- -
- 100%
- +
Роза увидела, как его каблук коснулся воды.
Белый рыцарь тоже увидел.
Он вложил силу в прямой удар.
Вильям шагнул навстречу.
Не назад.
Его клинок обвил серебряный меч, как тонкая лента, и на мгновение обе гарды соприкоснулись.
Вильям прошептал что-то.
Роза не услышала слов.
Белый рыцарь услышал.
Его взгляд изменился.
Перед ним будто возникло что-то другое. Не галерея. Не враг.
Кто-то, кого он хотел увидеть.
Клинок замедлился.
Вильям повернул запястье.
Серебряный меч вылетел из руки Белого рыцаря.
Тонкая сталь вошла под нагрудник.
Белый рыцарь вздрогнул.
Вильям приблизился так, что их лица оказались рядом.
— Искусство боя, — тихо сказал он, — начинается там, где человек сам показывает тебе, ради чего готов умереть.
Он вытащил клинок.
Белый рыцарь упал на одно колено.
Роза бросилась к его мечу.
Вильям наступил на лезвие.
Белый рыцарь поднял голову.
— Не верь ему, — сказал он Розе.
Вильям посмотрел на него почти с сожалением.
— Поздняя реплика.
Он провёл мечом по горлу Белого рыцаря.
Кровь легла на мокрый камень тонкой красной дугой.
Тело упало.
Белый плащ расправился в воде.
Белый рыцарь умер.
Вильям вытер клинок о его плащ и повернулся к Розе.
Она держала нож обеими руками.
— Подойдёшь — получишь в глаз.
— Ты всегда так встречаешь старых друзей?
— Мы не друзья.
— Пока нет.
Вильям поднял пустую ладонь.
— Но я не хочу причинять тебе вред.
— Ты только что убил человека.
— Который собирался убить тебя.
— А ты собираешься сделать что?
— Вернуть тебя домой.
Роза не ответила.
Вильям провёл пальцами по крови на собственном рукаве.
Красная капля вспыхнула.
Воздух вокруг его лица дрогнул.
Светлые волосы потемнели.
Черты лица изменились.
Бордовое полотно стало чёрным плащом.
Перед Розой стоял Николаус.
Не тот, каким он был на арене восемь лет её памяти назад.
Тот, каким она надеялась увидеть его теперь: старше, израненный, с усталыми глазами и той самой неловкой решимостью, с которой он когда-то поднял камень против Клыка.
— Я нашёл тебя, Роза, — сказал он голосом Николауса. — Не узнаёшь? Это я. Николаус.
Нож в её руках дрогнул.
Разум кричал, что это невозможно.
Сердце уже сделало шаг навстречу.
Спасённых из слизня было семеро.
Трое почти не могли стоять. Один лишился ноги ниже колена. У другого кислота проела половину лица. Остальные держались на злости, страхе и той особой гномьей привычке не признавать тяжесть раны, пока рядом есть кто-то, кто может назвать её тяжёлой первым.
Рыжебородый представился Брандом.
— Старший смены пятого золотого пути, — сказал он. — Был старшим, пока путь не сожрали.
— Что значит «остальные проснулись»? — спросил я.
Бранд посмотрел на зелёные останки слизня.
— В шахте всегда жили малые рудные слизни. Размером с сапог. Они съедали пыль, ржавчину, крошку после промывки. Полезные твари, если держать их голодными и не подпускать к жиле.
— Голдо подпустил?
— Голдо приказал кормить их отходами древней плавильни.
Гнарл медленно повернул голову.
— Какими отходами?
— Золотой пеной. Вечным шлаком. Тем, что остаётся, когда плавильня учит металл не ломаться.
Он кивнул на чёрные комки вокруг рельсов.
— Сначала слизни перестали умирать. Потом начали искать золото. Потом стали жрать вагонетки, крепления, двери и тех, кто стоял рядом. Мы закрыли нижние ходы. Голдо приказал открыть. Сказал, что если твари поедают золото, значит, их надо поймать и выжать золото обратно.
— Получилось? — спросила Эллари.
Бранд рассмеялся.
Смех закончился кашлем и зелёной пеной на губах.
— Посмотри вокруг.
Эйра шагнула ближе.
— В нижних ходах держат эльфов?
Гном посмотрел на неё.
