В объятиях паучьей лилии

Пролог

Луна зависла над старым парком, словно холодный надзиратель. Ее свет, мертвенно-белый и беспощадный, заливал неподвижное девичье тело. Она больше не дышала. Сердце, пронзенное сталью и магией, замерло, но пустота внутри него не осталась незаполненной.

Из самой глубины естества, из угасающих искр души, начала подниматься волна. Это не была жизнь — это была инверсия. То, что древние строки называли «Последним даром скорби».

Хрустальный шарик, вросший в ложбинку между ключиц, начал пульсировать в такт этому невидимому приливу. Трещины на стекле засияли ядовитым, фосфоресцирующим светом. Семена паучьей лилии, согретые последним теплом человеческой крови, стремительно раскрылись. Тонкие и острые, как иглы, лепестки развернулись, жадно впитывая ночное сияние и вырывающуюся из умирающей женщины магию, превращая боль в чистую, звенящую энергию.

И в тот миг, когда бутон распустился полностью, окрасившись в цвет запекшейся крови и лунного серебра, пространство вокруг тела содрогнулось. По городу пронеслось эхо — первый крик банши. Он был беззвучным для обычного уха, но для тех, чья судьба была связана с ушедшей, прозвучал как удар колокола по чистому стеклу.

В особняке Блэкхолтов, в темной детской, двое десятилетних близнецов — Элайя и Келли — одновременно сели в кроватях. Сверкающие аметистом глаза были широко распахнуты, отражая льющийся из окна свет. Они не кричали. Просто смотрели в пустоту перед собой, а по щекам катились синхронные, ледяные слезы.

Близнецы не понимали, почему их сердца вдруг превратились в куски камня, а в головах, перекрывая все мысли, звучал один и тот же нежный, но бесконечно печальный голос, зовущий их по именам.

Тогда они еще не знали, что этот голос вновь позовет их спустя пятнадцать лет…

Глава 1

Вокруг стояла тишина, какая бывает только в мрачных склепах, а темнота была такой плотной, что казалась осязаемой. Ветер принес шлейф сырой листвы и приторный, липкий запах разложения — так пахнет только старая смерть. Тренировочная арена, знакомая им за годы учебы в Академии магического правопорядка сегодня превратилась в лабиринт. Под подошвами резко хрустнуло стекло. Элайя поморщилась — обостренный слух превращал каждый шорох в пытку.

Вместо привычных площадок, имитирующих места преступлений, и мини-лабораторий, в которых возились будущие криминалисты, перед ними оказался узкий переулок.

— Я, конечно, понимаю, что мы оборотни и прекрасно видим в темноте, но это уже похоже на издевательство, — прошептала Элайя, бросив возмущенный взгляд на брата.

— Это выпускной экзамен, сестричка. Ты ожидала чего-то другого? — невозмутимо ответил Келли. — Дай угадаю: ты думала, что мы окажемся в каком-нибудь старинном шале на юге Франции, а не в мрачном убогом переулке на окраине Лос-Анджелеса?

— Нет, конечно! — она раздраженно фыркнула. — Но хоть какое-то подобие света можно было организова…

Не успела Элайя договорить, как вдали тускло замерцал свет уличного фонаря.

— Смотри-ка, Двуликая услышала твои капризы, — Келли усмехнулся. Вскинув руку, он очертил ладонью полусферу, словно поглаживая невидимый серп месяца, а затем резко сжал пальцы, скрывая призрачное сияние в тени кулака. Этот древний жест благодарности в его небрежном исполнении всегда выглядел на редкость изящно.

— Ничего не капризы! — она треснула брата по руке, отчего тот тихо рассмеялся. — Давай быстрее покончим с этим. Профессор Грэмморт наверняка подсунул нам какое-нибудь нераскрытое дело столетней давности.

У одинокого фонарного столба показались тропинки, которые разбегались в разные стороны, как трещины на старом зеркале. Элайя замерла, закрыв глаза, позволяя прохладному воздуху парка самому рассказать историю. Первый вдох — и запах скошенной травы наполнил легкие, второй — зелень сменилась запахом сырости и тины, исходивших от камней, что покоились у кромки небольшого озера. И наконец… едва уловимый, покалывающий рецепторы привкус чужого присутствия. Она медленно переводила взгляд от одного ответвления к другому, пока внутренний компас не замер на нужной отметке.

