Архангело-Пашийский завод. Начало

© Кирилл Баранов, 2026

ISBN 978-5-0070-1104-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Занявшись изучением истории своих предков, два века работавших на уральских Архангело-Пашийском и Кусье-Александровском заводах, я вскоре обнаружил, что в московских архивах хранится огромное количество документов по деятельности заводов и управлению Пермской вотчины князей Голицыных — бывших владельцев этих заводов. Там, среди огромного количества технических и бухгалтерских рапортов и отчетов, попадались документы совершенно иного рода, рассказывающие о жизни на заводе двести с лишним лет назад. Поиски расширялись, часть документов нашлась и в Государственном архиве Пермского края, и в Российском государственном историческом архиве. Списки работников и рекрутов, распределения людей на работы, прошения, рапорты о происшествиях, доносы, многочисленная переписка приказчиков открывали совершенно неизвестные и очень интересные страницы жизни заводского населения.

Это совсем не та история, которую изучают в школах и университетах, где в учебнике в лучшем случае будет уделена лишь пара страниц горнозаводскому Уралу XVIII — XIX веков, и даже не та история, которая в изложении многих уважаемых дореволюционных авторов описывает жизнь горнозаводского населения в то время. Это, если можно так сказать, история документальная, где много подробных деталей, свидетельствующих о различных сторонах жизни Архангело-Пашийского завода.

Это и история поселка тоже. Ведь заводом в то время называлось не только само производство, но и весь поселок. А в поселке, кроме домов заводских работников, были церковь и школа, больница и даже «лакированная фабрика». И любой документ, описывающий их работу, поражает изобилием деталей, которые приоткрывают странички заводской жизни. В книге мало говорится о производстве. История металлургии, включая данные о количество выплавленного чугуна, поставленной руды, производительности домен — это совсем другая тема. Это тоже может быть интересно специалистам, но мне в первую очередь были интересны люди. Фамилии и еще раз фамилии: мастеровые и крестьяне, служители и приказчики — все они, кто больше, кто меньше внесли свой вклад в построение и развитие завода.

Кто и как основал первый госпиталь? Правда ли, что заводской приказчик прежде был атаманом разбойников? Кто, кого и как учил в заводской школе? Кто придумал планировку поселка? Когда заложили завод? Из каких сел переселили заводских жителей? Кто строил церковь, и кто автор знаменитых образцов деревянной скульптуры из Пашии, хранящихся ныне в Пермской художественной галерее? Правда ли, что на заводе делали кареты и мебель? На эти и множество других вопросов найдутся ответы в книге.

В книге много цитат из архивных документов. Язык их несколько непривычен для современного читателя, но он не должен вызвать большого труда при прочтении. Мне кажется, он передает дух тех ушедших лет. Отчества, если они процитированы из документа, даны в оригинальном виде. В это время уже редко употребляли слово «сын» после отчества, но форма отчества была похожа на фамилию — Петров и Михайлов вместо Петровича и Михайловича. Да, грамматика за эти годы существенно изменилась. Поэтому в цитатах есть отклонения от оригинала. Например, предлоги, несмотря на то что они писались слитно в то время, написаны раздельно, но написание слов оставлено оригинальным там, где оно не мешает понимать смысл. Читая архивные страницы, порой удивляешься, что какие-то известные и кажущиеся современными выражения находятся в документах двухсотлетней давности, а ряд и слов, и выражений настолько архаичны, что возникают сомнения в их правильном понимании.

Одним из первых увиденных мною документов, послуживших основой для статьи, а затем и главы этой книги, был перечень жителей завода, написанный десять лет спустя после его основания, в 1795 году: «Ведомость учиненная в Архангелопашийской заводской их сиятельств генерала порутчика действительного камергера и разных орденов кавалера князь Михайла Михайловича и супруги его княгини Анны Александровны Голицыных конторе о количестве поступивших с самого застраивания завода то есть с 1785-го по будущей 1795-го года апрель месяце из нижеозначенных селениев пересельцев…»1

Под этим пространным заголовком документа была подпись его составителей. Ими оказались мой далекий предок Яков Баранов и его помощник Василий Кузнецов. Отдавая себе отчет в том, что все эти архивные материалы вряд ли в ближайшие годы будут широко доступны, я начал писать и публиковать статьи в горнозаводской газете «Новости», рассказывая о найденных мною страницах истории Пашии. Статьи и легли в основу этой книги. Конечно, в книгу вошло гораздо больше материала. Не все удалось опубликовать в газетных статьях в силу ограничений такого формата, не все находки нашли свое отражение к моменту выхода материала в печать. Новые находки случались уже и после их публикации в газете. Некоторые из них добавляли детали, а порой и немного меняли представление о том или ином событии.

