Выбор Миллиардера

Глава 6

В поезде я заняламесто у окна. Вагон был старым, пахло пылью и почему-то огурцами из соседней сумки. Люди вокруг шумели, переговаривались, дети носились по проходу. Обычная жизнь, от которой я так отвыкла за последние месяцы.

Я откинулась на сиденье, прикрыла глаза и сразу же — снова, как только за них опускалась темнота — увидела его.

Данил. Его лицо. Его руки. Глаза, которые смотрели так, будто видели меня насквозь.

Наша ночь. Каждое прикосновение, каждый шёпот. То, как он, несмотря на боль, делал всё, чтобы я чувствовала себя желанной. Как бережно держал моё лицо в ладонях. Как шептал моё имя так, будто оно имело вес.

Мои колени задрожали. От одной только мысли о нём.

Он сказал, что хочет встретиться. Сказал, глядя прямо в глаза: «Я хочу видеть это снова. Чувствовать. Брать. Только с тобой».

А я что ждала? Что он потащит меня под венец? Будет клясться в вечной любви перед алтарём?

Нет. Я ничего не ждала. И ни о чём не жалею.

Мой первый раз случился с мужчиной, который — даже если больше никогда не появится в моей жизни — навсегда останется в памяти. Лучшим? Может быть. Самым запоминающимся — точно.

Я встречалась с парнями раньше. Были и хорошие кандидаты — добрые, заботливые, правильные. Но ни с одним из них я не испытала и капли тех чувств, которые во мне разбудил он. Ничего, что заставило бы сердце биться чаще. Ничего, что заставило бы меня захотеть пойти дальше, чем поцелуй.

Вот поэтому дальше поцелуя у меня никогда и не заходило.

До него.

---

На вокзале меня встретила мама.

Я увидела её издалека — маленькую, в любимом цветастом платке, с огромным пакетом в руках (наверняка с едой — она без этого никогда). Она махала мне рукой и улыбалась, и улыбка у неё была такая светлая, что у меня защипало в глазах.

— Таюшка! — она обняла меня так крепко, что я почти задохнулась. — Худая какая! Не кормят тебя там, что ли?

— Мам, кормят, — ответила я, утыкаясь носом в её плечо и вдыхая родной запах пирогов и ванили. — Сама виновата.

Она не стала задавать вопросы. Не стала выпытывать, почему я вернулась так рано и без предупреждения. В её глазах не было осуждения — только радость от того, что я рядом.

Она просто встретила своего ребёнка, по которому безумно соскучилась.

И за это я была ей благодарна больше, чем она могла себе представить.

У нас никого нет, кроме друг друга.

Папа погиб, когда мне было семь лет.

Мы ехали на дачу — лето, солнце, окна открыты. Папа за рулём, мама рядом, я на заднем сиденье. Я смотрела в окно и считала столбы. Папа что-то напевал, мама улыбалась.

Мы поворачивали на светофоре — и всё кончилось.

Какая-то машина вылетела на перекрёсток на красный и врезалась в нас со стороны отца. Сразу. Мгновенно. Папа погиб на месте, даже не понял, наверное, что произошло.

Мы с мамой отделались сравнительно легко — у неё был перелом ноги, у меня сотрясение. Полицейские сказали, что меня спас ремень безопасности.

Нам с мамой его не хватает до сих пор, спустя столько лет. Мы были полноценной, счастливой семьёй. Папа был нашим стержнем, нашей опорой. После его смерти мама держалась ради меня, а я — ради неё.

Она работает поваром в маленьком кафе, зарабатывает копейки. Именно поэтому я уехала — хотела помочь. Хотела чего-то добиться.

Пока не добилась ничего, кроме увольнения и ночи с миллиардером.

— Идём, идём, — мама подхватила меня под руку, не давая уйти в тяжёлые мысли. — Пирог испекла, с вишней. Твой любимый.

Я вдохнула полной грудью. Воздух дома — он всегда был особенным. Тёплым, безопасным, словно одеяло, в которое можно укутаться от всего мира.

---

Дома мама быстро накрыла на стол — чайник уже кипел, пирог был нарезан аккуратными треугольниками, на блюдце — варенье и сметана.

— Рассказывай, — сказала она, садясь напротив и подперев щеку рукой.

