- -
- 100%
- +
Наши глаза пересекаются, но на его лице ни один мускул не дёргается, в то время как я пытаюсь поймать собственное сердце. Острые черты лица, пухлые губы и полностью безразличный взгляд синих глаз в обрамлении пышных чёрных ресниц, слегка прикрытый короткими тёмными прядями, спадающими на его лоб. Смотрит так, словно перед ним кусок мяса. Хотя, думаю, на стейк он смотрел бы с большим интересом. А ещё, кажется, я вижу, как его верхняя губа слегка дёргается в отвращении.
– Она чистая? – Дамиан отводит взгляд от меня и смотрит на моего отца. Он общается с ним на равных, и папа даже не фыркает на это.
– Абсолютно, – безропотно отвечает отец.
А я даже не соображаю, как хмыкаю на эту реплику. Уж ему ли говорить о чистоте…
Все в комнате игнорируют звук, который я издаю, и лишь с замиранием ждут. Чего? Видимо, вердикта младшего Альфы. И я снова чувствую себя как товар на полке магазина, при этом слежу, за безразличным телом перед собой. За тем, как он тянет носом, словно, чтобы удостовериться в правдивости словах моего папы. За тем, как он медленно поворачивается к своему отцу и, поджимая губы, кивает.
– Но я хочу сделать всё без чаши, – усмехается Дамиан, возвращая внимание ко мне и наблюдая, как мои глаза расширяются.
Коротко мотаю головой, но всем вокруг абсолютно всё равно на этот жест. Перевожу глаза на отца, в надежде, что хотя бы он остановит это безумие, но родитель лишь делает шаг в сторону.
Дамиан делает шаг ко мне, а я шаг назад, продолжая мотать головой.
– Нет. На такое я не подписывалась, – дрожащими губами шепчу, но тут же вскрикиваю от неожиданности из-за того, что меня кто-то хватает сзади, больно сжимая предплечья.
– Я ведь сказал тебе, делать все, что скажут, – рычит отец в мой затылок.
Хочу разрыдаться. Особенно осознавая, что все мои тайные мечты об отцовской любви – фальшь и глупость. Он ведь просто выращивал меня подобно растению в оранжерее, а я, хоть и глубоко внутри себя осознавала это, сейчас точно поняла одну простую истину: ему всё равно, что со мной сделают, главное, чтобы заплатили.
Дэвис-младший в несколько ленивых шагов подходит максимально близко, хватая меня за запястье, и только в этот момент, отец отпускает мои плечи.
– Оставьте нас, – тихо говорит Дамиан.
Я надеюсь, что хоть кто-то из них воспротивится этому, но и миссис Дэвис и старшие Альфы молча уходят.
Смотрю в синие глаза, что прожигают меня отвращением, не в силах отвлечься, будто если моргну, то пропущу слишком важный момент и пытаюсь выдернуть свою руку. Дамиан же тянет её к себе, оттягивая манжет белоснежной кофты, который до боли впивается в руку, а мне остаётся только наблюдать, как его пухлые губы касаются тонкой кожи, под которой по венам со скоростью света гуляет кровь.
– Я могу сделать это грязнее, – ухмыляясь, тянет он, наклоняя голову вбок.
Теперь моя очередь скривиться. И ему это, судя по всему, не нравится, потому что пальцы крепче сжимают запястье. Я скулю, ощущая, как под его рукой уже появляются синяки. Да, они пройдут за несколько часов, но больно уже сейчас.
Хочу оттолкнуть его, но не могу даже пошевелиться, а затем… сдаюсь, обмякая, позволяя его зубам вонзиться в мою плоть.
Резкая боль простреливает всё тело, хотя эпицентр не такой уж большой; колени слегка подгибаются, но я удерживаю себя на месте, пока этот монстр с каким-то ужасным наслаждением разрывает мою руку. Всё длится не более нескольких секунд, после чего Дамиан выпускает меня из захвата.
Сразу прикладываю к ране вторую ладонь, в попытке заглушить жжение, но не отвожу злобного взгляда от Альфы. Мы оба знаем, что и я должна взять его кровь.
– Окружающие умирали и за меньшее, – угрожающим рыком произносит он, вновь сокращая между нами расстояние. – За то, как ты смотришь, можно сделать многое.
