Война местного значения

Глава 1.

1187 год Атомной Эры,

территория, контролируемая Земной Федерацией,

пространство Рукава Персея,

Ломбардский сектор, субсектор Двенадцать,

звёздная система Волга,

близ орбиты газового гиганта Апшерон.

С расстояния в двадцать тысяч километров огромный водородно-гелиевый газовый гигант Апшерон, опоясанный грандиозной кольцевой системой, могущей дать фору знаменитым кольцам Сатурна, и имеющий сорок восемь спутников, пять из которых вполне могли считаться полноценными планетами и ещё четыре – претендовать на звание карликовых планет, смотрелся довольно эффектно. Чуть выше колец и на удалении в десять тысяч километров от верхней границы атмосферы висела одна из двух орбитальных станций, принадлежащих компании «Гелиум»1, которая вела добычу гелия-3 в атмосферах Апшерона и Жигулей. Как раз в данную минуту к станции медленно подходил космический танкер с эмблемой компании на бортах, ведомый лоцманским космокатером – танкер должен был принять на борт груз сжиженного гелия-3 и доставить его на Каспий, где он будет распределён между планетарными термоядерными энергостанциями.

Звёздная система жёлтой звезды класса G0V, получившей название Волга, была открыта крейсером Даль-разведки «Антарес» в 348 году Атомной Эры в ходе стандартного картографирования и изучения новой области космического пространства. Обнаружив восемь планет, вращающихся вокруг звезды, одна из которых – четвёртая по удалённости от светила – являлась пригодной для обитания кислорододышащих форм разумной жизни, к коим, вне всякого сомнения, относились и земляне, Даль-разведчики выпустили рой зондов и принялись исследовать систему на предмет возможной её колонизации. Основное внимание, понятное дело, было уделено именно четвёртой планете, однако и остальные не были обойдены вниманием разведдронов.

Первая планета системы жёлтой звезды спектрального класса G0V, которая спустя несколько месяцев получила название Волга (в честь одной из крупнейших рек родной планеты вида homo), являлась типичным горячим нептуном2, располагалась на удалении двенадцати миллионов километров от звезды и ничем примечательным, кроме температуры (12700 по стандартной шкале Цельсия), не выделялась. Даже если в её твёрдом скалистом ядре и имелись залежи полезных минералов, добыча их не представлялась возможной, а поэтому разведдрон всего лишь пару раз облетел планету, произвёл орбитальную съёмку и замерил параметры небесного тела. Тем дело и ограничилось. Да ещё дали планете название – Дербент.

Вторая планета системы была более интересной для исследования. Размером чуть больше Земли, она слишком уж походила на Венеру до терраформации, только температура на её поверхности была ещё выше, достигая отметки в 670 градусов по стандартной шкале, однако атмосферное давление было ниже венерианского, опять-таки – до терраформации, хотя и имело значение в 47,36 от земного. И зондирование планеты выявило наличие в её коре залежей тантала, ниобия, марганца, германия и ряда других весьма ценных минералов, в которых нуждалась промышленность Федерации. Вот только добывать их в этой адской «кухне» было делом довольно непростым и весьма дорогостоящим – для разработки месторождений требовались особо прочные роботизированные комплексы, способные выдерживать высокую температуру, огромное давление и постоянно идущие на планете кислотные дожди, выпадающие на её поверхность из сернистых туч. Поэтому Даль-разведчики внесли вторую планету Волги в реестр перспективных для разработки, но имеющей тяжёлые условия, поименовали её Меридиан и перешли к следующей планете.

Третья планета Волги – Алевир – была удалена от своей звезды на сто пять миллионов километров и была почти идентична Земле, за одним небольшим исключением, а именно – атмосфера Алевира состояла из азота и аргона, что делало пребывание на её поверхности без скафандра невозможным. Но поскольку атмосферное давление на Алевире всего лишь в три с небольшим раза превышало стандартное, а температура у поверхности составляла двадцать восемь градусов по стандартной шкале, для нахождения вне городского купола или купола компаунд-комплекса достаточно было носить изолирующий костюм и герметичный респиратор. Что делало разработки месторождений ценных руд на Алевире вполне реальным, что, собственно, со временем и произошло.

