Архангело-Пашийский завод. Начало

Глава 3. Строительство поселка

Известно, что на Урале словом «завод» обозначалось как само производство, так и поселение при нем. Но как строилось само поселение и что оно из себя представляло? В первой главе уже было сказано, что своей планировкой, сохранившейся до наших дней, завод обязан предписанию управителя Кокшарова. В архивных документах находятся и другие документы, свидетельствующие об истории застройки. В объемном документе, названом «Материалы о крестьянах, переведенных на Архангело-Пашийский завод», есть «Ведомость о поселянных и кто именно таперь здеся находится кто живет в домах и строят ли домы и построят ли к заморозку»50. Ведомость датирована 13 сентября 1786 года. Это всего за два месяца от запуска в работу первой заводской домны. Уже прошла первая зима, проведенная строителями в землянках. На заводе, кроме строителей, уже находятся его будущие работники, перемещенные из разных сел голицынских владений. В составе переселенцев представители заводской администрации: один приказчик, четверо подьячих, один запащик, десять служителей. Остальные обозначены как «заводские поселяне». На этот момент учтено уже было 78 домов, из которых: «Живут — 24 дома, строят и зимой жить переедут — 21 дом, балаганов в коих без нужды зиму прожить можно — 16 домов, негодных зимой жить неможно — 18 домов»51. Оставим на совести писца один получившийся лишний дом, но видно, что уже к моменту пуска завода в поселке было более шестидесяти жилых домов.

Рубленные деревянные дома, которые строили в то время, несколько отличались от известных нам нынешних деревянных построек. Первое отличие — это окна. Окна были волоковые — узкие щели высотой в одно или два бревна, которые легко можно было наглухо закрыть задвижкой в холодное время года. Второе отличие — это то, что жилые помещения в основном топились «по-черному», печки были только у самых зажиточных жителей. И наконец, то, что в домах не было потолка и, соответственно, чердака. Изнутри помещения было видно устройство крыши: на тонких бревнах лежал слой бересты для гидроизоляции и снаружи осиновая дранка. Естественно, что изба не была единственной постройкой. Двор окружали и другие: «анбар» для хранения запасов, хлев для домашнего скота, иногда конюшня и баня. На приусадебном участке располагался неизменный огород, ведь именно с Уральских заводов приусадебные огороды распространились по всей России.

Следующая ведомость, составленная менее чем через год52, 25 июня 1787 года, показывает значительный прирост. Уже построен господский дом «о восьми комнатах», который предназначен для проживания приезжающих на завод высоких гостей, дом приказчика, восемь домов служителей и восемь домов подьячих, к числу которых почему-то отнесены плотинный Марков, «запащик» Саломатов, меховой мастер Ощепков.

У жителей уже готовы 52 дома, в том числе дома Ивана Костарева, Абрама Рябова, Осипа Костарева, Лариона Колыхматова, Алексея Шадрина, Лариона Стерлягова, Леонтия Шардина. Рубятся в стопы и поднимаются еще 23 дома, а еще для 30 уже заготовлены бревна.

В первой главе уже говорилось об отданных Константином Кокшаровым распоряжениях по планировке поселка, но тут можно рассказать о них подробнее. Кроме определения главной улицы поселка «с плотины вверх к тончихе» (нынешняя улица Ленина), и заботы о ее приличном виде («улицу вести господским иждевением»), на ней сразу был определен квартал под будущую церковь. «Я словесно сей канторе довольно уже твердил а и с четвертого кварталу правая сторона должна оставлена быть на место церкви и около оной ограды а левая против оного места приличествует место оставить священно церковнослужителям»53.

Вторая главная улица (современная ул. Свободы) — «От господского большаго дома направо вверх по пашие улицу старайся наполнять также хорошими домами а особливо не будут ли из сел прожиточные крестьяне селится для переторжки по заводу на первый случай»54.

Дом плотинного мастера находился на том месте, где сейчас Пашийская улица утыкается в улицу Свободы, а на отходящей от него нынешней Красноармейской улице велено было селить плотинных и меховых учеников и плотников. На следующей улице (нынешней Гоголя) «вести улицу по обе стороны кричными мастерами подмастерьями работниками слесарными и кузнечными»55.

