Фантастическая девчонка
- -
- 100%
- +
В конце концов, кто она такая? Похожа на меня больше, чем моя родная сестра Йечжин. Такая же высокая, и черты лица схожи настолько, что нас можно было бы принять за родных. Единственная разница – она полнее, и прическа другая. У меня длинные волосы ниже плеч, а у нее – каре. Может, мама скрывала от меня еще одну старшую сестру?
Я села вслед за девушкой.
Тут совершенно точно стоял бежевый кожаный диван, а этот почему-то из ткани. Голова снова разболелась, и я приложила к ней ладонь.
– Кто же ты на самом деле?
Я молча взглянула на незнакомку.
– Кто ты, в конце концов, такая, спрашиваю?! – еще раз крикнула девушка, разозлившись.
– Сказала же – О Йесыль!
– Я же спросила: кто ты?! – продолжала орать она, проигнорировав мой ответ.
– Уши заложило? Я несколько раз ответила – О Йесыль. Со слухом проблемы?
Девушка злобно посмотрела на меня.
– А вы кто?
Она не ответила.
– Я вам сказала, кто я, а вы почему молчите?
– Я тоже… О Йесыль.
– А? Что, простите? Вы О Йесыль?
Девушка тяжело вздохнула и кивнула.
– О Йесыль – это я!
– Я тоже О Йесыль.
Что за чушь несет эта ненормальная? Будто она – это я!
Я снова взглянула на нее. Девушка подняла правую бровь и тоже уставилась на меня. Эм-м… Это же моя привычка – бровь поднимать.
Внезапно мне вспомнилась народная сказка о том, как мышь превратилась в двойника знатного чиновника, съев его состриженные ногти.
Я окончательно перепугалась и треснула девушку по щеке.
– Чертова мышь! Сейчас же проваливай!
Но мышью та обратно не стала, а лишь ухмыльнулась, сжала кулаки и поднесла их ко лбу.
– Вы правда О Йесыль?
– Да.
– Бред какой-то!
– Я тоже не знаю, как такое, блин, могло случиться, – вздохнула она.
– Мама… позовите маму. И Йечжин.
– Их тут нет.
– Как так?
– Мама с сестрой в Америке.
– В Америке?
Может, это четырехмерное пространство? Мама с сестрой улетели в Америку, а я попала в мир, где одновременно со мной живет другая О Йесыль?
– Они в Майами?
– О чем ты? Мама поехала к сестре в Лос-Анджелес.
– Что?
Не понимаю, о чем она вообще, все как-то неправильно. Это точно был наш дом, но какой-то не такой, и девушка была похожа на меня, но не я.
– Простите, а какое сегодня число?
– Первое июля.
– Разве не первое августа?
– Сегодня первое июля.
– Быть не может. Сегодня первое августа две тысячи десятого года!
– Две тысячи десятого, говоришь? Так ты из две тысячи десятого пришла?
Невероятно, «пришла из две тысячи десятого»? Что опять за чушь?
– Сейчас две тысячи двадцатый год.
– Ты шутишь, что ли?!
Девушка указала на календарь, висящий у входной двери. На нем красовалась надпись «2020».
– Я же только сегодня летела на самолете в Майами…
– Ты летела к тете, а самолет начало сильно трясти, верно? И ты потеряла сознание?
– Да!
Похоже, девушка прекрасно знала, что со мной приключилось.
– Сейчас правда две тысячи двадцатый год, и ты тоже О Йесыль?
Она медленно кивнула.
– Кто мой самый близкий друг?
– Чу Ынчжи.
– В каком квартале я жила до того, как переехала сюда?
– Мы всегда жили в этом квартале.
Похоже, я задаю слишком простые вопросы. Девушка с легкостью отвечала на них. Что ж, значит, спрошу о тайне, которая известна только мне и которую унесу с собой в могилу:
– Тогда с кем был мой первый поцелуй?
– Обязательно называть имя?
Так, девушка медлит с ответом, ух, прям облегчение. Сейчас же две тысячи десятый, что за бред. Она точно врет.
– Ли Сучхан, верно?
– Что?!
Как так? Она знала, с кем у меня был первый поцелуй!
Ли Сучхан работал учителем в математической школе, куда я ходила в прошлом году. Даже Ынчжи была не в курсе, что мы с ним какое-то время встречались. Тогда я боялась, что, если кто-то узнает, будут большие проблемы, а сейчас считаю это позором и потому никому не рассказываю. Учитель Ли Сучхан считался «главным красавчиком на районе», поэтому я первая предложила ему встречаться, но теперь он выглядит как старик. В итоге мы не смогли преодолеть десятилетнюю разницу в возрасте и расстались.