— Держат всех, кто может стоять у кирки.
— Семья из Лиарового леса. Отец — Тарэн. Мать — Мэйра. Две дочери.
Бранд перевёл взгляд с Эйры на Эллари.
Слишком долго.
— Видел, — сказал он.
Эйра схватила его за нагрудник.
— Где?
— Девятый промывочный круг. Или был там вчера. Я не веду списки рабов.
Эллари положила руку сестре на плечо.
— Они живы?
— Когда я видел — да.
Эйра отпустила его.
— Веди.
Бранд покачал головой.
— Напрямую не пройти. Между нами и девятым кругом лежит погрузочный зал. Там главный золотой путь, аварийные ворота и ещё один пожиратель.
— Такой же?
— Больше.
Маленький зелёный выглянул из-за щита.
— Насколько больше?
— Тот, которого вы убили, был молодым.
Зелёный снова спрятался.
Гнарл приблизился к Бранду.
— Почему мы должны тебе верить?
— Не должны.
— Хороший ответ.
— Но если не откроем погрузочный зал, слизни доберутся до главного склада. Если доберутся, шахта потеряет больше золота за один день, чем Голдо добывает за месяц. Тогда он не станет спасать рабочих. Он запечатает нижние круги вместе со всеми внутри.
— А тебе не всё равно на рабочих? — спросил я.
Бранд пожал плечами.
— На гномов — нет.
Он посмотрел на сестёр.
— На ваших — всё равно.
Эйра шагнула к нему, но я удержал её рукой.
— Он хотя бы не врёт, — сказал я.
— Пока, — ответила Эллари.
Бранд указал на левый тоннель.
— У погрузочного зала осталась дежурная группа. Если они живы, у них есть соль, шахтные бомбы и доступ к подъёмному колесу. Нам нужны они. Вам нужен путь вниз. На время это одно и то же.
Гнарл наклонился ко мне.
— Хозяин, в его голосе слишком много удобства.
— Знаю.
— И слишком мало благодарности.
— За благодарность я уже получал стрелы.
— Тогда зачем?
Я посмотрел на Эйру и Эллари.
Обе ждали.
Не решения, пойдём ли мы за их родителями.
Только того, насколько быстро.
— Потому что другого пути мы пока не знаем.
Гнарл вздохнул.
— Ненавижу правильные ответы.
Мы перевязали гномов тем, что осталось от тюремных бинтов. Одноногого положили на щит. Бранд настоял, чтобы его кирку вернули.
— Оружие оставишь, — сказал я.
— Тогда оставь и свои мечи.
— Ты не в том положении.
— А ты в чужой шахте.
Мы смотрели друг на друга.
Потом Бранд бросил кирку на пол.
Остальные гномы сделали то же.
Один из них, совсем молодой, с гладким подбородком и серыми глазами, колебался дольше остальных.
— Крот, — рявкнул Бранд.
Молодой гном положил кирку.
Имя я запомнил.
Мы пошли влево.
Тоннель быстро расширился. По стенам тянулись золотые жилы, закрытые металлическими решётками. Через каждые двадцать шагов стояли тяжёлые двери с круглыми замками. Большинство были распахнуты. Некоторые выгнуло наружу, словно изнутри давило что-то мягкое и невероятно сильное.
На полу лежали следы слизи.
Не одна полоса.
Десятки.
Малые, средние и одна такая широкая, что занимала половину пути.
Эллари всё время отбивала семейный ритм.
Иногда отвечал механизм.
Иногда падал камень.
Иногда из глубины приходил непонятный влажный гул.
Четырёх ударов не было.
Через несколько поворотов мы увидели первый рабочий пост.
Столы перевёрнуты. На стенах следы кирок. Возле двери лежали два гнома без доспехов. Тела были целы, но полностью высушены, будто слизень выпил из них всё, кроме кожи и костей.
Бранд остановился.
— Вчера здесь было двадцать семь человек.
— Где остальные? — спросила Эйра.
— Если повезло — убежали.
— А если нет?
Бранд посмотрел на следы слизи.
— Тогда внутри.
Мы продолжили.
Погрузочный зал услышали раньше, чем увидели.
Грохот цепей.
Треск дерева.
Крики.
И звук, с которым огромное мокрое тело ударяло о железные ворота.
Бранд побежал.