Место проживания куренных мастеров сразу предполагало и соответствующее название улицы: «От куренщиков в левую сторону двумя ж куренщика учениками и работниками кои прочится должны к куренной то есть к дровяной и угольной работе. Следовательно и сия улица может назваться по сему званию как приличествовать будет»56.

Продолжалось и строительство общественных и заводских помещений, инженерных сооружений. Основными постройками к этому времени были вторая домна и кричная фабрика, построенные в 1788 году. К осени 1789 года появился мост через реку Вижай, часовня на берегу Вижая, здание заводской конторы, двухэтажный «анбар» — склад готовой продукции57. Велись работы по укреплению плотины, поставлена крыша (сарай) над плотинным «прорезом», улучшались дороги.

Но работников на заводе уже явно не хватало. Иван Варокин, который провел на заводе лето 1790 года, рапортовал, что «Комплект при заводе жителей весьма недостаточен. Часть работ не делается, а другие делаются очень медленно. Нет запасных ни мастеров, ни подмастерьев, а в ученики уже и выбрать не из кого»58.

И вот после 1791 года население завода опять стало существенно прирастать. Если в 1789 — 1890 годах на завод приезжало лишь по дюжине новых жителей, то в 1792 году уже 35, а в 1793 году 89 переселенцев. Это вызвало следующую волну домостроения.

Управитель Кокшаров констатировал: «К прежнему числу переселенцев 26 октября 1792 года надеюсь еще знатное количество крестьян из разных сел переведено в жители»59. В своих распоряжениях по приему переселенцев он непременно указывал на необходимость их обустройства на новом месте. Так, например, распоряжаясь о переводе из Нытвенского завода трех кричных мастеров, он указывал необходимость обеспечения их временным жильем и велел поощрять их к строительству своих домов, не упуская время, когда заводская их работа еще не началась: «Пока воды мало и молотовая простаивает»60.

Издавна на селе был обычай организовывать «помочи». Соседи и односельчане приходили помочь выполнить какую-нибудь серьезную разовую работу. После выполнения работы тот, кто звал помощников, выставлял угощение всем помогавшим. Управитель позаботился и об этом: «для чего если нужны им будут помочи то на оныя солод и протчие по мере надобности выдавать»61. Несмотря на такую заботу, альтруизма тут было мало, так как выданные припасы было велено «записывать под их статьи в число будущих их заработок»62.

Для прибывающих поселенцев было велено отвести новые места для заселения и особенно заполнить кварталы около церкви. Хотя церковь и начали уже строить, кварталы в районе нынешних улиц Пролетарской, Лядова, Трудовой оставались не застроенными.

Через 15 лет после начала стройки заводские приказчики делают два описания поселка. Первое касается уже построенной, но не завершенной церкви, второе — заводских построек. Про церковь речь пойдет дальше, а вот описание заводских построек, сделанное на месяц позже, в феврале 1800 года, дает некоторое представление о том, что было в поселке, кроме домов заводских жителей. Собственно, это не только подсобные помещения самого завода, а перечень построек, сделанных, в том числе владельцами завода, для организации работы и жизни поселка, озаглавленные «Строения Архангело-Пашийского завода»63. Всего описано 46 построек, среди которых есть, выражаясь современным языком, заводоуправление и гостиница:

«Контора 12 на 6 саженей 8 комнат 6 печей, при ней анбар с погребом, дом выстроенный для приезда разного звания чинов, горенка с банею при нем, при нем же флигель и анбар с погребом».

Три дома служителей церкви: «Дом называемый священической 6 на 4 сажени и дом называемый диаконской». При каждом из них был флигель с избой и баней и амбар с погребом и конюшней. А вот третий, похоже, использовался не по назначению: «Дом называемый пономарский состоящей напротив конторы на углу занимает служитель кузнецов».

Вообще, в перечне находится целый ряд служительских домов, которые, судя по всему, использовались в качестве того, что в наши дни называется «служебное жилье». То есть предоставляются во временное пользование тому или иному специалисту, приехавшему работать на заводе. Они достаточно однотипные, но один из них заслуживает отдельного упоминания: «Взятый по перемещению в село верхомулинское от повытчика64 александра косиченкова 8 на 3 сажени дом, две комнаты, две печи. При нем анбар с погребом конюшней и баней». Дом использовался не только под жилье. Одну комнату занимал житель Родион Рожков, а вот другая была занята под училище мальчиков.