Его огромное тело нависает надо мной. Я вновь слишком отчётливо вдыхаю его аромат, но, видимо, из-за злости и боли, он больше не опьяняет меня. Наоборот, распаляет мою ярость ещё больше.
– Попробуй сделать хоть что-нибудь, – шиплю в ответ.
И тут же вскрикиваю, когда Дамиан одним резким движением хватает мои волосы на затылке, оттягивая их вниз. Запрокидываю голову, продолжая смотреть на него, но на место злости приходит страх, когда я вижу, как его синие глаза заливаются серебристым светом, становясь цветом металла.
– Как только ты выполнишь свою функцию, я обязательно покажу тебе всё на что хватит моей фантазии, – рычит он.
А затем я даже не успеваю уловить момент, когда он надкусывает собственную ладонь и прикладывает кровоточащую рану к моим губам. Вжимает руку так плотно, что у меня нет и шанса отодвинуться, а металлический привкус растекается по языку и глотке. Но его кровь словно с каким-то другим вкусом. Это нотки разочарования и безысходности. Моей.
– Запомни этот вкус: это последний раз, когда ты пробовала кого-либо. Потому что с этого момента ты – моя собственность.
Глава 4. Выбора нет
Верити
С ног до головы опоясывает отвратительное, мерзкое чувство, будто меня облили грязью. Уже пятнадцать минут, которые мы сидим в машине и едем домой, я то и дело растираю кожу на руках, шее, лице. Мне все еще кажется, что я чувствую обжигающее дыхание Дамиана на себе и это дико нервирует.
– Ты показала себя не с лучшей стороны, – подает голос отец, впервые с того момента, как мы вышли из особняка Дэвисов, при этом презрительно дергает верхней губой.
Бросаю на него злобный взгляд, даже не пытаясь объяснить, что место укуса этого чудовища всё еще болит, хотя обычно все проходило гораздо быстрее. Мой отец все равно не захочет это слушать. А еще я ощущаю, как меня буквально лавиной накрывает злость на своего родителя.
Отворачиваюсь к окну и заставляю себя не шевелиться. Молчать, думать о чем угодно, главное – не о голубых глазах, в которых горит пламя, почти буквально. Единственное, о чем жалею – что не сказала, что наша ненависть взаимна.
Когда машина останавливается возле нашего дома, я сразу выхожу. Плевать мне что подумает отец, и как сильно он будет недоволен.
Влетаю в дом со скоростью смерча и даже натыкаясь на матушку, прошмыгиваю мимо нее.
– Верити! – летит мне в спину.
Перепрыгивая через ступень, поднимаюсь на второй этаж и как только оказываюсь в своей комнате, запираю дверь на замок. Со скоростью света скидываю с себя всю одежду, а затем так же без промедления лечу в душ. Есть стойкое ощущение, что мне нужно помыться. Смыть с себя чужой запах и отмыться от липкого страха, что вызывает этот монстр.
Только вот ни десять минут, ни двадцать, под горячими струями не помогают мне. Даже в звуке капающей воды я слышу его рык, а глядя на металлический диск тропического душа – я вижу его глаза. И именно в этот момент меня посещает мысль: мне нельзя выходить за него. Я не хочу. Не буду.
Из ванной выхожу в растерянности. С одной стороны, я очень не хочу вызывать недовольство отца, а с другой… он меня убьет. Действительно убьет и это уже ничерта не фигура речи.
Поток наступающей истерики перебивает стук в дверь. Даже не открывая, я знаю, кого увижу за ней, а потому молча иду и впускаю в комнату мать.
– Ну как все прошло? – ее лицо серьезное, почти хмурое и это означает лишь одно – от отца ей уже прилетело.
– Ты ведь знаешь ответ, – роняю на тяжелом выдохе, отходя к шкафу и доставая из него вещи.
– Отец недоволен, – ровно констатирует.
– Не сомневаюсь, – фыркаю, натягивая домашние штаны и майку. – Он чудовище, мам. Он прокусил мне руку, и она до сих пор болит.
Словно в доказательство протягиваю ей запястье, но, естественно, на нем не осталось ни следа. Следа – нет, боль – есть.
– Это просто невероятный шанс, Рита, – качая головой причитает мама. – Они богаты, их уважают и под их защитой ты будешь как сыр в масле кататься.
