Принимай мой яд как лекарство

Глава XIII

Бабушке я решила нанести неожиданный визит. Пусть для нее это будет сюрпризом, тем более что я знала, что она всегда дома, но не потому что у нее слабое здоровье, просто она домосед, который и дома всегда найдет чем заняться. Вообще, она всегда говорит, что глупо просто так без дела слоняться по улице, ведь дома есть дела гораздо более важные и интересные. Она считает, что прогулки нужны исключительно для здоровья, а из дома нужно выходить только по делу. Моя бабушка — любящая искусство, интеллигентная, но весьма своенравная женщина с язвительным характером. Она даже в приличной манере может ответить так, что хоть стой, хоть падай. Бабушка у меня, конечно, не подарок, но относится значительно лучше, чем мама. Более того, это она придумала мне имя, назвав меня в честь своего любимого месяца, когда впервые выступила на школьном концерте, исполнив композицию на фортепьяно. Тогда-то моя бабушка, Инесса Павловна и поняла, что свяжет свою жизнь с музыкой и исполнила свою мечту, до преклонных лет занимая должность преподавателя в музыкальной академии, и по сей день занимаясь репетиторством по классу фортепьяно. Ученики и студенты очень любят Инессу Павловну, и даже те, что уже давно получили свое образование, часто заходят в гости к своему педагогу.

Подойдя к двери бабушкиной квартиры, я с тревогой постучала. Все таки несмотря на то, что она очень любила меня, я не хотела ее отвлекать. Инесса Павловна у нас — человек занятой. В руках у меня была папка с рисунками, которых пока было только три. Еще тревожней было показывать их человеку такого высокого искусства, как моя бабушка, ведь сейчас все зависело от ее мнения, а мне очень хотелось посещать эти курсы, но не только, чтобы моя жизнь не вращалась вокруг Артура, а еще и чтобы отвлекаться от собственной депрессии и проблем, выражая их в творчестве.

— Иду, иду! Секундочку! — послышался за дверью жеманный голос, прямо как у настоящего музыкального преподавателя, и на пороге появилась Инесса Павловна. — Марточка? Вот так сюрприз! У меня сегодня как раз свободный от репетиторства день! Проходи, дорогая!

Слегка улыбнувшись, я переступила порог дома бабушки, с которой отношения были не натянутыми, но все же официальными. Я была очень сильно привязана к ней и очень сильно ее уважала.

Я уже давно не была у нее, но ее дом как всегда был пропитан искусством. В квартире пахло старыми книгами, чаем, еще немного ее парфюмом, а повсюду как в музее, были расставлены различные статуэтки, преимущественно гжель в виде кошек. Бабушка всегда мечтала о кошке и очень любила животных, но могла позволить себе только их фигурки, потому что слишком ценила чистоту. Ее дом напоминал музей не только статуэтками, но и порядком. Все было чисто убрано и на своих местах. Даже на кухне, куда она меня пригласила и достала свой шикарный фамильный сервиз (впрочем, вся ее посуда была вычурной), все было настолько чисто, словно там и не готовили вовсе, несмотря на то, что бабушка была отличной хозяйкой.

Я очень любила бывать у бабушки. Кроме особой атмосферы, царящей в ее доме, я получала ее особое общество. Моя бабушка, несомненно, была необыкновенным человеком. Она не просто не чаяла во мне души, а была единственным человеком в мире, проявляющим ко мне заботу. Когда я приходила к ней, мы могли часами на пролет беседовать обо всем на свете и отлично понимали друг друга.

— Чаю будешь? Я испекла отличные заварные пирожные.

— Конечно, буду!

И никакая я не анорексичка, как говорит мама. Когда еда вкусная, я никогда не отказываюсь, просто давиться не собираюсь, а у нас дома никогда не было таких кулинарных шедевров. Да мне и не нужны были шедевры, хотя бы что-то среднее, съедобное.