Я толкнула сидящую на диване девушку и, когда она согнулась, сдернула с нее штаны.
– Что ты творишь?
– Полный бред! На заднице точно такое же родимое пятно!
У меня на ягодицах было необычное пятнышко в форме сердца и размером с ноготь. Какого хрена вообще происходит?
Так, еще раз, шаг за шагом… Это наш дом, но интерьер поменялся. А еще тут очень похожая на меня девушка, и она называет себя О Йесыль. Вроде ничего не упустила?
Похоже, сегодня и правда первое июля. Первое июля две тысячи двадцатого года. И то был не сон, время в котором сдвинулось на месяц вперед. Это минус один месяц, но плюс десять лет.
Я хотела сказать девушке кое-что еще, но, увидев выражение ее лица, не смогла произнести ни слова. Она будто с ума сошла: в глазах у нее был такой страх, словно она смотрела фильм ужасов. Зеркала рядом не было, но, думаю, я выглядела примерно так же. Мы просидели так какое-то время, молча пялясь друг на друга.
– Мама… Когда она возвращается?
Хочу ее увидеть. В такой ситуации она бы не стала меня ругать, а, наоборот, подбодрила.
– Не знаю. Должна прилететь в следующем месяце, – ответила девушка тусклым голосом.
– А почему она уехала?
– Чтобы помочь после родов. Сестра ждет ребенка.
– Что вы сказали?
Меня будто током ударило. Не могу поверить, что Йечжин станет матерью, это по-настоящему шокировало.
– У нее и муж есть?
– Боишься, что она забеременела, не вступив в брак?
Я имела в виду не это. Как Йечжин, у которой никогда не было серьезных отношений, смогла выйти замуж? Она хоть нормального человека-то выбрала?
– Небось, подумала, что мужчина не бог весть какой?
– Я? Когда?
Я притворилась, что не поняла ее, но девушка щелкнула языком и хихикнула.
– Твой прогноз оказался неверным. Онни вышла за очень-очень хорошего человека. Он красивый, еще и врач, и характер у него что надо!
– Бредятина! Как так?
Я еще раз посмотрела на семейную фотографию, висевшую в гостиной. Кажется, Йечжин стала немного симпатичнее, и лицо прямо-таки сияет.
Оказалось, что она встретила будущего мужа, когда окончила учебу и уехала на стажировку в Штаты. Но мне было не ее будущее интересно, а свое собственное.
– А вы сейчас кем работаете? Моделью?
Услышав мои слова, девушка переспросила: «Моделью?» – а затем скривила уголок рта, цокнула и рассмеялась. Я уже пришла в себя и могла как следует рассмотреть собеседницу. Выглядела она так себе: кожа дряблая и обвисшая, а тело заплыло жиром. Я потеряла дар речи, но то, что она сказала, шокировало меня куда больше:
– Я сейчас готовлюсь сдавать экзамен на госслужащего.
– Го… госслужащ…
Полный бред. На госслужащего?! Терпеть не могу учиться, а она говорит, что к экзамену готовится?
– Да, все так. Учебу я ненавидела больше всего на свете, но вот как-то так получилось…
Дальше продолжать разговор со странной девушкой мне не хотелось. Чем больше о ней узнавала, тем сильнее разочаровывалась. Сейчас меня волновало только одно.
– Вы тогда тоже попадали в будущее? – спросила я, изо всех сил сдерживая гнев.
– Когда?
– Десять лет назад, когда летели в самолете.
– Не помню. Кажется, мне что-то снилось, но, когда проснулась, сразу же все забыла.
– Попробуйте вспомнить!
– Похоже, все так.
– Как?
– Так же, как сейчас. Не помню… да и давно это было.
– А как мне вернуться?
– Откуда мне знать?
Я крикнула, что нельзя быть такой безответственной, и тогда девушка сказала, что подумает еще. Я напряженно сверлила ее взглядом.
– Не помню, правда.
Похоже, не врет. От услышанного снова разболелась голова. Может, засну, проснусь и снова окажусь в самолете?
Я сказала, что мне нужно немного отдохнуть, и уже собиралась пойти прилечь, как девушка меня остановила.
– Это моя комната. Ты спишь там, – сказала она, указав на спальню Йечжин.