О Каспии – четвёртой планете Волги – мы поговорим чуть позже, а пока перейдём к пятой и шестой планетам Волги, которые представляли собой холодные миры марсианского типа (опять-таки – до терраформирования), имеющие довольно скудные биосферы и непригодные для дыхания воздушные оболочки, что, впрочем, в современных условиях не являлось непреодолимой преградой для колонизации. Планеты эти получили названия Верма и Агата соответственно и были позже колонизированы с целью разработок месторождений полезных ископаемых и водяного льда. Между их орбитами располагался внутренний астероидный пояс Волги, в котором имелись четыре карликовые планеты, схожие по размерам с самым большим спутником Плутона – Хароном. Зондирование пояса показало наличие в нём астероидов нескольких типов и высокое содержание ценных руд, что не могло не обрадовать исследователей.

Две внешние планеты системы Волга являлись типичными газовыми гигантами сатурнианского типа, имели размеры, схожие с Солом-VI3, обладали весьма впечатляющими системами колец и внушительными спутниковыми семьями. У Апшерона пять сателлитов спокойно можно было отнести к классу планет, причём самый крупный – Камышин – имел пригодную для дыхания атмосферу, ещё четыре являлись карликовыми планетами; у внутреннего газового гиганта – Жигулей – таких крупных спутников было три, но зато сразу семь его сателлитов относились к карликовым планетам. Все крупные сателлиты обеих газовых гигантов были колонизированы каспийцами, а в космосе рядом с внешними планетами были построены станции по добыче гелия-3, являющегося краеугольным камнем энергетики.

Между орбитами этих газовых гигантов располагался внешний астероидный пояс Волги, более плотный, нежели внутренний, имеющий в своём составе три планетоида размерами с земную Луну, на одном из которых – Аргуне – функционировала база Галактического Патруля. Ценных руд во внешнем поясе было не так много, как во внутреннем, однако многие астероиды располагали солидными запасами водяного льда, который интересовал промышленность в качестве источника воды и водорода, поэтому основная часть шахтёрских поселений здесь была специализирована именно на добыче водяного льда.

Четвёртая планета Волги, получившая название Каспий, заинтересовала Даль-разведчиков сразу после того, как дроны совершили её облёт и провели поверхностное сканирование. Планета была чуть меньше Земли но из-за более тяжёлого ядра обладала слегка повышенной – на восемь с половиной процентов – гравитацией, обладала двумя спутниками, сопоставимые по размерам с Тритоном, спутником Нептуна, и одним из спутников Урана – Обероном. Сорок пять процентов поверхности занимали четыре континента и островные массивы, остальное приходилось на океан. Атмосфера на 78% состояла из азота и на 20 % – из кислорода, остальное приходилось на водяной пар, углекислый газ, метан, гелий, аргон и водород. Среднее расстояние до звезды составляло сто восемьдесят миллионов километров, что было чуть дальше, нежели расстояние от Земли до Солнца, однако Волга была горячее родной звезды вида homo, из-за чего на большей части планеты царил субтропический климат. Данное обстоятельство весьма порадовало разведчиков и планета, получившая название Каспий, была включена в реестр пригодных к колонизации планет с пометкой «планета А-класса», то есть максимально подходящей для заселения.

Первые колониальные транспорты прибыли в систему Волги в 362 году Атомной Эры, спустя четырнадцать лет после её открытия крейсером Даль-разведки. Четыре транспорта с Земли, два с Марса, и по одному кораблю с Венеры, Ганимеда, Фарадея и Новой Южной Джорджии – всего полмиллиона переселенцев. Все десять звездолётов приземлились на самом большом континенте планеты, который получил название Таврия, и колонисты приступили к обустройству своего нового места проживания.