Бабушка и сама считает что то, что готовит мама, есть невозможно, считая ее отвратительной хозяйкой. Они никогда с ней не ладили, и не только по этой причине. Бабушка всегда считала мою мать узко мыслящей и примитивной, а когда мой отец умер, бабушка, конечно, горевала о сыне, но считала, что даже на том свете ему будет лучше, чем с этой стервой, потому что сам бы он никогда не ушел от нее. Этот брак держался только на мне, потому что мой отец был слишком принципиален и не смог бы оставить женщину с ребенком. Более того, этот брак и был заключен только потому, что я должна была появиться на свет.

Бабушка всегда меня жалела. По ее словам, моя мать просто «сжила со свету» моего отца, и она вообще не понимала, как я с ней живу, всегда опасаясь за мое ментальное здоровье.

Мы с бабушкой пили чай. Ее пирожные были просто обалденными, и я давно так плотно и вкусно не ела, несмотря на то, что это были сладости.

— Вкусно? — ласково спросила бабушка.

— Да не то слово!

— Ну, приятного аппетита, Марточка! Совсем тебя эта грымза не кормит, да?

— Да все как обычно, ба...

— М-м-м... — досадливо покачала головой она. — А как вообще у тебя дела? Что нового? Рассказывай!

Об Артуре я пока решила умолчать и перейти к самому важному.

— Да вот, недавно решила рисованием заняться...

— Да ты что, Марта? Как похвально! — сразу же воодушевилась бабушка. — Это ты свои рисунки принесла в папке, чтобы мне показать? Я, конечно, не художник, но тоже немного разбираюсь. Давай, хвались!

Бабушка отложила чашки в мойку, я взяла папку, и мы отправились в гостиную, чтобы посмотреть мои «творения». Бабушка даже надела очки, придирчиво разглядывая рисунки, пока я покрывалась испариной от волнения, ожидая ее мнения.

— Ну, что я могу сказать, Марта: для человека, который никогда не рисовал — это неплохо, но тебе еще учиться и учиться!

Я выдохнула.

— А что же ты так разволновалась, дорогуша? Неужели думала, я смеяться буду?

— Да нет, просто... Мне неловко об этом говорить, но мы снова поругались с мамой, а мне и правда очень бы хотелось продолжить рисование. Я нашла курсы, а денег она мне просто не даст...

— Это понятно, от этой стервы ничего не дождешься... но я так счастлива, что ты наконец решила вылезти из своей скорлупы. Я так понимаю, ты пришла за помощью, но дело хорошее, я не могу тебе отказать. Сколько нужно?

И она выдала мне щедрую сумму денег, с которой я радостно отправилась домой. В этот день я снова почувствовала себя окрыленной, несмотря на то, что и правда придется вылезти из своей скорлупы. Но я же не могу оставаться в ней вечно? Сидя дома в одиночестве можно закрыться еще больше, а это оказывает пагубное влияние не только на социальную жизнь, но и на психологическое состояние. Поэтому мне придется вновь учиться налаживать контакт с людьми и импонировать им. Любое общение полезно, и неудачи меня не пугали, ведь никогда не поздно попробовать снова. К тому же, моей первостепенной целью было учиться рисовать, а не заводить друзей. Нужно быть готовой к тому, что после стольких лет одиночества, эти попытки могут быть неудачными, и в этом нет ничего страшного и удивительного.

Глава XIV

Наступил день первых занятий по рисованию, на которые я должна была отправиться в шесть вечера, но уже с утра я чувствовала себя очень волнительно, думая, как бы не ударить в грязь лицом и не показаться смешной. Все таки не смотря на то, что я знала, что неудача может быть неизбежна, я очень этого не хотела. Все же это могло бы быть травматичным для меня, к тому же просто не хотелось испортить свое первое впечатление от нахождения в обществе, после долгих лет одиночества. Поэтому для меня это было немаловажным событием, сценарий которого я многократно прокручивала в голове, пытаясь продумать все до мелочей.

