Х.З.Б. Книга Первая

24 Июля 1995 года 22:54

Кирилл возвращался домой, вдыхая пыльный июльский воздух. Настроение прекрасное. На днях получил внеочередное звание. Ещё неделя — и долгожданный отпуск. Сколько они с женой не видели моря? Кажется, целую вечность. То путчи, то усиления. В августе девяносто первого чемоданы уже стояли в прихожей, когда в Москве началась заваруха. Его тогда бросили в оцепление. Прошло четыре года. Как быстро летит время. Теперь он опер уголовного розыска, жена на втором месяце беременности. Жизнь наконец-то обретает стабильность, и можно с уверенностью смотреть в будущее.

— Отпусти! — сдавленный крик оторвал Кирилла от размышлений.

Оглядевшись, он понял, что это из Ховринки. Вдалеке на территории недостроя, мелькнули силуэты. Ко входу в ХЗБ двое под руки тащили сопротивляющуюся девушку. Кирилл привычным движением хотел достать пистолет, но тот остался на работе.

— Помогиииии.... — крик оборвался, когда один из нападавших ударил девушку в живот.

— Стоять, суки! Уголовный розыск! — Кирилл на глаз оценил соперников. Справится ли он один без оружия? А если у них стволы? Но развернуться и уйти он тоже не мог.

— Атас, Седой! Мусора! Скидывай её, рвём когти! — Заорал один из нападавших и первым бросился в пролом стены.

Девушка в этот момент лягнула оставшегося в одиночестве похитителя и вырвалась. Тот же, прихрамывая, рванул следом за подельником. Кирилл устремился за ними. Нужно было взять хотя бы одного. На ходу нашарил карманный фонарик, но включать не стал. Фонарь этот использовался почти каждый вечер в тёмном подъезде, неизвестно, на сколько там хватит батареек. Проклятые бомжи с завидным постоянством выкручивали лампочки.

На районе было слишком много инцидентов, связанных с этим мрачным недостроем. Пропавшие люди. Трупы животных. Несколько рейдов ничего не дали. Бомжи и алкаши не в счёт. А здесь, считай, с поличным двое похитителей.

Расстояние постепенно сокращалось. Видимо, с физической подготовкой у преступников было не очень, да и потерять их было сложно: внутри здания они включили мощные фонари. Кирилл летел по лестничным пролётам. Когда до похитителей оставалось метров двадцать, один из них споткнулся на куче мусора и влетел в какой-то проём.

— Боров! Бляяя! — взвыл второй и замешкался на несколько секунд.

Щёлкнуло лезвие выкидного ножа. Похититель решил принять бой. Кирилл направил луч своего фонаря прямо в глаза сопернику, ослепляя его, и пошёл на сближение. Тот взмахнул ножом вслепую, но рука попала в жёсткий, профессиональный захват. Фонарь Кирилла упал на пол и погас. Седой закряхтел, почувствовал, что опер его ломает, и кинул свой фонарь на пол. Затем выхватил из кармана длинный ключ и коротким движением отшвырнул его в непроглядную тьму. Тонкий металлический звук утонул в шуме борьбы.

Кирилл не заметил броска, приняв движение Седого за замах. Его нога скользнула по строительному мусору, и он едва не потерял равновесие. Этой секунды хватило, чтобы Седой вырвался и вцепился оперу в горло. Пальцы сжимались с нечеловеческой силой. Кирилл, притягивая Седого к себе за куртку, резко подался вперёд и ударил его лбом в переносицу. Раздался хруст, Седой взвыл и рухнул на спину. В полной тишине тяжело дышал опер.

Он поднял фонарь. Его недавний соперник лежал в луже растекавшейся крови: приземлился головой на кирпич. А где другой? Кирилл осторожно подошёл к проёму, где скрылся второй злоумышленник. Чёрт! Это был не проём. Это была шахта лифта.

