Фантастическая девчонка

Лекция была в самом разгаре, когда я вдруг вспомнила про девочку. Чем, интересно, она занимается там, в пустой аудитории? Наверняка на парте заснула. Дала бы ей книгу, только она все равно ведь читать не станет. Наверное, скучно ждать три часа, ничего не делая, но меня это вообще не касается. Она правда пришла из прошлого? Сколько бы ни думала – полнейшая бессмыслица. И всё-таки девочка очень уж похожа на меня десять лет назад.

Занятие закончилось, и Чжинсон сказала, что пойдет в библиотеку. Я в этом месяце туда ходить не планировала, так что мы расстались у аудитории. В библиотеке очень неудобно и душно. К тому же, пока мамы нет, можно поучиться дома. Но даст ли мне мелкая нормально позаниматься?

Я зашла в аудиторию: девочка, как и ожидалось, дрыхла на столе. Я потрепала ее за плечо.

– Уже закончила? – спросила она, протирая глаза.

Судя по тому, что девчонка может спокойно спать где попало, это и правда я.

– Слюни вытри.

Девочка достала зеркальце – не знаю, когда это она успела его с собой прихватить, – и стала рассматривать себя со всех сторон. Ее лицо мгновенно посвежело: похоже она отлично выспалась.

Мы вышли из хагвона и направились к остановке, но девчонка вдруг схватила меня за руку.

– Мы проделали весь этот путь, а ты собираешься вот так просто уехать?

– А не «просто уехать» – это как?

– Может, сходим хве[5] поесть?

Девочка взглянула на меня хитрыми глазами и улыбнулась.

Если думаешь, что все будут вестись на эту твою улыбочку, то через несколько лет тебя настигнет разочарование.

– Хве? – спросила я безучастно.

– Тут же рыбный рынок! – нахмурила брови девочка, видя, что я никак не реагирую.

Боюсь, если просто уйду, она точно взбесится.

Честно сказать, хве – одно из моих самых любимых блюд. Большинство детей такое не ест, а я, как ни странно, обожала его с малых лет. Мне нравилась его мягкая текстура и низкая калорийность.

– Какое хве летом?

– Ну давай поедим, а?

Девочка смотрела на меня умоляющими глазами. А что, если я ее проигнорирую и просто сяду в автобус? Нет… Тогда она всю дорогу будет ныть, что ей не купили хве… И вечером дома, и даже завтра. Уж я-то знаю…

– Ладно, пойдем поедим.

И мы отправились на рыбный рынок.

Девочка вдруг взяла меня под руку. На улице жара, а она виснет на мне. Я высвободила руку, но мелкая снова, как ни в чем не бывало вцепилась в меня.

Лето сейчас в самом разгаре, да и время обеда еще не подошло, так что на рыбном рынке почти никого не было. Всю дорогу к нам приставали торговцы. Но мелкой, судя по ее довольному лицу, это очень даже нравилось.

– Где будем кушать? Может, купим и домой поедем?

– Нет, когда покупаешь хве у местных торговцев, они всегда рекламируют свои ресторанчики. Можно туда пойти.

Когда я впервые приехала в Норянджин, мы с Чжинсон тоже пошли на рыбный рынок. Я понятия не имела, где тут можно поесть, но она была здесь уже не первый раз и подсказала мне пару мест.

Где-то в центре рынка нас остановил добродушный дядюшка и сказал, что у него есть особенно выгодное предложение для двух хорошеньких сестричек. Кажется, другие видят в нас родственниц, а иначе невозможно было бы объяснить, почему мы так похожи.

В итоге решили остановиться тут. На самом деле, пока мы шли, я успела осмотреться: все забегаловки здесь одинаковые.

Я заказала хве из камбалы, и дядюшка направил нас в ресторанчик под названием «Архипелаг» на втором этаже напротив.

Расплатившись, мы пошли. Все деньги, рассчитанные на неделю, вмиг улетучились. Похоже, придется занимать у Ынчжи, когда встретимся.

Не знаю, понимает девочка мои чувства или нет, сейчас все ее мысли только о хве. Она не ела с самого утра, наверняка проголодалась.

Вопреки моим ожиданиям, в ресторанчике было много народу. Мы заняли место в углу справа. Если сесть в центре, будет неудобно оттого, что люди постоянно ходят мимо.

– Ты часто сюда приходишь?

– Нет. Один раз только была.

– Почему? Ты же любишь хве.

– Теперь нет.

– Э-э… Правда?

Девочка стала расспрашивать, как так случилось, что я разлюбила хве.

– Ну вот как-то так, – ответила я, но мелкая продолжила надоедать.

Немного погодя нам принесли заказ, и глаза девочки округлились от восторга. Она схватила палочками кусочек, съела и залепетала:

– Вау! Когда рыбу только что поймали, она в разы вкуснее!