С самого утра мы переписывались с Артуром. Он будто бы контролировал каждый мой шаг, желая знать каждую деталь из жизни своей девушки. Меня уже начал напрягать этот повышенный контроль. Все же несмотря на всю его настойчивость, о том что я записалась на курсы, решила ему ничего не говорить. В конце концов, я не обязана перед ним отчитываться. У меня было странное ощущение, что он обо всем знает, или по крайней мере догадывается. Но я успокаивала себя тем, что это невозможно, и мой парень просто любит все контролировать.

В день перед занятием я закупилась всеми необходимыми принадлежностями, указанными на сайте, на выделенные бабушкой средства. Когда же наступил тот самый день, я собрала их, и одевшись в подходящую одежду, отправилась в путь. Как обычно я ехала на маршрутке, и уже там предвкушала как буду заниматься любимым делом, в окружающей меня творческой обстановке.

Я уже представляла все эти краски, холсты, мальберты, все это неформальное творческое общество, которое казалось мне в любом случае лучше обычного и даже этот особый запах, витающий в воздухе, который я просто обожала...

К сожалению, даже когда я приехала на нужную улицу, то едва нашла это незамысловатое, белое здание, укромно спрятанное во дворах, из-за того что страдаю топографическим кретинизмом, и чуть не опоздала к началу занятий. Запыхавшись, я вбежала в холл, немало удивив секретаря. Благо, у меня было еще пять минут, и я зря переживала, поэтому внеся в кассу нужную сумму, я успела немного отдышаться, и отправилась в указанном секретарем направлении по коридору, чтобы войти в нужную дверь.

Посреди аудитории стояла преподавательница — женщина средних лет, чуть младше моей матери, в юбке карандаш и белой блузе с цветастым шарфом. Обернувшись, она увидела меня.

— А вы, я так понимаю, Марта? Проходите, смелее, занимайте свободное место, мы как раз начали знакомиться!

Я была пятой. Все уже расселись по парам. В группе кроме меня были еще три девушки и только один парень, который сидел на предпоследней парте впереди меня, с немного полноватой девушкой, а на первой парте сидели две девицы модельной внешности. Им бы только курсы по макияжу посещать. Они постоянно о чем-то беседовали и хихикали. Видимо, были подружками. На первом занятии между собой, кроме двух подружек на первой парте, никто особо не общался. Все были вовлечены в процесс, на котором мы изучали основы художественного искусства, и узнавать друг-друга не слишком то хватало времени.

Я работала кропотливо и усердно. Мне было как никогда интересно и комфортно. Даже незнакомые люди в окружении не смутили меня. Никакой ожидаемой неудачи не случилось. Наоборот, находиться в творческой атмосфере было очень приятно. Я была рада обществу людей моего возраста после стольких лет затворничества.

Все прошло даже лучше, чем я рассчитывала, и вернувшись домой, я была довольна, с нетерпением ожидая следующего занятия, уже планируя как и что буду выполнять.

Глава XV

Второе занятие было через три дня, а спустя четыре занятия я обещала бабушке, что приду к ней и покажу, чему я научилась. Ее мнение было для меня очень важным, поэтому и сама я тоже не ленилась, даже дома оттачивая свои навыки. Иногда, с головой погружаясь в эти тренировки, я даже забывала об Артуре, что меня удивляло и одновременно приятно радовало, заставляя чувствовать себя самодостаточной. Его невероятно злило, когда я хотя бы пять минут не отвечала на его сообщения, а занимаясь творческим процессом я могла не брать телефон часами. Артур даже пытался меня расколоть, настаивая на том, что в моей жизни что-то изменилось, но я не поддавалась. Мне хотелось оставаться загадкой.

На второе занятие я шла гораздо увереннее. Только было одно но, которое мешало этому, ведь несмотря на то, что мои работы усовершенствовались и стали нравится мне самой, они заметно уступали работам моих сокурсников. Они скорее посещали эти занятия, чтобы усовершенствовать свои навыки, а я пришла обучаться практически с нуля. Но даже это не оттолкнуло меня от цели, потому что мне действительно нравилось рисование. Все таки я считала себя целеустремленным человеком, и не хотела предавать свои убеждения, на деле оказавшись размазней. Я верила, что все еще впереди, и я обязательно буду рисовать не хуже других.