Слева, — мысленный голос Келли резко прозвучал в ее голове. — Чувствуешь?

Как не чувствовать?— отозвалась Элайя. — Кажется, я заметила дымку следа.

Они переглянулись и, не говоря ни слова, направились по выбранному пути. Обшарпанные кирпичные стены и мокрый асфальт сменились невысокими деревьями и зелеными лужайками, которые разделяли широкие, усыпанные гравием дорожки.

— Гриффит-парк… Интересно… — сказала Элайя осматриваясь.

Здесь внимание вновь привлек след. Он был похож на туман, который низко стелился над землей. Она молча схватила брата за запястье и потянула за собой.

— Какой цвет, Эл? — Келли прищурился, пытаясь разглядеть в пустоте то, что доступно лишь сестре. Его обсидиановые кудри едва заметно подрагивали на ветру.

— Бледно-голубой. Мы еще далеко, — Элайя крепче сжала его руку. Ее собственные пальцы казались почти прозрачными на фоне темной кожи брата, но хватка была стальной.

— Хм… след оборотня. Слишком уж просто.

Келли покорно следовал за сестрой. Только она могла видеть эти призрачные шлейфы, и сейчас ее перламутровые волосы, обычно мягко сиявшие, казались почти тусклыми в этой мертвенной дымке. Несмотря на то, что они близнецы, ребята были разными, как день и ночь. Если Элайя казалась хрупкой статуэткой, то Келли воплощал в себе грубую силу. Широкие плечи парня перекрывали обзор, а короткие пряди оттенка мерцающего обсидиана поглощали и без того скудный свет. Единственное, что выдавало их неразрывную связь, — одинаковые аметистовые глаза, которые сейчас синхронно вспыхнули в темноте.

Они долго петляли по извилистой дороге, уходя все дальше вглубь парка. Внезапно чужие эмоции начали заполнять сознание Келли. Первой вспыхнула боль, затем страх и слабые отголоски разочарования.

— Мы близко, — хрипло произнес он, резко остановившись. Массивная фигура на мгновение напряглась, словно перед прыжком.

— Что ты чувствуешь? — Элайя замедлилась, зная, каково ему ощущать чужие эмоции. — Дымка становится гуще, но она немного странная.

— Много чего. Что не так со следом?

— Он несколько раз сменил цвет, а теперь снова стал голубым.

— Возможно, это из-за проекции. Помехи или что-то еще.

Наконец они вышли на небольшую поляну. Вокруг мощеной площадки расположились резные деревянные скамейки, подсвеченные мягким сиянием врезанных в каменные плиты уличных светильников.

В середине возвышалось высеченное из мрамора дерево. Ствол был причудливо изогнут, словно оно застыло в танце, а на изящных тонких ветвях слабо покачивались разноцветные ленты.

Это место, на первый взгляд, могло бы показаться обычным и даже уютным, если бы не густые щупальца туманного следа, которые неумолимо вели Элайю прямо за каменное изваяние. Внезапно Келли рвануло вперед, словно его ударили под дых. Он согнулся, вдавливая ладони в уши так сильно, что костяшки побелели. Из горла вырвался хрип. Элайя вскрикнула — в голове вместо привычного спокойствия брата взорвался чужой, запредельный ультразвук боли. Это не было просто звуком, это была сырая, неприкрытая агония. Элайя, не думая, подскочила к брату и сжала плечо.

— Вот спасибо, Эл, — облегченно выдохнул он. — Черт, я думал, что оглохну.

— Что с тобой произошло?

— Я услышал неестественно громкий крик девушки. В нем было столько боли… словно я… — Келли не договорил и сделал глубокий вдох, затем выпрямился и несколько раз тряхнул головой.

— Странно… Это ведь не реальное место преступления, а лишь его проекция, — взволнованно сказала Элайя.

Они с подозрением переглянулись, переводя дыхание, но тут туманное щупальце обвило правое запястье девушки, словно напоминая, зачем они сюда пришли. Она повернула голову и тихо ахнула.

Дымка рассеялась, позволяя им рассмотреть лежащее у каменного бортика тело молодой женщины.

Глаза были широко распахнуты. Вместо цветных радужек из-под век взирали мутные молочные белки, покрытые черными дорожками сосудов, которые напоминали грозовые молнии. С уголка пухлых губ стекала тонкая багровая полоска. Мягкие каштановые кудри разметались по влажной земле. Рваная джинсовая куртка была пропитана кровью, отчего на фарфоровой коже отражалась синева грубой ткани.

