Другие звёзды. Книга 3 из цикла «Солар»

Меган медленно села на стул, согнувшись над остывающими крылышками. Она вдруг почувствовала в груди такую тяжесть, словно кто-то невидимый наступил ей на сердце своим сорок вторым. На глаза медленно навернулись слёзы.

От радостного настроения не осталось и следа. Дрожащей рукой она достала из ведра кусок курицы и, пытаясь унять нахлынувшую бурю эмоций, впилась в него зубами и заревела. Душа заметалась, ища ответ на вопрос «Почему?», и варианты, что приходили в голову, ей не нравились. Потому что все они сходились к ней. Мир снова рушился, закрывая двери, за которыми таяли вместе с грустно оседающим ванильным пломбиром все её попытки жить как обычные люди, быть нормальной, счастливой.

Меган стала вспоминать время, проведённое с Кевином, и боль внутри стала нарастать, разбиваясь волнами обид. Она поняла, что снова осталась одна.

В коридоре раздался щелчок открывающегося дверного замка. Хлопнула дверь. Меган наскоро вытерла слёзы и вышла навстречу.

На пороге показался Кевин. Он не ожидал увидеть её, вздрогнул и замер, но затем, тяжело вздохнув, всё же прошел внутрь.

– Ты уже дома? – спросил он, бросая исподлобья хмурый взгляд.

– Да, – тихо ответила Мэг.

– А чего так? Я думал, ты сегодня допоздна… Как обычно…

– Кевин, что всё это значит? – не удержавшись, воскликнула Мэг.

Тот засопел и виновато посмотрел на неё.

– Я хотел уйти по-тихому, и всё. Вот записку тебе написал… – он отдал ей свернутый листок бумаги и протиснулся в комнату за рюкзаком.

Она развернула послание. На листе ровным почерком Кевина синела надпись:

«Меган, нам лучше не быть вместе. Я желаю тебе счастья. Чтобы ты нашла ту себя, которую так усердно ищешь». И подпись: «К.»

Сожаления в голове начало теснить возмущение.

– Только три предложения, Кев? После всего, что между нами было?

– А что между нами было? – послышался голос из спальни.

Ответ вогнал её в ступор.

– Ну… – протянула она. – Я думала, мы любили друг друга… Как же так? Почему ты уходишь, объясни?

– Я видел утром, ты ездишь с этим Элбертом, у него крутая тачка… Всё понятно, Мэг! Желаю вам счастья!

– Чего? – разозлилась Меган. – Я же говорила, мы просто работаем вместе!

– Ага! На почте! И у него новенький «Феррари Пуросанг»! Круто! – с сарказмом ответил Кевин из другой комнаты.

– Это не его машина! С нами его друг был… – сходу ответила Мэг и мысленно отругала себя за свою простоту. «Зачем я это сказала… – с сожалением подумала она. – Так, наверное, звучит еще хуже…»

Кевин вышел из комнаты, захватив рюкзак, и смерил её презрительным взглядом.

– Да хоть бабушка! Мне всё равно. До свиданья!

– Подожди, Кев! Куда ты?

– К Уолтеру.

– Так он же уехал на практику в другой город!

– Тогда к Андреасу! – небрежно бросил Кевин.

– Ты чего, не знаешь, куда идёшь? – удивилась Мэг.

– Знаю. Всё, отстань. – и его глаза вдруг стыдливо опустились в пол.

«Что-то не так…» – подумала Меган, увидев его странную реакцию.

– Кев? Что происходит? Скажи честно!

Тот недовольно вздохнул:

– До свидания, Мэг! – Кевин развернулся и направился к двери.

– Кевин, мы же были вместе всё это время! – жалостливо протянула Мэг. – Я, наверное, заслуживаю знать правду! Я вообще для тебя хоть что-то значила?

Кевин на несколько секунд остановился перед дверью и, виновато посмотрев на неё, всё-таки ответил:

– Ты сама знаешь…

– Нет, не знаю! А ты мне сказать не можешь, что ли? – такая досада вдруг обуяла Меган. Ей просто жизненно необходимо стало найти все ответы на своё ноющее «Почему?», чтобы не было так мучительно больно. Она подошла к нему ближе и приложила пальцы левой руки к его щеке, виску. В глазах закружились голубые льдинки. – Правду, Кевин! Я хочу знать правду! Почему ты уходишь? Ты вообще любил меня когда-нибудь?