Ранения будто перестали существовать.
— Стой! — крикнул Гнарл.
Гном не послушал.
Мы ворвались следом.
Погрузочный зал был высотой с крепостную башню. В центре вращалось огромное подъёмное колесо, соединённое цепями с платформами и мостами. По трём уровням шли рельсы. Внизу стояли десятки вагонеток с золотом.
А между ними ползал второй слизень.
Этот был не просто больше.
Он был старше.
Тело стало почти чёрным, а золото внутри не плавало отдельными кусками. Оно проросло через плоть толстыми пластинами, образуя подобие рёбер. Пасть раскрывалась вертикально, от пола до середины тела. Внутри между костяными кольцами вращались вагонеточные колёса, цепи и чьи-то кирки.
На верхней платформе держались восемь гномов.
Они бросали вниз мешки белой соли. Соль обжигала слизня, оставляя дымящиеся ямы, но чудовище тут же затягивало их золотой плёнкой.
— Бранд! — закричал один из них.
— Открывайте третий мост!
— Заклинило!
— Тогда ломайте!
Слизень ударил по опоре.
Верхняя платформа накренилась.
Двое гномов сорвались. Один упал на вагонетку. Второй прямо в чёрную массу.
Пасть сомкнулась.
Крик оборвался.
Эйра бросилась вперёд.
— Не к нему! — крикнул я.
Она указала на нижний уровень.
За решётчатой дверью стояли эльфы.
Десятки.
Прикованные друг к другу, с кирками в руках. Гномы заперли их в боковом загоне, чтобы не мешали эвакуации золота.
Слизень уже тянулся к решётке.
Эйра увидела среди лиц кого-то знакомого.
— Мать!
Женщина за решёткой подняла голову.
Даже через расстояние и дым я увидел, как изменилось её лицо.
Она ударила цепью по камню.
Четыре раза.
Эйра ответила копьём.
Эллари ударила крюком.
Четыре.
Четыре.
Четыре.
Семейный ритм прокатился по залу.
Мужчина рядом с женщиной поднялся и тоже ударил цепью.
Отец.
Они были живы.
Слизень повернулся на звук.
— Сначала решётку! — крикнула Эллари.
— Если откроем, они окажутся у него под пастью! — ответил Гнарл.
— Если не откроем, тоже!
Бранд подбежал к большому рычагу.
— Третий мост ведёт к клеткам! Поднимем его — отрежем пожирателя!
— И как поднять?
— Нужна главная цепь.
Он указал вверх.
Цепь проходила через колесо над слизнем.
— Конечно, — сказал Гнарл. — Почему бы важной цепи не висеть прямо над огромной пастью?
Бранд схватил с пола кирку одного из погибших.
Я заметил это.
Он заметил, что я заметил.
— Без неё не добраться.
— Один неверный взмах — и я оторву тебе руку кольцом.
— После слизня можешь оторвать обе.
Мы разделились.
Бурые пошли к решётке. Красные полезли по опорам к главной цепи. Зелёные нырнули под платформы искать аварийные стопоры. Гнарл поднял каменную стену между клетками и слизнем.
Я, Эйра, Эллари и Бранд ударили с другой стороны.
Второй слизень не реагировал на обычный шахтный ритм так же, как первый. Золотые рёбра внутри гасили звон, а чёрная плоть была плотнее.
Я бросил огненный шар не в тело, а в вагонетку рядом.
Золото вспыхнуло.
Слизень мгновенно повернулся и проглотил расплавленный груз.
— Ты его кормишь! — крикнул Бранд.
— Отвлекаю.
Чудовище потянулось за второй вагонеткой.
Я кольцом толкнул её по рельсам. Она набрала скорость, перескочила сломанное крепление и ударила слизня в бок. Пасть раскрылась и поглотила груз.
Тело стало тяжелее.
Нижняя часть провалилась между рельсами.
— Ещё! — крикнул я.
Бранд понял первым.
Он сорвал тормоз с соседней вагонетки.
Эйра толкнула копьём.
Эллари зацепила цепью колёса и дёрнула.
Три вагонетки одновременно покатились к чудовищу.
Слизень жрал всё.
Золото.
Дерево.
Железо.
Чем больше он поглощал, тем глубже проседал в центральную шахту подъёмного колеса.