Описано несколько складских помещений:

«Магазейный анбар за рекой для хлебных припасов двуэтажный 10 на 5 саженей»;

«Магазейный анбар железных припасов напротив через дорогу»;

«Магазейный анбар на выезде из завода (занимается содержанием выкованного при здешнем заводе разного сорту железа)».

Хлебные припасы в виде муки и зерна, являвшиеся основными продуктами питания, завозились на завод нечасто, поэтому места для хранения требовалось много.

Кроме них, описан еще ряд производственных помещений, включая пять кузниц, две конюшни, «Выстроенный на горе за церковью 15 на 6 саженей» барак, где размещались лакированная и слесарные фабрики65, меховая66 фабрика 15 на 5 саженей. Два сарая — кирпичное производство, заведенное для строительства каменной церкви и заводских корпусов: «Сарай для деланья кирпича» и «Сарай для хранения обоженного кирпича».

Список продолжали три «общественных» помещения:

«Баня выстроенная господским же коштом67 5 на 5 саженей»;

«Для лечения людей болница 7 и ½ на 3 сажени»;

«Дом для ночлегу разного чина людей в 19 верстах по Камасинской дороге, при нем анбар и конюшня с хлевами 13 на 4 сажени».

В том же году была составлена ведомость о господских и служительских домах, в которой указано количество печей и подсчитывалось потребное количество дров для их отопления68. Самое большое количество было в большом господском доме, используемом как гостиница для приезжающих на завод членов правления, губернских чинов и прочих уважаемых людей. В нем, как и в здании слесарно-лакировальной фабрики, было восемь печей. Вся церковь отапливалась четырьмя печами как, впрочем, и гораздо меньший по размерам дом приказчика. В доме священника было три печи, а в заводской конторе — шесть.

Сами заводские строения тоже были описаны в документе «Обстоятельное сведение учиненное 1800 года в генваре69 месяце»70. О заводской плотине было сказано, что два года вместо обветшалой деревянной «слани» выкладывается она «каменной кладкою». Прорез71 расположен в середине плотины, укреплен бревнами, имеет шесть «отделений или запоров». Доменные корпуса сложены из кирпича, под фундамент земля расчищена до настоящего грунта, а потом набиты сваи сплошные, а в окончании корпусов «складены» трубы, которые начинаются у задней стены фундамента.

Доменные печи с лицевой стороны обнесены стенами 25 на 14 сажень, под фундамент которых набиты сваи. Два водяных колеса, укрыты деревянными чехлами, предохраняющими их от замерзания зимой. При Вознесенской домне высотой 6 аршин, а при Архангельской домне 6 ½ аршин.

К этому времени были приведены в порядок и пути сообщения. В составленной в январе 1801 года ведомости о дорогах72 значились дорога на Кусье-Александровский завод, длиною двадцать верст и дорога до села Калина, длиною сорок три версты. Начало обеих дорог было общим от моста, построенного через Вижай. Нынешняя улица Максима Горького вела в Кусье-Александровский завод, а отходящая от нее в настоящее время дорога к камню Большие Воронки продолжалась далее до деревни Всесвятская и далее на Калино. В деревне Всесвятской (в наше время деревня Половинка) сходились дороги в Калино из Кусье-Александровского и Архангело-Пашийского заводов.

Альтернативный маршрут до села Калина был санный. Расстояние по нему от Архангело-Пашийского завода было 97 верст по замерзшим рекам Чусовой, Усьве, Вильве и Вижаю. Собственно говоря, он использовался и весной, когда сплавляли плоты и баржи с чугуном, и летом, когда доставляли продовольствие на завод: «Тем трактом воска бывает нередкость и по летним временем в лотках73 когда случается вести припасы». Но в этом случае грузы поднимали против течения и нередко приходилось выгружать на полпути барки, бывшие не в состоянии преодолеть обмелевший по летнему времени Вижай.

В 1804 году директор Пермской гимназии Никита Савич Попов, пользуясь протекцией пермского же губернатора, издает классический труд «Хозяйственное описание Пермской губернии»74. В свое время эта книга слыла лучшим описанием губернии в России, да и немудрено, так как автор в двух томах своего сочинения дал подробное описание не только всех мало-мальски значимых мест губернии, не только подробные статистические данные всех сторон жизни губернии, но даже перечень и образцы обрядов, обычаев и фольклора народов, ее населяющих.