Элайя подошла ближе и склонилась к телу, рассматривая всполохи дымки-следа.

— Ничего не понимаю… — рассеянно произнесла она. — Когда мы шли сюда, дымка была бледно-голубой.

— Я не чувствую в ней крови оборотня, — принюхиваясь, ответил Келли. — Какой след сейчас?

— Он мерцает, каждый раз меняя цвета: белый, голубой, оранжево-красный и… черный. Это невозможно. Она не может быть одновременно и человеком, и оборотнем, и ведьмой, и заклинателем, — Элайя подняла удивленный взгляд на брата. — Ты ощущаешь что-нибудь?

— Если только это не какой-то чудо-гибрид, о котором нам забыли упомянуть на занятиях, — мрачно предположил Келли. — Ощущения такие же, как и до этого: боль, страх, разочарование. А теперь еще и отчаянное желание скрыть что-то.

Келли присел рядом с сестрой и осмотрел лежавшую перед ними девушку, а затем слегка наклонил голову вбок и осторожно отодвинул воротник куртки.

— Это что еще за хрень? — изумленно вскрикнул он, одергивая руку. — Оно… оно двигается!

Элайя окинула брата многозначительным взглядом и потянулась к заднему карману, доставая перчатки. Латекс сомкнулся на запястьях с характерным щелчком, после чего она сдвинула воротник.

В неглубокой ямочке между ключиц медленно, будто маятник, покачивался небольшой шарик. Она с опаской потянулась к нему, но стоило тени от ладони упасть на гладкую поверхность, как хрусталь внезапно завибрировал.

Из треснувшего кулона вырвались кровавые нити лепестков. Они не просто росли — они жадно вгрызались в плоть, с влажным хрустом огибая кость. Элайя отшатнулась, чувствуя, как внутри все леденеет. В ту же секунду Келли вскрикнул, схватившись за горло, будто стебли прорастали сквозь него изнутри.

— Двуликая! Это что еще за хрень?! — эхом сорвалось с губ Элайи.

— Я же говорил, что оно движется! Ох, ну и вонь…

Воздух вокруг вмиг стал густым и наполнился сладковато-приторным запахом лилии, который забивал легкие, мешая дышать. Элайя инстинктивно сморщила нос, и, задержав дыхание, вновь приблизилась к телу, случайно коснувшись носком ботинка руки погибшей. Внимание тут же привлекли длинные, покрытые дешевым красным лаком ногти. Они мертвой хваткой впивались в рыхлую землю, будто скрывая что-то от посторонних глаз. Элайя мягко переместила безжизненную ладонь и принялась аккуратно раскапывать податливую почву. Через несколько минут она достала из ямки сложенный вдвое листок бумаги протянула брату. Келли развернул находку и прочитал вслух:

«И та, что кажется на вид ужасной,

Взмахнет своей рукою не напрасно.

Не причинит она вреда,

Коснувшись светлого души холста,

А лишь проводит сквозь врата».

— Похоже на загадку… — задумчиво прошептал он, перечитывая строки еще раз.

Элайя забрала у брата записку и нежно провела пальцами по измятой бумаге и та, словно отзываясь на заботу, замерцала мягким золотистым светом.

— Келли, Келли! Дай руку, скорее!

Сияние сконцентрировалось в середине листа и прямо на глазах стало превращаться в маленькое круглое зеркальце. Близнецы затаили дыхание в ожидании воспоминания, которым согласилась поделиться спрятанная записка. Но проекция парка вокруг начала искажаться, возвращая тренировочному помещению истинный вид. Артефакт, словно испугавшись, вздрогнул и, превратившись в золотистый сгусток, вернулся в бумагу.

— Нет! Нет! Вернись! — запротестовала Элайя. — Что происходит?

Иллюзия парка бесследно растаяла, и они снова оказались в пустом тренировочном зале. Затем над ними эхом разнесся рычащий голос профессора Грэмморта.

— Элайя и Келли Блэкхолт – экзамен сдан! А теперь испарились с арены, живо!

Глава 2

Княжич несколько раз перевязывал серебристый галстук, потому что тот упорно не хотел принимать приличный вид. Жесткий воротник сдавливал горло, а черный пиджак не позволял расправить плечи, словно был сделан из камня.