Приятный климат, отсутствие крупных хищников и опасных для человека патогенов, а также богатые недра способствовали быстрому росту и развитию колонии. Уже через триста пятьдесят лет население Каспия достигло отметки в сто сорок восемь миллионов, не в последнюю очередь благодаря трём крупным волнам эмигрантов из Солнечной Системы и с ряда старых земных колоний. Потомки переселенцев, утвердившись на своей новой родине, принялись обживать другие планеты и спутники системы Волга, расширяя сферу своего влияния и укрепляя экономическое положение колонии. В прыжковой зоне, которая в системе Волги располагалась за орбитой Апшерона, были сооружены шесть комплексов гиперпространственных ворот, не сразу, ясное дело, а в течение двадцати двух лет. На юго-западном материке Каспия – Ильмени – была построена военная база Федерации, предназначенная для защиты планеты от возможного нападения извне.

К началу IX века А. Э. Каспий достиг того уровня развития, который предполагал инициацию процесса по получению полной независимости от метрополии и вступление в Земную Федерацию на правах самостоятельного государства. Тогдашний губернатор планеты Терентий Астахов, собрав всё необходимое, отправил на столичный мир Федерации официального представителя планеты для проведения необходимых в таком случае консультаций с федеральным правительством.

Переговоры продолжались почти четыре месяца, но по их истечении правительство Федерации предоставило Каспию независимость и статус полноправного члена Земной Федерации. Планета получала полную самостоятельность по всем вопросам, но за ней оставалось право запросить военную помощь Федерации в случае нападения внешнего врага. База земного Военно-Космического Флота на Каспии была оставлена в качестве основы для создающихся Сил Системной Обороны, являющихся собственным космическим флотом любой независимой планеты. Да во внешнем астероидном поясе Волги продолжила своё функционирование база Галактического Патруля.

В настоящее время общая численность населения системы Волга составляла четыре с половиной миллиарда жителей – как людей, так и инопланетян, из которых три с половиной миллиарда проживали непосредственно на Каспии. Остальное население было разбросано по звёздной системе, причём треть от этого числа была сосредоточена на самом крупном спутнике Апшерона, где условия позволяли жить на открытом воздухе. Силы Системной Обороны и Силы Планетарной Обороны охраняли Волгу от возможного внешнего врага, а для поддержания порядка внутри системы и на её планетах были созданы Планетарная Полиция и Служба Космической Безопасности. Правда, за всё время существования сначала колонии, а потом и независимого государства в системе Волги ни разу не велось никаких боевых действий. Редкие стычки с пиратами, работорговцами и контрабандистами можно было в расчёт не принимать. Однако это вовсе не означало, что здешние ССО просто тупо просиживали свои задницы на планетарных и космических базах. Пространство системы регулярно патрулировалось, проводились учения как космических, так и наземных сил. Ведь ничегонеделание расхолаживает, а в среде военных это недопустимо.

Именно так и считало командование 5-го линейного соединения ССО Каспия, посылая в патрульный полёт звено перехватчиков «Гиена», вылетевших с главной базы ССО Ильмень. И сейчас обе боевые машины находились в двадцати тысячах километрах от Апшерона, чуть выше плоскости эклиптики, дрейфуя в космическом пространстве и сканируя его своими высокочувствительными сенсорами. Но кроме подходящего к орбитальной станции космотанкера и снующих между ней и газовым гигантом автоматических дронов-газосборщиков, сенсоры не регистрировали ничего такого, что могло бы попасть в категорию подозрительных объектов.

Сидящий в кресле пилота одного из перехватчиков лейтенант ССО Каспия Итан Бриггс поправил слегка съехавший на правую сторону ажурный обруч эмкана – мыслеконтактора, обеспечивающего мгновенную связь с бортовым ВИ4, и посмотрел в обзорный блистер пилотской кабины, туда, где в двадцати километрах от его перехватчика висел в пространстве такой же космоплан, за пультом управления которым находился его ведомый Андрей Гоберидзе5. Программу патрулирования они выполнили почти полностью, и теперь им оставалось решить, что делать дальше – возвращаться на Каспий или же пройтись по периметру системы на предмет обнаружения возможных нарушителей.

– Андрей – что у тебя? – произнёс Бриггс в микрофон гарнитуры беспроводной связи, подключённой к бортовому коммуникатору.

– Да ничего, босс, – отозвался Гоберидзе. – Чисто на всех частотах. Двигаем домой, а? Или как?

