- -
- 100%
- +
Глава 15
МАРК
— Пожалуйста, не делайте этого, — слышу в трубке трусливый голос мужчины.
Я налил себе чашку кофе, прислонился к стойке и неторопливо сделал глоток, прежде чем ответить.
— Я не понимаю, почему ты звонишь мне? Я обычный директор. Тебе следует поговорить с моим дядей – Воронов Иван, он является генеральным.
— Это бред, — выплюнул мужчина в трубку, — Вы стоите во главе компании, и все это знают.
— Люди лгут, — коротко бросил ему в ответ.
Я проверил время на часах Роллекс. Ограниченная серия, они обошлись мне в двадцать тысяч долларов. Я купил их после того, как продал свое программное обеспечение для финансового моделирования за восьмизначную сумму, через месяц после моего четырнадцатого дня рождения.
— Извини, но подошло время для моей ежедневной медитации, — я не медитировал, и мы оба это знали, — Желаю тебе всего наилучшего. Я уверен, что ты найдешь себя в другом бизнесе.
— Марк, пожалуйста! — его голос умоляющим, — У меня семья. Дети. Моя старшая дочь скоро пойдет в колледж. Что бы вы ни имели против меня, не втягивайте в это их.
— Но я ничего против тебя не имею, Андрей, — сухо сказал я, отпивая еще один глоток кофе. Большинство людей не пили эспрессо так поздно, опасаясь, что не смогут заснуть, но у меня такой проблемы не было. Я никогда практически не спал, — Это бизнес. Ничего личного.
Меня озадачило то, что люди до сих пор этого не поняли. Личным обращениям не было места в корпоративном мире. Вопрос был в том, чтобы съесть или быть съеденным, и у меня, например, не было великого стремления стать добычей.
Выживали только сильнейшие, и у меня было полное намерение оставаться на вершине пищевой цепи.
— Марк… — все никак не сдавался он.
Я устал от таких людей, которые выпрашивают время, деньги, внимание или, что хуже всего, привязанность.
— Спокойной ночи, — я повесил трубку, прежде чем он успел еще раз попросить. Нет ничего печальнее, чем видеть (или, в данном случае, слышать), как генеральный директор одной из многих компаний превратился в ничто.
Враждебное поглощение небольшой компании произойдет, как и планировалось. Меня бы не волновала эта компания, если бы она не была полезной пешкой в великой схеме бизнеса.
Моя компания еще не была акулой в бизнесе, но через пять, десять, двадцать лет она станет намного больше. Телекоммуникации, электронная коммерция, финансы, энергетика… мир созрел для моего захвата. Она была маленькой рыбкой в финансовой индустрии, но стала ступенькой на пути к моим большим амбициям. Я хотел сгладить все недочеты, прежде чем броситься в бой с акулами.
Кроме того, этот Андрей был полный мудак. Я узнал из достоверного источника, что он домогался своих секретарш, которых потом подкупил – чтобы те не ходили с заявой в полицию.
На всякий случай я заблокировала его номер и мысленно запомнил уволить своего секретаря за то, что информация о моем личном мобильном телефоне попала в руки кому-то за пределами моего строго контролируемого списка контактов. Она уже несколько раз облажалась — документы с ошибками, встречи назначены не на то время, пропущенные звонки от VIP-персон — и это стало последней каплей. Я продержал ее здесь только в качестве услуги ее отцу, чиновнику, который хотел, чтобы его дочь получила «настоящий опыт работы», но ее стаж закончится завтра в восемь утра.
С ее отцом я разберусь позже.
Тишина гудела в воздухе, когда я поставил чашку кофе в раковину и пошел в гостиную. Я опустился на диван и закрыл глаза, позволяя выбранным мною образам проигрываться в моей голове. Я не медитировал, но это была моя собственная долбанная форма терапии.
1 октября 2006 г.
Мой первый день рождения в качестве сироты.
