Ещё одна бессонная ночь
- -
- 100%
- +
О продолжении испанских каникул Никки не может быть и речи. Во-первых, это частный дом, постояльцев тут не принимают. Даже если заплатят. Симпатичная, но агрессивная гостья в программу расслабляющего отдыха никак не входила.
Терпение у Рафаэля уже лопалось. Нет, хватит с него. Отправит Никки в аэропорт и выкинет события сегодняшней ночи из головы. Теперь его очередь отдыхать.
Только тут Рафаэль сообразил, что разговаривать сидя на полу – не дело. С трудом поднялся на ноги, потом протянул руку гостье.
– Значит, вы не знали, что я здесь? – грустно уточнила Никки, воспользовавшись его помощью и встав.
– Понятия не имел, – пробурчал Рафаэль. Прикосновение Никки обожгло, словно огнем.
– Так и знала, что будут какие-то проблемы. Слишком все хорошо шло.
Никки вздохнула, высвободила руку и опустила плечи. Рафаэля это расстроило.
– Что – все? – уточнил он.
Никки как-то сразу поникла, и это ему не понравилось.
– Эта поездка. Габи сказала, что вы не будете возражать.
Рафаэль насторожился:
– Вы знаете Габи?
Никки кивнула и снова робко улыбнулась:
– Да. Обещала все устроить, но вижу, не устроила…
Вот ему урок – не надо было разрешать сестрам приезжать сюда в любое время. Рафаэль вспомнил о многочисленных звонках и письмах Габи, которые проигнорировал, и поморщился от чувства вины.
– Нет.
– Я так и поняла.
Никки снова вздохнула и совсем сникла, будто из нее выкачали весь воздух.
К досаде Рафаэля, у него невольно сжалось сердце. Была в этой Никки какая-то чувствительность, ранимость, пробуждавшая его очень неудобную и непрактичную наклонность кого-то защищать, о ком-то заботиться. Глупости, конечно, – женщина, угостившая его таким ударом, явно в защите не нуждается. И ранимой ее не назовешь.
Но сейчас Никки казалась такой подавленной, будто на плечи ей взвалили неподъемный груз. Рафаэль хотел выставить ее за дверь, но понимал, что не хватит духу. К тому же, если он выгонит подругу сестры, Габи ему это всю жизнь будет припоминать.
Рафаэль вздохнул и выругался про себя.
– Уже поздно, – произнес он, решив, что слишком устал и не в состоянии принимать серьезные решения. Вдобавок неприлично выставлять гостью из дома за полночь. – Утром обсудим.
– Хорошо, – проговорила Никки с такой усталостью в голосе, что захотелось прижать ее к себе и заверить, что все будет хорошо. Спрашивается, с чего бы это?.. – Спасибо. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – пробормотал Рафаэль, развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору, думая, что спокойной эту ночь можно назвать только с очень большой натяжкой. А учитывая неудовлетворенное желание и странное наваждение, вряд ли можно рассчитывать на покой.
Да что же за черная полоса такая в последнее время, мрачно думала Никки, наблюдая, как Рафаэль поднимает брошенный на пол чемодан и скрывается за углом.
Глупо было надеяться, что поездка в Испанию оправдает ожидания, когда все остальное в ее жизни шло наперекосяк.
Утомленная событиями последнего получаса – и полугода, – Никки закрыла дверь, подняла с пола «Дон Кихота» и улеглась в кровать. Положила книгу на тумбочку и выключила свет.
Когда и почему вся ее жизнь покатилась под откос, в миллионный раз пыталась сообразить Никки, глядя в темноту и чувствуя невыносимую тяжесть на сердце.
Шесть месяцев назад она была полна сил и энергии. Бодрая, не теряющая энтузиазма, Никки дала зарок, что не позволит случившемуся на Ближнем Востоке сломить себя. Никки хваталась за каждое предложенное задание и выкладывалась, как в последний раз. Постоянно работала и переезжала с места на место, крутила страстный роман с потрясающе сексуальным журналистом.
Все шло отлично, в точности по плану, и Никки наслаждалась жизнью. Сделала одни из лучших фотографий за всю карьеру, побывала в постели с лучшим партнером. Оставалось только поздравить себя – ей удалось отпугнуть любые хоть сколько-нибудь мрачные мысли.