Гнарл посмотрел вниз.
— Под ним дробильный колодец.
— Работает?
— Если зелёные найдут привод.
Из-под платформы донеслось:
— Мы нашли очень плохую идею!
— Значит, это привод! — крикнул Гнарл.
Слизень ударил по каменной стене.
Первая трещина прошла сверху вниз.
За стеной эльфы начали кричать.
Мэйра и Тарэн не кричали.
Они стояли впереди остальных и отбивали ритм по цепям.
Эйра услышала.
— Они ведут пленников.
Ритм изменился.
Не семейный.
Шахтный.
Восемь коротких ударов, один длинный.
Тот же принцип, который использовали Непобедимые.
Но здесь ритм управлял не бронёй.
Мостами.
Эллари повернулась к большому колесу.
— На длинном ударе ослабляется стопор.
— Красные! — крикнула она. — Цепь на длинном!
Красные уже висели над слизнем. Один добрался до главной цепи и обхватил её руками.
Ритм пошёл снова.
Раз.
Два.
Три.
Восемь.
Пауза.
Длинный удар.
Красный дёрнул цепь.
Стопор выскочил.
Главное колесо повернулось.
Третий мост начал подниматься.
Слизень понял слишком поздно.
Каменная стена Гнарла рухнула, но мост уже встал между чудовищем и клетками, отсекая пасть.
Бурые выбили решётку.
Эйра и Эллари бросились внутрь.
Мэйра обняла обеих сразу.
Тарэн стоял рядом, прижимая руки к их спинам, будто боялся, что дочери исчезнут, если он отпустит.
Встреча длилась несколько секунд.
Потом слизень ударил по мосту.
Весь зал содрогнулся.
— Радоваться будем после! — крикнул Гнарл.
Тарэн отпустил дочерей.
— Что нужно делать?
— Выводить людей наверх, — сказала Эллари.
— Нижние круги заперты, — ответил он. — Там ещё сотни.
— Тогда сначала убьём это.
Мэйра посмотрела на Николауса.
— Ты 261?
— Иногда.
— Тогда не умри, пока мои дочери смотрят.
— Они уже говорили.
— Значит, слушай лучше.
Слизень пробил мост.
Чёрная пасть показалась между камнями.
Бранд крикнул сверху:
— Дробилка готова! Но надо загнать его в центральный колодец полностью!
— Он уже почти там!
— Почти не считается, когда у твари половина тела держится за стену!
Я поднял кольцо.
Попытался потянуть золото внутри чудовища вниз.
Боль прошила руку до плеча.
После Непобедимых кольцо едва слушалось.
Слизень почувствовал тягу и рванулся ко мне.
Я не отступил.
— Хозяин! — крикнул Гнарл.
— Вагонетки!
Бурые и эльфы столкнули остатки золотых грузов по трём рельсам.
Слизень раскрыл пасть.
Поглотил первую.
Вторую.
Третью.
Вес потянул его вниз.
Золотые рёбра заскрежетали о края колодца.
Чудовище начало вырываться.
Эллари набросила крюк на верхнюю пластину.
Эйра вонзила копьё в другую.
Тарэн и Мэйра схватили цепь вместе с дочерьми.
Освобождённые эльфы навалились следом.
— Тяните!
Слизень ударил хвостом.
Людей разбросало.
Эйра упала на раненую ногу и закричала. Эллари удержала цепь обожжённой рукой. Кожа под повязкой снова раскрылась.
Я бросил Zero.
Топор вошёл в золотое ребро.
Кольцом я притянул его вниз.
— Гнарл!
Демон ударил жезлом.
Камень под остатком тела слизня поднялся наклонной плитой.
Чёрная масса соскользнула.
Полностью провалилась в дробильный колодец.
— Запускайте! — крикнул Бранд.
Зелёные дёрнули аварийный привод.
Под нами ожили зубья.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Зал наполнился грохотом, от которого заболели кости.
Слизень попытался вылезти. Его пасть раскрылась над краем колодца. Я увидел внутри десятки лиц — гномов, эльфов, людей. Не все были живы. Несколько рук тянулись наружу.
— Остановить! — крикнула Эйра. — Там люди!
Бранд схватил её за плечо.
— Если остановим, он выйдет!
— Там живые!
— Они уже мёртвые!
