Зяблик

Глава 5

– Машина на месте, Дмитрий Владимирович. – Тимофей ждал дальнейших указаний.

– Хорошо. Отнеси чемодан к ней в комнату. Только в дверь не стучи, она уснула и, похоже, что надолго. У нее сильный жар.

– Вот оно что… – протяжно произнес Тимофей. – И что думаете?

– А что тут думать? Воскресенье, пять утра. Плюс из Болшева путь совсем не близкий. Сколько, думаешь, к нам врач оттуда будет ехать в выходной день? Тут без вариантов. Пока туда, пока сюда, вот тебе и вторая половина дня. А если смотреть на вещи более реально, так вообще раньше вечера никто не подтянется. Такие вот расклады. А так, вроде заснула. Сон – лучшее лекарство. Может, и обойдется.

Мужчины переглянулись, Тимофей кивнул в знак согласия. Дмитрий отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен, но его собеседник не спешил уйти. Дмитрий взглянул сурово:

– У тебя что-то еще?

– Да. Насчет Паши. Он там внизу. Вы будете с ним разговаривать?

– Позже. Мне надо остыть, могу не сдержаться.

– Хотите, могу я с ним поговорить…

– Я сам, Тима. Только сперва пойду окунусь.

Он вышел в сад и направился в сторону озера. Все время, пока Дмитрий шел, его преследовало какое-то смутное тревожное ощущение. С самого утра что-то не задалось. Он злился на водителя за его беспробудную тупость, злился на Тиму за то, что тот не смог встретить Юлю, хотя в этом не было никакой его вины, и Дмитрий это прекрасно знал. Но все равно злился. Он был зол на грозу за то, что случилась так не вовремя, на поврежденные линии связи за то, что так легко выходили из строя и еще бог весть на что. Все его раздражало. Юля была его гостьей, и он чувствовал себя в ответе за то, как с самого начала не задалось его гостеприимство. И еще он думал о Марине, об этой продувной бестии. Что-то во всем происходящем было не так, но он пока не мог понять, что именно.

Несмотря на то, что стояли только первые дни лета, даже ранним утром было уже тепло. Дмитрий поднялся на мостки и подошел к самому их краю. Это было его любимое место. Он обладал обширными земельными угодьями, но ни минуты при этом не сомневался, где хочет заложить первый камень своего будущего жилища. Дмитрий очень любил свой дом, здесь все было в его вкусе. Это место было наполнено красотой и умиротворением, то есть тем, что он ценил в жизни больше всего. Красоту за то, что она радовала глаз, умиротворение за то, что оно помогало абстрагироваться.

Говоря о красоте: Дмитрий был преданным ее поклонником, коллекционером всего прекрасного, не важно, в чем оно было выражено. Это могли быть старинное собрание сочинений Гёте, чиппендейловский комод (прим.: Chippendale, Thomas – крупнейший мебельный мастер-краснодеревщик, основатель одноименной мебельной компании, продукция которой высоко ценится среди богатейших людей мира), пластинка с редкими записями Шаляпина или дивная представительница женского пола. Причем все вышеперечисленные формы красоты были для него абсолютно равнозначными. Наверное, некоторых людей это шокировало, ведь им было трудно понять, как можно ставить в один ряд женщину и какие-то неодушевленные предметы. Но в сознании Дмитрия это не было признаком пренебрежения к женщинам, более того, он полагал, что все совсем наоборот. Немногие могли оценить красоту, как это делал Дмитрий. Поэтому он считал, что если его выбор останавливался на одном из ее воплощений, то это лишь являлось подтверждением высокой пробы этого объекта – книги, произведения искусства или женщины. Такой взгляд на вещи породил в Дмитрии отрешенность от осмысленных связей. Зачем копать глубоко? Красиво, значит, стоит внимания. Очень красиво, значит, надо брать. При этом он отнюдь не был примитивным человеком. Напротив, Дмитрий был умен, имел за плечами хорошее образование и обширный жизненный опыт, был склонен к саморазвитию. Но люди в целом и женщины в частности не вызывали в нем подлинного интереса, а потому и его отношение к ним было каким-то синтетическим, бездушным. При всем при том он был обычным человеком, в его груди билось сердце, он знал, что такое жалость, и простые вещи иногда могли его сильно взволновать. Но грань между бессердечием, нисколько ему не свойственным, и безразличием, так часто им овладевавшим, была столь тонка, что вряд ли даже он сам был в состоянии ее прочувствовать.