Девочка шустро проглотила еще один кусочек хве. Я тоже думала попробовать немного, но одернула себя.

Когда впервые приехала в Норянджин в прошлом году, все было незнакомым. Казалось, нет лучше работы, чем госслужба: получаешь зарплату каждый месяц и не беспокоишься об увольнении. Вначале меня переполняла уверенность, что буду усердно учиться и успешно сдам экзамен, но все оказалось совсем не так. Таких, как я, тут учились сотни, тысячи – нет, десятки тысяч человек. И все они были моими конкурентами.

Как-то раз я закрылась в туалете и стала горько плакать. Из соседней кабинки вдруг послышался голос:

– Ничего не поделаешь, терпи, даже если трудно. Единственный способ окончить эту войну – успешно сдать экзамен.

Когда я это услышала, еще больше разрыдалась. Ведь как ни старайся, эту битву не выиграть. Еще незнакомка из соседней кабинки добавила, что вначале тоже плакала каждый день, а потом перестала. Сказала, что если есть время на слезы, то лучше успокоиться и потратить его на учебу.

Той незнакомкой из соседней кабинки была Чжинсон. В тот день мы с ней вместе пошли на рыбный рынок, чтобы выпить. Взяли соджу и хве, а на следующий день я не смогла прийти на занятие: отравилась. После того случая ни кусочка хве больше в рот не брала.

– Ты правда хочешь стать госслужащей?

– Если доела, пойдем.

Я быстро встала с места, но мелкая продолжала задавать тот же вопрос и даже не дернулась. Подскочила она лишь тогда, когда я направилась к выходу. Бегать после еды наверняка не полезно для пищеварения, ну да это не мое дело.

– Ты разозлилась?

Я ничего не ответила.

– Тебя расстроило, что я все съела в одиночку? Поэтому и предлагала тебе поесть, даже если не хочешь.

Это был глупый вопрос.

– Кто тебя заставлял в облаках витать? Ты не ела, вот я и запихнула все в себя. Честно сказать, насильно.

Я остановилась и взглянула ей в глаза. Она юлила. Когда чувствуешь, что не прав, всегда начинаешь оправдываться, вместо того чтобы извиниться.

– Все нормально, поэтому успокойся и пошли домой.

Девочка то ли меня проигнорировала, то ли ей правда было неловко, но всю дорогу она продолжила бормотать себе под нос оправдания.

Я отвела ее домой и сразу же убежала на встречу с Ынчжи. Девочка, конечно, поинтересовалась, куда направляюсь, но я побоялась, что она увяжется за мной, если узнает правду, поэтому соврала, что иду увидеться с подругой, которую она не знает.

Мы с Ынчжи договорились встретиться в семь часов у станции метро возле ее работы, но прошло уже десять минут от назначенного времени, а ее все не было. Подруга считает, что опоздать на десять минут – это норма, а на полчаса – мило, так что обычно я тоже выходила минут на двадцать позже, просто сегодня задерживаться дома мне не хотелось.

Я проверила местоположение Ынчжи через приложение. В нем можно было видеть не только геолокацию друга, но и расстояние между вами, если он тоже зарегистрирован. Подруга все еще была на работе.

Примерно минут через двадцать телефон запищал. Я посмотрела на экран: между нами оставалось пять метров. Пять, четыре, три…

– О Йесыль!

Ынчжи бежала ко мне, размахивая рукой. Сказать честно, слышно ее было даже лучше, чем видно.

Я поспешно двинулась к ней. Больше, чем ее опоздания, ненавижу, когда она выкрикивает мое имя.

– Не зови меня так громко.

– Почему? Что такого в том, что я окликнула свою подругу?

Ответила бы я, но это пустая трата времени. Если Ынчжи не изменит свою привычку опаздывать, то и орать издалека не перестанет. Ведь делает она это для того, чтобы уменьшить время опоздания.

– Долго ждала? С меня курочка и пиво в качестве извинения!

Слова Ынчжи немного подняли мне настроение. Думаю, это компенсирует затраты на купленное недавно хве.

Мы зашли в ближайшую закусочную.

– Нам живое пиво и курочку. Половину – в остром соусе, половину – в кляре, – громко сообщила Ынчжи официантке, которая пришла принять заказ.

– Эй, а что у тебя с лицом? Что-то нехорошее случилось?

– А?

Я достала из сумки зеркальце и посмотрела на себя.

– У тебя стресс из-за результатов? Когда снова сдавать?

– В октябре.

– Да уж, экзамены из людей все соки выжимают. На тебе лица нет, – сказала Ынчжи, подъедая попкорн, поданный в качестве аперитива.

– Да?

