- -
- 100%
- +
Сергей почувствовал, как к горлу подкатил ком. Андрей, его старший брат, всегда такой сильный, подвижный и веселый, сейчас лежит раненный в госпитале. Сергей сглотнул и прокашлялся. Он почувствовал дрожь в руках и попытался силой воли ее унять. Но сразу не получилось.
— Конечно. Сейчас же начну собираться. Маме и не говори. Все-таки она на сохранении. Пусть сначала родит.
— Ну да, она уже 17 лет не рожала. Отвыкла от этого дела.
Отец развернулся и пошел в сторону села. До него было больше двух километров. Сергей свистнул. Вдалеке послышался топот. Из-за деревьев показался Буран. Еще через минуту Сергей вскочил на него и поскакал догонять отца. Погода начинала портиться. Тучи заволокли небо и быстро потемнело. Загрохотал гром. Ветер крепчал, срывая с деревьев последние листья. Сергей пришпорил Бурана, чувствуя, как конь напряг свои сильные ноги, увеличивая скорость. Он должен успеть, пока не разразилась настоящая буря. Отец упрямо шагал вперед, не обращая внимания на приближающегося всадника.
— Буран! Стой! — крикнул Сергей, натягивая поводья.
Буран послушно остановился, поднимая облачко пыли. Отец обернулся и махнул сыну рукой — «Проезжай». Сергей спрыгнул с коня и подбежал к нему.
— Отец, надвигается буря. Сейчас польётся. Зачем идти пешком? Садись на Бурана, так быстрее доберемся до дома.
Отец молча посмотрел на сына, потом на надвигающуюся тьму. Тут же сверкнула молния. Вздохнув, отец кивнул головой.
— Да, знатная будет дождина.
Вдвоем они взобрались на коня, и Буран, словно понимая серьезность момента, помчался в сторону села, разрезая надвигающуюся мглу.
Г. Ставрополь. 2 дня спустя.
Сергей сидел молча с закрытыми глазами. В голове крутились воспоминания. Вот они с братом десять лет назад гоняют мяч с соседскими мальчишками, сбивая коленки в кровь. Серега еще совсем мальчишка, брат на пять лет старше. Серега вспоминал, как брат учил его плавать. Вот они бесстрашно ныряют с обрыва в холодную воду. Андрей помогает уставшему Сереге выбраться на берег. Вот они вместе лихо скачут на лошадях по полям вдоль Волги. Андрей всегда был его опорой, его лучшим другом. Таким он остался и сейчас.
Авиалайнер тряхнуло, и он выпустил шасси. По салону самолёта раздался голос бортпроводницы: «Граждане пассажиры, внимание! Наш самолет начал снижение. Просим пристегнуть ремни безопасности и привести спинки кресел в вертикальное положение…» Люди зашевелились, защелкали пряжки привязных ремней, заскрипели кресла. Сергей проснулся и открыл глаза. Он был чисто выбрит, с короткой стрижкой, одет в летний костюм и белую рубашку. Голос бортпроводницы продолжал вещание в эфире салона самолета: «Рейс 7180, Ульяновск — Ставрополь» прибывает в аэропорт имени Суворова, температура в Ставрополе плюс 26 градусов». Рядом с Сергеем сидела симпатичная худенькая девушка лет восемнадцати в летнем льняном платье. Она повернула голову к Сергею и слегка дотронулась до его руки.
— Молодой человек, садимся.
Сергей посмотрел на неё.
— Простите, что вы сказали?
— Я говорю — пристегнуться надо, приземляемся, — она мило улыбнулась.
— Да, спасибо.
Сергей пристегнулся и отвернулся к иллюминатору. Он увидел, что за окном «молоко» — самолет пролетал сквозь облака. Он опустил руки на колени и ощутил, как его сердце замирает. Сергей, закусив губу, продолжал смотреть в иллюминатор. Одна за одной появлялись гряды гор, объятые облаками. Их могучие силуэты возвышались, как монументы, миллиарды лет назад воздвигнутые природой.
Девушка продолжала смотреть на Сергея.
— Извините, вы чем-то расстроены? — спросила она, улыбнувшись. — Молчали весь полёт.
Сергей повернулся к девушке и улыбнулся в ответ.
— Всё нормально. Просто есть, о чём подумать.
— А живете вы где — в Ставрополе или Ульяновске?
— В Ульяновском районе. В селе.
— А я из Краснодара, — поделилась она, — сейчас отпуск, слетала на несколько дней к подруге в Ульяновск. А в Ставрополе работаю в больнице медсестрой.