25 июля 1995 года ХЗБ 00:27

— Майор Кривцов. ФСБ, — представился сухой, подтянутый мужчина лет сорока.

— Кирилл Климов. — ответил опер, протягивая руку.

Кривцов проигнорировал жест, продолжая сверлить Кирилла взглядом светло-серых глаз. В нём не было злобы только холодный профессиональный интерес. Казалось, майор видит не человека, а набор фактов, которые не желают складываться в логичную схему.

— Вам, Кирилл, придётся проехать со мной. Мы забираем это дело.

25 июля 1995 года Управление ФСБ 05:18

— Слушай, лейтенант, давай без сказок. Тебя самого не смущает столько совпадений? — Кривцов холодно смотрел на Кирилла.

— Как было, так и доложил! — у молодого опера уже сдавали нервы, — Несколько часов ходим по кругу.

— Ты бы на моём месте поверил? Обычный опер случайно проходил мимо, случайно полез на рожон без ствола. Итог: два трупа, а на тебе ни царапины. У них при себе ни оружия, ни наркотиков. Девушка, которую ты типа спасал, исчезла. — Чеканил слова Кривцов.

— Но так было!

— Во-первых, не ори здесь! Во-вторых, придётся тебе у нас в гостях немного задержаться.

— А основание? — не сдавался Кирилл.

— Если я начну копать под тебя всерьёз, ты отсюда вообще не выйдешь, — хищно улыбнулся Кривцов.

Он поднялся, открыл дверь кабинета и скомандовал:

— Увести задержанного.

25 июля 1995 года Управление ФСБ 08:54

Громов молча слушал доклад Кривцова.

— Миша, ты в случайности веришь? Вот и я нет, — полковник в задумчивости забарабанил пальцем по столешнице. — Только мы нацелились зачистить горизонт вокруг объекта, как выныривает этот герой и убивает двоих, один из которых сын бывшего руководителя проекта 117. Девчонку, которая с ними была, нашли?

— Нет. Но обязательно найдём.

— Она должна либо подтвердить, либо опровергнуть показания этого опера.

— Что, кстати, с ним делать?

— Выпускай его, но приглядывай хотя бы недельку. Телефоны домашний и рабочий на прослушку. Посмотрим, на кого выведет, если с кем-то в связке. Даже, если чистый, лишним не будет.

— А Ховринка?

— Всё по плану. Срочно уничтожай вход в подвал. Установи личность того, что в шахту упал. По месту прописки обоих – обыск. Если у них есть близкие друзья, любовницы и так далее, там также обыск!

— А постановление?

— Если надо будет, я решу! А сейчас - за работу!

— Слушаюсь, товарищ полковник!

— Свободен!

Ноябрь 2017 год

Денис с трудом нашёл во дворе свободное место и припарковался. Старшая сестра затеяла ремонт, и он прикидывал, сможет ли разгрузить багажник от строительного барахла за один подход. Вытащив из машины рулоны обоев, Денис направился к подъезду.

Лифт, как назло, не работал. Чертыхаясь, Денис потащил ношу на пятый этаж пешком. Дверь открылась почти мгновенно.

— Наконец-то! Я думала, ты их на фабрике сам печатаешь, — Вероника, улыбалась на пороге.

Даже в растянутой, забрызганной футболке и старых легинсах она выглядела эффектно. Веронике уже перевалило за сорок, но возраст лишь придал резкости её чертам. Густые каштановые волосы были небрежно заколоты на затылке, несколько прядей прилипли к влажному лбу. Это была красота сильной женщины, привыкшей решать проблемы самостоятельно.

— Здравствуй, сестрёнка, — выдохнул Денис, переступая порог.

Всегда встречаясь с Вероникой, он чувствовал непомерный груз вины. Хотя что он мог сделать? В то время ему стукнуло всего лишь пятнадцать лет.