Вот видишь, говорила себе Никки, получая награду за одну из фотографий и улыбаясь бойфренду. Все коллеги, твердившие разные глупости про посттравматический синдром, – ошибались. Не считая редких ночных кошмаров и легкого дискомфорта в толпе, никаких симптомов Никки не замечала. И вообще, она же умная женщина, поэтому в качестве профилактики записалась к психотерапевту и прошла курс лечения. Там ее учили осмыслить произошедшее и оставить прошлое в прошлом. Так Никки и сделала – жила полной жизнью, занималась любимой работой, даже удостоилась награды. Чем не доказательство?
Многие месяцы Никки радостно твердила себе, что все хорошо, и совершенно искренне в это верила.
Но пару недель назад выяснилось, что Никки ошибалась. Тем ужасным утром она проснулась, чувствуя себя так, будто грудь сдавливает страшная тяжесть. Несмотря на яркое парижское солнце, заглядывавшее в комнату сквозь щели жалюзи, несмотря на тысячу неотложных дел, назначенных на сегодня, Никки попросту не могла встать с кровати.
Уверяла себя, что это просто был неудачный день, но чем дальше, тем больше ухудшалась ситуация. «Неудачные дни» случались все чаще и вскоре превысили число «удачных». А вскоре такими стали все дни. Энергия, бодрость и уверенность в себе таинственным образом исчезли. Их место заняло постоянное беспокойство, а то обстоятельство, что теперь Никки отказывалась от работы, за которую раньше бралась с таким энтузиазмом, только усугубляло тревогу.
Растерянная, Никки перестала подходить к телефону, не отвечала на электронные письма. Причем не только от коллег и заказчиков. Когда стало слишком тяжело общаться даже с родными и друзьями, Никки отгородилась и от них.
Пропал аппетит, началась бессонница. А когда все же удавалось уснуть, возвращались старые кошмары. Все чаще Никки просыпалась посреди ночи в холодном поту, испуганная, дрожащая…
Здоровое либидо снижалось, пока не исчезло вовсе, а вместе с ним, разумеется, приказал долго жить и страстный роман.
Никки почти не выходила из дома, ни с кем не разговаривала и целыми днями предавалась мрачным размышлениям. Ставила под сомнение правильность практически всех решений, принятых за последние годы. Разуверилась в своих способностях, стремлениях, целях. В результате ее охватили горечь и глубокая усталость.
Никки спускалась все ниже и ниже, и вот ее постоянными спутниками стали невыносимое нервное напряжение, внутреннее опустошение и бессильная досада от того, что она не в состоянии вылезти из болота уныния, куда ее засосало.
Эмоциональное выгорание, поставила диагноз Габи за бутылкой вина неделю назад. Когда подруга успела стать таким специалистом в этой области, Никки понятия не имела. Габи тогда обставляла резиденцию бахрейнского бизнесмена – впрочем, дизайн был для нее не работой, а необременительным хобби, и занималась она им время от времени, под настроение. А уж о психологии вовсе никакого понятия не имела. Спроси ее, что значит термин «эмоциональное выгорание», – не смогла бы объяснить.
Однако, когда они разобрали все симптомы, и Габи начала пространно рассуждать о балансе разных сфер жизни, отдыхе и умении наслаждаться сегодняшним днем, Никки решила, что во всем этом есть рациональное зерно. И тут Габи предложила план, на который Никки согласилась с готовностью и благодарностью.
«Поезжай в Испанию, – сказала Габи. – Надо сменить обстановку. Расслабься, восстанови равновесие. Отдыхай, загорай, купайся. А пожить можешь в доме брата. Он все равно там не бывает, оставайся сколько захочешь. Не волнуйся, я с ним договорюсь и все устрою».
В устах Габи план звучал легко и просто, к тому же собственных идей у Никки не было. На следующее же утро забронировала билет на самолет, радуясь, что может сосредоточиться на чем-то, кроме собственных переживаний. К тому же надежда, что наконец-то в конце длинного темного туннеля забрезжил свет, окрыляла.
Да, за прошедшие два дня Никки не заметила значительных изменений в своем эмоциональном состоянии, но понимала, что на все нужно время.
Но кто же ей теперь даст столько времени, с тяжелым сердцем думала Никки, взбивая подушку. Ничего Габи не устроила. Несмотря на заверения подруги, ей тут явно не рады.
Никки закрыла глаза и вздрогнула – перекошенное от злости, но удивительно красивое лицо Рафаэля так и стояло перед глазами. Сначала это дурацкое недоразумение, а потом хозяин держался так нервно и напряженно, что Никки сразу поняла: еле сдерживается, чтобы немедленно не выставить ее за порог. И надеяться нечего, что позволят остаться.