Меня не волновали дни рождения. Это были бессмысленные даты в календаре, которые люди отмечали, потому что это заставляло их чувствовать себя особенными, хотя на самом деле они вообще не были особенными. Как дни рождения могут быть особенными, если они есть у всех?
Раньше я думал, что они особенные, потому что мои родители всегда придавали этому большое значение. Однажды они отвезли всю семью и шестерых моих ближайших друзей в аквапарк, где мы до вечера плескались и веселились. В другой год мне купили PlayStation, и я стал предметом зависти своего класса. Но некоторые вещи были одинаковыми каждый год. Рано утром я притворялся спящим, в то время как мои родители «пробирались» в мою спальню, неся огромной торт со свечками и шарами. Мой отец держал торт, а мама хваталась за меня и кричала: «С днем рождения!» и я смеялся и визжал, пока она щекотала меня. Это был единственный день в году, когда мне разрешали позавтракать в постели. Когда моя сестра стала достаточно взрослой, чтобы ходить, она присоединилась к ним, перелезла через меня и взъерошила мне волосы, пока я жаловался, что девочек слишком много в моей комнате.
Теперь их не было. Больше никаких семейных поездок, тортов и шаров. Больше никаких дней рождения, которые имели бы значение.
Мой дядя однажды попробовал что-то похожее организовать. Он купил мне большой шоколадный торт и привел в популярный в городе игровой зал.
Я сидел за столом в обеденной зоне и смотрел в окно. Думая. Вспоминая. Анализируем.
— Марк иди поиграй, — сказал он, — Это твой день рождения.
Он сидел напротив меня, крепкого телосложения, с волосами цвета пшеницы и светло-карими глазами, почти такими же, как у моего отца. Он не был красивым мужчиной, но тщеславным, поэтому его волосы всегда были идеально причесаны, а одежда идеально выглажена. На нем был строгий синий костюм, который выглядел совершенно неуместно среди детей и родителей с измученными лицами в футболках, бродящих по игровому залу.
До «Того дня» я нечасто видел дядю. Они с моим отцом поссорились, когда мне было семь лет, и мой отец больше никогда о нем не говорил. Несмотря на это, дядя Ваня взял меня к себе вместо того, чтобы позволить мне оказаться в системе детского дома, что, я думаю, было очень мило с его стороны.
— Я не хочу играть, — я постучал костяшками пальцев по столу. Один. Два. Три. Три выстрела. Три тела падают на пол. Я зажмурился и приложил все свои силы, чтобы выкинуть эти образы из головы. Но видения вернуться, как делали это каждый день, начиная с того самого дня.
— Что ты хочешь? – спросил дядя.
Я посмотрел ему в глаза. Он держал взгляд несколько секунд, прежде чем опустить глаза.
После того как моей семьи не стало, люди не смотрят мне в глаза. Они отворачивались — не потому, что жалели меня, а потому, что боялись какой-то базовый инстинкт выживания глубоко внутри них кричал им, чтобы они бежали и никогда не оглядывались назад.
Это было глупо: взрослые боялись одиннадцатилетнего, а теперь двенадцатилетнего мальчика. Но я их не винил. У них были на то причины.
Потому что однажды я разорву мир на части голыми руками и заставлю его заплатить за то, что он у меня отнял.
— Чего я хочу, дядя, — сказал я, и мой голос все еще улавливал чистый, высокий тон мальчика, еще не достигшего половой зрелости, — Это месть.
Я открыл глаза и медленно выдохнул, позволяя воспоминаниям нахлынуть на меня. Это был момент, когда я нашел свою цель и повторял ее каждый день на протяжении четырнадцати лет.
Мне пришлось обратиться к доктору в течение нескольких лет после смерти моей семьи. И их поменялось огромное количество, потому что они не смогли мне помочь, хотя дядя и искал лучших специалистов.
Но все они говорили мне одно и то же: что мое навязчивое внимание к прошлому будет препятствовать процессу моего исцеления и что мне нужно сосредоточить свою энергию на других, более конструктивных занятиях.