— Уважаю медицинских работников, — ответил Сергей, — благородная профессия. И действительно нужная.
Девушка улыбнулась.
— Благородная, но не сильно благодарная. Платят мало, а больные дарят только конфетки и шоколадки. А я их не ем — потолстеть боюсь.
— Мне кажется, лишний вес в ближайшие лет тридцать вам совсем не грозит.
— Скажете тоже, до такого почтенного возраста еще дожить надо, — ответила девушка и замолчала — наверно ждала, что Сергей что-нибудь ответит.
Но он снова отвернулся и посмотрел в иллюминатор — внизу показалась «карта» с маленькими едущими по дорогам машинками. Девушка разочаровано пожала плечами. Она была хрупкая, очень женственная с темно-серыми огромными глазами, но Сергей не обратил на это внимание. Часть мозга, ответственная за любовь, была занята соседкой Юлей, с которой он был знаком с детства. А все остальные мысли были о брате. Сергей очень переживал за него.
Спустя 20 минут колеса лайнера коснулись бетонного покрытия, и он плавно побежал по взлетно-посадочной полосе.
Еще через 40 минут Сергей вышел из здания аэровокзала. Тяжелые стеклянные двери с шипением закрылись за его спиной, отрезав его от гула и суеты аэропорта и от его специфической смеси запахов: человеческого пота, дешевой еды, пластика и чемоданов. Наконец-то свобода, пусть и ограниченная бетоном и асфальтом нового города. Дул ветерок, достаточно настойчивый, чтобы не дать полуденному июльскому зною превратить его короткую остановку в пытку. Это было удивительно для середины дня в южной части страны, но Сергей воспринял это, как маленький, едва различимый знак благосклонности судьбы. Сергей поправил на плече спортивную сумка, больше вещей у него не было, и остановился, словно врос в поверхность, чувствуя, как ступни привыкают к неровному тротуару. Он посмотрел по сторонам. Слева стояло высотное здание отеля, справа виднелись несколько шлагбаумов. Впереди за автобусной остановкой раскинулась широкая парковка, заполненная машинами всех мастей, а за ней — линия каких-то южных деревьев, обещавших более прохладную тень, но не дающих пока никакого направления. В этот момент его периферийный взгляд уловил движение. Девушка, которая сидела рядом с ним в самолете, прошла мимо него. Она катила чемодан на колесиках и придерживала свое легкое платьице, которое развевалось на ветру. Девушка, имени которой Сергей так и не спросил, двигалась с какой-то замедленной грацией, будто шла сквозь густой кисель. Она оглянулась и на пару секунд задержала на фигуре Сергея взгляд, но он смотрел в другую сторону. По её лицу опытный физиономист мог бы определить, что она расстроена. Уголки губ чуть опущены, брови слегка нахмурены. Казалось, она только что пережила какой-то немой, личный крах, и теперь, оказавшись в потоке новой реальности, просто шла вперед по инерции. Это было странное ощущение, будто она только что прошла мимо своего шанса. Шанса на что? На короткий, ничего не значащий разговор в аэропорту? На то, чтобы просто улыбнуться незнакомому парню, который выглядел так же потерянно, как и она сама? Она решила, что, видимо, судьба в этот день решила отдохнуть, либо, наоборот, делает всё возможное, чтобы отсечь ненужных ей людей, уберечь от возможных ложных остановок. Ей нужно было двигаться вперед, сосредоточиться на цели, а не на случайных попутчиках, чья история заканчивается там, где начинается твоя. Она глубоко вздохнула на ходу, а ветерок принес с собой запах деревьев, растущих за стоянкой. Впрочем, судьба уже начала свой неумолимый бег с препятствиями — пройдет три года и Сергей узнает её имя, почувствует, что такое настоящая любовь и что такое боль потери.
К нему уверенной походкой подошел высокий крепкий мужчина лет сорока-сорока трех, в военной форме с погонами майора.
— Ты Сергей? — спросил он.
— Так точно, — громко и четко ответил Сергей.
— Майор Громов, командир роты, где служит твой брат.
— Здравия желаю, товарищ майор.
— Здравствуй, сынок. Меня зовут Виктор Иванович. Я сразу тебя узнал. Ты очень похож на брата.
Они крепко пожали друг другу руки.
— Товарищ, майор, как Андрей? — сразу спросил Сергей.
— Жизнь Андрея в неопасности, но его контузило и сильно раздробило ногу. Рядом с ним разорвалась граната. Четыре дня назад сделали операцию, ногу пришлось ампутировать.
Сергей смотрел на майора, в его глазах застыли слезы.
— Как же так?