Впрочем, даже если позволят, Никки будет чувствовать себя незваной гостьей, обузой, а ей и без чувства вины проблем хватало.
Помогли бы Никки излечиться здешние мир и покой? Сотворил бы расслабляющий отдых чудо? Теперь она этого не узнает. Годы работы во враждебной среде научили Никки одному – не задерживаться там, где тебе не рады.
В какое бы уныние ни приводила Никки эта мысль, с утра она, ее чемодан и маленькая машина, взятая напрокат, отбудут восвояси.
Глава 3
Несмотря на уверенность, что проведет в раздумьях всю ночь, Рафаэль отлично выспался. Подавив зевок, поставил на плиту кофейник.
Добравшись наконец до спальни, выпил обезболивающее и принял холодный душ. Последнее средство заставило утихнуть и головную боль, и страстный жар. Затем Рафаэль плюхнулся в кровать и уснул, не успела многострадальная голова коснуться подушки. Проснулся он уже в лучшем настроении.
Способность здраво рассуждать и самообладание вернулись. Как следует обдумав события прошлой ночи, Рафаэль пришел к выводу, что среагировал слишком бурно. Ничего удивительного – он устал и был весь на нервах. Мучился от боли и никак не мог прийти в себя после неожиданного нападения.
В общем, реакция предсказуемая, и все же Рафаэль погорячился.
Во-первых, сказал он себе, включая газ, вряд ли прелести Никки – большие голубые глаза, пышные темные кудри, изящные, тонкие руки и ноги – так уж притягательны и неотразимы, как Рафаэль себе навоображал. Взглянув на нее при свете дня он, несомненно, в этом убедится.
Конечно, вчера Рафаэль вел себя странно, но беспокоиться не из-за чего. Любой здоровый нормальный мужчина отреагировал бы на склонившуюся над ним привлекательную полуобнаженную женщину точно так же. Удивительнее была бы другая реакция.
Эротические сны – тоже нормальное явление, просто мозг пытался таким образом проанализировать случившееся.
Во-вторых, вчера ночью Рафаэль увидел в Никки угрозу своему миру и покою. Это лишний раз доказывало, насколько он переутомился и потерял терпение от женских капризов. Смешно, честное слово. Со дня развода Рафаэль принял решение не подпускать близко ни одну женщину – члены семьи не в счет, тут уж ничего не поделаешь. А незнакомая женщина его потревожить не может.
Хорошенько подумав, Рафаэль пришел к выводу – нет ни одной причины, почему Никки не может остаться. Что мешает им отдыхать здесь вместе? Дом достаточно велик, а в его усталости и стрессах Никки не виновата. Если кто и виноват, то он сам – не отвечал на звонки Габи, не читал письма, а ведь она хотела предупредить брата насчет гостьи. Да, Никки врезала ему так сильно, что и святой бы из себя вышел, но она ведь просто приняла Рафаэля за вора.
К тому же его глубоко задело, как она погрустнела и сникла. Эта картина все утро не шла из головы. Для отдыхающей Никки казалась слишком грустной. И вообще, кто ездит в отпуск один? Даже Рафаэль так не делал, а уж на что ценил уединение.
Рафаэль налил в кувшин молока и поставил в микроволновку, потом оперся о шершавую деревянную столешницу и взялся за подбородок, пытаясь сообразить, чем объясняется поведение гостьи.
Пожалуй, Габи могла бы объяснить. Рафаэль звонил ей три раза, но телефон сестры был отключен. Наконец проверил почту, прочел старые эсэмэски, но не обнаружил ничего, кроме настойчивых требований перезвонить.
Впрочем, не важно. И без сестры было ясно – ситуация не так проста, как кажется. Похоже, у Никки серьезные проблемы. Конечно, трудности посторонней женщины Рафаэля не касаются, но нельзя же выгонять ее в таком состоянии. Как бы чего не вышло.
Пусть остается.
Ничего страшного, подумал Рафаэль, и тут со второго этажа донесся странный шум. Рафаэль бросил кофе и отправился на разведку. У него тут полно занятий, и договориться с Никки так, чтобы не попадаться друг другу на глаза, будет проще простого.
А если Рафаэль снова почувствует к ней влечение, то сумеет взять себя в руки. И не такое преодолевать приходилось. А теперь, когда он как следует отдохнул и снова взял себя в руки, проблем возникнуть не должно.