Самые лучшие работы были у единственного парня в нашей группе — Артема, который выглядел как типичный «сын маминой подруги»: весь такой скромный, щупленький, в рубашечке, очечках, ну, совершенно безобидный и неспособный на безбашенные поступки, в отличии от Артура. Но несмотря на то, что с такими парнями как Артем было проще, они не привлекали меня, а скорее отталкивали. Моим идеалом по прежнему оставался Артур с его наглыми манерами, необузданным характером и демонстративным гонором. Все это в совокупности с его красивой, но мужественной внешностью, создающей шлейф опасности, казалось мне невероятно притягательным.

Мастерство Артема было понятно уже на втором занятии, где мы с полноватой Машей уже сидели вместе, а вот она рисовала чуть лучше меня. Наши «звезды-подружки» были на втором месте после Артема. Ну, раз они так искусно делают себе макияж, они просто не могут плохо рисовать.

Наша преподавательница Анастасия Валерьевна дала нам задание, а сама вышла из аудитории, чтобы дать нам возможность поработать самостоятельно, ну, или просто по своим делам, и тут одна из «красавиц», повернувшись назад, к нашей с Машей парте, удостоила меня своим вниманием.

— А ты Марта, кажется? А я Алина. Ну, рисуешь ты, честно говоря, так себе... — ее подружка захихикала.

Я исподлобья посмотрела на Алину:

— Рисую, как умею. Рада, что ты можешь лучше.

Алина со снисходительным видом, насмешливо наклонила голову:

— Ой, ну что ты сразу дуешься? Может ты сама не замечаешь, а я как лучше хочу...

Я разозлилась ее насмешкам еще больше. Что эта надменная курица о себе возомнила?

Тут в кабинет зашла Анастасия Валерьевна, проходя по партам, чтобы посмотреть на наши результаты:

— Алина: 5, Вика: 5, Маша: 4, Марта... — на мне она задумалась. — не сильно плохо, конечно, уже есть прогресс, поэтому: 3, а вот Артем вообще не понимаю, зачем ходит, ему хоть самому преподавай, поэтому безоговорочная 5.

Алина снова насмешливо посмотрела на меня, пальцем показывая катящуюся по щеке слезу, и они с Викой захихикали. Мне даже захотелось огреть их чем нибудь, чтобы прекратить их крысиные смешки.

Маша положила руку мне на плечо:

— Да не обращай ты на них внимания! Научишься еще!

Придя домой, я была немного расстроена, но бывало и хуже, а бросать занятия из-за такой глупости я не собиралась, потому что по прежнему хотела заниматься любимым делом.

Глава XVI

Вот и наступил день третьего занятия. Погода была просто ужасная, ливень шел не прекращаясь. Весь день до того как уйти на занятия, я оттачивала свои художественные навыки, и за все это время не пришло ни одного сообщения от Артура, что было очень странным. Обычно он просто заваливал меня сообщениями и просил докладывать о каждом моем шаге. Но получив передышку от его сообщений, я хотя бы могла без лишних нервов поработать.

До этого в своих сообщениях он обвинял меня в том, что мы редко видимся, спрашивая причину. Я уклонялась от ответа как могла, а сегодня, видимо, он устал это выяснять. Наверное, понял, что парню не пристало быть таким навязчивым, и я все равно ему ничего не скажу.

«Ну, что ж, успокоился, и ладно...» — думала я про себя, а сердцем ощущала затишье перед бурей.

Как обычно я, немного заплутав, еле успела к началу занятий. Смешно то, что даже в третий раз я не сумела запомнить дорогу, но сегодня порадовало то, что мои результаты были немного лучше. Это отметила даже Анастасия Валерьевна, а Алине было даже съязвить нечего, что неслабо ее подбешивало. Я не понимала, почему она ко мне так прицепилась? Неужели чувствовала во мне соперницу? Но если это было правдой, меня это даже радовало.