Да, в жизни Дмитрия красота присутствовала повсюду. А вот умиротворения не хватало. Вокруг него постоянно все кипело: встречи, разъезды, командировки. Стройплощадки, заводы, производства. Автомобили, охрана, сопровождение. Поэтому, как только у него появилась возможность, он построил этот дом, атмосфера которого так разительно отличалась от климата всей его жизни. Это было его пристанище, только здесь он мог нормально отдохнуть. Поэтому он вложил в постройку и обустройство этого дома всего себя и внутренне очень гордился тем, что у него получилось. Дом и впрямь был хорош, а окружающие виды, сотворенные матушкой-природой, были столь восхитительны, что от них перехватывало дух в груди даже у самых искушенных наблюдателей.

Дмитрий снял одежду и нырнул в воду вниз головой. Давненько он не плавал! Сейчас это было именно то, чего ему не хватало. Прохладная вода бодрила тело и проясняла мысли. Их было слишком много, следовало отсеять лишние. Он всегда так делал, «отделял зерна от плевел», это позволяло сосредоточиться на важном. Но сейчас и это утреннее купание не помогало. По крайней мере, ему так казалось. Из головы не шел один из их недавних разговоров с Мариной. Дмитрий выбрался из воды и сел на мостки, свесив ноги вниз. Он посмотрел на воду и попытался воссоздать его в памяти.

Это было несколько недель назад, он мониторил строительные работы на одном из своих объектов, когда позвонил ей. Марина, как всегда, отозвалась почти сразу:

– Дорогой? – Шутливый голос в трубке вызвал в нем приятные воспоминания.

– Дорогая, привет! Может, уделишь мне минуту?

– Я вся внимания!

– У меня к тебе деликатное дело.

– Говори.

– Мне надо, чтобы в местных СМИ прошла информация о том, что я женюсь. Ничего конкретного, только общие сведения. Невеста из столицы с обширными связями.

– Та-ак… И-и?

– Надо пустить такой слушок. Но чтобы он подтверждался.

– Ага?

– Не побудешь немного этой неизвестной? Месяц-другой, максимум полгода.

– Разве я могу тебе в чем-нибудь отказать, дорогой?

– Ну вот и ладушки. Спасибо. Я в долгу не останусь. Только жениться не обещаю.

Марина рассмеялась:

– Хорошо, что предупредил. Мне не привыкать! Такова уж наша женская доля! Говорят, что даже обещать – не значит жениться!

– Ладно, не прибедняйся!

– Хор, – тон Марины сменился на серьезный, – быть тебе полезной всегда приятно.

– Спасибо, дорогая! Целую в ушко!

Марина снова обратилась к шутливому тону:

– Поосторожнее, а то и впрямь жениться придется! Чао-какао!..

За спиной Дмитрия раздались шаги, и он отвлекся от своих мыслей. Обернувшись, он увидел две мужские фигуры, идущие по направлению к нему. Он снова посмотрел на воду, и в этот момент в ее отражении перед ним возникло лицо Юли:

– Экий вальяжный, прямо барин!

Уголки губ Дмитрия слегка дернулись, а в глазах мелькнул озорной огонек. Мысль об этой девушке почему-то вызвала в нем приятные ощущения. Но вот он вспомнил, как она дрожала от озноба. Лицо Юли тут же пропало, он снова видел лишь воду.

Дмитрий быстро встал и, не сказав ни слова, прошел мимо Тимы и Паши, которые уже поднимались на мостки. Он удалился в сторону дома. За его спиной зазвучали голоса мужчин:

– Эх, Паша, Паша… Надо же было до такого додуматься!

– Ну а что я мог сделать?

– Ладно, молчи уж лучше…

***

Дмитрий открыл дверь и вошел в комнату. Юля лежала в кровати, укутанная в два одеяла. Тело ее дрожало. Он подошел и потрогал ее лоб. Горячий. Легкое чувство тревоги, не покидающее его с самого утра, стало усиливаться. Теперь Дмитрий был порядком обеспокоен. Немного поразмыслив, он вышел.