Келли яростно сорвал с шеи тканевую удавку и расстегнул верхние пуговицы белой рубашки. Он сделал несколько глубоких вдохов и подошел к высокому окну.

— Чертовы правила, чертов статус. Почему я просто не могу быть свободным...быть собой… — прошептал он, коснувшись лбом прохладного стекла.

Вдруг его напряженные мышцы ощутили, как тело окутывают мягкие волны тепла, судорожно сжатые пальцы разжались сами собой, а в голове послышался звонкий голос сестры. Элайя ворвалась в сознание без стука — их связь всегда обострялась, стоило кому-то потерять контроль над эмоциями.

Братик, я с другого конца дома почувствовала, как ты злишься.

Келли удрученно фыркнул в ответ.

Надеюсь, ты уже готов, потому что я захожу через три, два…

Замок на двери щелкнул, и Элайя вошла в комнату.

Келли обернулся и с восхищением посмотрел на сестру. Она всегда была красавицей, но сегодня выглядела как истинная наследница клана. Перламутровые волосы были собраны в высокий хвост, шелковое платье цвета полночного неба мягко облегало стройную фигуру, спускаясь к самому полу, а на шее россыпью звезд сияло широкое ожерелье-чокер.

— Потрясающе выглядишь, сестренка, — улыбнувшись, сказал Келли.

Она картинно раскланялась и покружилась, показывая себя со всех сторон.

— Ты тоже. Ну… почти. Сейчас мы это исправим.

Элайя взяла с кровати брошенный аксессуар и подошла к брату. Ее тонкие пальцы ловко застегнули пуговицы и не успел Келли опомниться, как она уже расправляла аккуратно завязанный галстук.

— Ну вот и все, — радостно произнесла она, с гордостью рассматривая свою работу.

— Ох, Эл… И как тебе всегда удается быть такой позитивной?

— А зачем грустить? Тем более сегодня важный день. Мы закончили академию, Келли. Теперь мы дипломированные стражи. Родители гордятся нами.

— Еще бы… благословленные Двуликой близнецы Луны и Тени, появление которых сулит великий почет и прочую загадочную чепуху, от которой у меня уже челюсть сводит, — он закатил глаза. — Тебе никогда не хотелось быть просто обычной девушкой? Жить так, как тебе нравится, и быть свободной от этих нелепых предсказаний?

Элайя обхватила двумя руками широкую ладонь брата и слегка сжала, стараясь поддержать его.

— Кел, мы такими родились, — в ее голосе звенели грустные нотки. — Мы не можем подвести родителей, они верят в нас и в то, что мы принесем процветание нашему роду. Я понимаю тебя, но мы ничего не можем изменить.

— Мы и не пытались изменить. — Келли глубоко вздохнул и, усмехнувшись, вновь посмотрел на Элайю. — И вообще, когда это моя взбалмошная и неусидчивая сестра превратилась в старую ворчливую волчицу?

— Она никуда не делась, милый братик, — широко улыбнувшись, княжна сверкнула острыми клыками. — И зубы у нее все еще острые.

— О, ты серьезно, Эл? Я уже достаточно настрадался в детстве, — Келли изобразил мучение и невольно коснулся левого плеча. Под пальцами заныл старый серебристый шрам – след их общей крови и детской ярости. Элайя почувствовала эту фантомную боль в своем плече, и ее улыбка на мгновение померкла.

— Тогда прекращай грустить, — Элайя подмигнула. — Нам уже пора.

***

Выпускные вечера Академии магического правопорядка всегда проходили на высшем уровне. В этом году выпускников встречала высокая стеклянная ротонда на территории главной оранжереи. Она сияла, как гигантский бриллиант, вживленный в тело ночного Лос-Анджелеса. Сквозь прозрачные стены было видно, как огни города сливаются в мерцающие реки, но внутри царил загадочный полумрак.

На входе гостей встречала украшенная орхидеями арка. Тяжелый, влажный запах экзотических растений обволакивал со всех сторон, напоминая о том, что даже самые изысканные костюмы скрывают под собой звериную суть. Расторопный фотограф активно заталкивал под арку каждого, желая запечатлеть счастливые лица прибывающих.

Увидев Элайю и Келли, он тут же переключился и принялся живо щелкать кнопкой фотоаппарата:

— Мисс Блэкхолт, улыбочку! Вот так! Вы прекрасны, как луна в объятиях ночи! Мистер Блэкхолт, теперь вы! Потрясающе! Вы сильны как волк!