Возмутительно, почему это мне нельзя пользоваться собственной комнатой?! Но делать было нечего. В любом случае, это мир другой О Йесыль, а не мой.
Я зашла в комнату сестры. Вокруг было полно книг. Кажется, за десять лет ничего не поменялось. Постельное белье, конечно, было другое, но все того же ничем не примечательного бежевого цвета – как раз в ее стиле.
Я завалилась на кровать. Это всего лишь сон. Не может быть, чтобы стремная Йечжин вышла замуж, а я изводила себя подготовкой к госэкзамену в хагвоне.
Меня начала охватывать сонливость.
– Пожалуйста, пусть, когда открою глаза, снова окажусь в самолете! – помолилась я, крепко сжав руки, и уснула.
Глава 2. Встреча по ошибке
27-летняя О Йесыль
Начался новый день. Ровно такой же, как и все предыдущие. Дом, хагвон, читальный зал и снова дом. И так уже больше года. Казалось бы, пора привыкнуть к этому, но до сих пор не могу. Иногда возникает ощущение, что я живу чужой жизнью…
Я умывалась в ванной, когда из комнаты донесся крик. Не успев вытереть лицо, выскочила и увидела вчерашнюю девочку, которая бегала по гостиной и орала:
– Не понимаю! Все осталось таким же!
Я собиралась вернуться в ванную, но она меня остановила:
– Сейчас все еще две тысячи двадцатый год?
– Ага.
После моих слов девочка опустилась на пол и начала рыдать.
– Будь потише! – прикрикнула я, но она не слушалась. Не в силах что-то сделать, я оставила ее в покое, зашла в ванную и продолжила умываться.
– Пожалуйста, перестань плакать. В соседней квартире наверняка все слышно! – попросила я, выйдя из ванной.
На самом деле меня все это тоже беспокоит. Ума не приложу, почему эта девчонка появилась в моем доме.
– Думала, что это сон и что вернусь обратно, когда проснусь. Но ничего не поменялось.
Я тоже надеялась, что все это сон, но, когда утром открыла глаза, обнаружила, что шишка от брошенных девочкой часов все еще на месте.
– И что же теперь делать?
Сказать мне ей было нечего, поэтому я промолчала, но девочка, похоже, считала меня всезнающей, так что в надежде получить ответ намертво вцепилась в мою руку.
– Ну… Какой-нибудь способ вернуться точно должен быть.
– Какой, например?
– Если судить по фильмам, герой попадает в прошлое либо его тело меняется, когда тот совершает плохие поступки. В качестве наказания.
– Хочешь сказать, что я сделала что-то плохое? – Девочка бросила на меня сердитый взгляд.
– Да не знаю я.
– Как так не знаешь? Не было ничего такого!
Я задумалась и мысленно вернулась на десять лет назад. Действительно, как она и сказала, ничего особенного в тот момент не случилось.
– Это что, такая большая проблема? Тебе просто надо поразмыслить над своими ошибками, тогда, наверное, все разрешится.
От моих слов девочка еще сильнее расплакалась, но потом вдруг сделала серьезное лицо и взглянула на меня.
– А ты меня, случайно, не призывала? В фильмах ведь и так тоже бывает. Если отчаянно хочешь кого-то увидеть, призываешь этого человека специальной магией.
– Обхохотаться можно. С чего, блин, ты взяла, что мне хотелось тебя видеть?
Честно, очень смутно помню, какой была десять лет назад. Может, я зря про фильм сказала. Ведь это не кино и не выдумка, а реальность. Так что нет у меня времени трепаться с этой плаксой. Нельзя опоздать на занятия.
Выбросив из головы эти мысли, я отправилась на кухню и достала из холодильника маринованную говядину, чтобы приготовить ее на завтрак. Неделю назад я купила ее по скидке. Пока мясо жарилось, девочка незаметно прошмыгнула на кухню и села за стол.
– Как же я зла. Ты сейчас есть собираешься?
– Чего?
– Как ты можешь быть спокойной в такой ситуации? Почему делаешь вид, будто это тебя не касается?
– Так и есть. Из прошлого пришла ты, а не я.
– Бесит, как же бесит! – раскричалась она, но вскоре притихла. Кажется, поняла, что злость ей сейчас ничем не поможет.
– У тебя салата нет? – спросила девочка, заглянув в холодильник.
– Нет.
– А винограда?
– Тоже. Но есть арбуз, можешь им позавтракать.