Во втором томе есть описание и Архангело-Пашийского завода. Опуская подробное описание производственных мощностей, находим несколько абзацев с описанием самого поселка:

«Несмотря на краткое время существования сего завода представляет уже он немалочисленное селение, в котором находится ныне каменная двуэтажная церковь, четыре господских дома, заводская контора, больница, школа для обучения заводских детей и 337 обывательских домов; жителей по последней ревизии насчитывается 628, которые считаются за мастеровых, не считая других крестьян здесь поселившихся».

Трудно сказать, откуда появились данные, которыми пользовался Попов, так как составленный в 1809 году «План Архангелопашийскаго, Ея Сиятельства Княгини Анны Александровны Голицыной чугуноплавильного и железоделательного завода, заводскому и обывательскому строению»75 содержал всего 283 дома. Кроме этого, на плане были указаны как заводские постройки, так и поселковые: «А плотина, В вешняшной прорез, С сливной мост, D ларь, Е труба, F доменныя печи, J места для выпуску чугуна, Н фурмовая, I якорная, К молотовая фабрика, L кузница, М старая меховая, N анбары для клажи железа, О новая меховая, Р стальная, Q каменная печь для зжения угля, R кирпичной сарай, Т мукомольная мельница, W пильная, U сторожка, Х два хлебные анбара, У два ж анбара для положения разных для заводу припасов, Z господские домы, S конюшна, а гофшпиталь, b каменная о двух етажах церковь о трех пределах 1й во имя вознесения господня 2й архангела Михаила 3й Живоначальной троицы, с кантора, d анбар»76. Как видно, основные постройки остались прежние, из новшеств можно отметить только стальную фабрику, пильную фабрику и каменную печь для углежжения — предвестницу будущего изменения технологии производства древесного угля.

Спустя еще 45 лет заводской приказчик Павел Суворов в рапорте 26 июля 1854 года перечисляет население и постройки, имевшиеся в поселке на то время77. Мужское население завода к этому времени состояло из служителей и мастеровых. Служителей было 124 человека, в числе которых 75 были на должностях, 4 были пенсионерами, а 45 еще мальчиками. Мастеровых было 1147 человек: 400 работников, 41 «полуработник»78, 137 стариков, 155 мальчиков, а прочие 414 по старости и малолетству на пенсионном положении.

Что же касается построек, то при заводе числилось домов господских 15 и обывательских 438. Кроме этого, в поселке есть госпиталь на 33 кровати и приходское училище. В училище было 2 класса, в которых два учителя и 39 учащихся.

К этому времени выше по течению речки Пашии уже был построен дополнительный верхний (Михайловский) завод. Там тоже уже было построено 3 господских и 33 обывательских дома. На самом крупном Зыковском руднике, находившемся в 11 верстах от завода, стояло 6 господских и 16 обывательских домов.

За прошедшую половину века поселение выросло всего на четверть. Оно и понятно, так как новых производств на заводе не появилось, выстроенная третья домна в основном простаивала из-за нехватки энергии. Водяной ресурс речки Пашия был не бесконечен, и даже постройка Михайловского завода выше по ее течению не смогла сильно изменить ситуацию.

Глава 4. Складская ведомость

Что может быть скучнее и неинтереснее, чем перечень вещей, хранимых на заводском складе. Но двести лет спустя простая опись вещей может многое рассказать и даже чем-то удивить современного читателя. В архиве на полке хранится дело с незатейливым названием: «Ведомость отчетная Архангелопашийского завода из канторы какое количество с мая прошлого 1798 года по май же месяц 1799 имелось разных нижеписаных припасов и вещей»79.

Сразу надо отметить, что это не про перечень материалов для производства заводских работ. Это были материалы для функционирования завода в самом широком смысле этого слова, и в первую очередь — для обеспечения его работников. Да, мастеровым была положена зарплата. Деньги начислялись даже малым детям, которые еще и не привлекались к работам. Но в основном оставались эти деньги только на бумаге, так как большая часть их зачитывалась за предоставление работникам продуктов питания и предметов обихода, завозимых на завод.