В соседней комнате все было оформлено в бледно-розовых тонах. Обои, обивка кровати, шторы на окне, прикроватный торшер, встроенный стеклянный шкаф-купе. Он подошел к шкафу, открыл его и осмотрел вещи, лежащие на полках. Дмитрий достал черный объемный махровый плюшевый свитер и лосины из той же ткани, вынул теплые носки. Развернув одежду, он посмотрел на нее со стороны, как будто мысленно прикидывая размер вещей, затем заложил все подмышку и спустился в кухню. Там он извлек из барного отделения бутылку водки и снова поднялся к Юле.

Подходя к кровати, он какое-то время стоял в нерешительности и смотрел на нее. Он медлил. Затем все же принял решение, сел на постель, поставил бутылку на пол рядом с собой и положил вещи. Юля тревожно вздрагивала. Ее волосы были собраны в пучок на макушке, по краям от лица они стали мокрыми. Дмитрий откинул одеяла, развязал пояс халата и раскрыл его полы. Перед ним предстала обнаженная Юля. На ней были лишь красные трусы классической формы из тонкой непрозрачной ткани. Дмитрий осмотрел ее тело. У Юли была изящная фигура с нежными линиями: тонкая длинная шея, слегка угловатые плечи, маленькая как грудь. Плоский живот, с легким проглядывающим рельефом и тонкая талия, красивые бедра и длинные точеные ноги. Дмитрий замер, впав в какое-то странное, доселе незнакомое ему состояние. Он испытывал непонятные чувства, и оттого ему делалось неловко, а это отнюдь не было ему свойственно. Юля снова вздрогнула, и это вернуло Дмитрия к реальности. Он открыл бутылку, приподнял и усадил Юлю, облокотив ее о свою грудь, спустил рукава халата. Он начал растирать ее спину водкой. Девушка что-то пробормотала. Дмитрий наклонил ухо к ее голове и вслушался. Тряхнув головой, Юля прошептала:

– Уходи. Ничего не надо. Не надо. Не трогай меня.

Дмитрий напрягся всем телом, решив, что она проснулась, но вскоре понял, что Юля в бреду. Она заплакала, и Дмитрий погладил ее по голове, а она все крутила и крутила ею из стороны в сторону. Он выдернул из-под нее халат, который стал влажным от пота, уложил девушку на подушку и растер водкой грудь. Проведя рукой по маленьким соскам, он на миг замер и почувствовал их упругость под своей ладонью. Дмитрий медленно моргнул. Между тем тело Юли продолжало дрожать, она молча крутила головой из стороны в сторону, но слезы из глаз больше не катились. Дмитрий растер ее руки, снова приподнял Юлю и надел свитер и лосины. Затем он одну за другой взял в руки ее миниатюрные ступни́. Растер и их, а после медленно провел рукой по маленьким аккуратным пальчикам. Они выглядели почти игрушечными. Дмитрий надел на Юлю носки и укрыл ее, затем встал и снова посмотрел ей в лицо. Он был растерян.

Но зато Юля теперь была спокойна. Она ровно дышала, слегка приоткрыв рот. Постояв еще какое-то время, Дмитрий забрал халат, бутылку и вышел из комнаты.

***

– Ты еще здесь?

Голос Паши дрожал от волнения, а его язык отказывался подчиняться:

– Дмитрий Владимирович, я…

– Попадья! – Дмитрий не собирался выслушивать его объяснения. – Еще не всёк? Ты здесь больше не работаешь!

– Вы простите меня, Дмитрий Владимирович, мне так жаль! Просто я, правда, ногу подвернул… – Паша побледнел и вконец разволновался.

– Здесь тебе не богадельня. Надо думать, чтобы не приходилось потом извиняться. На что тебе башка, здравствуй, дерево? Чтобы пищу в рот складывать? Вот этим и займись, больше ты ни на что не годен. Чтобы через минуту тебя здесь больше не было! И скажи спасибо, что так отпускаю, не набив морды.

– Да, конечно. Простите. – Паша стал пятиться назад к выходу.