Я предложил им засунуть свои предложения себе в задницу.
Я не хотел лечиться. Я хотел сжечь весь мир. Я хотел чувствовать каждый обжигающий удар боли.
И вскоре человек, ответственный за эту боль, тоже почувствует ее. В тысячу раз.
Глава 16
ЛИНА
Операция «Дьявол» и первая фаза – это печаль.
Я пришла при полном параде.
Накрасилась, уложила красиво волосы и надела свой любимый белый хлопковый сарафан с желтыми ромашками. Оно было одновременно красивым и удобным, а декольте на нем было достаточно откровенным, чтобы заинтриговать. Моему бывшему оно очень нравилось.
Я подумывала выбросить его после того, как мы расстались, но передумала. Неужели из-за какого-то парня я буду лишаться своих вещей. Ещё чего!
Сегодня нужно хорошо выглядеть, если я собираюсь на вечерний кинопросмотр с Марком.
Я не могла придумать ни одной хорошей идеи, как его расстроить, поэтому выбрала просмотр грустных фильмов.
Однажды я видела, как брат всплакнул в конце «Титаника», хотя он утверждал, что это аллергия, и угрожал свернуть шею, если я кому-нибудь расскажу.
Поскольку Марк был более сдержанным, чем Саша, я удалила с флешки «Титаник» и скачала «Хатико». Только человек без сердца сможет спокойно досмотреть этот фильм без слёз.
Я постучала в дверь Марка. К моему удивлению, он открыл менее чем через две секунды.
— Привет, я… — запинаясь произнесла, смотря на него.
Я ожидала увидеть его в домашней одежде, но вместо этого он был одет в темно-серую рубашку, заправленную в темные джинсы, и сшитый на заказ черный пиджак от Hugo Boss.
— Я тебя не отвлекаю? — я попыталась заглянуть ему за спину и посмотреть, есть ли у него кто дома, но Марк своей спиной загораживал большую часть дверного проема.
— Тебя пропустить, чтобы было лучше видно мою гостиную? — с сарказмом спросил он.
Мои щеки вспыхнули. Пипец.
— Мне не интересна твоя гостиная, — пищу в ответ, — Однотонные, тусклые цвета. Никаких личных вещей.
Что я говорю? Кто-нибудь, остановите меня.
— Картина уродливая, — ну остановите меня, — Не хватает женской руки.
Да чтоб меня… Я прикусила даже язык, чтобы замолчать и не пороть всякую чушь.
— Технически – картина принадлежит твоему брату, — с ухмылкой выдал он, — И я ухожу. У меня свидание.
Я несколько раз моргнула в удивлении. Марк собрался на свидание?
Конечно, он не девственник, только стоит посмотреть на него. Но я никогда не слышала и не видела признаков активности в его личной жизни, если не считать женщин, бросающихся на него, куда бы он ни пошел, поэтому я предположила, что он был одним из тех трудоголиков, которые имели отношения только исключительно с работой.
Мы были соседями уже больше месяца, и я не видела, чтобы он привел домой ни одну женщину, хотя, признаюсь, я не следила за его домом двадцать четыре часа в сутки, как дура.
— Ладно, тогда не буду тебя задерживать.
Я отступила назад и как обычно с моим везением, я споткнулась. Марк потянулся, чтобы поддержать меня, и мое сердце подпрыгнуло.
— Раз уж ты здесь, зачем приходила?
Он все еще держал меня за руку, и жар от его прикосновения обжигал меня.
— Полагаю, это означает, что ты больше на меня не злишься?
Я игнорировала его несколько дней с тех пор, как он ворвался в дом Андрея. Это был самый долгий период, когда я когда-либо сдерживала свой гнев.
— Просто не выставляйся на показ перед мужиками полуголой и этого бы не произошло.
— Я ничего не выставляла…
Марк выпустил мою руку, — Так почему пришла. Что-то случилось? — его взгляд стал более острым, — Бывший беспокоит?