Хмурюсь, глядя на то, с каким воодушевлением матушка в очередной раз заливает мне одну и ту же речь. Будто ее кто-то заставил ее выучить.
– А кто меня защитит от них? – спрашиваю шепотом. Практически беззвучно, но мама со своим слухом по-любому меня слышит.
– Если будет метка, то тебе не навредят, – режет коротко.
– А если не будет? – на моих глазах наворачиваются слезы, от простого осознания: я в заднице.
Матушка молчит, поджимая губы, а затем разрывает расстояние между нами и обнимает меня. С ног до головы окутывает чувство безопасности, когда она вот так близко и прижимается ко мне. Мне, пожалуй, больше ничего и не надо.
Но все рассыпается прахом, стоит ей отстраниться и держа меня за плечи тихо сказать:
– Практически каждая из нас это проходит. Метка – редкость, дар. А все, кто его лишены, вынуждены мириться с реальностью, Верити. И ты – не исключение.
А после оставляет на моей влажной щеке невесомый поцелуй и бесшумно выходит из комнаты.
Я словно погружаюсь в транс, из которого ничего не вижу и не слышу. Только собственное сердцебиение и слишком четкая мысль, что это конец. Мне или моей спокойной жизни – понятия не имею. Но это точно он.
Не знаю зачем, но будто мне нужно подтверждение моих мыслей, я срываюсь к столу и включаю ноут. Перед глазами все еще плавает рисунок метки на руках его родителей, и я открываю поисковик. Вбиваю “все о метке” и начинаю читать.
Я действительно никогда этим не интересовалась, потому что даже несмотря на истории девочек из пансиона, мне это казалось чем-то за гранью реальности. Несуществующим. Возможно, свою роль сыграли отношения моих родителей, между которыми не то, что метки, а даже капли уважения не было. Ну, если не считать, что мать всю жизнь трепетала перед отцом. Потому-то я и не думала, не рассчитывала, что когда-нибудь сама буду проходить этот обряд.
Место укуса на этой мысли начинает нещадно саднить из-за чего я чешу его, правда, отдергиваю сама себя.
– Метка. Истинные узы, которые связывают двоих. Для всех окружающих – это обруч на руке, но только двое видят линии, идущие от него, – бормочу себе под нос, читая первую попавшуюся статью. – Метка нерушима, а если умрет один из пары, то и второму не жить.
Содрагаюсь всем телом.
Вот и зачем я это читаю, спрашивается? Шансы, что мы с этим чудовищем истинные – равны нулю. Мне же просто нужно избавиться от помолвки.
Шестеренки в голове начинают работать со скоростью света, когда я размышляю как это можно сделать и мне не приходит ничего более умного, чем… черт, мне просто нужно запятнать себя. Я грязная Дамиану не нужна. Вот и всё! Проблема решена.
Вскакиваю с места полная уверенности что нашла самый гениальный способ разорвать помолвку и в этот момент в голову приходит мысль, что, скорей всего, после этого отец откажется от меня и запрет в подвале. Выгнать он не выгонит, ведь я по-прежнему останусь омегой, но зная его фантазию…
Ну вот получается у меня есть выбор: терпеть унижения от папы или от незнакомого парня, который в достаточно широких кругах прославился как жестокий и беспощадный.
И да, я выбираю первое.
Глава 5. У неё нет выбора
Дамиан
– И как она? – усмехаясь спрашивает один из близнецов-альф.
– Раздражающе, – презрительно закатываю глаза, как только вспоминаю эту мелкую сучку.
Тим – второй из близнецов, который все это время тупо молчит – вдруг выдает смешок. И он очень похож на издевательский.
– Даже представить не могу, под каким предлогом ты согласился, – роняет он.
Эти двое – единственные, кого я подпустил к себе близко, просто потому что мне сложно представить более достойных, чем полукровки, что выгрызли себе путь в альф. Это произошло не так давно, но я до сих пор помню, сколько крови пролилось, когда братья решили бороться. С другими хищниками, с системой. И теперь они на верхушке, где их уважают. В том числе я.
– Единственная причина, по которой я согласился – моя мать. Она не спрашивала, – усмехаюсь, поднимая голову и отпивая из бокала виски. – А ну и тот факт, что она омега.
– Серьезно? А че ты раньше не говорил? – Сэм буквально за секунду взъерошился.