— Ему ещё сильно повезло. Двоих бойцов, которые были рядом с ним, убило на месте.
— Почему это произошло? Ведь сейчас нет войны.
— Сынок, пока существуют деньги, войны будут идти всегда. К сожалению, человечество ужасно не совершенно — никак не могут решать свои финансовые проблемы мирным путем.
— Нам в школе о причинах войн рассказывали совсем другое.
Майор положил руку на плечо Сергея.
— Я конечно, утрирую, но, как говорил сам Черчилль, за любым военным конфликтом стоит жадность или жажда власти, что по сути одно и то же.
— Но иногда ведь люди просто защищают себя и своих родных, свою землю в конце концов?
— Не иногда, а всегда. В любой войне кто-то нападет, а кто-то защищается. Кто-то гибнет за идею, а кто-то сам не зная зачем. Но это спор не на одну бутылку кальвадоса. Ладно, поехали уже в госпиталь, навестим героя.
Они подошли к «УАЗу». За рулем сидел молодой солдат с лычками младшего сержанта. Сергей поздоровался с ним и сел назад, майор — вперед. Машина отъехала от здания аэропорта и влилась в поток, несущий к городу.
Поездка по улицам Ставрополя проходила в абсолютном молчании. Видимо, майор понимал состояние Сергея и не хотел сейчас его беспокоить. А Сергей отрешённо смотрел на «проплывающие» мимо здания, идущих людей и проезжающие машины. Он что-то хотел спросить у майора, но передумал. Почему-то захотелось помолчать. Всё происходящее вокруг казалось будничным, но в воздухе витало ощущение нечто важного, как будто сам город вздыхал и накапливал тайны. Солнце пробивалось сквозь облака, окрашивая небеса в розовые тона. Майор Громов, сидевший впереди молча смотрел вперед, он был сосредоточен на дороге. Его лицо не выражало никаких эмоций. Сергей вновь посмотрел на окна зданий, отражающих утреннее солнце. Он осознавал, что каждое из них хранит свою историю, но его собственная казалась сейчас блеклой и неправдоподобной. Он вдруг подумал о том, что жизни людей, которые он пока не встречал, скоро пересекутся с его жизнью. И некоторые — навсегда.
— Почему у людей часто бывает так, что они понимают друг друга только в молчании? — наконец тихо произнёс он, удивляясь собственным словам.
Майор повернул голову и взглянул на Сергея, как будто заметил, что тот вдруг стал живее — в глазах появилось искорка интереса. Громов несколько не удивился вопросу Сергея и просто ответил.
— Возможно, — сказал майор, его голос был хрипловатым, как старое радио, — потому что слова могут исказить истину. В молчании нет необходимости что-то объяснять, там не надо искать оправданий.
Сергей кивнул, осознавая, что их жизни уже пересеклись и для них обоих сейчас настало время дальнейшего знакомства, участия и понимания.
— Андрея комиссуют? — спросил Сергей.
— Да. Наградят и комиссуют. Мне будет его сильно не хватать.
Сергей закрыл глаза. Опять нахлынула череда воспоминаний. В его ушах прозвучал крик Андрея из детства — «Серый, подъем, ты опять проспал!» — его голос был низким для его возраста, и в нем всегда звучала нотка упрека, который Серега принимал как должное. Жизнь в селе диктовала свой ритм. Утро начиналось с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь ситцевые занавески. Мама с ее неизменным платком на голове, уже хлопотала на кухне, готовя густую овсяную кашу на молоке и оладьи с изюмом. Пока мама готовила завтрак, следовала неизменная получасовая гимнастика. Андрей заставлял Серегу бегать и подтягиваться через силу, поэтому к десяти годам Сергей мог выполнить солдатский норматив — десять раз подтянуться, шесть раз сделать подъем с переворотом и пробежать километр меньше чем за четыре минуты. После школы или в выходные перед обедом они бежали купаться. Волга была спасением от летнего зноя и безграничным источником приключений. Сергей с Андреем торопились к прохладе. Пляж был диким — рядом с утесом полоска песка, усеянная крупной галькой, омываемая великой русской рекой. Другие ребята тоже приходили сюда, но Сергей с Андреем держались особняком. У них всегда были свои правила и свои рекорды. «Кто доплывет до того затонувшего бревна?» — кричал Андрей, уже стягивая свою выцветшую футболку. Вода всегда была холодной. Даже в июле, когда солнце пекло нещадно, Волга хранила в себе прохладу, доставшуюся ей от