Дело не в экзамене, а в доставучей малявке. От нее одна только головная боль. Сегодня весь день таскалась за мной и ужасно надоела.

– Ынчжи, а у тебя никогда не было ощущения, что все вокруг тебе снится?

– Чего?

– Ну, просто вдруг моя жизнь сейчас – это сон.

Вообще не верится, что я встретила себя из прошлого. Когда девчонка рядом, все ощущается вполне реальным, а когда нет – кажется, будто я все себе придумала. Но, как бы то ни было, когда вернусь домой, получу от мелкой очередную порцию нытья.

– Ого, как же тебе трудно. Настолько, что хочешь, чтобы все сном оказалось… – с жалостью посмотрела на меня Ынчжи и неуместно серьезным голосом добавила: – Понимаю, тебе тяжко, и все-таки наберись терпения и усердно трудись. Результат не заставит себя ждать.

А потом, даже не вытерев ладони после масляного попкорна, крепко вцепилась в мою руку:

– Дружище, взбодрись! Ладно?

– Ладно, – ответила я и поспешила высвободить руку… Все мне так говорят: «Если усердно трудиться, то когда-нибудь можно достичь прекрасных результатов».

Предложений стать главной моделью на фешен-шоу становилось все меньше, а роли в рекламе, которые получала, отдавались другим. Я продолжала отступать, и в конце концов мне стало некуда идти. Я стояла на краю обрыва. Да и окружающим, которые были не в курсе происходящего, наскучило повторять, что однажды придет день, когда у меня все получится.

Никто не знает, когда, наконец, наступит это «однажды». У всех один ответ – «когда-нибудь», но правда в том, это «когда-нибудь» может и не настать.

Как только принесли заказ, Ынчжи положила мне в тарелку ножку в остром соусе. Я вилкой отломила от нее небольшой кусочек.

– Раньше бы ты сказала, что это жирно, и ни за что бы есть не стала, – заметила Ынчжи, уминая дайкон. – В старшей школе тебе совершенно не везло. Ты не брала обеды, говорила, что они слишком калорийные, и съедала только салат. Это было очень необычно, – добавила она.

– Правда?

Если подумать, как и сказала Ынчжи, я с самого детства не ела ни жареного, ни сливочного. Все калорийные продукты были моими врагами, и в какой-то момент я вообще перестала есть. Нет, вернее, больше не смогла.

– Как же мне не нравилось твое отношение к еде…

– За него и была наказана.

– Хватит. Я не об этом говорила, а про старшую школу, вообще-то, – прервала меня Ынчжи и выразительно посмотрела, намекая, что пора бы прекратить нагнетать. Мне пришлось просто смириться и согласиться.

– Знаю.

– В старшей школе ты правда была очаровашкой.

– Я всегда очаровательна, – улыбнулась я.

– Сам себя не похвалишь – никто не похвалит, – сказала Ынчжи и сунула мне в рот дайкон.

– Как же все бесит.

– Почему? У тебя же все хорошо, – спросила Ынчжи, наклонив голову.

– Просто бесит. И вовсе не хорошо.

Я взяла стакан пива и со злости залпом его осушила.

Мы разошлись только после двенадцати часов. Начали с пива в закусочной, а потом сменили место и переключились на чонджон[6].

Я особо не пьянею, даже если перебираю лишнего. Обычно алкоголь пьют, чтобы напиться, но, как ни странно, после него у меня разум становится яснее, а память не подводит.

Приняв душ, я вышла из ванной. Дома было как-то очень тихо. Я зашла в комнату сестры. Девочки нет! Наверняка вернулась в прошлое, ну или же просто привиделась мне. Как бы то ни было, слава богу. Кажется, Небеса меня не оставили.

Я взяла стакан воды со льдом, зашла к себе и включила свет. На кровати оказался тот, кого там быть не должно: под одеялом сладко спала девочка в моей пижаме. Силы меня покинули. Все это мне абсолютно не нравилось.

Я легонько стукнула девчонку по голове. Она сморщилась: видимо, получилось больновато. Побоявшись, что мелкая проснется, я вышла из комнаты и закрыла дверь.

Глава 3. Красотка в лохмотьях

17-летняя О Йесыль

Обвисшие щеки, морщины около глаз, второй подбородок и жир, который просто невозможно скрыть. Когда, черт возьми, я успела так измениться? Она похожа на меня, но при этом очень отличается. Каким бы неудержимым ни было старение, разве десять лет – это такой большой срок? Не могу смириться с тем, что эта девушка называет себя О Йесыль. Она не О Йесыль, а Но Йесыль. No Йесыль!

На часах было семь утра. Мисс Но даже не догадывалась, что я наблюдаю за ней, и сладко сопела. Ничего не поменялось, мой сон все такой же крепкий. Почему же она не хочет становиться моделью? Работа госслужащей вообще мне не подходит.