– Разве не знаешь, что я не ем арбузы?
Такое было? Точно, до выпуска из старшей школы я их не любила. Однако несколько лет назад осознала, что летом нет ничего лучше сочного арбуза, и стала их есть.
Я выложила готовое мясо на тарелку, достала закуски и уже собралась зачерпнуть риса из рисоварки, но моя гостья вдруг скрестила руки на груди и нахмурила правую бровь.
– Будешь рис? – спросила я ее.
– Еще чего, ешь одна.
Я взяла тарелку и села за стол.
– У тебя же со лбом все в порядке?
Похоже, совесть у девочки все-таки есть. Она с беспокойством взглянула на мое лицо:
– Не лучше ли обратиться к врачу?
– Забудь, ничего страшного.
– Мой бедный лобик, как же быть?.. Если останется шрам, это будет ужасно!
– Твой лобик?
Так мелкая переживала не за меня, а за себя в будущем.
Я поднесла ложку риса ко рту, но девочка глянула на меня как на врага народа.
– Поверить не могу, ты собираешься все это съесть? – спросила она, указав на тарелку передо мной.
– Угу, – ответила я и, недолго думая, положила ложку в рот. Рис приготовила позавчера, но он все еще был съедобным.
– Ты всегда столько ешь?
– Да, а что?
– Как ты можешь, это же так много?!
Я взглянула на тарелку. Там было-то всего ничего, с гулькин нос. Но девочка продолжала брюзжать, что это перебор.
– Поэтому и потолстела! Хватит есть! И почему у тебя мясо на завтрак?
Маленькая нахалка отняла у меня тарелку.
– Мелкая, ты что творишь?
– У тебя что, зеркала нет? Посмотри, как тебя разнесло!
Она брезгливо оглядела меня со всех сторон. Было очень неприятно.
– Какое тебе дело до моего веса? – Я забрала тарелку обратно.
– Блин, это же мое тело!
– Чего?
– Мое будущее тело. Почему ты ничего не делаешь, чтобы похудеть?! – рассердилась девочка и снова передвинула миску к себе. А потом посмотрела на меня и продолжила пыхтеть.
Пока мы спорили, еда окончательно остыла. Эта вредина точно меня в покое не оставит.
– Съем только половину, идет?
Но не успела я договорить, как она схватила мою тарелку, подошла к раковине, где стояла рисоварка, отсыпала часть риса обратно и только после поставила тарелку передо мной.
И трех ложек не осталось! Я собралась возразить, но сдержалась: не хотела больше с ней спорить.
– Ну что, теперь можно есть?
– Как хочешь.
Я зачерпнула ложку и положила в рот.
Рис остыл, так что вкусный он или нет, уже было не разобрать. К тому же девочка продолжала сверлить меня убийственным взглядом, от которого аппетит пропал окончательно.
– Так и будешь пялиться?
Девочка нарочно громко хмыкнула, чтобы мне было слышно, и ушла в гостиную.
Когда я мыла посуду после еды, вдруг раздался ее крик.
– Вау, так это была не фоторамка? Что за странный телевизор?
– Сейчас все такие.
Я мельком взглянула в сторону гостиной: девочка продолжала тыкать в экран, как будто он казался ей чем-то странным. Когда я впервые увидела телевизор толщиной меньше сантиметра, тоже была поражена: в выключенном состоянии он и правда служит фоторамкой.
Девочка также спросила про диван и холодильник. Пожалуй, это единственное, что еще изменилось за десять лет. Диван три года назад подарила тетя, а холодильник пять лет назад сломался, и его поменяли вместе с телевизором.
– Ой, а куда делась Мэри? Мама взяла ее с собой в Америку? – прозвучал звонкий голос девочки, сливаясь со звуком телевизора.
– Умерла.
– Что?
Девочка пулей влетела на кухню.
– Что ты такое говоришь? Как так умерла?
Ее глаза наполнились слезами.
– Уже как два года, – сказала я, с трудом сохраняя невозмутимый вид. Мне все еще тяжело спокойно рассказывать о Мэри. В нашей семье она была как младшая дочь.
Когда я училась в третьем классе начальной школы, мы со старшей сестрой упросили маму взять Мэри из приюта. Она была очень обаятельным и умным йоркширским терьером. Даже мама, которая не любила собак, была от нее без ума. Но однажды Мэри начала болеть. Мы пошли в ветеринарную клинику, и там нам ответили, что она уже старенькая и ничего не поделаешь. Сказали, что собаке, прожившей пятнадцать лет, по человеческим меркам больше восьмидесяти. Вот так она болела-болела и умерла.