Тот задышал быстро-быстро и, вжимаясь в стену, испуганно затараторил:

– Ты мне нравилась поначалу, честно! Потом я узнал, что ты одна живёшь в трёшке, а мне в общаге соседи вообще не давали заниматься, там постоянный шум! И я решил, что можно было бы пожить у тебя. Тем более ты так быстро согласилась! А сейчас я переезжаю к Роузи…

– Роузи? Дочке декана?

– Да, нас недавно Артур познакомил. Она обещает помочь мне устроиться на практику в кардиологию!

У Меган глаза полезли на лоб. Уж чего-чего, а такое услышать она ну никак не ожидала.

– То есть не во мне дело? Не в Элберте?

– Да насрать мне на твоего Элберта, гуляй с кем хочешь!

Меган растерянно опустила руку. Кевин посмотрел на неё полными ужаса глазами:

– Я не хотел этого говорить! – испуганно сказал он.

Меган стало не по себе еще больше. Обида и сожаления переросли в нечто иное. В груди словно закипело, обжигая ледяным огнём.

Она подняла было ладонь, чтобы отвесить предателю пощечину, но увидела, что правая рука измазана куриными крылышками. Она грустно поглядела на неё и не придумала ничего коварнее, чем что было сил хлопнуть ею по белой рубашке Кевина, со злостью впечатывая в неё жирный оранжевый след.

– Чокнутая! – воскликнул Кевин, бешено сверкая глазами, и, пулей вылетев за дверь, со всех ног устремился по ступенькам вниз.

Меган обессиленно опустилась на тумбочку в прихожей. Правда, которую она так стремилась узнать, оказалась еще более неприятной, чем просто расставание. Мэг поняла, что Кевин лишь использовал её, пока она была ему нужна. Да ещё и хотел свалить на неё вину за разрыв. А она так переживала за их отношения, которых, получается, и не было. Её нормальная жизнь снова оказалась лишь ширмой, пустым фантиком, под который вместо конфетки для неё спрятали мерзкую гадость.

Странно было теперь чувствовать себя обманутой и преданной, ведь раньше она во всём винила себя. Думая, что отношения с человеком – это прекрасно, и в них не должно быть ничего подлого и бесчестного, и представить себе не могла, что такое когда-нибудь случится с ней.

«Нет, нет! Почему? – спросила себя Мэг. – Как я не поняла? Он был всегда таким милым и добрым…. Какая же я наивная дура!» На глаза снова навернулись слёзы. В расстроенных чувствах она схватила стоящую рядом на тумбочке вазу и с размаху запустила её в стену. Та с оглушительным звоном разбилась на миллион больших и маленьких осколков, оставив на обоях глубокую царапину. Но это не помогло. Хотелось рвать и метать, крушить всё вокруг снова и снова.

Она вошла в гостиную и, скорчившись в яростном крике, попробовала вышвырнуть из себя терзающие мысли, но по сторонам разлетелись лишь сгустки магии. Выползая из ниоткуда, острые ледяные шипы начали покрывать стены и потолок, превращая комнату в пасть огромного монстра.

Увидев, что натворила, Меган не на шутку испугалась. Она прекрасно осознавала, что нельзя позволять себе такое, и, пытаясь найти отдушину, вдруг вспомнила про свой дневник.

Забравшись на табуретку, Меган торопливо достала его с верхней полки и села за кухонный стол в надежде, что старый друг вновь успокоит ее. Но это тоже не помогло. Писать что-либо не получалось вообще. Она с яростью оставила на чистом развороте узловатую загогулину и отбросила ручку.

Да, ей хотелось сделать что-то неправильное. Нелогичное. Плохое. В отместку всему, что заставило её страдать. В отместку Кевину, чтобы тот больше никогда не смел ей врать и говорить, что она странная. Небесам, за то, что не помогли, не оградили от этой боли, а наоборот, вновь заставили почувствовать себя белой вороной среди людей. Себе, за то, что так обидно, так горько. Она решила – не стоило оставаться в таком состоянии дома, чтобы не заморозить всё и всех до смерти. А лучше броситься с головой туда, где её свет задохнется в неуютном полумраке и перестанет подавать голос. Где ненавистный шум добьёт её до безэмоционального состояния, а крепкий алкоголь сотрёт из головы жгучие воспоминания.