Я рассказывала. Не всё, конечно. Не про Данила, не про пулю и покушение. Не про то, как провела эту ночь. Но про работу — про то, как устала, как меня уволили, как несправедливо. Мама слушала, кивала, иногда вздыхала.

— Не переживай, дочка, — сказала она, когда я замолчала. — Работа найдётся. Ты у меня молодец, справишься.

Мы говорили до ночи. Обо всём — о соседях, о её работе, о Светке, которая забегала узнать, когда я вернусь. О пустяках, которые так важны, когда долго не виделись.

Потом мама встала, взяла меня за руку и отвела в мою комнату. Кровать была застелена свежим бельём, которое пахло солнцем и кондиционером.

— Ложись, Таюш, — сказала она, укрывая меня одеялом, как в детстве. — Завтра поговорим.

Она поцеловала меня в щеку — легко, будто я всё ещё была маленькой девочкой — и пожелала спокойной ночи.

Когда дверь закрылась, я лежала в темноте и смотрела в потолок. Знакомый, родной потолок с трещинкой в углу, которую папа обещал заделать и не успел.

Слёзы пришли сами. Сначала одна, потом другая, потом поток, который невозможно было остановить.

Я плакала обо всём. О работе, которую потеряла. О маме, которая не заслуживает такой жизни. О папе, которого отняли слишком рано. О Даниле, который остался там — в другой жизни, в отеле, в номере, куда мне больше никогда не войти. О себе — глупой, наивной, поверившей, что этот раз будет особенным.

Я так и уснула — со слезами на глазах, уткнувшись лицом в подушку.

Глава 7

Утром меня разбудил мамин голос.

— Таюшик, — она приоткрыла дверь и заглянула в комнату, — к тебе тут пришли.

Она посторонилась, и в проёме показалось нечто — копна рыжих кудрей, широченная улыбка и руки, уже распахнутые для объятий.

— Приветик, соня-засоня! — Светка налетела на меня ураганом, прижала к груди и закружила бы, если бы я не сидела на кровати.

Я только успела поправить волосы и сесть ровнее.

— Света! — я рассмеялась — впервые за последние дни по-настоящему. — Ты не свет, ни заря! Как тебя только мама впустила?

— А твоя мама меня обожает, ты знаешь, — Светка отстранилась, оглядела меня с ног до головы и нахмурилась. — Ты худая, подруга. Прямо страшно.

— Приятно тоже, — фыркнула я. — Здравствуйте, Светлана, я тоже по вам скучала.

— Ой, да ладно, — она махнула рукой и плюхнулась рядом на кровать. — Ты так внезапно пропала. Перестала выходить на связь. Потом уехала. Я уже волноваться начала.

Я виновато опустила взгляд.

— Да. Прости. Просто всё навалилось, и я решила сменить обстановку. В хорошем смысле.

Света знала меня достаточно хорошо, чтобы не удивляться. Она вообще была из тех людей, которые принимают тебя любым — с твоими сумасшедшими идеями, внезапными отъездами и долгим молчанием.

— Светуль, — я взяла её за руку и посмотрела в глаза. — У меня столько произошло за эти пару месяцев, что столько не происходило за всю жизнь, прожитую здесь.

Она тут же заинтересованно придвинулась. Завалилась на кровать, прильнула ко мне плечом и уставилась с таким видом, будто собиралась смотреть самый захватывающий фильм в своей жизни.

— Ну, подруга, рассказывай. Я вся во внимании и в нетерпении.

Мы трещали часа четыре. Я рассказывала почти всё — кроме самого сокровенного. Про отель, про дурацкие смены, про гостей-придурков. Про то, как меня уволили из-за одной ночи отсутствия (правду про причину отсутствия я, конечно, опустила). Про то, как я села в поезд и поехала домой, потому что больше некуда.

Светка слушала, охнула, возмущалась, качала головой. А потом вдруг спохватилась.

— Ой, время! — она вскочила с кровати. — Мне в больницу надо.

— Ты работаешь сегодня?

— Ага. Я, между прочим, теперь главная медсестра в хирургии, — она гордо вздёрнула подбородок. — И вообще, слушай, — она посмотрела на меня внимательно. — А можно я тебя с собой возьму? У тебя же медосмотр наверняка давно просрочен, а тебе работу искать — справка нужна.

Я задумалась.

— Да, ты права. Я как раз собиралась к вам на днях зайти.