Келли сощурился, каждая вспышка фотоаппарата отзывалась резкой пульсацией в висках. Внутренний волк недовольно заворчал на навязчивого человека.

Еще одно слово, и он узнает, насколько близок он сейчас к истине… — ворвался в голову Келли язвительный голос сестры.

Выглядела она при этом настолько невинно, что он прыснул от смеха и потянул ее ко входу.

Внутри ротонда оказалась намного больше, чем казалась. В середине располагалась невысокая сцена, перед которой выстроились ряды стульев. Справа, окутанные белоснежными скатертями, стояли длинные столы с многочисленными закусками и напитками. Сам зал был украшен густыми кустами папоротника, а мраморные колонны оплетали виноградные лозы.

Через несколько минут на сцену поднялся ведущий, оповещая гостей о начале церемонии награждения. Близнецы присоединились к остальным выпускникам и заняли первые ряды. К трибуне шагнул профессор Грэмморт — ректор Академии и преподаватель основ магической криминалистики.

— Дорогие мои ученики! — его рокочущий голос эхом разнесся по ротонде. — Сегодня мы стали свидетелями того, как вы из неопытных, глупых и абсолютно бездарных первокурсников превратились в таких же неопытных, мало что умеющих и… ну чего уж там — слегка одаренных выпускников нашей прекрасной Академии…

— Мог бы придумать что-нибудь новенькое, — прошептал Джейс, сидевший рядом с Келли.

Тот посмотрел на сокурсника и ухмыльнулся:

— Мечтай. Ему уже не терпится всучить дипломы и больше никогда нас не видеть.

Ректор тем временем продолжил свою душещипательно-унижающую речь. Казалось, прошла вечность, когда он наконец объявил:

— С гордостью представляю вам Маркуса Блэкхолта — руководителя Департамента магических расследований, который, несмотря на плотный график, смог присоединиться к нам в этот знаменательный день.

Маркус Блэкхолт поднялся на сцену, и в ротонде стало будто на несколько градусов холоднее. Льдисто-голубые глаза скользили по выпускникам, как лучи прожектора, не задерживаясь ни на ком. Для него они были лишь инструментами, деталями механизма власти. Элайя почувствовала, как Келли непроизвольно выпрямил спину, копируя выправку отца, хотя в мыслях брата плескалась чистая горечь.

Странно, что ректор не озвучил полный список должностей, присвоенных регалий и титулов.Отец будет недоволен, — ядовито прозвучало в сознании девушки.

В ответ Келли получил лишь убийственный взгляд.

— Как вы все знаете, мистер Блэкхолт также является верховным князем правящего Дома оборотней «La Maison de Clair-Obscur», а также…

А, нет, он все-таки продолжил.

Келли!— от мысленного, почти шипящего голоса сестры по телу парня пробежали мурашки.

На вечернем небе уже сияли первые звезды, когда официальная церемония подошла к концу и гости разошлись по залу. Одни заняли места у столов с закусками, другие плавно кружились в медленном танце. Элайя смеялась в кругу подруг, звеня бокалами с игристым вином, а Келли вдоволь наслаждался мясными тарталетками. Он как раз потянулся за добавкой, когда чей-то крик вспорол уютный гул ротонды. Настолько пронзительный, что бокал в руке Элайи жалобно звякнул, а у Келли в ушах возник резкий свист, напрочь перекрывший музыку.

Глава 3

Мелодия мгновенно затихла, и все ринулись на улицу. Выпускники рассредоточились на территории перед ротондой, пытаясь выяснить, откуда слышался крик. Особо впечатлительные метались из стороны в сторону, кто-то уже звонил в полицию.

Келли оглядывался по сторонам в поисках сестры. «Эмоциональное эхо» накалилось, переполняя его тело посторонними чувствами. Княжич пошатнулся. Нахлынувшая паника толпы ударила холодным, колючим потоком, разрывая ментальные щиты. Каждая вспышка чужого страха отзывалась тошнотой.

— Келли! Келли!

Элайя нашла его сама. Она подбежала к брату и, перебросив через плечо его тяжелую руку, оттащила в сторону и усадила на землю.

— Келли! Посмотри на меня! — голос сестры пробился сквозь гул в ушах.