– Бог простит. А ты пока молись ему, чтобы девушка выздоровела. Если ей будет плохо, я тебе ноги оторву. – Дмитрий говорил тихим спокойным голосом, отчего его слова звучали еще более зловеще.

Водитель врос в пол.

– Вон пошел!

Паша понурил голову, кивнул и вышел.

***

Зачем слова? Они лишь соль,

Сорняк, ботва, пустое, ноль.

В один лишь миг иссяк туман –

Свой я постиг самообман.

Был дураком, не знал себя,

Пройдя пешком полшара зря.

Твой лик сверкнул и в эту ночь

Глаз не сомкну, мне не помочь…

(прим.: стихотворение «Глаз не сомкну», автор Анна Кимова)

Стемнело. В гостиной горел камин, и звучала приглушенная музыка. Дмитрий стоял, облокотившись о его торец, и смотрел на огонь. Раздавался треск дров, пламя мерцало.

Послышался звонок телефона. Дмитрий подошел к дивану и взглянул на экран мобильного. Это звонила Наташа Север. На его лице появилось недовольное выражение, и после недолгих раздумий он взял телефон в руки, отключил звук и положил его обратно на диван. А тот все продолжал беззвучно звонить. Еще недолго Дмитрий смотрел на огонь, а потом бросил взгляд в сторону лестницы на второй этаж. На его лбу показалась небольшая морщинка. Немного помедлив, он пошел в сторону лестницы.

В комнате Юли было темно. Зашел Дмитрий, потянулся к выключателю, но передумал и убрал руку. Он подошел к кровати. В свете луны было видно, что Юля сбросила одеяло и перевернулась на бок лицом к окну. Дмитрий сел с краю к ней лицом. Юля разметалась по постели. У нее было ровное дыхание, пряди волос выбились из пучка и легли на лицо. Дмитрий потрогал ее лоб. Жар спал. Его лицо осветилось лунным светом, который проникал в комнату. Какое-то время он смотрел на Юлю, медленно моргая, потом укрыл ее и встал. Подойдя к двери, он обернулся и снова посмотрел на девушку:

– Спокойной ночи, Зяблик! – тихо произнес он.

… Мне быть без сна, томиться, ждать,

Испить вина, мечты прогнать…

Но это вновь самообман…

Твой лик суров, он мой тиран.

(прим.: стихотворение «Мне быть без сна», автор Анна Кимова)

Глава 6

Рассвело и природа начала просыпаться. В поле лежал туман, а лес еще не успел сбросить с себя мохнатое покрывало утренней росы. Хрустальная гладь озера была неподвижна, тревоги дня еще не коснулись ее. Мир замер в ожидании продолжения.

Блаженно потягиваясь в постели, Юля открыла глаза и несколько раз моргнула. Она хорошо выспалась и была в порядке. Девушка оглянулась по сторонам, умиленно улыбнулась и стала водить руками по постели и своему телу, как вдруг на ее лице появилось выражение настороженности. Сколько же она спала? Целые сутки?

Она села на край постели и вдруг заметила на себе незнакомую одежду. Юля резко вскочила с кровати и осмотрела себя повнимательнее.

– Господи, что это? – пробормотала она, побледнев.

На ее лице отразилось смятение:

– О, Боже! Нет, нет! Только не это! – Юлю охватил ужас, и ее сердце сильно заколотилось в груди.

Откуда взялась эта одежда? И как она на ней оказалась? Ответ был очевиден, ее переодели. Но в доме не было никого, кроме сторожа и хозяина. Значит, это сделал он? Ведь не сторож же! То есть Дмитрий видел ее раздетой? Но зачем ему? Юля сделала несколько шагов по комнате, обхватила себя руками и стала гладить, чтобы немного успокоиться. Она вспомнила вчерашний день, как вызывающе насмешливо Дмитрий то и дело смотрел на нее. В теле Юли возникло какое-то жгучее чувство. Оно поднималось от щиколоток, накапливалось где-то в районе легких и мешало дышать. Это был стыд. Дмитрий был последним из людей, чье прикосновение она хотела бы на себе ощутить. Все ее существо было против этого. Он слишком ее привлекал. Но эта его нахальная ирония, с которой он все время обращался к ней, рождала в Юле такой протест, что Дмитрий становился ей почти неприятен.