Очевидная попытка сменить тему, но у меня слишком сильно закружилась голова.
— Нет. Слава богу. Просто Женька умотала на свидание, и мне скучно, поэтому я подумала, не захочешь ли ты со мной провести вечер за просмотром фильма.
Я поняла, что мне следовало придумать более убедительное оправдание тому, почему появилась у него дома без предупреждения в четверг вечером, тем более что мы не были друзьями.
— Ты вообще не умеешь врать, — Марк выглядел не впечатленным, — Какая настоящая причина?
Чёрт. Надо быстро придумать предлог. Не могу же я сказать, что эта операция по вытаскиванию из него эмоций.
— Я подумала, что тебе может быть одиноко, потому что Саша уехал. Просто раньше вы постоянно куда-то выбирались, — сказала я, — Но вижу, что у тебя все хорошо, — быстро добавила я, — Поэтому, вернусь к себе домой, а ты забудь, что я приходила. Приятного свидания!
— Подожди.
Я замерла, и мое сердце колотилось как бешеное.
Марк открыл дверь и отошел в сторону, — Входи.
— Что? А твое свидание?
— Позволь мне самому решать. Я не знаю, что с тобой происходит, но раз ты нарушила молчание и пришла, значит, что-то не так.
Чувство вины закралось у меня в душе. Это должен был быть безобидный эксперимент. Я не хотела, чтобы он отменил свои планы.
Но когда я прошла в гостиную, мысль о том, что он не будет ужинать с какой-то красивой, загадочной женщиной, порадовала меня больше, чем следовало бы.
Я подавила смех, увидев выражение лица Марка, когда он увидел фильмы, которые я принесла.
— Не делай такое лицо, — поддразнила я, и включила произведение видео на телике.
Затем забралась с ногами на диван и смотрела как начались титры перед фильмом.
— Я не фанат смазливых фильмов, — Марк сбросил пиджак и повесил его на спинку дивана. Его рубашка растянулась на широких плечах, а две верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая часть его груди и сексуальные ключицы.
Глава 17
Я не думала, что ключицы могут быть настолько сексуальными, но это факт.
Нервно сглотнув, я ответила, — Это не смазливый фильм и не мелодрама. Это про дружбу.
— Разве собака не умрет в конце?
— Ну и что? — проворчала я, — А ты откуда знаешь? Значит ты уже смотрел?
— Нет. Но когда только фильм вышел, каждый второй об этом судачил.
— Шшш, — я толкнула его ногой, — Фильм начинается.
Он вздохнул, но промолчал.
На протяжении всего фильма я украдкой поглядывала на Марка, надеясь уловить какую-то реакцию.
Ничего. Ноль эмоций. Даже когда Хатико умирал в конце фильма, и увидел своего хозяина.
— Как тебе удается не плакать? — спросила я, смахивая слезы тыльной стороной ладони после того, как пошли финальные титры, — Этот фильм такой грустный.
Он пожал плечами и ответил, — Ничего особенного и хватит плакать.
— Я не могу остановиться, когда мне этого хочется. Это биологическая реакция.
— Всё можно контролировать, — выдает он спокойно.
Я не удержалась - придвинулась ближе к нему на диване и протянув руку, положила на его спину.
Его мышцы сжались под моими прикосновениями, — Что, — сказал он напряженным, голосом, — Ты делаешь?
— Я ищу твою панель управления, — я похлопала его по спине, пытаясь не замечать рельефных контуров его мышц, — Ты, наверное, робот.
В ответ я получила каменный взгляд, — Робот?
— Может ты сломался и тебе нужно поменять батарейки? — дразнила его и продолжила, — Могу я тебя называть, R2-D…
Я вскрикнула, когда он схватил меня за руку и развернул, пока я не оседлала одну из его ног. Кровь загудела у меня в ушах, когда он сжал мое запястье.
Наши глаза встретились, и гул усилился. Под этими нефритовыми льдинками я увидела искру чего-то, от чего у меня в животе пробежал жар.