– Сам узнал за час до их приезда, – отмахиваюсь, наблюдая, как длинноногая брюнетка усаживается на колени Тима и слишком сладко гладит его по темным волосам.
– И почему про нее раньше не говорили? – озадаченно тянет Сэм.
– Ее похоже в подвале держали всю жизнь, – хмыкает Тим, запуская свой язык в рот телке.
– Там ей и место, – фыркаю. – Ее либо трахать, либо держать в подвале. В остальном – бесполезная безделушка.
Парни одновременно ржут несмотря на то, что Тим все еще проводит анатомический разбор полости рта у шкуры, а Сэм уже отвлекся на ноут. Видимо ищет информацию, про семью Нави.
Да, на самом деле странно, что такая громкая фамилия ни разу не засветила, что их потомок с таким геном. Очевидно, Филипп приложил немало усилий, чтобы его дочь сохранилась до определенного возраста, но единственной его ошибкой было отдать эту феечку мне. Ибо уж мне точно не нужен такой балласт, но и ему, я так понимаю, абсолютно до лампочки, что с ней будет после того, как соглашение состоится. Ведь мои предки готовы выложить слишком много, за такую необычную щель, как эта.
Прошло почти пол дня с момента, как я укусил ее, а во рту до сих пор стоит привкус ее крови, который не перебивается даже алкоголем. Противный, жгучий и до дрожи надоедливый. Впрочем, как и вся она.
Единственное, чего я поистине жду – момента, когда она поймёт, какой ад ее ожидает. Вот тогда-то вся спесь слетит с нее и больше не останется желания показывать зубы там, где их могут выбить.
– Ты чего завис? – диван с правого бока от меня прогибается и только в этот момент я поворачиваюсь, наблюдая лицо Сэма.
В моменте ловлю странное ощущение, будто одного человека и там и тут показывают, ведь напротив сидит точно такой же, но ему девка уже в штаны руку запустила, а вот тот, что рядом более… отдаленный. Если так вообще можно сказать про хищника. Сэм единственный в нашем роде, кто максимально спокойный. До поры до времени, конечно, но все же.
– Задумался, – встряхиваю головой, ощущая, внутри странное чувство.
Появляется непреодолимое желание почесать за ребрами, руки и шею. По венам словно кипяток запустили, но быстрая регенерация не дает им расплавиться и от этого все зудит. Встаю, разминая и потирая запястье. Это дико раздражает, а главное – непонятно. Ничего такого прежде не испытывал.
– Дам, ты норм? – голос у Сэма озадаченный настолько, что даже Тим отрывается от своего занятия и переводит взгляд на меня.
Повисает тяжелое молчание, пока три пары глаз таращатся на меня, а я тем временем ловлю ощущения, будто на моем запястье затягивают огненный узел. Поднимаю руку и тупо наблюдаю, как на том месте, где горит, вырисовывается сначала еле заметный след, который с каждой секундой становится все темнее, практически выжигая вокруг себя мои татуировки почти на сантиметр...
– Еб… – практически беззвучно комментирует Тим, а затем скидывает с себя девку и поднимается, чтобы подойти.
В ушах стоит звон. Только вся сущность хищника вдруг встает на дыбы и срабатывает подобно компасу. Я слишком четко ощущаю, как хочу туда, где она. И да, я понимаю, что тянусь к ней.
– Сука… – выдыхаю, прикрывая глаза.
Пытаюсь противиться этому позыву, но стоит только слегка натянуть внутренний поводок, как все тело простреливает острая боль.
Распахиваю глаза и не говоря ни слова разворачиваюсь, покидая частный клуб. Свежий воздух на улице обжигает легкие. От него не становится проще, наоборот, будто оказавшись на несколько метров ближе, я срываюсь еще сильнее. Размашистым шагом иду к внедорожнику и залетаю в него так, что он покачивается, а когда хлопаю дверью – дрожат стекла, но мне похер. Не могу объяснить почему я так зол: из-за метки, из-за мелкой сучки или из-за того, что истинность проявилась именно на ней. Ощущение, словно от всего и сразу. Накрыло лавиной так, что зубы крошатся.
Выжимаю педаль газа, сворачивая на поворотах со свистом, повинуясь исключительно внутреннему компасу. Когда останавливаюсь напротив какого-то бара, все нутро сначала успокаивается, а затем начинает долбиться новой силой.