Юля всплеснула руками и резко вздохнула. Ну какой черт ее дернул сюда приехать? Наверное, она просто сошла с ума, раз сделала это. Человек в нормальном рассудке никогда не совершил бы такой глупости.

Она была потрясена, а ее гордость уязвлена. Обернулась и с недоверием осмотрела комнату. Рядом на кожаном стуле-пуфе стоял ее чемодан. Она почувствовала облегчение. Посторонних звуков не доносилось. Подошла к чемодану и принялась извлекать из него свои вещи. Светлые голубые джинсы с черными нашивками, белую футболку с круглым воротом и маленькой надписью «Москва слезам не верит», свой любимый черный купальник с чашками необычной формы и тройными жгутами вместо лямок. Юля подошла к окну и увидела озеро. Это было ее спасение. Ей невыносимо было находиться в этой комнате, в этом доме. Все последнее время она постоянно испытывала потрясения, и оттого ее нервная система находилась на грани истощения. Всегда такая разумная и рассудительная, сейчас в ней не осталось ничего от привычной себя, ею полностью овладели эмоции. Что случается с человеком, не приученным к спиртному, если он выпьет лишнего? Быстрое опьянение и полная потеря контроля над собой. С Юлей происходило нечто подобное. Непривыкшая к торжеству эмоций, склонная к размышлениям, она будто опьянела и не была больше в состоянии думать. Ей нужно было снять напряжение. Она должна была что-то предпринять, должна была просто покинуть этот дом. И все на этом. О чем, собственно, тут было думать?

Юля сняла с себя незнакомые ей вещи и с отвращением швырнула их в сторону, надела купальник, джинсы, майку и черные прорезиненные кроссовки. Достала из чемодана черную сумку-банан с белыми принтами и застегнула ее на поясе. Пройдя в ванную, Юля увидела, что на мраморной столешнице лежали все туалетные принадлежности, приготовленные специально для нее. Она бросила на них недовольный взгляд. Юля не собиралась их использовать. Видит Бог, она не нуждалась ни в чем из того, что было в этом доме. Кроме вот только, пожалуй, еды. Вряд ли она смогла бы поймать лесную куропатку, добыть огонь и приготовить маринад для шашлыка, используя еловую смолу, птичий помет и земляных червей. А ведь она не держала во рту ни крошки уже больше суток. Так что ей придется что-то поесть здесь, в этом противном доме. А потом объявить голодовку. В общем, Остапа понесло…

Юля вернулась в комнату, достала из чемодана свою белую косметичку со всем необходимым и приступила к туалету. Как ей быть дальше? Она же за пятьдесят километров от города, в лесу. Сейчас было еще не более семи утра. Ворота наверняка заперты. Не может же она разбудить сторожа и попросить его отвезти ее в город? Очевидно, что тот был всего лишь наемным работником и не сделал бы ничего без воли на то его хозяина. Это был тупик. Пора было прекращать думать. – Будь проще, Юля, живи «на изи»! – повторяла она про себя. Ну облапал ее незнакомый мужик, что в этом такого сверхъестественного? Хорошо, хоть не трахнул! Ведь не трахнул же, наверное? Она бы тогда, пожалуй, должна была проснуться?.. – она закрыла лицо руками. Боже, какой стыд! Не зря говорят, что бог шельму метит. Вот и Юля, всю жизнь такая по-библейски праведная, наконец, получила свою божью отметину. Стало быть, небезгрешница. Это было заслуженное наказание за то, что она сделала глупость и решила начать жить не своей жизнью. Боги не прощают такого непослушания.

Юля прокралась к лестнице и спустилась в гостиную. Солнце уже начинало светить в окно. Тихо как мышка она скользнула по направлению к кухне и, не производя ни звука, открыла холодильник. Оглянулась по сторонам. Никого. Тогда она достала один из лотков с едой, в котором был винегрет. Рядом на столешнице лежал хлеб. Юля отрезала кусок приличного размера, быстро запихала все это в банан, с трудом застегнула его и прошла в сторону второго выхода из особняка.