Их родители были ликвидаторами Чернобыльской АЭС. Умерли в 1993 году один за другим. Детского дома Денис избежал только благодаря сестре. Ей тогда исполнилось 20 лет, и она смогла оформить опеку над братом.

Декабрь 1993 год

Через несколько месяцев после похорон в их квартире периодически начинался хаос. Его звали Седой. Худой, с вечно влажными ладонями и бегающим взглядом, он напоминал загнанную крысу. Дениса он невзлюбил сразу. Просто так. Без причины. Седой ненавидел своё «обычное» имя, считая себя избранным. В периоды эйфории приносил импортные кассеты и шоколад, строил воздушные замки. Но когда «кайф» заканчивался, он превращался в чудовище: требовал денег, крушил мебель и выл от ломки. Хотя такого слова Денис тогда не знал.

Май 1994 год

Ещё одно воспоминание, которое намертво въелось в память — день рождения Вероники. Седой пришёл в приподнятом настроении. Шампанское, цветы. Но запомнилось не это...

— Эй, ребята! А давайте увековечим момент? — Вероника, раскрасневшаяся от шампанского, повисла на шее у Седого. — Пока мы такие красивые... На память.

— Да хоть на обложку «Огонька»! — Седой опрокинул рюмку водки и с шумным выдохом занюхал рукавом. — Малой, тащи мыльницу, сейчас историю делать будем.

— Ой, стой! — Вероника вдруг отпрянула. — Я сейчас мамино колье надену.

— Да сиди ты! — Седой дёрнулся, хватая её за руку слишком резко. В его глазах мелькнула паника. — Зачем тебе эти побрякушки? Ты и так королева. Не порти момент, садись!

— Ты чего нервный такой? — Вероника вырвала руку. — Я быстро.

— Бляяя... — под нос себе выругался Седой, налил до краёв рюмку и махнул, не закусывая.

Через несколько секунд из комнаты вылетела Вероника.

— Где они? — голос девушки сорвался на плач. — Шкатулка пустая! Где мамины серьги и колье, Седой?!

— Чё ты орёшь-то? — он вальяжно развалился на стуле, но глаза его бегали. — Я почём знаю, куда ты свои цацки суёшь? Сама небось потеряла или переложила, а на меня валишь.

— Не ври мне! — она швырнула лакированную шкатулку на стол, сбивая посуду. — Вот, значит, откуда этот пир? Икра, коньяк... Ты продал память о маме с папой, чтобы набить брюхо? Ты всё выгреб, тварь!

— Да какая это память? — Седой вскочил, едва не опрокинув стол. Его лицо исказила гримаса злобы. — Память — она в башке! А рыжьё — это просто металл. Мёртвым оно без надобности, а живым поможет подняться! Скажи спасибо, что я тебе праздник устроил, дура!

Вероника не нашлась что ответить, закрыла лицо руками и жалобно, подвывая, зарыдала. Денис впал в ступор. В прихожей громко хлопнула дверь. Брат с сестрой остались вдвоём.

— Ник... Ну ты чего... — Денис стоял, сжимая в руках фотоаппарат. — Не встречайся с ним больше… Пожалуйста! Он же тебя сожрёт!

— Ты маленький ещё, Дэн... Ты не видишь, — Вероника подняла на брата заплаканное, грязное от туши лицо. — Ему просто больно. Он болен, понимаешь? Я его спасу. Никто, кроме меня, не спасёт. А я спасу…

Ноябрь 2017 год

— Чего замер? — Вероника хлопнула брата по плечу.

— Задумался, — вздрогнул Денис. — Там ещё кое-что в машине. Сейчас принесу.

Спускаясь вниз по лестнице, он вспоминал девяносто пятый год: звонок в дверь, сотрудники милиции, известие, что Седого больше нет, беглый обыск в квартире. А через час Веронику увезла скорая с приступом. Слава богу, всё обошлось. Почти обошлось. Вернувшись из больницы, она стала другой. Хмурой. Задумчивой. Избегала компаний, праздников. И за столько лет у неё больше не было ни одного мужчины. Она их сторонилась. С головой ушла в работу, стала хорошим адвокатом и зарабатывала неплохие деньги.

