- -
- 100%
- +
Мы разделились.
Эллари, Мэйра и двое эльфов остались у главного рельса. Они должны были вести рабский ритм и передавать команды пленникам.
Эйра, Тарэн, один зелёный и красный уходили вправо к грузовым рычагам.
Гнарл с двумя бурыми и оставшимися красными должен был добраться до промывочных насосов.
Со мной пошли два зелёных, два бурых и четверо эльфов.
Наша задача была проще остальных.
Спуститься по центральному мосту.
Не умереть.
И не дать Кроту открыть кормовые ворота.
— Девять ударов, — повторила Эллари.
По рельсу прошёл первый длинный толчок.
— Уже восемь, — поправила она.
Я прыгнул.
Кольцо энергии ухватило подвесную цепь. Меня качнуло над верхним кругом. Боль в боку сразу вспыхнула, но отпускать было поздно.
Снизу выстрелили.
Первый болт прошёл под ногами.
Второй ударил в цепь.
Третий вошёл в мой повреждённый наплечник и развернул тело.
Я отпустил кольцо и упал на площадку между двумя стрелками.
Они не ожидали, что раненый человек выберет самый короткий путь вниз.
Я тоже не ожидал, что приземление окажется настолько плохой идеей.
Колени ударились о металл. Рёбра будто разошлись внутри. Перед глазами потемнело.
Первый стрелок потянулся к ножу.
Zero вошёл ему в грудь.
Второй успел поднять арбалет.
Огненный меч срезал оружие вместе с пальцами.
Я ударил его рукоятью в лицо и столкнул с площадки.
Бурые спускались по боковой лестнице, закрываясь щитами. Эльфы стреляли из трофейных арбалетов. Зелёные уже исчезли под настилом.
Крот увидел меня.
— Центральный мост! — закричал он. — Убить чужака!
Щитовики развернулись.
Шестеро встали поперёк прохода. За ними двое гномов тащили золотую трубу с широким раструбом.
Гнарл предупреждал о солёном порохе.
Я увидел белый порошок на краях трубы.
— Ложись!
Гномы ударили по запалу.
Из раструба вырвалось облако соли, железной стружки и золотой пыли.
Я закрыл лицо Zero.
Удар сбил меня с ног. Щит бурого за спиной стал похож на решето. Один эльф закричал и упал, прижав ладони к глазам.
А слизни в загонах пришли в бешенство.
Соль обжигала их даже через решётки.
Три огромных тела одновременно ударили в ворота.
— Ещё семь! — донёсся голос Эллари сверху.
Крот повернул первый рычаг.
У дальней клетки поднялась заслонка на ширину ладони.
Зелёная масса просочилась наружу.
Я рванул кольцом энергии за золотую трубу.
Оружие вылетело из рук гномов, ударило щитовиков сзади и повалило двоих.
Бурые пошли вперёд.
Их осталось четверо, но они ударили как один строй. Первый принял молот на щит. Второй врезался плечом в открывшуюся щель. Третий подсёк гнома. Четвёртый добил его сверху.
Я влетел в пролом.
Огненный меч не пробивал вечный сплав сразу. Я не пытался.
Zero бил по замкам.
Меч удерживал швы раскалёнными.
Эльфы стреляли в лица.
Зелёные вылезли из-под настила прямо за спинами щитовиков и перерезали ремни на коленях.
Строй рухнул.
Крот отступил к рычагам.
— Шесть ударов! — крикнула Эллари.
Внизу матка ответила влажным гулом.
Золотые стены дрогнули.
На среднем круге гномы начали сталкивать пленных к кормовым мостам.
Один старый эльф упал.
Надзиратель ударил его обухом кирки.
Эллари отбила по рельсу четыре коротких удара.
Пленники услышали.
Сначала одна цепь натянулась поперёк моста.
Потом вторая.
Сотни эльфов одновременно сели на камень.
Гномы потянули.
Колонна не двинулась.
Надзиратели начали бить первых.
Мэйра изменила ритм.
Три коротких.
Пауза.
Один длинный.
Пленники встали разом и дёрнули общую цепь назад.
Троих гномов сорвало с мостов.
