.

Он осторожно начал спускаться, Боров поплёлся следом. Через минуту они оказались в пустом бетонном помещении. В пустом, если не считать ещё одной лестницы в противоположном конце. Она вела наверх и заканчивалась массивной металлической дверью со штурвалом. Седой видел такие только в кино.

— Чёрт! Нет ничего! — взвыл Седой. — Что это за свет? Откуда? Ни одной лампы, электричества точно нет... Давай во вторую дверь!

— А... А это... Это что? — заикаясь, спросил Боров.

Седой обернулся и проследил за взглядом товарища. У стены, прямо на полу, сидел сгорбленный старик. Кожа лоскутами свисала с дряблого тела. В провалах белёсых мутных глаз копошилась маслянистая тьма.

— Трупак! — Боров захотел рвануть вверх по лестнице, но внезапно осознал, что ноги его не слушаются.

— Не-е-ет, — хриплый замогильный голос зазвучал отовсюду. — Вы кстати.

— Ты кто такой ещё? — Седой был бледен, но говорил с вызовом.

— Зачем пришли? — шелест его голоса раскатывался по телу.

— Просто посмотреть.

— Врёшь, человек. Ты пришёл за удовольствием.

— Удовольствие? — Седой облизал губы и бросил взгляд на Борова.

— Я могу дать его тебе, — старик с хрустом поднялся, протянул руку с неестественно длинными, костлявыми и узловатыми пальцами. Жёлтые грязные когти изгибались спиралями. Сквозь истончившуюся кожу вместо вен просвечивали чёрные пульсирующее жилы.

Вдруг в груди вспыхнул жар и разошёлся по венам, словно в кровь пустили жидкое солнце. Дрожь и ломота в костях, терзавшие Седого, испарились без следа. «Будто вмазался... только лучше», — подумал он, проваливаясь в вязкую, золотистую эйфорию.

Грязные бетонные стены исчезли. Седой оказался посередине бескрайнего луга, пахнущего мёдом и летом. Сзади чья-то нежная ладонь коснулась его шеи. Седой обернулся и замер: перед ним стояла обнажённая красавица с нежной кожей и золотистыми волосами. Лучи света заливали её белоснежную грудь. Соски озорно торчали.

— Ты кто? — прошептал он, чувствуя дикое возбуждение.

— Я — твоё избавление, — нежно прошептала она, и её голос отозвался в каждой клеточке тела вибрацией блаженства. — Больше не будет холода. Только вечное наслаждение.

Боров валялся на грязном бетоне, сгребая пальцами пыль. Его лицо застыло в маске экстатического безумия, глаза закатились. Он уже был в своём персональном раю. Видел золото, деньги, драгоценные камни. И всё это принадлежало только ему.

— Ну как? — голос старика вырвал Седого из липкого забытья. Прекрасный луг с девушкой исчезли. Он лежал на холодном бетоне, в нос ударил запах плесени и мочи. В паху было мокро и противно — организм не выдержал. Правую руку Седой не чувствовал. Она затекла и онемела. Рядом, мелко поскуливая, зашевелился Боров.

— Слышь, дед... Чё это было? — Седой пытался прийти в себя, размазывая слюни по подбородку. — У меня... аж зубы сводит, как круто. Хочу ещё.

— То, за чем вы пришли... Понравилось? — старик осклабился. Его рот открылся неестественно широко, обнажая ряды острых, как иглы, чёрных зубов. Пахнуло приторно-сладким разложением.

— Нуууу, — протянул Седой.

— Конечно, понравилось, — прохрипел старик. — Теперь вам не нужно грызться за крошки в вашем жалком мире. Приходите и будете тонуть в этом восторге вечно.

— А что взамен? — Седой прекрасно понимал, что просто так ничего не бывает.

— Гости... — в черноте глаз старика промелькнули искры. — Мне нужны те, кто блуждает наверху. Я вижу их, чую их страх, но не могу дотянуться.

— Какие гости?

— Любые... — тьма в глазницах старика пульсировала в такт словам. — Сверху бродят те, кто ищет приключений. Я чую их страх, их жирную, сытую энергию, но эти стены — моя клетка. Приводите их сюда. Без криков. В целости и сохранности. Они спустят ноги в эту тьму, и за каждую голову я подарю вам удовольствие, перед которым твой порошок — просто пыль. Мозг будет плавиться от чистого, незамутнённого восторга. А когда дело будет сделано, все богатства этого мира станут вашими!

Седой хотел что-то сказать, но старик жестом остановил его:

— А теперь ступайте. И дверь за собой закройте! Случайные люди не нужны!

— А как мы... Там же темно... — Боров не мог сформулировать мысль.

— Охренеть! — протянул Седой, наблюдая, как по воздуху плыл их фонарик, освещая стены вокруг.

Схватив его, подельники рванули вверх по лестнице.

— Бумажки бы не забыть! — на бегу вспомнил Седой.

— Нахрена они тебе нужны? — не понял Боров. — Дверь мы и без них теперь найдём.

— Ты дебил? Там второй проход обозначен! Его надо обследовать! Если кто другой наткнётся на этот подвал — нам дырка от бублика достанется, а не кайф. Нужно всё под собой держать.

— У тебя же на хате проходной двор! Давай я бумажки себе заберу? — предложил Боров.

— Размечтался! Я сейчас к Веронике на палочку чая заскочу, у неё тайник есть. Там папка и полежит. Девка она глупая, в бумаги не полезет.

— А что дальше?

— Завтра вечером встречаемся и идём в Ховринку. Будем поставлять этому деду людей!

— А тебя ничего не смущает? — осторожно спросил Боров.

— Ваще по херу! Главное, получать то, что нам надо! — глаза Седого лихорадочно блестели.

Глава 3