Денис понимал, что его вины в этом нет. Он слишком мал был для того, чтобы что-то изменить, но тем не менее чувствовал себя виноватым. С этими мыслями Денис поднял остатки стройматериалов в квартиру.

— Слушай, Дэн, у меня к тебе просьба, не по профилю, но мужская, — Вероника слегка замялась, вытирая руки тряпкой. Она не любила просить помощи.

— Говори уже, — усмехнулся Денис. — Если надо рояль передвинуть — я пас, а остальное решим.

— Вентшахта в санузле. Старая решётка прикипела намертво, краской замазана в десять слоёв. Я её и ножом, и отвёрткой — ни в какую. А мне туда вытяжку ставить. Сдёрнешь?

— Да это мы мигом, — Денис сбросил куртку и засучил рукава.

Через пять минут решётка сдалась, и на пол посыпалась штукатурка.

— Опа... А это что за новости? — спросил Денис, вглядываясь в тёмное нутро вентиляции.

— Где? — Не поняла Вероника.

Мужчина запустил руку в вентиляционный короб и достал пыльный пакет.

— Держи подарочек из прошлого, — чихнув от поднявшейся пыли, он протянул сестре пакет.

— Не может быть... — прошептала она, руки её задрожали, касаясь старой изоленты. — Это его заначка. Седого. Он показывал мне этот пакет. Говорил, что в нём наше будущее. Но я… Я думала, он его с собой забрал в тот вечер.

Март 2018 года

Четыре месяца прошло с тех пор, как Денис нашёл план ХЗБ с обозначенным там бункером. В том, что в вентиляции был тайник Седого, сомнений не было. Внутри пакета лежал пожелтевший от времени план больницы. Все помещения были начерчены чёрной тушью, кроме одного подвального сектора — он горел ярко-красным. К нему вели два маркера: синий и зелёный. От подвального сектора шли две пунктирные линии за пределы ХЗБ. Заканчивались они ещё одним красным и выцветавшим прямоугольником. Поверх схемы стоял размытый штамп «Секретно» и номер объекта. Текст пояснительной записки также выцвел: «Лаборатория... Гермодверь... Объект 117». Больше разобрать ничего не получалось. В интернете про это не было ни слова. На официальных планах ХЗБ подвального сектора не существовало.

Вчера Денис вернулся из первой разведки. «Синий» путь оказался тупиком — затоплено под самый потолок. Если там и была гермодверь, то теперь она под тоннами гнилой воды. А вот «зелёный» путь начинался на третьем этаже в одном из небольших помещений. Оно было пустым. Посветив фонарём стену, указанную на карте, он нашёл четыре глубоких отверстия. Описание в документах читалось с трудом. Удалось лишь разобрать: «...вставить до упора... опустить...». Логика подсказывала устройство механизма.

Вчера он сходил всего лишь на разведку. Да и то по настоянию Вероники. Она вспомнила, что Седой незадолго до гибели обещал ей золотые горы, жизнь за границей, что скоро будет очень много денег. Может, он просто бредил, этот наркоман, но Вероника была уверена — в бункере потерянное при распаде СССР золото партии. Отец Седого был сотрудником КГБ, и когда рушилась страна, прихватил план бункера, где, скорее всего, заныкали золото. С одной стороны, версия была фантастическая. С другой — золото так вроде бы и не нашли.

Вероника настаивала на том, чтобы пойти вместе. Вдвоём быстрее и сподручнее будет выносить ценности. Знал бы он заранее, чем всё закончится... Какую сущность они обнаружат в этом бункере... Сколько людей придётся погубить по её приказу?