Особую гордость вызывают сделанные маленькие открытия. Они, несомненно, вызовут интерес у всех, кто интересуется историей завода и поселка. Удалось выяснить дату закладки завода и дату закладки церкви, фамилии строителей церкви, первого учителя и первого лекаря и того, благодаря чьим усилиям в поселке появилась школа и больница, обнаружить забытые страницы истории о производстве на заводе карет, металлической мебели, расписных подносов и даже икон.

Большинство найденных документов относятся к периоду строительства завода и первым десятилетиям его существования. Поэтому, несмотря на то что повествование в некоторых главах затрагивает и более поздние события XIX века, мне показалось, что название книги «Архангело-Пашийский завод. Начало» больше отражает ее содержание.

Надеюсь, что книга будет интересна всем, кто интересуется историей горнозаводского Урала и историей владельческих заводов. Но мне особенно хочется, чтобы книга дошла до нынешних потомков тех людей, о которых и рассказано в этой книге. Часть из них и сейчас живут в Пашии и Горнозаводском районе, часть раскидана по всей стране и даже за ее пределами. Хочется верить, что эта книга многим из них даст информацию о жизни их далеких предков, заставит задуматься об истории и, может, даже подтолкнет к проведению собственного исследования.

В завершение еще несколько слов. В книге, кроме сносок с пояснениями и комментариями, есть сноски с источниками. Их можно смело пропускать при чтении, но они помогут тем, кто захочет глубже погрузиться в тему. Часть имен приводится в старинном написании. В этом случае они выделены курсивом. Так-же курсивом выделены слова если использовано их историческое написание. Для тех, кто захочет найти в книге упоминание о своем возможном далеком предке, в конце дан фамильный указатель. С учетом того, что книга выходит не только в печатном, но и в электронном формате, в указателе даны ссылки только на главы.

Иллюстрации в книге: Предисловие, главы 1, 15 — коллаж, выполненный с помощью нейросети (Chat GPT) с использованием текстов из фонда 14 ГИМ ОПИ. Обложка и главы 2—14 художественная реконструкция по авторскому описанию, выполнена с использованием нейросети (Chat GPT).

Фамильный герб Голицыных

Введение

Рассказывая историю Архангело-Пашийского завода и его жителей на рубеже XVIII и XIX веков, наверное, стоит немного поговорить о причинах его появления и событиях, которые этому предшествовали. История освоения Уральских земель именитыми людьми Строгановыми и последующее деление их владений между наследниками уже многократно описана множеством авторов и исследователей, поэтому мне совершенно не хотелось подробно на этом останавливаться. С другой стороны, если читатель никогда этим не интересовался, наверное, неправильно перед чтением книги направлять его к другим авторам или за информацией в интернет. Поэтому ниже приводится очень краткое изложение событий, предшествующих строительству завода.

В XVII веке обширные земли на Западном Урале по реке Каме принадлежали именитым людям Строгановым — купцам и промышленникам из Соль-Вычегодска, с XVI века начавшим освоение Уральских земель. Наверное, самым известным их начинанием является снаряжение и финансирование военной экспедиции Ермака на покорение Сибири. В роду, изначально едином, было несколько семей наследников, которые постепенно делили между собой вотчинные земли, пока в начале XVIII века все они не были собраны воедино сподвижником Петра I, добившегося получения дворянского титула для своих сыновей Григорием Строгановым. Где выкупом, где хитростью и обманом, он получил земли от своих родственников. Кроме того, государем он был пожалован еще и дополнительными землями. В результате обширные его уральские владения составляли2 больше 10 миллионов десятин3 — несколько больше территории современной Португалии.

Но объединенная и приумноженная вотчина недолго просуществовала как единое целое. После смерти Григория Строганова земли с живущими на них крепостными крестьянами в середине восемнадцатого столетия опять стали делиться. Сначала между его тремя сыновьями, бывшими к моменту раздела уже в почтенном возрасте, а вскоре после их смерти — и между его внуками и внучками. Наследники продавали свои доли, внучки выходили замуж, и в результате все наследство оказалось в руках шести владельцев. Из них только двое были носителями фамилии Строгановых.