Первый упал в нижний разлом.
Матка поймала его одной из маленьких пастей.
Второй зацепился за ограждение.
Третий повис на цепи рядом с пленниками.
Эльфийская женщина ударила его лбом в лицо.
— Хорошая семья, — сказал один из бурых.
— Это не только семья, — ответил я. — Это начало бунта.
Крот дёрнул второй рычаг.
Заслонка поднялась выше.
Из загона выползла толстая зелёная плеть и обвилась вокруг опоры.
— Ещё пять!
Я бросился к Кроту.
Он выстрелил.
Болт ударил в бок почти в то же место, куда Бранд всадил кирку. Броня задержала наконечник, но удар заставил меня согнуться.
Крот побежал к последнему рычагу.
Маленький зелёный с разорванным ухом вылез из люка перед ним.
— Ты куда?
Крот пнул его в лицо.
Зелёный отлетел, но успел вцепиться в сапог.
Гном упал.
Я притянул рычаг кольцом.
Золотая рукоять выгнулась, но не сломалась.
Крот поднялся на колени и ударил зелёного прикладом.
— Вы все умрёте здесь!
— Уже слышал, — сказал я.
Zero ударил по арбалету.
Крот отпустил оружие и выхватил короткую кирку.
Он был молод.
Быстрее Бранда.
И гораздо сильнее, чем выглядел.
Первый удар прошёл рядом с шеей.
Второй зацепил пластину на груди.
Третий я принял на рукоять огненного меча.
— Бранд дал вам жизнь, — прошипел Крот.
— Бранд дал мне киркой в спину.
— Он защищал своё.
— Ваше «своё» сейчас ест вас снизу.
Крот ударил головой мне в лицо.
Я отступил.
Он бросился к рычагу.
Маленький зелёный снова вцепился в его ногу.
На этот раз Крот поднял кирку для смертельного удара.
Я остановил время.
Мир загустел всего на несколько вдохов.
После Гумбола, двух верхних пожирателей и раны в боку магия отзывалась болью во всём теле. Золотые механизмы продолжали двигаться. Матка в разломе почти не замедлилась.
Но Крот замедлился достаточно.
Я шагнул между ним и зелёным.
Перерубил древко кирки.
Схватил Крота за нагрудник кольцом.
И бросил в сторону открытого загона.
Время вернулось.
Крот ударился спиной о решётку.
Зелёная плеть обвила его по пояс.
— Нет!
Он схватился за прутья.
Пальцы побелели.
Я мог притянуть его обратно.
На мгновение мы встретились глазами.
Он видел кольцо на моей руке.
Я видел рычаг у его локтя.
Крот ударил по нему ладонью.
Кормовые ворота начали подниматься.
Я опустил руку.
Слизень втянул гнома внутрь.
Крик оборвался не сразу.
— Четыре удара! — донеслось сверху.
Я бросился к механизму.
Заслонка уже поднялась на половину.
За ней три огромных слизня давили друг друга, пытаясь выйти первыми.
Зелёные под настилом нашли шестерни.
— Хозяин! Тут три стопора!
— Ломайте все!
— Тогда ворота упадут!
— Именно!
Щитовики снова шли к нам.
Один бурый потерял щит и держал перед собой оторванную дверцу. Другой хромал. Эльфы стреляли последними болтами.
Я вонзил огненный меч в основание рычага.
Золото стало красным.
Zero ударил по оси.
Первый стопор лопнул.
Слизни протиснули пасти в щель.
Костяные пластины заскрежетали о металл.
Второй стопор сорвали зелёные.
Ворота накренились.
Третий заклинило.
— Не выходит! — крикнули снизу.
Один из слизней просунулся наружу по плечи и ударил кислотой.
Бурый закрыл меня дверцей.
Металл зашипел и начал исчезать.
— Три удара!
Я притянул третий стопор кольцом.
Он не двигался.
Слишком много золота.
Слишком много веса.
Щитовики приближались.
Слизень выбирался.
Рычаги продолжали вращаться.
Тогда маленький зелёный с разорванным ухом нырнул под ворота.
— Назад! — крикнул я.
— Я победил главного в прошлый раз!