– Наша Мэри… Как же так?..
Девочка снова разрыдалась. Она и утром порядочно наревелась, но, похоже, у нее был нескончаемый запас слез. Я старалась не смотреть на нее: за компанию плакать как-то не хотелось, ведь слезами горю не поможешь.
Девочка проплакала еще какое-то время и успокоилась.
– Это… – обратилась она ко мне, вытирая лицо салфеткой. – А у мамы точно все хорошо? И у Йечжин? А то, может, ты от меня что-то скрываешь, чтобы я не расстроилась?
– Все с ними в порядке, не переживай.
– Если бы ты не хотела, чтобы я переживала, не сказала бы, что занимаешься такой нелепостью, как подготовка к экзамену на госслужащего, – заметила девочка, надув губы. – Но кое-что, все-таки, странно. Мама не могла оставить аптеку так надолго.
Я объяснила, что здание на реконструкции, поэтому аптека временно закрыта.
Лицо девочки немного просветлело. Даже если бы реконструкции не было, мама все равно бы поехала. За эти десять лет изменились не только мы с сестрой. Мама была уже не так напориста в работе, как раньше.
– А Ынчжи? Она как?
– Не переживай, у нее все отлично.
Сегодня вечером как раз собиралась с ней встретиться. Ынчжи работала в косметической компании и каждый раз, когда появлялся новый товар, звала меня, чтобы его опробовать.
– А Минчжун?
– М?
– Парень мой. Не помнишь его?
– Ну…
Когда услышала это имя вновь, сердце екнуло. Чашка выскользнула из рук, но, к счастью, упала в раковину, полную воды.
– С ним все хорошо?
– Не знаю.
– Как так? Неужели вы расстались?
Я ничего не ответила, но девочка продолжала допытываться.
– Однажды расстались. Давно это было, не помню уже, – буркнула я.
– Вот как?
Больше вопросов она не задавала: видимо, ей уже было все равно.
– Что ж, продолжай заниматься своими делами, – сказала девочка, налила воды из кулера и вышла из кухни.
– Давай идти рядом! Почему ты такая быстрая?
Девочка сказала, что дома ей будет скучно, и поэтому она пойдет со мной в хагвон. Я поинтересовалась, что же она собирается делать три часа, пока у меня идут занятия.
– Не переживай, разберусь, – ответила та. – А где хагвон?
– В Норянджине.
– Это разве не рыбный рынок?
– Там все хагвоны сосредоточены.
Вскоре прибыл автобус. Я зашла и только собралась плюхнуться на сиденье, как услышала голос водителя:
– Уважаемые, нужно оплатить проезд!
Пришлось снова идти к валидатору, чтобы заплатить за девочку. «Пи» – раздался звук, оповещающий, что оплата прошла успешно.
– Вау, что это? Можно транспортную карту не вставлять?
Я объяснила ей, что сейчас карточки в терминал не вставляют, а просто прикладывают к валидатору, установленному перед дверьми.
Мы сели рядом на задних сиденьях автобуса.
– Ты правда думаешь стать госслужащей?
– Ага.
– Почему?
– Потому что нет в мире профессии лучше.
– Быть не может… О ней же мечтают только самые заурядные ребята в классе.
Я ничего не ответила.
– А что насчет модельного бизнеса? В смысле, я же мечтала стать моделью.
– Не знаю.
– Как так? Не хочешь ей становиться?
– Не хочу.
– Почему?
Девочка безостановочно заваливала меня вопросами. Интересно, я всегда так много болтала?
– Будь потише. Все же только на нас и смотрят.
– Хорошо.
Я сердито глянула на девчонку, и она закрыла рот. Ух, все, можно жить. Я откинула голову на спинку сиденья и закрыла глаза.
Минут через сорок показался учебный квартал.
– Вау!
Девочка очень удивилась, увидев стоящие тут и там здания хагвонов. Со мной было так же, когда впервые попала в Норянджин. Что тут есть рыбный рынок, мне было известно всегда, а что столько хагвонов – нет.
Впервые я приехала сюда ради встречи с Ынчжи, когда та, провалившись на вступительных, ходила на подготовительные курсы подтягивать знания. Тогда я и не думала, что тоже вляпаюсь в жизнь Норянджина.
– Сколько уже ходишь сюда?
– Чуть меньше года.
– А тебе год учиться?