Мне уже не нравится место и запахи вокруг, потому что тут сплошной гнилой алкоголь и похоть, а еще плюс осознание, что мелкая дрянь где-то здесь… ген пробуждается несмотря на то, что я пытаюсь его сдерживать.
Врываюсь в помещение, когда кажется, из носа пар идет. Прямой наводкой пру, опираясь исключительно на свои чувства и уже готов вынести дверь какой-то подсобки с ноги, когда она открывается и в проходе появляется нищая принцесса.
Ее голубые глаза расширяются, а зрачок практически закрывает голубую радужку. Губы приоткрываются, и я слышу, как в ее легкие со свистом заходит воздух.
– Я не… – начинает она.
Улавливаю движение за ее спиной, а когда отрываю свои глаза от ее, то сталкиваюсь взглядом с другим. Мужским. Альфа.
– Добрейшего вечерочка, Дамиан, – усмехается ублюдок, которого я и без других вводных готов убить.
Резко дергаюсь в его сторону, но не успеваю ничего сделать, потому что в мою грудь упираются ладони.
– Не надо… – дрожащим голосом произносит Рита, пытаясь заглянуть в мои глаза.
Цепляюсь пальцами в ее шею, сжимая. Ген почти полностью покрывает разум и я, честно, готов убить ее на месте, потому что ощущаю на ней его запах. И мне не сложно понять, что здесь происходило, хотя, судя по ее состоянию, до самого грязного всё-таки и не дошло. Но мои пальцы будто отказываются сжиматься еще сильнее, замирая так, что ей хватает сил короткими рывками втягивать кислород.
– Отпусти девчонку, – насмешливо бросает Кайл, но я вообще не обращаю на него внимания.
Оно всё сконцентрировалось в эпицентре ярости, где-то под ребрами.
– Ты поедешь со мной, – рычу в лицо сучке и отшвыривая ее от себя иду к выходу.
Она пойдет следом. У нее нет выбора.
Глава 6. Вот и проверим
Верити
Я не смогла. Поехала в бар, в надежде, что смогу избавиться от клейма его невесты, но не смогла. Познакомилась с парнем, сама потащила его в подсобку, но дальше поцелуя не зашла. Просто словно что-то перемкнуло. А потом… все тело стало ломить так, будто из меня пытается кто-то выйти. Все было настолько ужасно, что даже Кайл начал переживать. Затем жгучая боль, вспышка, от которой меня вырубило на несколько секунд и вот на моем запястье метка. Как кандалы, которые не ощущаются тяжелыми физически, зато морально давят похуже любых цепей.
И я уж точно не ожидала, что стоит мне открыть дверь, как передо мной появится Дамиан. Злой, как зверь. Хотя, почему как… Не знаю как такое возможно, но я словно сама проживала его эмоции и, скажу честно, мне не понравилось. Будто во мне, кроме меня, есть еще кто-то и его раздирает от противоречий.
Его пальцы на моей шее смыкаются все сильнее, но сокращаются, словно и его разрывает надвое. Тем не менее, мне тяжело дышать. Практически нечем и перед глазами пляшут черные мушки.
И вот, наконец, Дамиан, приближаясь рычит в мое лицо:
– Ты поедешь со мной, – а затем откидывает меня в сторону.
Сижу на полу, упершись спиной в стену. Чувствую, как к горлу подступает тошнота и паника. Меня трясет, а все тело покрылось ледяной испариной. Я до боли в костях не хочу идти за ним, но знаю – на каком-то внутреннем чутье понимаю – что, если не сделаю этого – будет хуже.
Поднимаюсь, опираясь на стену, бросаю короткий взгляд на Кайла, который смотрит на меня поджав губы и даже его светлые волосы не помогают ему выглядеть ярче: весь его вид говорит, что мне – конец. Но он и не пытается как-то помочь. То ли дело в том, что они с Дамианом, судя по всему, знакомы, то ли в том, что на мне метка истинности. Его метка.
На негнущихся ногах пробираюсь к выходу и как только выхожу на улицу, но ноздрям бьет запах ярости. Первобытной. И мне даже не надо оглядываться, чтобы понять откуда он исходит. Веду головой в сторону, на эту волну, которая вот-вот накроет меня с головой и плетусь к огромному черному внедорожнику. Сажусь на переднее пассажирское и сразу же, как только закрываю дверь, вжимаюсь в нее, будто она сможет спасти меня от него. Паника новой волной подкрадывается быстрее, чем я успеваю подумать.