Вообще во мне все-таки присутствовал какой-то дух соперничества, и из-за своей неуверенности в себе я очень любила конкурировать с другими девушками. Это заметно поднимало мою заниженную самооценку.

Занятия закончились на той же хорошей ноте, что и в самом начале. Они даже впечатлили меня. Я многому научилась, уже мечтая о следующих, едва только закончились предыдущие. Это была моя еще одна своебразная отдушина в пасмурную погоду, кроме моей второй половинки.

Покинув кабинет, я вышла из обучающего центра, и раскрыв зонтик, так и застыла с раскрытым ртом, потому что прямо перед крыльцом здания, на своем байке, весь промокший до нитки, просто полыхающий от злости, сидел Артур.

— Артур? Что ты здесь делаешь?

— Это я тебя хотел спросить! — сцепил зубы он.

— Занимаюсь...

— Занимаешься?! Я ведь спрашивал тебя, чем ты занята?! Вот почему ты меня все время динамила?! Или ты думала, я не узнаю?!

— Я не обязана докладывать тебе о каждом своем шаге!

— Нет, обязана! — Артур приблизился ко мне, схватив меня за запястья.

— Отпусти, сейчас же!

Как раз в этот момент на крыльцо вышла Алина.

— Артур? Что здесь происходит? — спросила она, в недоумении глядя на всю эту сцену.

Тут он сразу же отпустил меня.

— Вы знакомы? — спросила я.

— Тот же вопрос! — ответила Алина, скрестив руки на груди.

— Марта моя... — Артур будто бы замялся. — девушка... — выдохнул он.

— Твоя девушка? Она? — усмехнулась Алина. — Я думала, у тебя немного другой вкус. Я, конечно, понимаю, что у нас все без обязательств, но после прошлой ночи...

— Какой ночи? — ошалела я.

— А ты ей не рассказал? — издевательски улыбалась Алина. — 15 ноября, в среду, помнишь?

— Что?! То есть вот какие у тебя были обстоятельства, о которых ты не мог рассказать, пока я целый час ждала тебя на холоде?!

На мои глаза навернулись жгучие слезы. Я развернулась, чтобы уйти прочь, но Артур поймал меня за руку, вновь с силой сжав запястье.

— Марта, стой!

— Пусти меня, сейчас же! Нам больше не о чем говорить!

В его глазах мелькнула растерянность, и он отпустил меня.

Это было предательство, которое заставило потерять меня и любовь, и любимое дело. Вот так. Все сразу. Наверное, уровень радости в моей жизни теперь снизится до нулевых значений. Так оно и вышло.

Глава XVII

С рисованием и любовью из моей жизни как будто ушло все хорошее, а на смену ему пришла депрессия, нахлынувшая с новой силой. На этот раз состояние было просто невыносимым, будто раздирающим изнутри. На душе скребли кошки, а мои соматоформные боли измучили меня настолько, что с ними ничего нельзя было сделать. Единственным кто смог бы меня вылечить, был мой возлюбленный, но после нашей ссоры его любовь была мне недоступна. Без нее я испытывала что-то вроде наркотической ломки.

Но несмотря на всю эту ломку, мне не хотелось его видеть, ведь новая доза наркотика любви Артура, только осложняла ситуацию в моей жизни, и понимая это, я держалась. Мне не хотелось даже рисовать, хотелось только лежать и смотреть в потолок. Не было сил даже сидеть в интернете, а там Артур прислал уже миллион сообщений, которые я даже не открывала. Один лишь звук этих оповещений разрывал мне сердце. Было до слез обидно. Душевная боль стала еще более невыносимой, а я и сама теперь начала пить таблетки горстями, чтобы хоть как-то все это остановить. Я то плакала, то мучилась болями в желудке и сердце, а если все это немного проходило, иногда даже удавалось заснуть, но даже во сне меня мучили кошмары.