— Я не игрушка, Лина — сказал он смертельно мягким голосом, — Не играй со мной, если не хочешь, чтобы тебе причинили вред.
Я нервно сглотнула, — Ты не причинишь мне вреда.
Искра в его взгляде переросла в гнев.
— Вот почему Саша так волновался за тебя. Ты слишком доверяешь.
Он наклонился вперед на несколько сантиметров, но я и не думала отступать. У меня возникло пугающее ощущение, что подо всем этим льдом лежит вулкан, ожидающий извержения – и помоги Бог тому, кто будет рядом, когда это произойдет.
— Не пытайся меня очеловечить. Я не герой из твоих романтических фантазий. Ты понятия не имеешь, на что я способен, и то, что я пообещал твоему брату что присмотрю за тобой, не означает, что я могу защитить тебя от самой себя.
Я почувствовала, как мои щеки запылали. Я разрывалась между страхом и яростью — страхом перед этим суровым, непреклонным взглядом его глаз; ярость из-за того, что он разговаривал со мной так, как будто я была наивным ребенком, который не мог завязать шнурки.
— Это была обычная шутка, — сказала я, стиснув челюсти, — Мне жаль, что прикоснулась к тебе без разрешения, но ты мог бы сказать мне остановиться, вместо того чтобы произносить такую воодушевленную речь, выставляя меня дурой.
Его ноздри раздулись, — Я не говорил что ты дура.
Мой гнев вытеснил мой страх, — Ага. Вы с братом очень похожи. Ты говоришь, что хочешь «защитить» меня, как будто я не взрослая девушка, которая вполне способна постоять за себя. То, что я вижу в людях хорошее, не означает, что я дура. Я думаю, что оптимизм — хорошая черта, и мне жаль людей, которые идут по жизни, веря в худшее.
— Это потому, что они видели худшее.
— Люди видят то, что хотят видеть, — возразила я, — Есть ли на свете ужасные люди? Да. Происходят ли ужасные вещи? Да. Но замечательные люди существуют, и чудесные вещи тоже случаются, и если ты слишком много внимания уделяешь негативу, то упускаешь все позитивное.
Полная тишина, еще более неловкая из-за того, что я все еще сидела верхом на ноге у Марка.
Я была уверена, что он накричит на меня, но, к моему шоку, на лице появилась легкая улыбка. Его пальцы задели мою поясницу, и я чуть не выпрыгнула из кожи.
— Розовые очки тебе к лицу, Лисичка.
Я уверена, что он насмехается, но бабочки в моем животе все равно ожили, раздувая мой гнев.
— Спасибо. Я могу с тобой поделиться. Они нужны тебе больше, чем мне, — многозначительно сказала я.
Тихий смешок вырвался из его горла.
Рука Марка скользнула вверх по моему позвоночнику, пока не остановилась на затылке, оставляя за собой каскад покалывания, — Ты не слезаешь с меня, потому что… что?
О господи.
— Ты… ты… нет, я нет! — пробормотала я, отталкивая его и слезая.
Его смешок перерос в полноценный смех. Эффект его настоящей улыбки был настолько разрушительным, даже несмотря на мое смущение, я смотрела, как осветилось его лицо и на блеск, который превратил его глаза из красивых в совершенно захватывающие.
Возможно, мне следует быть благодарной, что он никогда не улыбался, потому что, если бы он всегда ходил с таким довольным выражением… у женщин не было бы шансов.
Его смех утих, но блеск в глазах остался, — Какой следующий фильм?
— Что?
— Ты скачала только один?
Внезапная смена темы привела меня в чувство.
— А нет. Там еще какой то есть.
Я молча воспроизвела другой фильм.
Пока играли вступительные титры, я села как можно дальше от него и «небрежно» положила, между нами, две декоративные подушки для пущей убедительности. Он ничего не сказал, но краем глаза я увидела его ухмылку.