– Я бы под конец прошёлся всё же по периметру, – задумчиво произнёс Бриггс, переводя взор с перехватчика ведомого на Апшерон и виднеющуюся на его фоне орбитальную станцию. Танкер уже пристыковался к ней с той её стороны, которая с того места, где находились боевые космопланы, пилотам видна не была. – Для очистки совести, так сказать.

– Тебе, конечно, виднее, только сдаётся мне, что мы лишь зря потратим время, – услышал Бриггс ответ своего ведомого.

– Лишних три часа сложно потратить, что ли?

– А здесь холостяк только ты! – усмехнулся в ответ Гоберидзе. – Это тебя дома никто не ждёт, в отличие от некоторых!

– Почему не ждёт? Аниту ты в расчёт не принимаешь разве?

– Но вы всего лишь встречаетесь…

– И что? – нахмурился Бриггс. – У нас, вообще-то, всё серьёзно, так что не надо полагать, что я не тороплюсь закончить облёт, Андрей. Просто если делать дело, то делать его до конца.

– Ладно, не кипятись, – примирительно отозвался Гоберидзе. – Тем более ты командир, тебе решать.

– Значит, пройдёмся по периметру. Проверим на всякий случай.

– Принято, босс.

– Каспий-Центральный, на связи Бегун-Двенадцать, – Бриггс переключил канал субпространственной связи, вызывая контроль полётов базы Ильмень. – Заканчиваем патрулирование в Тридцать Шестом секторе, собираемся пройтись по периметру. Расчётное время выхода на обратный курс – три часа ровно.

– Вас понял, Бегун-Двенадцать, – ответили наушники голосом одного из военных диспетчеров. – Как только закончите пробежку по периметру, дайте знать, что возвращаетесь.

– Принято, Центральный.

Бриггс отключил связь с базой и, осмотрев приборную панель, пробежался пальцами по сенсоратуре, вводя в навигационный компьютер новый курс перехватчика.

– Андрей – принимай новые вводные, – произнёс Бриггс в микрофон коммуникатора, переключаясь на канал связи с ведомым. – Курс 148, отметка 25, отклонение 8, скорость держать в пределах одной десятой6. Проследуем до координат эхо-двести тридцать два-фокстрот-сорок семь-новембер-шестьдесят три7, сканеры в активном режиме, щиты на половину мощности. Расчётное время – три часа, по его истечении выходим на курс 16, отметка 91, скорость – треть от световой. Связь держим по пятому каналу. Вопросы?

– Никак нет! – по-военному чётко ответил Гоберидзе.

За кормовой частью перехватчика вырос ослепительно-белый хвост термоядерного огня, заработал маршевый двигатель, питаемый бортовым термоядерным реактором, «Гиена» снялась с месте и двинулась в обход газового гиганта. Перехватчик Гоберидзе последовал за космопланом Бриггса, держась правее машины ведущего и чуть выше, чтобы не угодить под выхлоп.

Собственно, «пройтись по периметру» было вполне рутинной процедурой при патрулировании внешних районов системы Волга. Обычно это занимало до пяти часов, но как правило, хватало и трёх. Ведь ничего необычного здесь отродясь не происходило и подобные облёты внешних орбит были самой настоящей рутиной. Но безопасностью Каспия пренебрегать всё-таки не стоило. Ведь всё может случиться впервые, и где гарантия, что ССО и наземные силы будут готовы к серьёзному повороту дела?

Оба перехватчика двигались параллельными курсами, ведя активное сканирование космического пространства. Но всё было в пределах нормы, ничего подозрительного и странного сенсоры не регистрировали. И Бриггс уже начал было подумывать, что в словах его ведомого содержалась большая доля правды и пробежаться по периметру было не такой уж и хорошей затеей, сулившей обеим пилотам лишнюю трату времени, когда один из сканеров издал короткое «бип».