Одна рука внутри сжалась.
Не мёртвая.
Я остановил время.
Мир загустел.
Дробильные зубья продолжали двигаться, но медленно. Слизень сопротивлялся магии, золотые рёбра дрожали. Я прыгнул на край колодца, вонзил огненный меч в чёрную плоть и раскрыл разрез.
Zero вернулся в руку.
Я рубил не чудовище.
Путь.
Эйра поняла и полезла следом.
Эллари схватила её за пояс.
Гнарл поднял каменный крюк под открывшейся полостью.
Мы вытянули троих.
Двух гномов и одного эльфа.
Четвёртого схватить не успели.
Время вернулось.
Зубья сомкнулись.
Чёрное тело слизня разорвало изнутри. Золотые рёбра лопались, пасть выворачивалась, кислота хлынула на механизмы. Дробилка заскрежетала, но продолжила работать.
Гнарл закрыл нас камнем от брызг.
Последний удар был похож на обвал.
Потом всё стихло.
Из колодца поднимался зелёно-чёрный пар.
На зубьях блестело размолотое золото.
Второй пожиратель умер.
Погрузочный зал остался за нами.
Роза знала, что перед ней ложь.
Знала так же ясно, как знала собственное имя.
Николаус не мог просто появиться из крови Вильяма. Не мог носить его плащ, держать его меч и улыбаться так спокойно рядом с телом Белого рыцаря.
Но древняя магия не спорила с разумом.
Она обходила его.
Лицо перед Розой менялось вместе с её памятью. Стоило ей вспомнить арену — Николаус становился моложе. Стоило представить, через что он прошёл, — на его лице появлялись шрамы. Когда она пыталась найти ошибку в голосе, он произносил следующую фразу именно той интонацией, которую она ожидала услышать.
Магия Вильяма не создавала образ сама.
Она вытаскивала его из неё.
— На арене нас осталось трое, — сказал лже-Николаус. — Ты, я и Клык.
Роза не опустила нож.
— Это мог узнать любой.
— Ты сказала, что через портал мы убьём босса и выберемся.
— Тоже мог.
— Когда Клык ударил тебя, я бросил в него камень. Потом трубу. Труба была слишком тяжёлой, и я едва не упал раньше, чем успел ударить.
Роза почувствовала, как пальцы ослабли.
Этого никто не слышал.
Кроме них троих.
Вильям сделал ещё один шаг.
— Я очнулся в каменном гробу. Меня назвали новым повелителем. С тех пор я ищу тебя.
Это уже не было её воспоминанием.
Это мог быть ответ.
Правда, которую она ждала восемь лет.
— Где ты был? — спросила она.
— В башне. В землях Мэлвина. В лесу. В безднах.
Перед её внутренним взглядом вспыхнули чужие картины: чёрная башня, толстый король, горящий лес, золотые холмы. Она не знала, откуда они взялись. Возможно, Вильям подбрасывал их. Возможно, магия просто заполняла пустоты тем, что Роза хотела принять.
— Палач говорил, ты уничтожил Бездну Мэлвина.
— Да.
— Где ты сейчас?
Лже-Николаус улыбнулся устало.
— Рядом.
Это был неправильный ответ.
Но после погони, темницы, чумы и катакомб именно его хотелось услышать больше всего.
Вильям протянул руку.
— Подойди ко мне. Давай отправимся домой.
Чаша Возврата под плащом стала тёплой.
Роза вздрогнула.
Артефакт реагировал на слова о возвращении.
Или на присутствие чужой магии.
Она не знала.
— Для чаши нужна кровь двоих не из этого мира, — сказала Роза.
— Наша кровь.
— Ты знаешь правило?
— Я знаю больше, чем могу объяснить здесь.
За стенами галереи прозвучал далёкий колокол.
Потом второй.
Чумная тревога.
Сверху закричали люди.
Вильям посмотрел в сторону звука, и на миг образ Николауса дрогнул. Под знакомым лицом проступили светлые волосы и спокойная улыбка.
Роза снова подняла нож.
— Ты не он.
Магия мгновенно исправила ошибку.
Перед ней опять стоял Николаус.
На этот раз растерянный.
— Роза, у нас нет времени. Вильям уже знает о чаше. Его суккуба чувствует древние артефакты. Если она придёт, мы потеряем единственный путь домой.