Он исчез между шестернями.
Секунду ничего не происходило.
Потом изнутри донёсся удар.
Третий стопор вылетел.
Ворота рухнули.
Они перерубили вылезавшего слизня пополам и раздавили две другие пасти за решёткой.
Зелёная масса брызнула через щели.
Маленького зелёного выбросило из механизма. Я поймал его кольцом за пояс и притянул к себе.
Он был весь в слизи, но улыбался.
— Снова главный.
— Снова безусловно.
Эллари ударила по рельсу.
Два длинных.
Первый круг был наш.
На правом краю лагеря Эйра услышала наш удар через всю шахту.
Она не видела, что произошло на центральном мосту.
Только почувствовала, как один из кормовых механизмов внезапно замолчал.
— Николаус успел, — сказала она.
— Или ворота съели его последним, — ответил Тарэн.
— Не успокаивай дочь, — произнесла Мэйра по рельсу с другого конца зала.
— Я пытаюсь быть честным.
— Попробуй после боя.
Эйра с отцом добрались до грузового круга через подвесную площадку.
Под ними стояло не меньше тридцати полных вагонеток. Золото лежало в них горой: слитки, рудные камни, золотая пена в закрытых сосудах и толстые пластины для брони.
Над каждой вагонеткой висела корона Голдо.
Грузовой ритм отбивали четыре огромных молота, соединённых с центральным колесом. Сейчас они молчали. Крот успел приказать отключить круг.
У колеса стояли гномы.
Не шахтёры.
Солдаты.
Тяжёлые кожаные нагрудники были прошиты золотыми нитями. На руках — широкие перчатки. На поясах — короткие топоры и мешки с солью.
Их командир был старше Бранда. Половина бороды у него была седой, а левый глаз закрывала железная пластина с выгравированной короной.
— Дочери Тарэна, — сказал он, узнав сестёр. — Голдо обещал по золотому слитку за каждую живой.
Эйра опустила копьё.
— Подойди и возьми.
— Не обязательно подходить.
Командир поднял руку.
Солдаты бросили мешки в открытые желоба.
Белая соль посыпалась на нижние рельсы.
Из боковых щелей выползли десятки малых слизней.
Они были размером с собаку. Полупрозрачные, быстрые, с маленькими круглыми пастями. Соль обжигала их, заставляя метаться и искать ближайшую добычу.
Ближайшей добычей оказались Эйра и Тарэн.
— Они специально мучают их, — сказал зелёный.
— Чтобы они бросались на всё живое, — ответил Тарэн.
Слизни поднялись по ступеням.
Эйра ударила первого древком.
Острие пробило тело, но не остановило. Тварь обвилась вокруг копья и поползла к её рукам.
Она сорвала золотую пряжку с ремня и бросила в сторону.
Слизень мгновенно отпустил оружие и метнулся за блеском.
— Они всё ещё выбирают золото, — сказала Эйра.
— В этом они похожи на хозяев, — ответил Тарэн.
Гномы пошли в атаку следом за слизнями.
Тарэн встретил первого киркой.
Он шесть лет работал в шахте и не выглядел воином.
Но кирку держал так, как другие держат меч.
Первый удар вошёл под золотую нить нагрудника.
Второй сорвал перчатку.
Третий отправил гнома через ограждение.
Эйра двигалась быстрее отца, хотя раненая нога дрожала. Она не пыталась пробить броню. Подсекала, разворачивала, сбивала солдат с рельсов, а затем заставляла малых слизней видеть на их поясах золото.
Одна тварь вцепилась в бороду гнома.
Другая полезла под нагрудник.
Третья проглотила целый мешок соли и раздулась, пока не лопнула.
Зелёный нырнул под колесо.
— Где стопор грузового ритма? — крикнул он.
— Под вторым барабаном! — ответил Тарэн.
— Тут четыре вторых барабана!
— Тот, на котором нет крови!
— Теперь на всех есть!
Командир с железным глазом бросился к Эйре.
Он был выше других гномов и держал топор двумя руками. Первый удар расколол каменную ступень. Второй срезал половину древка копья.
Эйра отступила.
Раненая нога подвела.