Я была настолько сосредоточена на том, чтобы не смотреть на него, что почти не обращала внимания на фильм, но час спустя, когда меня сманил сон и глаза сомкнулись, я все еще думала о его улыбке.
Глава 18
МАРК
Я молча проклинал Саню, неся его сестру наверх.
Я уверен, что он был бы этому рад еще меньше, чем я, но на улице лил дождь, поэтому я не мог отнести ее домой, а будить не хотел. Мог бы оставить ее на диване, но ей было бы неудобно и у неё все конечности свело.
Я ногой открыл дверь в свою комнату и уложил Лину на кровать. Она даже не пошевелилась.
Мой взгляд задержался на ее фигуре, замечая детали, которые я не имел права замечать. Ее темные волосы рассыпались под ней, как одеяло из черного шелка, а ее платье задралось, обнажая бедра. Ее кожа выглядела как шелк, и мне пришлось взять себя в руки, чтобы не прикоснуться к ней.
Я отвел взгляд, стиснув челюсти от нежелательных мыслей, заполонивших мой мозг.
Мне не следовало так думать о сестре моего лучшего друга, но что-то изменилось. Я не был уверен, когда и как, но я начал воспринимать Лину не как младшую сестру Сани, а больше, как женщину. Красивая, чистосердечная, но дерзкая женщина, которая однажды могла бы меня убить.
Мне не следовало приглашать ее войти. Мне нужно было пойти на свидание с Мариной, как я и планировал, но, по правде говоря, я не мог терпеть её за пределами спальни. Она была великолепна, богата, утончённая и понимала, что не получит от меня ничего, кроме физических отношений, но настаивала на том, чтобы я приводил её в ресторан, перед нашим сексом. Я согласился только потому, что она трахалась как порнозвезда.
Она не ожидала от нашей договоренности никаких обязательств, но ей нравился сам статус, а я — как один из самых богатых и завидных холостяков, согласно последнему выпуску журнала GQ — подходил под её критерии.
Мне было все равно. Я использовал ее; она использовала меня. Но мое соглашение с Мариной исчерпало себя. Ее недовольная реакция, когда я позвонил ей и сообщил, что не смогу приехать сегодня вечером, укрепила мое решение.
Она не должна предъявлять мне никаких претензий, и если она думала, что несколько ужинов и минетов изменят мое мнение, то она жестоко ошибалась.
Я приподнял Лину, чтобы укрыть одеялом. Я ожидал, что она будет спать с мечтательной улыбкой, вместо этого ее брови были нахмурены, рот плотно сжат, дыхание поверхностное.
Переодевшись в черные спортивные штаны, я выключил свет и забрался на другую сторону кровати.
Как джентльмен, я должен был спать на диване или на полу, но из всех оскорблений, которые люди бросали мне на протяжении многих лет, слово «джентльмен» не входило в их число.
Я сцепил руки за головой, пытаясь игнорировать мягкое женское присутствие рядом со мной. Как обычно, сна не последовало, но вместо того, чтобы перелистнуть свой мысленный альбом на конкретный день, я позволил своему разуму блуждать, как ему заблагорассудится.
31 декабря 2013 г.
— Поверь, мой отец будет рад, что ему есть с кем поговорить о бизнесе, — Саня выскочил из машины, — То, что я не пошел по его стопам — его самое большое разочарование.
Я ухмыльнулся, следуя за ним по дороге к внушительному кирпичному дому его семьи в пригороде. Густая живая изгородь обрамляла каменную дорожку, ведущую к массивной входной двери из красного дерева, а над медным дверным молотком висел осенний венок из цветов с шелковистым бантом.
— Это сделала моя сестра, — сказал Саня, заметив мой взгляд, — Мой отец ненавидит все эти украшения, но Лине это нравится.
Я мало что знал о его сестре, кроме того, что она была на несколько лет моложе нас и любила фотографировать. Саня купил ей на Новый год подержанный фотоаппарат, потому что она постоянно «намекала» об этом каждый раз, когда они разговаривали по телефону.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.