Так, владения, доставшиеся старшему сыну Григория Александру, были поделены между его вдовой и двумя дочерьми. Старшая дочь Анна в 1757 году вышла замуж за князя Михаила Голицына, который и стал фактическим наследником почти шестой части бывших владений Строгановых. Полученное наследство включало в себя земли по берегам рек Камы и Чусовой и почти десять тысяч крепостных крестьян и мастеровых. Также ему достались стоявшие на этих землях соляные варницы, Нытвенский железоделательный завод и половина Кусье-Александровского чугуноплавильного завода. Князь стал активно развивать производство, но чугуна для полной загрузки Нытвенского завода было мало, а чугунолитейное производство на нем развивать было невыгодно из-за удаленности от рудников. Поэтому он стал хлопотать о построении еще одного завода, благо еще во время жизни Александра Григорьевича Строганова, основавшего Кусье-Александровский завод, в окрестных землях было найдено множество железорудных месторождений.

Но получилось далеко не сразу. Первая попытка получить разрешение на строительство в 1772 году закончилась неудачей. Мешал длящийся многие годы процесс деления наследства и земель, в него входящих. Хотя братья Строгановы и поделили наследство относительно мирно, но земельные споры продолжались и после раздела. При разделе наследства между тремя братьями Строгановыми в 1747 году все земли по реке Чусовой, включая самые дальние на то время села Калино и Камасино, достались старшему брату Александру Григорьевичу Строганову. Ему же впоследствии предполагалось отдать и Чусовские соляные промыслы. Но на следующем этапе раздела наследства, когда в 1749 году делились соляные промыслы, братья передумали, и каждый соляной промысел разделили на три относительно равные части. При этом было принято решение, которое на следующие сто лет стало поводом для многочисленных разбирательств. Так, было оговорено, что пользоваться лесами по реке Чусовой для заготовки дров, необходимых для солеварения в Чусовских промыслах, могут все владельцы, несмотря на то что принадлежат они старшему брату. На этом основании младшие братья даже противились построению Кусье-Александровского завода, мотивируя это тем, что это затруднит заготовку дров.

И если средний брат писал «братцу Александру Григорьевичу» свои опасения в очень вежливых и осторожных выражениях: «Вы имеете намерение строить железный завод по Чусовой реке в лесных угодьях которые по силе нашего раздела утверждено было оставить для общего чусовских соляных промыслов употребления»4, то своему приказчику им было велено «иметь смотрительство» и писать жалобы и доносы горному и соляному начальству, но осторожно, чтобы «в явную ссору не вступить и безславия к тому не нажить»5.

Поэтому уже после смерти Александра Григорьевича строительству Архангело-Пашийского завода противились другие наследники Григория Строганова и частично выкупившие доли в наследстве дворяне Лазаревы и Всеволожские. К тому же с севера будущие заводские земли граничили с землями других наследников, и точных границ владений установлено не было.

Да и между наследниками Александра Строганова изначально не было согласия. Против построения завода высказались Шаховские, за представителя которого, князя Бориса Георгиевича, вышла замуж вторая дочь Александра Григорьевича Строганова — Варвара. Они претендовали на часть земель будущей заводской дачи6. Хотя земли будущего завода и принадлежали Александру Григорьевичу Строганову и подлежали разделу между его дочерьми, но до 1784 года они не были размежёваны и считались общим владением.

Однако через некоторое время сестры и их мужья договорились и объединили свои усилия. Совместно отбив претензии других наследников, они подали прошения на строительство Лысьвенского (Шаховские) и Архангело-Пашийского (Голицыны) заводов. Параллельно шел процесс межевания лесов между этими двумя владельцами и отнесением их к той или иной заводской даче. Процесс этот был затруднен тем, что все села, доставшиеся в наследство, так же как и Кусье-Александровский завод, были разделены пополам. Даже управление этими двумя вотчинами осуществляли вотчинные правления, располагавшиеся в одном и том же селе Верхомулинском7.

К удовольствию сторон, к 1785 году прошения были удовлетворены и разрешения на строительство со стороны Берг-коллегии8 были получены. Соответствующие бумаги должны были быть оформлены на месте Пермской казенной палатой.

Глава 1. Начало

Весна 1785 года для пермского правления вотчин князя Голицына была очень неспокойная. Официальное прошение губернским властям на строительство Архангело-Пашийского завода было подано 1 апреля, но не было и малейших сомнений в положительном решении, так как они должны были просто подтвердить решение Берг-коллегии. Поэтому, не дожидаясь получения разрешения Пермской казенной палаты, начались приготовления.