Она упала на колено.
Гном занёс топор.
Тарэн бросил кирку.
Она вошла командиру в спину, но вечный сплав задержал острие.
Гном обернулся.
Эйра вонзила обломок копья в прорезь железной пластины на его глазу.
Командир закричал.
Она толкнула древко глубже.
Тарэн подхватил кирку, ударил по колену и свалил его.
— За шесть лет, — сказал он, — я представлял это лучше.
— Потом переделаешь в памяти, — ответила Эйра.
Они ударили одновременно.
Командир перестал двигаться.
Зелёный высунулся из-под колеса.
— Нашёл!
— Запускай!
— Тут нужен ключ!
Тарэн посмотрел на тело командира.
На поясе висела связка.
Он вытащил ключ и бросил зелёному.
Колесо ожило.
Первый молот поднялся.
Ударил по рельсу.
Глубокий звон прошёл через грузовой круг.
Второй молот подхватил.
Потом третий.
Эйра взяла обломок копья и добавила свой ритм между тяжёлыми ударами.
Грузовой круг заговорил.
Внизу пленники подняли головы.
Второй ритм был наш.
Гнарл ненавидел воду.
Особенно когда вода была золотой, горячей и пахла растворённой кожей.
Промывочный круг занимал левую часть лагеря. По широким каменным желобам текла мутная вода, в которой оседала золотая пыль. Над желобами вращались щётки, крюки и решётки. Внизу работали насосы, способные за несколько минут затопить целый уровень.
Гномы уже перевели их на матку.
Каждый удар поршня гнал вниз новые отходы древней плавильни.
Золотая пена стекала в разлом.
Матка ела.
И росла.
— Прекрасно, — сказал Гнарл. — Мы пришли убить тварь именно тогда, когда её кормят бессмертием.
Два бурых подняли щиты.
Из-за насосов выстрелили гномы.
Болты ударили по железу.
Красные ушли на стены и начали спускаться к трубам.
Гнарл поднял жезл.
Камень пола выгнулся, закрывая проход.
Первая золотая труба лопнула.
Пена хлынула на гномов.
Их броня стала светиться.
— Не трогать пену! — крикнул демон. — Если хотите стать вечными, найдите менее липкий способ!
Один красный уже наступил в золотую лужу.
Нога прилипла.
Броня на коже начала затвердевать.
Второй красный схватил его за рога и выдернул. Половина сапога осталась в пене.
— Я почти стал красивым, — пожаловался первый.
— Для начала стань живым, — ответил Гнарл.
Начальник насосов вышел из-за центрального поршня.
На нём не было тяжёлой брони. Только кожаный фартук, золотые очки и два длинных ключа, похожих на серпы.
— Остановить промывку нельзя, — сказал он. — Матка проглотит нижние жилы и уйдёт к крепости.
— Тогда зачем вы её кормите?
— Чтобы держать здесь.
— Вы держите пожар, подбрасывая в него дом?
— Дом можно построить снова.
Гном посмотрел на бурых и красных.
— Рабочих тоже.
Гнарл оскалился.
— Вот теперь я перестал переживать, что придётся убить тебя без причины.
Начальник насоса свёл ключи.
Из пола вырвались две струи кипящей воды.
Первого бурого отбросило к стене.
Щит стал красным.
Второй закрыл Гнарла, но вода обогнула железо по желобу и ударила снизу.
Демон поднял каменную ступень.
Поток разошёлся.
Красные прыгнули на начальника.
Он ударил серпами по трубам.
Пар взорвался между ними.
Один красный исчез в белом облаке.
Когда пар рассеялся, он лежал на полу, кожа была обожжена почти до чёрного.
Гнарл увидел это.
И перестал шутить.
Каменная рука выросла из стены и схватила начальника насосов за пояс.
Гном перерубил пальцы серпом.
Вторая рука поймала его за ногу.
Третья ударила лицом о поршень.
— Хозяин любит сложные планы, — сказал Гнарл. — Я предпочитаю, когда враг находится между камнем и ещё большим камнем.
Начальник попытался подняться.
Бурый наступил ему на спину.
Красный вырвал первый ключ.