– Дамиан, отвези меня домой… – еле слышно шепчу.
Он медленно переводит на меня взгляд, усмехается и ничего не отвечает, но мне и так все понятно. Не отвезет. И когда машина со свистом срывается с места, осознаю – да, я права.
Из-за слёз и первобытного страха я даже не различаю дороги. Есть только я, салон авто и он, сидящий за рулём, от которого исходит такая бешеная энергетика ярости, что открыть рот – значит подписать себе смертный приговор.
Мне не хватило часа. Максимум двух. И тогда я была бы свободна от этих пут, которыми нас пытались связать. Вот только появилось маленькое “но” – метка. И, возможно, сейчас надо думать о том, куда Дамиан меня везёт и зачем, но я тупо жалею себя. Даже не различаю сколько проходит времени, просто периодически поглядываю на часы.
Пять минут. Пятнадцать. Двадцать. Полчаса.
Ещё через десять минут внедорожник тормозит у большого дома, который в ночи кажется готическим, но это не их родовое поместье. Дамиан молча глушит движок, выходит из машины и молниеносно обходит её. Открывает дверь, а в следующую секунду я чувствую жгучую хватку на своём предплечье и практически вылетаю из салона.
Он идёт к дому так быстро, что я не успеваю за ним, то и дело спотыкаясь, а почти у самой двери он волочет меня по земле. Ноги обжигает от царапин, которые оставляют мелкие камушки, я скулю, но ему всё равно.
– Отпусти меня, – голос срывается на рыдания. – Отпусти же, – брыкаюсь.
Дамиан останавливается, расцепляет пальцы, а я остаюсь лежать на земле. Протяжно выдыхаю, действительно веря, что он оставил меня в покое, но – будто я много прошу у вселенной – Дамиан присаживается на корточки, резко хватает меня за волосы, натягивая их до предела. Настолько, что слёзы новым потоком рвутся из меня.
– Заткнись, пока я не прибил тебя, – рычит в моё лицо. – Ты ведь этого хотела, там, в баре. Хотела, чтобы тебя кто-то трахнул, забытая наследница. Так я тебе с этим помогу, – припечатывает с самодовольной ухмылкой.
А затем встаёт, не отпуская моих волос, и уже за них, затаскивает меня по ступеням.
Бормочу что-то несвязное, прошу отпустить меня и одновременно хватаюсь за его запястье, пытаясь подтянуться, но руки словно мне не принадлежат.
Ничего больше мне не принадлежит. Даже я сама.
В какой-то момент стоит нам попасть в дом, от моих брыканий меня ведёт, и я встречаюсь головой с косяком двери. В глазах темнеет, но я быстро прихожу с себя, стоит только почувствовать что-то мягкое под собой.
Шире распахиваю глаза, наблюдая Дамиана, который расстёгивает пуговицу и молнию на своих штанах. Паника новой, ещё более оглушающей, волной накатывает на меня, и я пытаюсь отползти назад, но его крепкие пальцы мёртвой хваткой впиваются в мои лодыжки и дёргают на себя.
– Ну куда же ты, Инфанта, – оскал с его лица не сползает. – Я лишь выполняю твоё желание, – рычит, наклоняясь к моему лицу.
А затем его пальцы перемещаются с одной ноги на вырез блузки и резко дёргают. Пуговицы со звоном разлетаются в разные стороны. И этот звук похож на похоронный марш.
По телу проходит нервный импульс, из-за которого я тут же прикрываюсь рукой, когда прохладный воздух касается кожи и груди, но Дамиан не даёт мне закрыться. Его рука моментально обхватывает моё горло, сжимая и вынуждая меня обеими руками ухватиться за его запястье. Его взгляд уже давно не голубой. Он серебристый, глубокий и слишком тёмный. А то, что я чувствовала в машине ничто по сравнению с тем, что ощущаю сейчас. Кажется, он на грани от того, чтобы убить меня.
– Или это сделаю я, или я позову своих друзей, и такая честь достанется им, а после я заживо сниму с твоей руки эту метку и избавлюсь от тебя, как от той, кто испачкал свою и мою честь, – слишком тихо произносит у моего уха.