— Откуда ты знаешь про суккубу?
— Я шёл через её людей.
Он протянул руку ближе.
— Дай чашу. Я открою переход. Потом верну.
Роза посмотрела на тело Белого рыцаря.
Он предупреждал не верить.
Но он сам собирался убить её.
Его предупреждение не было добротой. Только последней попыткой помешать победителю.
Она посмотрела на знакомое лицо.
На грязь под глазами.
На старые шрамы, которых никогда не видела, но которые казались правильными.
— Скажи мой номер, — потребовала Роза.
Лже-Николаус молчал долю секунды.
Магия искала ответ в её памяти.
— У тебя его не было, — сказал он. — Ты представилась именем.
Роза закрыла глаза.
Правильно.
На арене Клык охотился за 261-м. Её называли Розой.
Она достала Чашу Возврата.
Снаружи артефакт выглядел почти жалко: потемневший металл, трещины на краю, грязь катакомб. Только внутри по дну ходил слабый белый свет.
— Только вместе, — сказала она.
— Конечно.
Она отдала чашу.
Пальцы Вильяма сомкнулись вокруг неё.
В тот же миг сверху разбилось окно.
В галерею ворвался поток холодного воздуха и чёрных перьев.
Суккуба сложила крылья в последний момент, коснулась пола одним копытом и вырвала чашу из рук Вильяма.
Роза отскочила.
— Что ты делаешь?!
Суккуба улыбнулась.
— Забираю то, ради чего мы столько лет кормили надежду.
Она подняла чашу к свету.
— Настоящая.
Лицо Николауса на Вильяме растаяло.
Сначала исчезли шрамы.
Потом тёмные волосы.
Потом знакомый взгляд.
Перед Розой снова стоял светловолосый мужчина в бордовом плаще.
Она ударила ножом.
Вильям поймал её запястье двумя пальцами.
— Почти, — сказал он.
Роза попыталась вырваться.
По его ладони пробежали золотисто-розовые линии.
Древние знаки вспыхнули на полу вокруг неё.
Не цепи из металла.
Цепи из желания.
Каждое звено было сделано из того, чего она хотела: дом, свобода, лицо Николауса, тёплая комната, обычное утро, мир без Клыка.
Чем сильнее Роза пыталась отвернуться, тем плотнее образы обвивали руки и ноги.
Она упала на колени.
— Отдай чашу! — крикнула она суккубе.
Та уже поднималась к разбитому окну.
— Я сохраню её в своих хоромах.
— Где?
— Там, где никто не ищет святыни. Над баром, под музыку и запах дешёвого вина.
Она подмигнула Вильяму.
— Не задерживайся. Сегодня внизу слишком много костей.
Крылья ударили.
Суккуба вылетела из галереи и понесла Чашу Возврата к своим комнатам над баром Вильяма.
Роза рванулась следом.
Цепи желания затянулись.
Вильям присел перед ней.
— Не смотри так.
— Я убью тебя.
— Возможно.
Он осторожно убрал прядь волос с её лица.
— Но не сегодня.
— Зачем я тебе?
— Потому что Клык искал двух чужаков. Потому что чаша требует двоих. Потому что Николаус разрушает всё, к чему прикасается, а ты умеешь находить дорогу туда, куда другим вход закрыт.
Улыбка исчезла.
— И потому что я не люблю, когда редкие вещи принадлежат кому-то ещё.
Роза плюнула ему в лицо.
Вильям вытер щёку.
— Вот теперь я верю, что ты настоящая.
Он поднял её за цепи, словно они имели вес.
— Пойдём. Мой замок безопаснее этой канализации.
— Для кого?
— Для меня.
Он повёл её к выходу из галереи.
Позади в грязной воде лежал Белый рыцарь.
Впереди ждала Небесная Обитель, заражённая чумой, разделённая между паладинами, суккубой и мертвецами.
А Чаша Возврата уже исчезала над крышами.
После смерти второго слизня гномы стали говорить с нами иначе.
Не дружелюбнее.
Тише.
Бранд собрал выживших у подъёмного колеса. Всего их оказалось пятнадцать. Восемь держали платформу, семерых мы вытащили из первого пожирателя. Некоторые были ранены, но каждый нашёл кирку, молот или короткий шахтный топор.