Второй ключ выпал в желоб.
Гнарл поймал его каменной ладонью до того, как воду унесло вниз.
— Куда вставлять?
Из-за насоса ответил эльфийский голос.
— В чёрный замок под главным поршнем!
Гнарл повернулся.
За металлической решёткой стояли рабочие промывочного круга. Эльфы, люди и несколько гномов без оружия. Их шеи соединяла общая цепь.
— Кто сказал?
Из толпы вышла старая эльфийка.
— Я вела промывку до того, как Голдо забрал мой лес.
— Что будет, если повернуть оба ключа?
— Насосы пойдут обратно.
— И что они потянут?
Она посмотрела вниз, на матку.
— Всё, что она успела проглотить через кормовые каналы.
Гнарл улыбнулся.
— Наконец-то механизм с хорошими намерениями.
— Он разорвёт трубы.
— Тем лучше.
— И может затопить лагерь.
— Намерения снова испортились.
Он вставил ключи.
Но не повернул.
— Сначала ритм.
Старая эльфийка подняла цепь.
Рабочие промывочного круга начали отбивать по решётке восемь коротких ударов.
Гнарл подхватил жезлом.
Бурые ударили щитами.
Красные — когтями по трубам.
Промывочный круг заговорил.
Третий ритм был наш.
Эллари услышала все три.
Рабский круг бил вокруг неё сотнями цепей.
Грузовые молоты отвечали справа.
Промывочные насосы грохотали слева.
Три разных голоса.
Три разных раны одной шахты.
И один длинный удар, который должен был совпасть.
— Готовы! — крикнула она.
Мэйра повторила сигнал.
Сотни пленников передали его дальше.
По мостам.
По клеткам.
По ошейникам.
До самых нижних ворот.
Гномы поняли, что происходит.
Надзиратели бросились к управляющим колёсам.
Стрелки начали стрелять по тем, кто отбивал ритм.
Один болт вошёл в плечо Мэйры.
Она даже не сбилась.
Второй убил молодого эльфа рядом.
Его цепь выпала из рук.
Женщина за ним подхватила звено и продолжила.
Эллари вела счёт.
Раз.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Шесть.
Семь.
Восемь.
Она подняла крюк.
На другом конце лагеря Эйра подняла обломок копья.
Гнарл поднял жезл.
— Сейчас!
Длинный удар прошёл через всю Золотую шахту.
На мгновение замолчали даже механизмы.
Потом сотни ошейников щёлкнули одновременно.
Чёрные замки раскрылись.
Медные нити упали на камень.
Пленники замерли, не веря, что боль исчезла.
Первым двинулся старый эльф, которого гномы били на мосту.
Он поднял свою цепь.
Обернул вокруг шеи надзирателя.
И потянул.
Нижний лагерь взорвался бунтом.
Эльфы больше не сидели.
Они бросались на гномов голыми руками, кирками, обломками цепей и снятыми ошейниками.
Люди вырывали болты из тел и использовали как ножи.
Пленённые гномы-шахтёры били солдат Голдо молотами.
Мосты качались.
Клетки открывались.
Надзирателей сбрасывали в разлом.
Но освобождение разбудило логово.
Матка поднялась.
Её спина оторвалась от дна разлома.
Золотые острова на чёрно-зелёной плоти раскрылись, как веки.
Под каждым находилась новая пасть.
Десятки ртов заговорили голосами тех, кого она съела.
— Помогите.
— Я жив.
— Не уходите.
— Мама.
— Воды.
Голоса шли одновременно.
Некоторые были детскими.
Некоторые гномьими.
Некоторые принадлежали людям, умершим много лет назад.
Мэйра побледнела.
— Не слушайте, — сказала она.
Одна пасть произнесла её голосом:
— Эйра.
Другая — голосом Тарэна:
— Эллари.
Сёстры не обернулись.
Матка ударила телом по опорам.
Первый нижний мост разломился.
Пленники посыпались вниз.
Эллари бросила крюк.
Он зацепился за общую цепь. Эйра схватила сестру за пояс. Тарэн и Мэйра удержали обеих. Освобождённые эльфы вытянули тех, кто повис над разломом.