— А зачем завтра? — Светка улыбнулась, сверкнув глазами. — Пошли сейчас. Я тебя по-быстрому, по-свойски, по высшему разряду проверю. Как капитан корабля, — она отсалютовала мне рукой, и я невольно рассмеялась.

— Ладно, уговорила. Дай переоденусь.

---

В поликлинике царил привычный хаос. Очередь к терапевту извивалась по коридору, люди переругивались, пенсионеры отстаивали место у кабинета локтями. Запах лекарств, хлорки и усталости витал в воздухе.

Государственная медицина — она всегда такая. Здесь время течёт иначе. Здесь за место в очереди готовы тебя разорвать.

Но мы прошли мимо всей этой суеты. Светка уверенно вела меня за собой, кивая знакомым медсёстрам и врачам, открывая своим ключом служебные двери.

— Меня здесь любят и ценят, — говорила она по дороге. — Я, между прочим, лучшая помощница в хирургии.

— Переходи в частную клинику, — в сотый раз сказала я. — Там больше платят.

— Здесь движуха, — в сотый раз ответила она. — Жизнь кипит. А в частных — одни справки и уколы красоты.

Мы зашли в процедурный кабинет. Через полчаса Светка проверила меня с ног до головы — взяла кровь из вены, померила давление, проверила рефлексы, задала кучу вопросов.

Потом она взяла мои анализы, посмотрела на них и нахмурилась.

— Что-то мне не нравится твоя кровь, — сказала она медленно, вглядываясь в цифры. — Некоторые показатели слишком низкие. Гемоглобин, железо, ещё пара вещей.

Она встала и начала ходить по кабинету — быстрыми, нервными шагами, как делала всегда, когда о чём-то сильно думала.

— Давай-ка ещё сделаем КТ и УЗИ, — сказала она наконец. — Лишним не будет.

У меня внутри всё похолодело.

— Этого мне сейчас только не хватало, — я посмотрела на неё страдальчески. — Надеюсь, ничего серьёзного?

— Это может быть банальная усталость, — Светка положила руку мне на плечо. — Ты замоталась. Работала без выходных. Плюс переживания, стресс, переезд. Организм дал сбой. Но мы проверим, чтобы исключить худшее. Я сейчас всё организую. Ты посиди тут, я тебя позову.

Она вышла, а я осталась одна.

Я достала телефон. Зачем-то, сама не понимая зачем, открыла браузер и в поисковой строке набрала: «Данил Яров».

Результат вывалился мгновенно. Целая вселенная информации.

Статьи, интервью, фотографии. Рейтинги журналов, биография, список активов. Строительная империя Яровых — один из крупнейших холдингов в стране, представленный едва ли не в каждом уголке мира.

Я залипла на его фотографии. На них он был другим — в дорогих костюмах, на светских мероприятиях, с непроницаемым лицом и взглядом, который, казалось, пробивал экран. Но глаза — те же самые. Чёрные, глубокие, как ночь. От одного взгляда на них у меня по коже бежали мурашки.

Я изучила его биографию вдоль и поперёк. Элитная школа. Престижный университет. Стажировки за границей. Вход в семейный бизнес в двадцать три года. Потом — стремительный взлёт.

Семья — богатая, старая, с историей. Мать, отец, младшая сестра. Живут закрыто, в медиа не лезут.

Я с отдалённой, глупой ревностью рассматривала фотографии его спутниц. Высокие, стройные, холёные. Дорогая одежда, идеальный макияж, улыбки, которые, кажется, стоят целое состояние. Они менялись с каждой светской хроникой — одна, вторая, третья. С той скоростью, с которой он мелькал на страницах глянца, можно было легко догадаться, что он не женат.

И вряд ли собирается.

Я стала листать новости — последние, самые свежие.

Ни слова о покушении. Нигде.

Зато было несколько заметок о том, что Яров «внезапно прервал деловую поездку» и «исчез из поля зрения» два дня назад. Пресс-секретарь не комментирует. Инсайдеры говорят о проблемах в бизнесе.

Значит, выбрался. Уехал из отеля.

Я выключила телефон и положила его на колени экраном вниз.

Да и пофиг.

Нужно забыть его. Выкинуть из головы. Не вспоминать больше никогда.