Бриггс с интересом, но пока ещё без тревоги, всмотрелся в небольшой монитор волнового сканера. Этот прибор фиксировал малейшие изменения квантового фона, а поскольку гиперпространство основывалось – в основной своей массе – на квантовых полях, то любое изменение квантового фона могло означать неприятности для космической навигации. Однако это могло быть самым обычным природным явлением, ведь гиперпространство до сих было мало изучено, несмотря на то, что люди уже почти полторы тысячи лет как освоили межзвёздные полёты и колонизировали тысячи пригодных для обитания миров в разных частях Галактики. Поэтому пилот перехватчика всего лишь усилил чувствительность прибора и включил регистратор, чтобы снять параметры и передать их потом специалистам для подробного изучения. Взглянул на «Гиену» ведомого, хмыкнул и снова перевёл взгляд на монитор сканера.

И тут же всю беззаботность с лица Бриггса как ветром сдуло. Потому что сканер показывал какие-то совсем уж запредельные параметры, которые могли означать только одно – квантовый шторм. А это уже очень серьёзно, ведь подобное возмущение в структуре гиперпространства могло привести к тому, что вся звёздная система могла быть отрезана от остальной Федерации, поскольку ни один звездолёт не сможет совершить гиперпрыжок в подобных условиях.

– Итан – ты видишь это? – в голосе Гоберидзе явственно сквозила тревога. – Похоже, в гиперкосмосе квантовый шторм зарождается, да ещё какой! Как минимум семь баллов по шкале Коробова! Это ж значит, что какое-то время никто не сможет прилететь на Каспий извне!

– Природа гиперпространства изучена не до конца и по сию пору, но я бы не стал впадать в панику, Андрей, – внешне спокойно отозвался Бриггс, хотя и у него слегка ёкнуло в душе. – В обычном космосе никто ведь не запретит кораблю преодолеть путь от точки выхода, наиболее ближайшей к Волге, до Каспия. Так что рано беспокоиться.

– Но насколько шторм простирается в гиперпространстве? Ведь этого мы не знаем. Что, если ближайшая точка выхода будет в каких-нибудь двадцати световых годах отсюда?

– Это легко проверить. Вводи координаты для прыжка. Попробуем удалиться от системы на пару парсек. – Бриггс переключился на связь с базой. – Каспий-Центральный, на связи Бегун-Двенадцать. Фиксирую сильное гиперпространственное возмущение по координатам эхо-двести двенадцать-фокстрот-восемнадцать-новембер-тридцать один, следую для проверки. Попробуем совершить короткий прыжок, парсека на два. Проверим, насколько сильное возмущение.

– Бегун-Двенадцать – вас понял. Соблюдайте максимум осторожности, фиксируйте показания на накопитель. В случае непредвиденной ситуации немедленно сворачивайтесь и возвращайтесь на базу.

– Принято, Центральный. – Бриггс переключился на внутреннюю частоту. – Андрей – ты готов?

– Да, готов. По твоему сигналу уйду в прыжок вслед за тобой.

– Шойн, тогда готовность сорок пять секунд…

Бриггс ввёл в навикомп координаты точки, в которую он и его ведомый собирались прыгнуть для проверки, посмотрел на индикатор энергии – орудия заряжены, щиты на максимуме, ракетные ЭМ-катапульты готовы к залпу. Что может пойти не так? В конце концов, «Гиена» является вполне прочной и хорошо вооружённой машиной, могущей противостоять даже крейсеру. Так что даже если где-то и прячется какой-нибудь недоброжелатель, то ему лучше сто раз подумать, прежде чем предпринимать какие-либо враждебные действия по отношению к паре каспийских боевых космопланов.

Лейтенант самодовольно кивнул сам себе и протянул руку к сенсору активации гипердрайва. И…

И ничего не произошло. Перехватчик как находился в обычном космосе, так и остался в нём висеть на удалении девяти единиц от Апшерона. Гиперпрыжок не удался.

– Андрей – ты всё ещё здесь? – не веря своим глазам, произнёс Бриггс в микрофон коммуникатора.

– А куда ж я денусь-то, во имя колец Жигулей?! – зло и вместе с тем – недоумённо – отозвался Гоберидзе. – Гипердрайв работает, но прыгнуть не получается из-за шторма. Подпространство закрыто, вот так вот, босс.