Ее ладони на щеках были ледяными, но именно этот холод помог заземлиться. Келли вцепился в запястья Элайи, чувствуя, как связь с ней превращается в спасательный трос среди бушующего океана ментального хаоса.

— Вот так, братик. Сконцентрируйся… — она мягко, но настойчиво удерживала его лицо. — Посмотри на меня и слушай мой голос. Выстраивай стену. Отгораживайся. Вот так…

Взгляд Келли наконец перестал хаотично метаться и сфокусировался в аметистовых глазах сестры.

— Долбанное эмоциональное эхо… совершенно бессмысленная способность, — чуть слышно произнес он.

Элайя ободряюще улыбнулась, но волнение за брата не отпускало.

— Раньше такого не было. Ты всегда выстраивал прекрасные барьеры. Все в порядке?

— Конечно, Эл. Простое перенапряжение.

Она мягко потрепала брата по макушке, а затем выпрямилась и осмотрелась. Вдруг невысокие пухлые кусты тихонько зашуршали, и сквозь них показались туманные усики следа.

— Ах вы маленькие негодники, — прошептала она, не сводя с них взгляда, сжимая руки в кулаки.

Келли поднялся на ноги, вопросительно глядя на сестру. Она похлопала его по плечу и указала пальцем на куст. Парень направил эмоциональное эхо в нужную сторону и сразу уловил отголоски неожиданности и ужаса.

— Я так понимаю, нам туда, — он обошел Элайю и направился вперед.

Территория оранжереи казалась бесконечной. Повсюду стояли теплицы разного размера, похожие на волшебные домики с диковинными растениями. Живые изгороди надежно охраняли небольшие садики под открытым небом. Но одной из самых прекрасных в оранжерее была теплица белых роз. Она была похожа на хрустальный замок: фигурные стекла собрали в причудливую мозаику, которую поддерживал витиеватый каркас из состаренной меди, а венчала композицию маленькая башенка. Двустворчатые двери были широко распахнуты, а металлическая табличка уверяла, что эти цветы белее снега с горных пик Швейцарии.

— След ведет внутрь, — остановившись, произнесла Элайя. — Он опять меняет цвета, Кел. Сначала был оранжевым, а теперь ведет себя как дискошар.

Близнецы замерли у входа не решаясь зайти. Сзади послышались тяжелые шаги, а затем чьи-то сильные руки грубо оттолкнули их в разные стороны.

— Разошлись, щенята. Идите танцевать, пить или чем вы там занимались. Тут вам делать нечего.

— Ты кого щенятами назвал?! — раздраженно прошипел Келли, отталкивая от себя незнакомца.

Мужчина резко повернулся и пронзил его взглядом янтарных глаз. Губы искривились в хищном оскале, отчего шрам, который тянулся от левого виска к сжатой челюсти, выглядел ужасающе.

— Я сказал: свалили с места преступления, — прорычал он, подойдя почти вплотную.

Элайя тем временем тихонько обошла мужчин и юркнула внутрь. Сладостный аромат тут же ударил в ноздри. Бархатные лепестки устилали землю, словно кто-то специально рассыпал их вдоль прохода. Когда она дошла до центра теплицы, ледяной ужас сковал сердце, а по коже пробежали мурашки.

Девушка замерла. Воздух в павильоне стал таким холодным, что выдох превратился в облачко пара. Бархатные лепестки под ногами больше не казались мягкими — они хрустели, словно тонкий лед. В самом центре, среди ослепительной белизны, она увидела то, что заставило горло сжаться в немом крике.

Перед ней лежала девушка, щедро осыпанная лепестками. Они укрывали тело, словно одеяло, желая согреть, но уже не могли. На вид погибшей было около шестнадцати. Вспомнив первый цвет дымки-следа, Элайя подумала, что та являлась молодой ведьмой.

Пытаясь сконцентрироваться, она растерла холодными пальцами виски — голова болела от невыносимого розового аромата, который практически перекрыл соленый запах крови. Алые капли на лепестках были похожи на брызги густой краски, которую безумный художник разнес по чистому холсту.

Туманный след, который до этого собрался в густой пульсирующий клубок, зашевелился, протянув тонкое серебристое щупальце к груди лежавшей девушки, и указал на крупный лепесток. Элайя опустилась на колени и дрожащей рукой приподняла его.

— Не может быть, — в ужасе прошептала она.

Маленький хрустальный шарик, лежавший в ямочке между ключиц, замерцал и принялся медленно покачиваться.