Я сидела в процедурном кабинете, пахнущем лекарствами и стерильностью, и смотрела в стену. За окном светило солнце, такой же солнечный день, как тогда, в отеле, когда я впервые его увидела.

Сердце сжалось.

«Забуду», — сказала я себе твёрдо. — «Обязательно забуду».

Глава 8

Когда все процедуры были пройдены и выяснилось, что ничего серьёзного со мной не случилось — просто лёгкое истощение, низкий гемоглобин и усталость, — я выдохнула с облегчением. Светка осталась дорабатывать смену, а я отправилась домой пешком, по знакомым с детства улицам.

Воздух в родном городе был другим. Не таким солёным, как на море, а каким-то... домашним, что ли. Пахло тополями, чьим-то шашлыком и пылью. Я шла медленно, вдыхая этот запах полной грудью, и чувствовала, как напряжение постепенно отпускает.

Следующие две недели я провела в лежаче-домашнем режиме. Мама не гнала меня на работу — наоборот, кормила, поила чаем с вареньем, укрывала пледом, когда я засыпала на диване перед телевизором.

— Отдыхай, дочка, — говорила она, поправляя одеяло. — Наработаешься ещё.

Я помогала по дому — мыла посуду, вытирала пыль, поливала цветы на подоконнике. Мама возвращалась с работы уставшая, но счастливая — от того, что я рядом.

Но мне становилось совестно.

Деньги, которые мне выплатили в отеле при увольнении, подходили к концу. Я считала каждую копейку, откладывала на самое необходимое, но таяли они с пугающей быстротой.

— Надо искать работу, — сказала я себе на пятнадцатый день домашнего сидения.

Я открыла ноутбук, залезла на сайты с вакансиями и быстро поняла: в нашем маленьком городке с этим туго. Вакансий было мало, зарплаты — смешные. Я смотрела на цифры и не верила своим глазам — за месяц здесь платили столько, сколько я зарабатывала в отеле за неделю.

— Мама работает в кафе, — пробормотала я, листая объявления. — Может, с моими знаниями мне найдётся место там?

У меня за плечами был опыт в сфере обслуживания и административная работа. Не бог весть что, но для небольшого кафе — более чем достаточно.

Я не стала долго раздумывать. Оделась, привела себя в порядок и отправилась в кафе, где работала мама.

---

Заведение называлось «Уют» — и название полностью соответствовало действительности. Небольшое, с деревянной мебелью, мягкими диванчиками, живыми цветами на подоконниках и приглушённым светом. Пахло кофе, ванилью и выпечкой. Я заняла столик у окна и сделала заказ.

Кофе принесли быстро. Я отпила глоток, поставила чашку на блюдце и стала рассматривать обустройство заведения. Здесь было действительно уютно — не пафосно, не вычурно, а по-домашнему тепло. На стенах висели картины местных художников, на полках — книги, которые можно было взять почитать. Музыка играла тихая, фоновая, не мешающая разговору.

«Мне бы понравилось здесь работать», — подумала я. — «Совсем не то, что пятизвёздочный отель с капризными гостями и их требованиями».

От мыслей меня отвлёк мамин голос.

— Таюша! — она вышла из-за барной стойки, вытирая руки о фартук. Щёки у неё раскраснелись — на кухне, наверное, жарко. — Как дела? Ты по делу или просто зашла?

— По делу, мам, — я отодвинула чашку, освобождая место. — Присаживайся на минутку.

Она присела на краешек стула напротив, внимательно глядя на меня.

— Я сегодня искала работу, — начала я. — И мне пришла в голову мысль... Я ведь училась в сфере общепита, а в городе по моей специальности никто не требуется. — Я сделала паузу. — Может, у вас в кафе кто-нибудь нужен? Администратор, бариста, на ресепшен? Я на всё согласна.

Мама помолчала секунду, потом её лицо осветилось улыбкой.

— Я поговорю с начальником, — сказала она. — Он как раз сегодня из отпуска приезжает. — Она взяла меня за руку. — Вот было бы здорово, если бы ты со мной работала, Таюша. Мы бы каждый день виделись.

Она улыбнулась так искренне и по-доброму, что у меня защипало в глазах.

— Ну тогда я жду от тебя новостей, — я встала из-за стола, собираясь обнять её. — А я пока пойду домой, вкусненькое что-нибудь приготовлю.