– Гм…

Бриггс задумчиво посмотрел сквозь гласситовый блистер пилотской кабины. Внешне космос ничем не отличался от привычного ему и его ведомому, но всё-таки что-то неуловимо изменилось. Возможно, это всего лишь очередной выверт Архитектора или просто неизученное учёными явление, но даже в таком случае следует уведомить о происходящем командование ССО. А оно уж само пусть решает, как следует поступить.

В конце концов, у командующего Силами Системной Обороны космического адмирала Трофимова больше шансов разобраться во всём этом деле. Ему достаточно сделать пару звонков, и уже через час целая банда «головастиков» будет биться над решением проблемы. Куда уж тут простым пилотам!

1 Слово «гелиум» переводится с латинского именно как гелий. Поэтому в названии добывающей этот газ компании нет ничего странного.

2 Горячий нептун – класс планет, к которому относятся планеты с массой около массы Урана или Нептуна, которые расположены близко к своей звезде (всегда на расстоянии меньше 1 а. е.). Масса горячего нептуна состоит из ядра и окружающей плотной атмосферы, которая занимает большую часть размера планеты.

NoneVI – астрографическое название Сатурна. 3 Сол-

4 ВИ – Виртуальный Интеллект, компьютер, имеющий определённую степень свободы. Но всё же это не полноценный Искусственный Интеллект, создание которого в Земной Федерации категорически запрещено.

5 Две трети населения Каспия происходят от переселенцев с русскими, американскими, немецкими и скандинавскими корнями.

6 Имеется в виду 1/10 астрономической единицы, которая в данном случае равна расстоянию между Волгой и Каспием.

7 Терминология атмосферных пилотов из докосмической эпохи вполне логично перешла в лексикон космических пилотов. В данном случае все термины используются Международной Организацией Гражданской Авиации – ИКАО.

Глава 2.

Тот же день,

территория, контролируемая Земной Федерацией,

пространство Рукава Персея,

Ломбардский сектор, субсектор Двенадцать,

звёздная система Волга,

четвёртая планета – Каспий,

главный город – Новогеоргиевск,

правительственный квартал.

– Если вы соизволите мне доходчиво объяснить, Всеволод Игнатьевич, почему автомобильная дорога между Степлдоном и Большим Логом до сих пор не введена в строй после реконструкции, то я, быть может, войду в ваше положение, – президент Каспия Артём Звягинцев с весьма недовольным видом смотрел на один из виомов, что висел в воздухе над поверхностью его рабочего стола-пульта и демонстрировал панораму кабинета главы министерства автомобильных дорог. – Большому Логу, как говорится, от этого ни тепло, ни холодно, а вот для Степлдона эта трасса является единственным наикратчайшим путём в центральные районы департамента Западный Аксай. Работы должны были быть закончены ещё в прошлом месяце, но почему-то этого не произошло. В чём же причина, позвольте узнать? И что мне ответить городским властям Степлдона? Мэр города крайне недоволен сложившимся положением дел и требует разобраться с ситуацией.

– Артём Анатольевич – данная ситуация сложилась не по нашей вине, – виноватым голосом отозвался министр автомобильных дорог планетарного правительства Всеволод Гончаров. – Вернее, совсем не по нашей…

– А попонятнее можете объяснить?

– Да, разумеется, – Гончаров промокнул носовым платком вспотевший от волнения лоб. Суровый характер президента был известен всем в планетарном правительстве. Работавший иной раз по двадцать часов в сутки, Звягинцев требовал такой же самоотдачи от всех чиновников правительства и не прощал ни единой ошибки. Правда, к слову сказать, человеком он был честным и справедливым, и если ошибка была совершена непреднамеренно, то кроме строгого выговора и лишения трети месячного жалованья, чиновнику ничего не грозило. Но вот если ошибка происходила сугубо по вине чиновника, то тут уже не стоило надеяться на доброту президента. Некомпетентность он ненавидел, хуже было только взяточничество. Впрочем, коррупция в Федерации наказывалась смертной казнью через повешение, и хотя случаи воровства казённых средств и подкупа всё же случались, но это были нечастые случаи. Всё-таки жизнь дороже пары тысяч солов.

– Я слушаю, – Звягинцев покосился на один из виомов, в створе которого виднелось лицо военного министра Вито Гётцингера, выражавшее скучающее ожидание.