Первым, еще в апреле, на место будущей стройки выехал управляющий Пермскими вотчинами Иван Иванович Варокин. Зимой он уже был здесь с плотинным мастером государственного завода Казанцовым и уездным землемером Клепининым. Они осмотрели место постройки будущего завода на слиянии рек Пашии и Вижая и сделали вывод о пригодности реки и необходимости повторного осмотра в весеннее половодье для уточнения расчета параметров пруда и будущей плотины. Объем заводского пруда должен был обеспечить водной энергией планируемые к постройке две домны и кричное9 производство. Зимой был сделан предварительный расчет необходимых материальных и людских ресурсов. Так, по их прикидкам для строительства, например, заводской плотины необходимо было 6700 человеко-дней, а стоимость всего строительства завода была оценена в 9601 рублей10.

На место Иван Иванович прибыл 8 апреля, за неделю до прибытия первых строителей и расположился на ближайшем к стройке Тончихинском руднике. В письме от 11 апреля он пишет, что никого из крестьян, назначенных к работе, на стройке еще нет, но уже со следующего дня начали прибывать строители. «Работников всех с 11 по 14 число явилось разных сел, а именно Калинских сто шесть, Камасинских тридцать пять, Троицких девяносто шесть, Сергиенских шестьдесят четыре, Чусовских десять, Верхомулинских сто девяносто восемь, всего пятсот восемь человек»11.

Началась рубка леса, расчистка участков, устройство землянок для временного жилья. Были выделены работники для «битья печей для печения хлебов». Припасы и камень для закладки фундаментов на 50 подводах были доставлены из Кусье-Александровского завода. С доставкой спешили, чтобы успеть до весенней распутицы. Дорог еще не было, а замерзшие Вижай и многочисленные ручьи еще позволяли проехать санной подводе. После доставки припасов возчики были отпущены по домам, так как санные подводы стали уже негодны для перевозки грузов. Следующая доставка продовольствия предполагалась уже из села Верхомулинского водным путем после вскрытия рек.

18 апреля, назначив заводским приказчиком Матвея Митянина12, оставив его за старшего на стройке и отдав ему необходимые распоряжения, Варокин отправился назад в главную контору. Надо было заниматься организацией поставки на завод рабочей силы. На стройку собирали крестьян со всех сел уральского поместья. Уже в пути Варокин встретил бригады каменщиков и плотников, направлявшихся на стройку из Нытвы.

Не обошлось без неприятностей. Умер плотинный мастер Герасим Шайдуров — человек, ответственный за расчет и последующее возведение заводской плотины. По запросу Варокина Пермское горное начальство выделило на месяц опытного мастера, и проблема была решена.

Место стройки лежало достаточно далеко от обжитых мест. Добираться туда от ближайших сел Калино и Камасино можно было только по извилистым рекам Вижаю и Вильве. Летом водным путем, а зимой на санных повозках. Поэтому остро встал вопрос о летнем сухопутном пути.

В мае приказчику Митянину поступает приказ о том, что надо сделать три дороги: с Чусовой, с Кусье-Александровского завода и с Тесовских рудников. Людей не хватало, поэтому в приказе было и определено, что и как надо делать: «Взять 50 человек Калинских и Камасинских стариков и недорослей и править дорогу, делать мосты через реки и логи и делать мосты вместо слегов, чтобы дорога была на телегах проезжаема»13.

Первой и главной задачей оставалось возведение плотины — будущего источника энергии для работы завода. Это требовало длительной подготовки. Надо было очистить от леса дно будущего заводского пруда, укрепить берега, углубить котлован, заготовить бревна, камни и глину для самой плотины.

Вот подготовительные работы закончились, и «За помощью божией вчерашнего числа то есть в 17 день сего месяца по утру отправя на месте плотины при собрании всего народа под освящение и молебен о здравии их сиятельств милостливых государей наших с приличною на созидание молитвою приступлено было к пронятию каналов сильною рукою так, что к вечеру и заложили все главные четыре свинки»14. Завершался рапорт фразой: «…и следовательно с этого числа началась и происходит рубка настоящего заводского строения, при котором плотников находится 60 человек». В наши дни в календаре поселка Пашии появляется еще одна памятная дата — 17 июня 1785 года, день закладки Архангело-Пашийского завода.

Оставив филологам разбираться с выражением «сильной рукой», хочется отметить, что упомянутые «свинки» — это бревенчатые квадратные башни, засыпаемые песком, установленные по берегам речки Пашии и ограничивающие будущий «прорез» — место в плотине, где выходила вода, направляемая дальше в «лари», на лопасти водных колес. Дальше от каждого из берегов до свинок возводилась насыпь, формируя дамбу — берег будущего заводского пруда. А затем створ между свинками перекрывался бревнами, и запруженная река начинала разливаться, образуя заводской пруд.