* * *Уехать будет правильнее всего, думала Никки, катя за собой массивный чемодан. Но от сознания своей правоты легче не становилось. Что она будет делать, когда вернется в Париж?
Снова торчать в квартире? Перспектива не особо соблазнительная. Можно организовать другую поездку, но при одной мысли, что снова придется собирать вещи, ехать в аэропорт, очутиться среди толпы, руки опускались. Можно связаться с родителями, узнать, как дела, но Никки понимала, что сейчас от их упрямой, несгибаемой жизнерадостности на стенку полезет.
И угораздило Рафаэля приехать именно в эти выходные! Если бы Габи с ним договорилась… Если бы Никки не врезала ему книгой…
Если бы…
Настроение испортилось еще сильнее. В последнее время жизнь Никки состояла из сплошных «если бы». Раньше она считала, что жалеть о чем-то – бесполезное занятие, и никогда не мечтала о невозможном. Теперь же это с ней происходило постоянно. Никки и сама устала от постоянных сожалений.
Решительно стиснув зубы, убрала чемодан с угодившего под колеса половика. Нет, пора с этим заканчивать. Все эти «если» совершенно бесполезны, особенно сейчас. Какой смысл жалеть о приезде хозяина и тем более фантазировать, как бы все сложилось в противном случае? Да, задача нелегкая, но надо отучаться жить прошлым и подумать о будущем.
– Доброе утро.
Выведенная из мрачных раздумий звуками низкого голоса, Никки резко остановилась и посмотрела вниз. Рафаэль стоял в дверях кухни, босиком, с растрепанными волосами, в шортах цвета хаки и черной футболке. Другую женщину его ослепительная улыбка околдовала бы, но Никки оставалась холодна и равнодушна.
– Доброе утро, – ответила она. Хотя чего тут доброго?..
– Хорошо спали?
Не очень, зато хоть сегодня обошлось без старого навязчивого кошмара.
– Как младенец, – ответила Никки, попытавшись изобразить нечто вроде улыбки. Впрочем, получилось похоже на оскал, будь поблизости маленькие дети – испугались бы. – А вы?
– Тоже.
– Как голова?
– Намного лучше.
Ну, хоть этот груз долой.
– Слава богу.
– На самом деле хватило обыкновенного парацетамола, – ответил Рафаэль и, взглянув на чемодан, уточнил: – Куда-то собрались?
Никки хотела было съязвить по поводу его поразительной наблюдательности, но потом сообразила, что если Рафаэль сегодня туговато соображает, то это полностью ее вина. Поэтому ответила просто и необидно:
– В аэропорт.
– В аэропорт? – спокойно переспросил Рафаэль. – Зачем?
Никки оторопела. Как это – зачем? Он что, забыл, что вчера было?
– На машине слишком далеко, – не сдержалась и съязвила Никки.
Рафаэль лишь пожал плечами и улыбнулся:
– Тогда оставайтесь.
Никки растерянно моргнула. Может, ослышалась? Выдала желаемое за действительное. Такое чувство, будто Рафаэль за ночь превратился в другого человека. Мужчина, непринужденно прислонившийся к дверному косяку и улыбающийся ей, ничем не напоминал вчерашнего сердитого типа. Тот смотреть на Никки не хотел, а этот предлагает остаться?..
– Что?.. – слабым голосом переспросила Никки. В сердце проснулась слабая надежда.
– Оставайтесь.
– Вы это серьезно?
Рафаэль кивнул:
– Абсолютно.
Никки не верила своему счастью – в последнее время ничего хорошего с ней не случается. Надежду незамедлительно подавил привычный цинизм.
Никки подозрительно сощурилась. С чего бы такая любезность? Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
– Почему?
Рафаэль вскинул брови:
– Что – почему?
– Вчера ночью вы были не больно-то приветливы.
– Посмотрел бы на вас в такой ситуации. После ударов по голове настроение самое негостеприимное.
Никки склонила голову набок и с сомнением поглядела на него.
– А сегодня гостеприимное?
– Как видите.
– Дайте угадаю – вы с Габи разговаривали?
Видно, Габи рассказала, в чем дело, и Рафаэль позволил Никки остаться из жалости.
– Нет. Пытался дозвониться, но телефон отключен.
– Я тоже не дозвонилась, – ответила Никки, радуясь, что Рафаэль ничего не знает. В чем, в чем, а в жалости она не нуждалась. – Может, нарочно нас избегает?