Так прошло несколько дней. Наступил последний день осени. Завтра придет зима, а еще через месяц наступит Новый год, серый и безрадостный, похожий на предыдущие, который не принесет ничего хорошего. В горле стоял болезненный ком. Сидеть дома мучительно надоело, и я решила выйти на улицу. Даже несмотря на омерзительную погоду, там было лучше, чем в угнетающих меня четырех стенах рядом с продолжающей тиранить меня авторитарной матерью. Пока я бродила по тусклым и безжизненным ноябрьским дворам, уже начало смеркаться. В лицо дул неприятный, сильный ветер, колющий кожу мелкими каплями дождя, словно иголками, будто усиливающий печаль. Посильнее затянув капюшон, я зашла в один из старых дворов, уселась на скрипучие качели и начала медленно раскачиваться.

Возможно, взрослый человек на качелях выглядел бы нелепо, но не в моем случае. В свои восемнадцать я до сих пор выглядела как подросток. Меня всегда волновала моя комплекция, которая будто бы выдавала мою психологическую незрелость.

«Бесполезный, глупый подросток-переросток...» — с тоской и даже злостью на саму себя подумала я, под противный скрип качелей.

— Давай покатаю? — вдруг неожиданно выдернул меня из размышлений знакомый голос, заставив вздрогнуть.

— Ты что за мной следишь, а? Отвали! Ты уже сделал все, что мог!

— Не советую так со мной разговаривать! — процедил Артур.

— А то что?

— А то лишу тебя своего общества навсегда!

— Ха! Нашел, чем напугать! — усмехнулась я.

— Ну, признайся, Марта! Ты же без меня не можешь!

— Ты слишком высокого мнения о себе, Артурчик!

— То есть, тебе хорошо без меня?

— Еще как!

— Ну, тогда скажи мне это глядя в глаза, малыш!

Я посмотрела в его карие, такие красивые, опасные глаза, но открыв рот, не смогла вымолвить не звука. Они были просто магнетическими и будто гипнотизировали меня.

— Ну, давай! Я жду! Жду... — говорил Артур все тише, медленно приближаясь к моим губам, пока не накрыл их своими, и наши губы не слились в долгом, жарком танце. — Ты же простишь мне эту ошибку, правда, Марта?

— Еще чего!

Тут он поцеловал меня так, что если бы не сидела на качелях, то, наверное, потеряла бы равновесие. Моя душа словно воспарила в небеса.

— Нет, Марта, ты все мне простишь, абсолютно все! — прошептал мне в губы Артур, снимая с качелей, и подхватывая на руки. — Я заставлю тебя согласиться, и не отпущу тебя, пока ты не сделаешь этого!

— Ты серьезно?

— Как никогда!

— А если мы замерзнем?

— Тогда я отвезу тебя к себе домой и все равно заставлю! — сказал он, поцеловав меня еще жарче, и закружив в своих объятьях.

— Хорошо, хорошо! Я все тебе прощу!

Он тут же отпустил меня, а следом последовал короткий поцелуй. Вот так вот просто?

— Вот и умничка! Созвонимся! — сказал он и ушел, оставив меня с досадой стоять на пустынной улице.

Мне даже стало немного обидно. Я ощущала, что в этот момент стала жертвой самой настоящей манипуляции, продуманной до мелочей.

Глава XVIII

Я была рада, что в мою жизнь вернулась любовь, но лишаться любимого занятия было все еще жаль. Оно здорово занимало мой досуг, разбавляя скучные будни. Чем мне теперь заниматься в свободное время? Неужели весь мой мир снова будет вращаться вокруг Артура? Мне бы очень этого не хотелось, потому что у меня должен был быть свой, обособленный мир, наполненный своими собственными увлечениями, ведь я должна быть интересной, разносторонней личностью. Это и было моей первой и основной причиной записаться на курсы.

Конец ознакомительного фрагмента.