Уже с первых дней существования завода предприимчивые крестьяне, прибывавшие на завод, занимались «переторжкой» — перепродажей купленных на ярмарке посуды, одежды и произведенных ими самими продуктов питания. Некоторые из местных ремесленников успевали в свои выходные дни изготовить и предложить на продажу кустарные изделия — лапти, деревянные миски и ложки. Кто-то продавал заготовленные продукты питания — сушеные грибы, ягоды, вяленую рыбу. Но по сравнению с выдаваемыми на заводе припасами, это было очень скромное количество. К тому же и денег на покупку товаров «на стороне» у заводских жителей практически и не оставалось. По итогам года почти вся начисленная зарплата зачитывалась в счет выданных продуктов питания и одежды.

Конечно, припасы подвозились на завод круглый год. Летом водным путем, после отправки весной железного каравана с чугуном вниз по течению, навстречу ему отправлялся караван с зерном. Но тащить баржи приходилось вверх по течению, и нередко, еще не достигнув Архангело-Пашийского завода, караван застревал на быстро мелевшем летом Вижае, откуда приходилось вывозить груз на телегах. На телегах можно было везти груз и по дороге, прорубленной уже в первые годы, но качество дороги оставляло желать лучшего. Весной и осенью, а зачастую и летом, после обильных дождей она была совершенно непроезжей. Поэтому основным являлся зимний санный путь. Даже спустя сорок лет после постройки завода, в церковной ведомости 1825 года было написано, что заводская церковь от Перми «отстоит в ста сорока верстах и путь к оной кроме зимнего времени никогда не удобен»80.

Итак, что же хранилось на заводском складе? Ведомость начинается с церковных запасов. Церковь к этому времени еще до конца не построена, но первый этаж с двумя приделами уже функционировал. Церковные запасы можно поделить на две категории. Первая — это запасы для свершения церковных служб и таинств: вино, елей и воск на свечи. На год запас воска составлял больше чем два с половиной пуда — сорок килограммов. Елей, он же деревянное масло, известное в настоящее время как масло оливковое, кроме церковных служб, широко использовался для лечения. Это было универсальное лекарство, и половина запаса использовалась для лечения как людей, так и лошадей.

Вторая часть церковных запасов — это были материалы для украшения церкви, а именно: листовое золото и серебро, используемое мастерами для «золотьбы» и «серебрения» украшений церковного алтаря. Кроме этого, хранился один медный колокол. Колокольня еще не была построена, а часть имеющихся к тому времени колоколов была подвешена на временном деревянном сооружении.

Следующим потребителем припасов была заводская контора. Контора что делает? Правильно, пишет. Больше шестидесяти четырех килограммов бумаги составлял годовой запас — «4 пуда 35 фунтов на производство письменных дел». Понятно, что бумага в то время была другая: толстая, больше напоминающая современный картон голубого или желтого цвета. Тем не менее это было 56 «стопов»81 — почти 27 тысяч листов бумаги. Совсем небольшая часть уходила в школу на обучение письму, а остальное использовалось для многочисленных учетных ведомостей и отчетов. Чернила делали сами из «чернильных орешков» и «чернильного купоросу», запас которых тоже хранился на складе. Чернильные орешки — это не название вида орехов, а наросты на листьях дуба, образуемые насекомыми, которые так и называются — орехотворки. Еще со Средних веков в России использовались «железные» чернила, которые готовили из железного купороса, добавляя в него отвар из чернильных орешков. Надо сказать, что чернила получались хорошие. За прошедшие с того времени две с лишним сотни лет текст, написанный этими чернилами, нисколько не поблек.

Бюрократия была страшной. Каждое утро учитывались при распределении на работу крестьяне, отрабатывавшие барщину на заводских работах, и заводские работники. Каждый вечер учитывалась произведенная работа. Кроме этого, велся учет отпуска продуктов, материалов. Ежедневный учет произведенной продукции, добытой руды, привезенной руды, заготовленных дров, выжженного из них угля. Список можно продолжать дальше и дальше. Для каждого входящего или исходящего письма в конторе изготавливалась и хранилась его копия.

Каждую неделю в правление в селе Верхомулинском отправлялся отчет, начинавшийся всегда стандартной фразой. «При здешнем Архангелопашийском заводе по всему селению, в разных дровосеках, куренях и при рудниках за помощью божей обстоит во всем благополучно, а о протчем покорно объявляется следующее…»82. Дальше шло однообразное перечисление состояние дел. Про состояние домны и объем выплавляемого чугуна, про работу молотовой фабрики и сколько железа на ней выковано, про куренную83 работу и количество заготовленного угля, про состояние плотины и уровень воды в пруду и так далее, и тому подобное.