Уже после совместного похода Денис корил себя за то, что поддался на уговоры Вероники. Надо было идти одному. И всё было бы по-другому.

9 июня 2018 года 00:53

Луч фонаря выхватил небольшую площадку. Виктор, кряхтя, вывалился на бетонный пол. Быстро огляделся, помог остальным. Лишь Агата демонстративно не заметила протянутой руки. Она выскользнула из норы с грацией дикой кошки, сразу пружинисто встав на ноги.

Не хватало только Дениса. Заглянув в темноту, Виктор увидел приближающийся свет фонаря.

— Денис, ты чего отстаёшь? — спросил он.

— Задумался... — хмуро буркнул проводник, вытирая тыльной ладонью глаза.

— Эй, сталкеры, — Агата ткнула пальцем в массивный штурвал. — Долго будем любоваться? Если эта хреновина открывается, крутите!

— Механизм запирания, — кивнул Денис, посмотрел на свои ладони. — Вить, давай. У тебя сил побольше.

Виктор навалился, ржавый металл застонал, сопротивляясь, но с громкими щелчками поддался. Штурвал провернулся, и дверь открылась, открывая взгляду густое, пульсирующее багровое свечение. Оно было почти осязаемое, живое, и к нему вниз уходили и тонули в плотном тумане крутые ступени.

— Добро пожаловать в ад, — нервно хихикнула Лиза, — Макс, включай камеру.

— Техника сдохла, Лиз, — сухо отрезал парень, щёлкая кнопками на бесполезной камере. — Всё вырубилось.

— Ладно. Сниму на телефон, — не растерялась девушка. Попыталась разблокировать экран. Безуспешно.

— Аномальная зона, здесь всегда так, — быстро проговорил Денис себе под нос, подталкивая Виктора в спину. — Электроника отказывает. Идём, нельзя останавливаться.

Осторожно по очереди они начали спуск. Шаги гулко отдавались в узком пространстве. С каждым шагом красный свет становился гуще. Внизу их встретил просторный зал с высоким потолком. По углам то появлялись, то бесследно исчезали неясные людские силуэты и мечущиеся тени. Агата подняла фонарь: под самым потолком клубился чёрный туман. Он сжимался, пульсировал, плавно перемещался.

Один за другим замерцали и погасли фонари. Всё погрузилось в красный кисель.

— Что за... — начал Виктор.

Сгусток сжался в тугой комок и камнем рухнул вниз. Глухой удар сотряс пол. Дым не рассеялся, а с влажным, чавкающим звуком начал обретать форму. Секунда — и перед ними стояло существо, напоминающее сгорбленного старика в истлевших лохмотьях. Его глаза горели тем же багровым огнём.

— Шумные... Слишком шумные... — старик сделал шаг, втягивая носом воздух. — М-м-м... Живые, тёплые... Страх... Сколько страданий… в прошлом и настоящем...

Он обвёл взглядом замершую группу, и его губы растянулись в неестественно широкой улыбке. Обнажились острые зубы.

— Зачем вы здесь? — старик склонил голову набок, разглядывая их. — Виктор... ищешь смерть или обманываешь?

Группа людей сбилась в кучу. Взгляд существа метнулся к Агате:

— А ты... ненависть, — старик тихо сладострастно засмеялся, запрокинув голову, — готова всех сжечь хоть вместе с собой. И яяяя… Яяяя поддерживаю твоё стремление…

Агата глянула на ступени и сглотнула. Следующим был Арсений. Парень дёргался, будто хотел отскочить, но ничего не происходило. Его лицо перекосило от судороги.

— Маменькин спаситель? А ты… — старик скривился, глядя на Лизу, — ищешь славы? Глупцы. Здесь нет желаний. Здесь есть только голод. Мой голод. И вы — главное блюдо.

Сзади раздался хлопок двери и скрежет поворачивающегося штурвала. Денис шагнул вперёд, его голос сорвался на фальцет:

— Последние пять душ, Хаагенти. Теперь твоя очередь!