– Еще бы, боится.
– Наверное.
Повисла пауза. Наконец Рафаэль спросил:
– Так вы хотите остаться или нет?
Никки задумчиво закусила губу и вгляделась в его лицо, но ничто в его выражении не говорило о неискренности. Только теплота в глазах и приветливая улыбка. Никки невольно ощутила, что оттаивает. Чувство было неожиданное, но и приятное. В кои-то веки она смогла отказаться от цинизма.
И вообще, о чем тут думать? Конечно же Никки останется. Одно дело совершать поступки из лучших побуждений и совсем другое – из глупого упрямства. Можно хоть весь день стоять здесь и пытаться разгадать мотивы Рафаэля, но так ни до чего и не додуматься. Бесполезное и утомительное занятие.
Да и какая разница, почему Рафаэль передумал? Главное, он предложил Никки то, в чем она, оказывается, так отчаянно нуждалась. Никки не понимала, что эта поездка была для нее последней соломинкой, пока вся затея не очутилась под угрозой срыва. Глупо упускать такой шанс.
– Уверены, что я вам не помешаю?
– Абсолютно.
– В таком случае, – Никки почувствовала, как губы сами собой растягиваются в первой за несколько месяцев искренней улыбке, – с радостью принимаю приглашение.
Глава 4
Рафаэль был убежден, что соседство с Никки не принесет никаких неудобств, и оказался прав. Хлопоча возле барбекю вечером того же дня, Рафаэль думал о том, как отлично справляется и с обязанностями хозяина, и с бурной реакцией на гостью.
Может, сегодня утром у кого-то и перехватило бы дух от одного ее вида, но только не у Рафаэля. Он был холоден, как лед. Тверд и несокрушим, как мыс Гибралтар, выдающийся в море в ста километрах к югу.
Да, при виде Никки, с каким-то мрачным остервенением катившей по коридору огромный чемодан, Рафаэля окатила жаркая волна. Просто в августе в Андалусии всегда жарко. Конечно, всего полчаса как рассвело, ну и что? В этих местах с самого утра не знаешь, куда деваться от жары.
А во время разговора Рафаэль сумел полностью взять себя в руки.
Не обратил внимание на платье без бретелек, подобранное под цвет глаз, выгодно облегающее фигуру и обнажающее безупречную кожу. Даже не заметил, что солнце, светившее в окно за спиной у Никки, сделало подол совсем прозрачным, демонстрируя те самые ноги, которые Рафаэль всю ночь видел во сне.
Когда Никки взглянула на его висок, спросила, как самочувствие, и снова дотронулась до его волос, Рафаэль вовсе ничего не ощутил. А если что-то и почувствовал, то ему это показалось. Когда Никки снова закусила нижнюю губу, желудок у Рафаэля так и ухнул вниз. Но в этом, скорее всего, виноват голод, причем не чувственный, а самый обыкновенный.
Был еще момент, когда Никки наградила Рафаэля такой лучезарной улыбкой, что он чуть не зажмурился. Но этот феномен опять-таки можно объяснить ослепительным солнечным светом.
Даже сейчас, когда Никки сидела на террасе за столиком из кованого железа в платье с завязками на шее, выставлявшем напоказ грудь, от вида которой захватывало дух не меньше, чем от ущелья Десфиладеро-де-Лос-Гайтанес, Рафаэль был невозмутим. Правда, был момент, когда Никки попробовала вино и тихо, удовлетворенно вздохнула, и у Рафаэля случайно соскользнул нож, которым он нарезал стейки. Подумаешь, чуть-чуть порезал палец. Ничего страшного.
Да, он прекрасно владеет собой, думал Рафаэль, посолив стейки и добавив щепотку перца. Почти весь день он провел на природе, осматривая виноградники. Нет, он вовсе не стремился избегать гостью. Просто нужно было встретиться с управляющим. Однако прогулка помогла. Что бы Рафаэль ни чувствовал к Никки вчера ночью, ему удалось побороть наваждение. Жизнь снова вошла в привычную колею.
Определенно, Рафаэль Монтеро – самый красивый мужчина из всех, что она встречала в последнее время, отметила Никки. Потягивая вино, она наблюдала, как ловко он переворачивает стейки и умело приправляет блюдо.