— Ты что? — мама схватила меня за руку. — Я тебя так просто не отпущу. — Она встала, поправила фартук. — Я такие капкейки сегодня сделала... пальчики оближешь. Сиди здесь, я мигом.

И она понеслась на кухню с такой скоростью, будто за ней гнались.

Я только усмехнулась и села обратно.

Через три минуты (я засекла — у мамы была феноменальная скорость, когда дело касалось еды) она уже вернулась, и перед моим носом стояла тарелка с маленькими, аккуратными капкейками, украшенными кремовой шапочкой и ягодой сверху.

— Мам, они такие красивые, — выдохнула я. — Их жалко есть.

— Ешь, не жалей, — мама присела напротив, подперев щеку рукой и наблюдая за мной с явным удовольствием.

Я обожала её стряпню. Всегда обожала. Мама выбрала профессию по душе — кулинария была у неё в крови. Бабушка говорила, что в детстве мама могла замесить тесто из чего угодно и накормить всю улицу.

Я взяла капкейк, поднесла к лицу и, как всегда перед первым укусом, глубоко вдохнула этот божественный аромат.

Ваниль. Сливочное масло. Свежая выпечка.

И вдруг мне стало не по себе.

Не тошнота — нет. Что-то другое. Какая-то волна, поднявшаяся изнутри, тяжёлая и неотвратимая.

Я опустила капкейк на тарелку, медленно встала и, не сказав ни слова, рванула в сторону туалета.

Слава богу, успела.

Меня вывернуло наизнанку — сильно, болезненно, до слёз. Я стояла на коленях перед унитазом, держась за край и тяжело дыша, и не понимала, что со мной происходит.

Минута. Другая.

Я поднялась, подошла к раковине, ополоснула лицо холодной водой. В зеркале отражалась бледная, испуганная девушка с расширенными зрачками.

«Что это было?» — подумала я. — «Нервы? Переутомление, как говорила Светка? Или капкейк оказался не таким безобидным?»

Я вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла.

Мама стояла у барной стойки, сложив руки на груди. Её лицо было встревоженным — брови сдвинуты, губы поджаты.

— Мам, не переживай, — я постаралась улыбнуться как можно более беззаботно. — Перенервничала, наверное. Да и на голодный желудок. Организм не выдержал такого счастья, — я кивнула на тарелку с капкейками.

Мама не улыбнулась. Она смотрела на меня из-под нахмуренных бровей, и в этом взгляде было что-то... изучающее. Потом она взяла меня под руку и отвела в сторонку — подальше от случайных ушей посетителей.

— Тая, — сказала она тихо, но твёрдо. — Раньше такого у тебя не было. Тебя даже в детстве не укачивало. А тут — «перенервничала она».

Она замолчала, и я почувствовала, как по спине побежал холодок.

— Ты не беременная случайно? — спросила мама прямо глядя мне в глаза.

— Мам, ну с чего ты взяла? — я попыталась рассмеяться, но смех вышел фальшивым, натянутым. — Я же две недели назад сдавала все анализы, УЗИ делала. Мне бы сказали, если бы я ждала ребёнка.

Мама смотрела на меня ещё несколько секунд. Потом кивнула — то ли поверила, то ли решила не давить.

— Странно, конечно, — сказала она. — Ну, если говоришь, что всё хорошо... Ладно, встретимся дома. Иди отдохни.

Она обняла меня крепко — так, как умела только она, — поцеловала в щеку и убежала на кухню.

Я вышла из кафе на ватных ногах.

Солнце светило ярко, но мне казалось, что вокруг темнеет. Какая-то страшная догадка начала формироваться в голове, но я гнала её прочь, как надоедливую муху.

«Не может быть. Не может быть».

Глава 9

Я достала телефон и нажала на имя Светки.

— Свет, привет, — сказала я, когда она взяла трубку. Голос дрожал. — Подскажи, я недавно делала у вас УЗИ... они могли что-то не заметить?

— И тебе привет! — бодро ответила Светка, но в её тоне сразу появилась настороженность. — Что именно, Тая?

Я сглотнула. Грызть ноготь — вредная привычка, но сейчас я не могла остановиться.

— Ну... например... зарождающегося человечка.

В трубке повисла тишина.

— В смысле? — переспросила Светка, и её голос вдруг стал очень серьёзным. — Ты что, беременна?

— Не знаю, Свет. Но ме

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.