– Ага.
– И ты все еще не сдала? Хотя… я же должна ненавидеть учебу.
Добавить было нечего, девочка сама ответила на свой вопрос. И я, не став заморачиваться, зашла в здание.
– Занятия закончатся в три, подожди меня в той пустой аудитории.
– Хорошо.
– Если, когда вернусь, тебя не увижу, пойду домой одна. Поэтому никуда не ходи и жди спокойненько.
– Сказала же – хорошо!
Я вошла в аудиторию, оставив девочку позади. До начала лекции было еще больше двадцати минут, но все места уже оказались заняты. Эта аудитория вмещает двести человек и всегда забита под завязку. Лекцию можно послушать онлайн, но многие хотят поприсутствовать лично. Я ненавижу духоту этого места, поэтому несколько раз пыталась слушать занятия из дома, но, как ни странно, не могла сосредоточиться.
– Сюда! – помахала мне рукой сидящая в первом ряду Чжинсон.
Я подошла к ней и села рядом. На этой неделе ее очередь приходить раньше и забивать мне местечко. Мы делаем так поочередно.
Чжинсон – моя ровесница, мы познакомились на курсах. Она уже четыре года готовится к сдаче госэкзамена. Ради этого и приехала из Тэгу сразу после окончания учебы. Я как-то заходила к ней в гости. Комнатка в гошивоне[4], где Чжинсон остановилась, оказалась гораздо меньше, чем я ожидала. Там были только письменный стол и маленькая кровать.
– Как ты?
– Так себе.
– Не справляюсь с учебой, я так свихнусь. Что, если в этот раз снова провалилась?.. – скуксившись, сказала Чжинсон.
Уже скоро объявят результаты экзамена, состоявшегося в прошлом месяце. На следующей неделе опубликуют списки сдавших. Думаю, в этот раз я вряд ли пройду, а Чжинсон, похоже, набрала довольно неплохие баллы. Но она все равно боялась, что провалится, поэтому ужасно переживала.
– Ты же справилась. В этот раз обязательно сдашь.
– Ох, если бы… – тяжело вздохнула она.
Я тоже беспокоилась, но она, мне кажется, слишком уж сильно загонялась. Чжинсон, конечно, говорила, что ей, как и мне, тоже тяжело преодолеть проходной порог, на деле же она не добирала всего один-два балла.
Каждый раз после любых экзаменов Чжинсон сетовала, что с учебой у нее совершенно не ладится:
– Вечно не могу сосредоточиться на занятиях: пока жду результатов – слишком переживаю, справилась ли, а как получу их – остаюсь подавленной.
Я попыталась прочесть, что написано на доске, но перед глазами все плыло. Иногда случалось, что зрение меня подводило. Я достала из сумки увлажняющие капли и закапала. Когда была в аптеке, мне сказали, что такое может происходить из-за сухости глаз, и велели чаще их увлажнять. Только, похоже, эффекта от этих капель никакого.
– Говорят, та мизофобка совсем сошла с ума, – сказала Чжинсон, хлопнув меня по руке, пока я доставала ручку из пенала.
– Серьезно?
– Да. Ты же тоже давно ее не видела, верно?
– Ага.
– Говорят, ее больше не зачислят на обучение.
Мизофобка была известной личностью в хагвоне. Кажется, она на пару лет старше меня и, по слухам, училась тут уже восьмой год. Каждый раз перед тем, как сесть за стол, она больше тридцати минут его протирала. На нем уже ни пылинки не было, но она не останавливалась, пока салфетка не порвется. А еще она терпеть не могла прикосновения. Если вдруг мимо кто-то проходил и случайно ее задевал, у нее случался припадок и она громко вопила. Один раз в туалете я видела, как она больше пяти минут мыла руки.
Когда постоянно ходишь на занятия, лица большинства людей запоминаются. Но я делаю вид, будто никого не знаю.
Мы с Чжинсон придумали тайные прозвища своим одногруппникам. Парня, который каждый день приходит в синем тренировочном костюме, зовем Треникмэном, девушку, которая постоянно ест хот-доги, – Хот-дог-киллером, а девушку, похожую на коалу, – Коалой-гёрл. Может, и мне кто-то тоже придумал что-нибудь подобное.
Лектор зашел в аудиторию и сразу же начал занятие. Административное право дается мне тяжелее всего. Другие говорят, что этот предмет самый легкий, но на экзамене по нему я всегда получаю только половину баллов от ожидаемого результата.