— Даааа... — протянул старик, — Находчивый парень. Но ты больше не нужен...

— Э нет! Договор есть договор! — Денис кинулся к старику, пытаясь схватить его за грудки, но пальцы поймали пустоту. Старик лениво махнул рукой, и мужчину отшвырнуло к стене, словно тряпичную куклу.

— Хотя… Загадывай, — протянул Хаагенти.

— Верни мне сестру! — Денис поднимался с пола, изо рта сочилась кровь, расширенные глаза горели, он кричал тонким истеричным голосом. — И бабки! Ты обещал неограниченный счёт! Я свою часть уговора выполнил!

— Сука! — Агата первой поняла всё, её лицо исказилось от ярости. — Ты продал нас!

Старик мотнул головой, всю группу, разметало и прижало к стене. Только Денис остался стоять напротив Хаагенти.

Пленники пытались двигать руками, отделиться, но тёплый, словно живой, бетон крепко держал тела. Он наполнял их приятной тяжестью, не давая пошевелиться.

— Денег... — процедил Хаагенти. — Будь по-твоему!

Посреди зала закружилось облако белого, обжигающе ледяного пара. Сгущаясь, оно начало обретать человеческие черты. Когда туман рассеялся, Денис с трудом узнал сестру. Это была тень той сильной женщины, которую он помнил. Её роскошные волосы превратились в седую, свалявшуюся паклю. Кожа приобрела землистый оттенок, сквозь который просвечивала синяя сетка вен. Одежда висела на исхудавшем теле грязными лохмотьями.

— Вероника! — Денис бросился к ней, обнял.

— Там нет света... Луна… Невероятно красивая... — девушка равнодушно посмотрела на брата и отстранилась.

— Что ты с ней сделал? — Денис перевёл взгляд на старика.

— То место, где она была... оно меняет суть, — Хаагенти оскалился. — Ты получил тело. Правда, без души. И получил деньги — карта у неё в кармане. Пин-код — год твоего рождения.

— Сделай её нормальной! Ты же можешь! — Денис подошёл вплотную к старику.

— А на что ты готов?

— На всё! — в агонии выпалил Денис.

— Говорят, что зрение обманчиво. Оно отвлекает от сути вещей, — философски заметил Хаагенти, протягивая узловатую руку ко лбу Дениса. — Твоя сестра видела слишком много тьмы. Теперь твоя очередь не видеть света. Равноценный обмен.

Денис вдруг замер. Его зрачки побелели, затягиваясь мутной плёнкой, как у варёной рыбы.

— Глаза... — прошептал он, хватаясь за лицо, а потом заорал: — ГЛАЗА! Я ничего не вижу!

— Это плата! Она здорова, — засмеялся Хаагенти.

Вероника вздрогнула, словно просыпаясь, и посмотрела на брата. Взгляд приобрёл осмысленность.

— Денис! — она бросилась к нему и повисла на шее, дрожа всем телом.

— Уходите! — старик взмахнул рукой и сверху раздался звук открывающейся двери.

Денис сделал несколько неуверенных шагов, нелепо вытянув руки.

— Я здесь, я здесь! Господи! Держись за меня. Пошли... — Вероника взяла его под руку и медленно повела вверх по ступеням.

Долгие мгновения люди вслушивались с затихающее шарканье удаляющихся шагов. И вот за Денисом и Вероникой захлопнулась дверь.

— И что теперь? Убьёшь? — Нарушил тишину Виктор.

Старик приблизился. Обвёл пленников тяжёлым взглядом. Виктор смело смотрел ему в глаза. Агата молчала, рассматривая что-то одной ей видимое, за спиной Хаагенти. Бледный Арсений трясся как осиновый лист. По щекам Лизы текли слёзы. Макс изображал равнодушие и наблюдал за стариком.