Три огромных слизня вырвались из соседних загонов.
И тогда я понял, что освобождение было только первым шагом.
Теперь вся шахта должна была выжить.
Одноглазый ждал, пока храп Брума изменится.
После королевской варки гном сначала храпел тяжело, будто в груди работала кузнечная меха.
Потом золотой свет под кожей начал гаснуть.
Храп стал тише.
Кулаки разжались.
Голова сползла набок.
Одноглазый лежал в рудном стоке и смотрел через решётку.
Каждый вдох отдавался болью в сломанных рёбрах. Нос распух. Правая кисть, на которую наступил Брум, почти не сгибалась. Левой руки не было вовсе.
В другом состоянии он бы ушёл.
Но за стеной крепости Голдо находился Камень Воскрешения.
А на поясе спящего ключника висели три связки.
Одноглазый вытащил нож зубами.
Поддел им ржавый болт решётки.
Первый не двигался.
Второй тоже.
Третий поддался.
Он работал медленно, не издавая звука.
Снаружи проходили рабочие. Никто не смотрел на спящего Брума. Один гном даже остановился, снял с себя плащ и накрыл ключнику ноги.
— Опять набрался, — пробормотал он.
Брум не ответил.
Одноглазый вынул последний болт.
Решётка опустилась ему на плечо.
Он выполз из стока.
Вода стекала с плаща. Кровь с лица капала на медные плиты.
Брум сидел в трёх шагах.
Фляга лежала рядом.
Ключи висели открыто.
Слишком открыто.
Одноглазый замер.
В первый раз он недооценил пиво.
Во второй не собирался недооценивать гнома.
Он бросил к стене маленький камень.
Звук прокатился по проходу.
Брум продолжил храпеть.
Одноглазый кинул второй.
Камень ударил по фляге.
Гном не пошевелился.
Тогда бывший рыцарь подполз ближе.
Коснулся первой связки ножом.
Медные зубья тихо звякнули.
Храп не изменился.
Он перерезал первый ремешок.
Поймал ключи прежде, чем они упали.
Вторая связка была привязана к поясу золотой проволокой.
Одноглазый начал пилить.
Проволока оказалась мягкой.
Слишком мягкой.
Она разошлась от одного движения.
Третья связка вообще висела на незапертом кольце.
Одноглазый снял её.
Брум сидел неподвижно.
Бывший рыцарь отступил к стоку.
Три связки тянули карман вниз.
Он уже почти скрылся за трубами, когда Брум перестал храпеть.
Одноглазый замер.
Гном не открыл глаз.
Только произнёс:
— Тихо работаешь.
Одноглазый выхватил нож.
Брум снова захрапел.
Один долгий вдох.
Второй.
Третий.
Ни один мускул на его лице не дрогнул.
Одноглазый ждал.
Потом ушёл.
Он выбрал вентиляционный ход, который вёл к наружной стене, и только там позволил себе посмотреть на ключи.
На первой связке висел каменный ключ.
На второй — медный и весовой.
На третьей — пивной, кровный и маленький золотой зубец без имени.
Шесть.
Не семь.
Огненного ключа не было.
Одноглазый сжал зубы.
Он украл почти всё.
Но «почти» перед дверью Голдо означало ничего.
Сзади раздалась песня.
Тихая.
Пьяная.
Про золото, которое плохо лежит.
И про вора, который хорошо бежит.
Одноглазый обернулся.
Проход был пуст.
Песня звучала из медных труб.
Он посмотрел на связки.
На каждом ключе проступила тонкая капля золотого пива.
Капли стекли вниз и упали на камень.
Одна за другой.
След.
Одноглазый вытер ключи плащом.
Капли появились снова.
Брум не просто позволил украсть связки.
Он пометил их.
В дальнем конце тоннеля что-то тяжёлое ударило по стене.
— В следующий раз приходи с кружкой! — прокричал знакомый голос.
Одноглазый побежал.
Слева опустилась решётка.
Справа открылся паровой клапан.
Позади погасли лампы.
Брум знал крепость лучше любого стража.
Знал все короткие проходы.
Все стоки.
Все трубы.
И теперь не собирался звать помощь.