Если буду просто стоять и смотреть на нее, ответы сами в голову не придут. Я села за письменный стол. Стеллажи рядом были забиты пособиями по подготовке к экзамену на госслужащего. Я достала книгу с названием «Административное право» и открыла. Все в подчеркиваниях. Такого у меня никогда не было. Мои учебники всегда оставались чистыми.

А куда подевались мои модные каталоги? Я всегда покупала новые номера семнадцатого числа каждого месяца. Их, конечно, можно и в Интернете посмотреть, но коллекционирование журналов – мое хобби. Я наклонилась и посмотрела на полки под стулом. Все купленные мной выпуски стояли там. 2015, 2016, 2017, 2018… Они были отсортированы по годам и месяцам, но номер от ноября две тысячи восемнадцатого года был последним. Почему после этого я больше их не покупала?

– Эй, ты что там делаешь?

Я повернула голову и увидела приподнявшуюся на кровати Мисс Но.

– Что ты забыла в моей комнате?

Похоже, она была не в настроении, лицо у нее выглядело очень хмурым.

– Книжки смотрела. И с чего вдруг это твоя комната? Она, вообще-то, моя.

Мисс Но ничего на это не ответила, только бросила сердитый взгляд. А потом внезапно вскочила с кровати и вышла из комнаты. Я последовала за ней.

– Журналы больше не покупаешь?

Она сделала вид, что не услышала, и пошла в сторону туалета. Я перегородила ей проход.

– Почему не покупаешь?

– Мне больше не интересна подобная фигня.

– Ну а моделью-то почему не хочешь быть? Почему?

– Прошу тебя, хватит почемукать. С этих пор на слово «почему» табу!

Сказав так, Мисс Но отпихнула меня и хлопнула дверью в туалет прямо перед моим носом.

Я пошла в гостиную и села на диван. Какая же она колючая. Почему Мисс Но так холодна со мной? Ведь я – это она, а не какой-нибудь посторонний человек. Вот я бы никогда так не поступила. Интересно, что бы было, если бы я из прошлого пришла к себе настоящей? Какой я была в семь лет, точно не помню, но, кажется, очень милой.

Пока я смотрела телевизор, Мисс Но помылась и вышла из ванной. Голова у нее была обернута полотенцем. Краситься она не стала, а сразу же отправилась на кухню. Наверняка, чтобы позавтракать.

– Лосьоном протереться не собираешься?

– Позже, я ем.

– У тебя кожа пересохнет.

– Это важнее, чем голод?

Мисс Но положила себе рис, не особо вслушиваясь в то, что я говорю, но порция у нее была чуть меньше, чем вчера. Возможно, помог мой сердитый взгляд.

Я тоже положила себе риса, но в два раза меньше, чем Мисс Но.

– Так и будешь в полотенце ходить?

Она ничего не ответила. Ее молчание – всегда знак согласия.

– Разве не знаешь, что после мытья волосы надо высушивать, а не просто полотенцем оборачивать? Иначе появится перхоть.

Снова тишина. Знает и все равно делает по-своему.

Я изо всех сил старалась не смотреть на нее. Если буду обращать внимание на все ее выходки, у меня голова взорвется. Я положила себе кальмара, заправленного острой пастой из красного перца. Это моя самая любимая закуска. Зачерпнув ложку риса, я положила колечко кальмара сверху и начала есть. Ах, на вкус совсем как у мамы! Сладко, и при этом с нотками чесночной остринки. Есть вещи, которые не меняются даже через десять лет.

Я доела, а вот Мисс Но толком не позавтракала. Она нехотя впихнула в себя немного, а остальное не осилила.

– Почему не ешь?

– Вчера перебрала с алкоголем, аппетита нет. Позже куплю себе хэчжанкук[7].

Мисс Но убрала тарелки со стола.

– Часто выпиваешь?

Несколько дней назад она вернулась домой поздно и тоже была пьяной.

– Бывает иногда.

– Разве не знаешь, что алкоголь – самый большой враг фигуры? – завопила я.

Мисс Но состроила злобный взгляд.

У нее на меня всего три реакции. Первая – смотреть так, будто хочет убить, вторая – делать вид, что не слышит, и игнорировать, третья – зыркнуть, будто хочет убить, и игнорировать.

– А может, я считаю себя стройной и меня все устраивает? – заявила она, уперев руки в боки и наклонившись ко мне.

Смех да и только, просто слов нет! Либо у нее что-то с глазами, либо в этом доме кривые зеркала.

– Кто тебе сказал, что ты стройная?

– Люди. Говорят, если девушка двадцати-тридцати лет носит пятьдесят пятый размер одежды[8]

Примечания