Конечно, упомянутые выше 60 плотников были далеко не все строители. Всего на стройке в это время работал 571 человек. Интересно, что в документах того времени они назывались по-военному: 86 человек конницы и 485 человек пехоты. Работ было много. Основная масса работников — 130 человек — занимались земляными работами на будущей дамбе. Конница возила строевой лес.

Вторая по важности работа — это строительство доменной печи, даже еще не строительство, а подготовительные работы — сооружение сарая для делания и складирования кирпича, добыча бутового камня для фундамента и выкладки стен. Кроме крестьян, привлеченных к черновой работе, требовались и носители профессиональных знаний. Поэтому еще в конце мая для кладки домны за препровождением служителя Егора Колмогорова отправляются с Нытвенского завода Иван Заякин, Сидор Худяков, Сафрон Устюгов, Сидор Наугольных и Михайло Першин.

Каждый день на стройку прибывали новые крестьяне. Отмечались, располагались на новом месте и тут же наряжались на работы. Каждое утро начиналось с переклички и распределения по работам, а каждый вечер тоже заканчивался перекличкой. В преддверии предстоящей зимы требовалось еще и построить жилье, поэтому часть работников была занята на обустройстве землянок и строительстве бараков и первых деревянных домов.

Начало июля выдалось жарким, и это совсем не помогало работам. Шедший из Верхомулинского села караван с продовольствием из восемнадцати лодок из-за обмеления Вижая не смог дойти до стройки, пришлось конницу вместо возки строительного материала отправлять на вывоз продовольствия. «В жару, которая длится уже много дней подряд начался падеж лошадей в следствие у них запора и вздутия живота, предполагаю, что это от поения их водой которая холодная и сильно минеральная»15 — докладывали в правление о следующем происшествии.

Но июльская жара к середине месяца сменилась проливными дождями, и это принесло новые проблемы. «Непостоянный климат здешний немного дозволил нам пользоваться благополучною погодой, ибо с 17 числа сего месяца опять начали перепадать дожди и останавливать земляную работу. А вчерашние сутки почти без утеху с пресильною грозою лил и так землю растворил что сего дня и приступить к оной способу не было»16. Непогода продолжается. Первого августа рапортовали: «Работы по насыпке плотины встали. Крестьяне не могут выполнить нормы и стали проситься отпустить их в домы свои»17.

Тут стоит сказать несколько слов о существовавшем в то время порядке. С одной стороны, существовавший крепостной строй определял его, и все работники были собственностью князей Голицыных, но с другой стороны, все обязанности крестьян были расписаны и было практически невозможно насильно заставить крестьян работать беспрерывно на стройке. Вне зависимости от необходимости работы на строительстве нового завода крестьяне отправлялись на отработку барщины несколько раз в год. Работа эта была нормирована и заключалась в рубке дров, жжению угля, работе в каменоломнях и на рудниках, перевозке чугуна и руды. И точно так же для выполнения этих работ крестьяне отправлялись порой за сотню верст от дома, жили зимой в землянках, сооруженных около рудников или лесных делянок.

Поэтому большой разницы для работавших на стройке крестьян не было. Грузил ли он и потом возил на подводе руду с дальнего рудника или возил грунт для плотины нового завода — он отрабатывал свои трудодни на барщине. Но крестьяне знали свою норму, и не было никакого для них резона оставаться на стройке сверх нормы. Если они видели несправедливость по отношению к ним — они проявляли свой протест привычным способом — ногами, самовольно отправляясь домой.

Летом 1785 года для усиления надзора за стройкой в главное правление в село Верхомулинское приехал московский управитель Константин Федотович Кокшаров, которому было поручено возглавить всю Пермскую вотчину. Пермский же управитель Иван Варокин был ответственен за стройку, где и провел практически все лето. К августу должна была быть произведена замена строителей, но вновь назначенные на стройку крестьяне еще не явились. В начале августа Варокин докладывает, что погода наладилась, и строительство плотины продолжается успешно, но не хватает теперь людей: «Повседневная оказывается убыль, то есть непрестанно бегут и удержать от того никак неможно. К тому ж вновь ни из которого села ни конницы, ни пехоты не видно18».

В подтверждение этого он приводит расклад:

— к возке на плотину земли надо 500 конных и 150 пеших, есть 260 конных и 31 пеший;

— к делу мостов плотников надо 100 человек, а есть 12;