Вчера ночью и утром Никки была слишком занята переживаниями, чтобы оценить мужественную красоту Рафаэля. Вдобавок, едва выпив кофе, он тут же сбежал из дома и вернулся только недавно. День Никки провела у бассейна с книгой, сумела как следует расслабиться и в полной мере оценить здешние красоты, включая хозяина.
Отпив еще глоток вина и наслаждаясь терпким вкусом прохладного напитка, Никки принялась лениво изучать Рафаэля взглядом профессионального фотографа.
Рафаэль был настолько высок и широкоплеч, что рядом с ним миниатюрная Никки казалась совсем крошечной. Густые темные волосы так и тянуло взъерошить. Рафаэль производил впечатление сильного человека – и в физическом плане, и в плане характера. Под обтягивающей спину белой футболкой проступали рельефные мышцы.
Никки опустила взгляд, изучая подтянутые ягодицы и длинные загорелые ноги, потом снова подняла глаза. Рафаэль производил впечатление человека очень сдержанного, не шумного, но властного. Вдруг Никки вспомнила, как вчера он навалился на нее всем телом, и она ощутила его твердость, силу, мощь…
Как жаль, что у Никки начисто пропало желание. Вот Рафаэль повернулся к ней лицом, и вид спереди был не менее прекрасен.
Эх, встретился бы он ей год назад…
Нет, распущенной Никки никогда не была, но красивые мужчины ей нравились. Дух захватывало от новизны чувств, когда роман только разгорается. Голову так и кружило от новых возможностей. Никки ложилась в постель только с мужчинами, которые вызывали у нее уважение и восхищение, но с которыми можно безо всяких проблем расстаться, не получив раны в сердце.
Год назад Никки бы отчаянно флиртовала с Рафаэлем и при условии взаимности постаралась его соблазнить.
Тогда, но не теперь. Во всех деталях рассмотрев великолепное тело и красивое лицо Рафаэля, Никки не ощутила никакой искры. Ни малейшего проблеска желания. Вообще ничего похожего. Очень жаль. Если даже такой мужчина оставил ее равнодушной, дело безнадежное.
Никки подавила зевок и снова поднесла бокал к губам.
– Налить вам еще?
Заданный спокойным тоном вопрос Рафаэля заставил Никки вздрогнуть. Поперхнувшись вином, она закашлялась. А потом покраснела до корней волос – неприлично пялиться на постороннего человека, даже если не фантазируешь о сексе с ним.
– Д-да… Извините, – хрипло выдавила Никки, стукнув себя кулаком в грудь.
– Все нормально?
– Да, – ответила Никки и, кашлянув, прибавила: – Просто поперхнулась.
Рафаэль поставил перед ней миску.
– Попробуйте креветки.
Никки сомневалась, что это хорошая идея – как бы снова не в то горло не попало, – но креветку все же взяла.
– Спасибо.
Обмакнула в соус айоли и отправила рот, неожиданно ощутив восторг от насыщенного вкуса даров моря.
– Потрясающие креветки!
– Местные, – пояснил Рафаэль, не сводя глаз с ее губ и плотно стиснув собственные челюсти. – Очень дорогие.
Никки улыбнулась:
– Вполне заслуженно.
Рафаэль что-то невнятно хмыкнул и пожал плечами, продолжая внимательно вглядываться в ее лицо.
За столом повисло напряженное молчание. Никки уже начала гадать, не осталось ли у нее на губе соуса, как вдруг Рафаэль нахмурился, чуть вздрогнул и опустился на стул напротив.
– Как прошел день? – отрывисто, почти неприветливо спросил он.
– Замечательно, – ответила Никки, на всякий случай промокнув губы салфеткой. Должно быть, все это напряжение ей просто померещилось. Ведь напрягаться решительно не из-за чего. – Я, как видите, слишком бледна, вот и решила поработать над загаром. Целый день провела в купальнике, у бассейна.
Тут Никки показалось, что Рафаэль стиснул зубы.
– Неплохо, – пробормотал он.
– Да, – согласилась Никки. Интересно, почему он недоволен? Может, сам хотел посидеть у бассейна?.. – В чем дело? Вы против?
– Против чего?
– Чтобы я пользовалась бассейном.
– Нет, что вы. – Рафаэль поднял глаза и натянуто улыбнулся. – Чувствуйте себя как дома.
– Спасибо, – ответила Никки. Отчаявшись разрешить загадку странного поведения хозяина, решила продолжать разговор о пустяках, чтобы избежать неловкого молчания. – А как прошел ваш день?