Только выйдя на крыльцо, Юля вспомнила про собак, но с этой стороны дома просматривался вольер, и было видно, что оба зверя спали внутри. Тихой поступью Юля направилась в сторону озера, прошла сквозь большой и ухоженный сад, за которым простиралась роща с беседкой. Она перешла на бег, добралась до ворот, расположенных с другой стороны от особняка, и оглянулась назад. Похоже, никто не проснулся. В сторожке рядом с вольером тоже все было тихо. Девушка стала соображать, как ей выбраться наружу. Рядом с забором росло дерево с раскидистой кроной. Юля ухватилась за нижнюю его ветку, уперлась одной ногой в ствол, а вторую закинула на ветку и выпрямила корпус. Перед ней открылся масштабный вид на озеро. Это была восхитительная картина! Юля спрыгнула вниз. Под ногами всхлипнула земля, напоенная влагой после прошедшей грозы.

Чуть поодаль Юля увидела мостки и поднялась по ним к воде. Вокруг стояла первозданная красота. Нагнувшись к спокойной зеркальной глади, девушка посмотрела на себя в ее отражении, протянула руку и дотронулась до воды. От ее прикосновения по поверхности пробежала рябь, и она перестала видеть себя отчетливо. Когда вода успокоилась, девушка прошептала:

– Да, детка, совсем, похоже, ты выжила из ума…

Юля вздохнула, встала, поднялась к дороге, идущей вокруг озера, и пошла вдоль берега, любуясь красотами утренних пейзажей. А полюбоваться было чем! Стояла такая теплая безветренная погода, что Юле казалось, как будто она находится в каком-то эфире, до того ей было комфортно и хорошо. Озеро поблескивало в лучах утреннего солнца, которые сочились между деревьями. Было слышно птичье многоголосье, как будто все местные пернатые решили разом посостязаться в вокале. Становилось почти жарко. Постепенно к озеру стала подступать окантовка леса. Здесь, на опушке, Юля уселась на пенек и достала провизию, притороченную к ее поясу в сумке-банане. Она стала озираться вокруг в поисках подходящего предмета. Увидев торчащий кусок древесины, девушка отщипнула щепку от пенька, на котором сидела, и использовала ее вместо ложки. Юля подняла ноги на пенек, поставила пластиковый контейнер на колени и начала жадно есть. Она достала хлеб и стала поглощать его так быстро, что еле успевала откусывать новые большие куски. Еды не стало через каких-то две минуты.

Юля подошла к озеру, заломила под себя прибрежную траву, нависла над серебристой гладью и, набирая прозрачную влагу в ладони, стала пить также жадно, как только что ела. Вытерев губы тыльной стороной ладони, она поднялась на ноги, вытянулась. Как же здесь было хорошо! Тихо, спокойно. Она и забыла, когда в последний раз вот так была на природе.

Вдоволь налюбовавшись озером, возле которого Юля провела, как ей показалось, не меньше часа, она отправилась глубже в лес. Каждый шаг удалял ее от ненавистного ей дома. Солнце поднималось выше, было жарко, и Юля совсем разомлела. Она улыбалась, глядя на солнце. Вдруг между деревьями в стороне заметила отблески воды. Она поспешила в их сторону и в двухстах метрах от дороги, по которой все время шла от дома Дмитрия, среди деревьев разглядела второе небольшое озерцо. Благодаря воде среди леса образовалось пространство, по своей акустике напоминающее концертный зал: пение птиц здесь звучало так оглушительно громко, что казалось почти нереальным. Юля еще никогда не испытывала ничего подобного.

– Какая красота! – смеясь, проговорила она вслух.

Юля приложила руки ко рту и прокричала:

– Эге-гей!! – Она прикрыла глаза ладонью как козырьком и обвела взглядом противоположный берег озера. – Ну что ж, пора искупаться!

Юля скинула банан, кроссы, джинсы и футболку и положила все на каменистый выступ возле берега, наполовину скрытый за кустами, собрала волосы в пучок на макушке и хотела было спустить с плеча лямку купальника, как вдруг резко замерла в этой позе. Хорошо было бы искупаться раздетой, но… Юля вспомнила о недавних событиях. Вот она лежит в постели, а вот ладони мужчины блуждают по ее обнаженному телу… Юлю передернуло. Это было видение. Она натянула лямку купальника обратно.