тающих ледниковых снегов где-то далеко на юге. Пацаны ныряли с разбега, стараясь как можно глубже уйти под воду, чтобы увидеть игру солнечных лучей на дне. Андрей мог плыть долго. Он был сильным, как настоящий волгарь. Серега же боролся с течением. Волга кажется спокойной, но стоит попасть на дальнюю от берега струю, и она с силой напоминает о своей мощи. «Держись, Серый! Только не паникуй!» — кричал брат, когда Серега начинал барахтаться, наглотавшись воды. Он всегда помогал брату. Спокойным, уверенным гребком он подхватывал его, помогал перевернуться на спину, и они медленно плыли к берегу. Иногда, когда они уставали от бурных заплывов, то просто лежали на горячей гальке, глядя на проходящие мимо баржи и прогулочные теплоходы. Их гудки казались сигналами из совсем другой, взрослой, таинственной жизни. А потом они, синхронно вскакивали и опять бежали к реке. Когда Сергею исполнилось десять лет, Андрей научил его нырять вниз головой с утеса. Сначала с пятиметрового выступа, а потом они забирались на самый верх — высота была не меньше двенадцати метров, и ныряли оттуда. Потом они снова валялись на берегу и в песке играли в любимую детскую игру «Разминирование руки», и Андрей рассказывал о своей детской мечте — служить в спецназе. Через несколько лет его мечта исполнилась…
Через полчаса «УАЗ» остановился у ворот госпиталя. Сергей и майор вышли из машины и вошли через калитку внутрь. Они пошли по аллее, вдоль которой росли кипарисы, ко входу в здание. Воздух, который они вдохнули, выйдя из душного салона, был плотным и чужим, он пах скошенной травой, озоном после недавнего, быстрого дождя и чем-то резким, химическим, едва уловимым, но безошибочно ассоциирующимся с медициной и дезинфекцией.
Еще через семь минут Сергей подошел к лежащему на кровати брату. Майор остался у двери.
— Андрюха, привет, — пробормотал Сергей.
Брат открыл глаза и улыбнулся, увидев Сергея. Он был бледен, под глазами — болезненные синяки.
— Привет, Серый. Давно не виделись. Виктор Иваныч, здорово!
— Привет, Андрюша, — ответил майор.
— Как… ты? — спросил у брата Сергей.
— Нормально, Серый… уже нормально… правда меня немного укоротили…
Сергей, ощутив нарастающее волнение, был больше не в состоянии держать себя в руках, его эмоции, переполняющие его, начали проявляться на лице — подбородок его начал дрожать и слезы покатились по щекам, оставляя мокрые следы.
— А вот это прекрати, Серый. Что за сырость? Я же жив. — Андрей взял брата за руку, — А ногу мне сделают новую. Врач сказал, на протезе буду ходить, никто подмены и не заметит.
— Правда? — Сергей присел на стул, не выпуская руки брата.
— Правда, правда. Вот увидишь!
— Это хорошо, — Сергей заметно успокоился.
— Как мама? Еще не родила? — спросил брат.
— Нет пока. Но уже известно, у нас будет сестрёнка.
— Это здорово! Будем вместе учить её верховой езде. Сделаем её чемпионкой по конкуру.
— Обязательно. Тебя комиссуют? Ты ведь скоро вернешься домой?
— Да, ещё месяцок поваляюсь, подлечусь, приду в форму и приеду. Буду отцу помогать на ферме. Серый, у меня к тебе просьба. Бросай свою сельскохозяйственную академию и замени меня. В деревне мы теперь справимся без тебя.
— Как заменить?
— Поступай в училище МВД. Будешь служить в милицейском спецназе.
— Да я бы с удовольствием. Если честно, я сам хотел тебя попросить, чтобы ты поговорил с отцом. Боюсь, он меня не отпустит, после того, что произошло с тобой.
— Отца и мать я беру на себя. Так что возвращайся, улаживай дела и ровно через месяц тебя уже тут будут ждать. Виктор Иванович тебя подготовит к экзаменам.
— Правда? — Сергей посмотрел на Громова.
— Даже не сомневайся, — ответил тот.
— С твоим умом и спортивными данными я не сомневаюсь, что ты поступишь без всяких проблем, — закончил мысль Андрей.
Ульяновская область, село «Завидное». Неделю спустя.
Сергей и красивая девушка его возраста шли вдоль берега. Легкий бриз, дующий на них с водной глади, нежно трепал волосы Сергея и его подруги, играя с прядями и принося с собой освежающую прохладу. Они шли по узкой, утоптанной тропинке, что петляла вдоль берега Волги, чьи воды казались зеркалом, отражающим угасающий день. Они шли, крепко сцепив руки; их ладони были знакомы друг другу до мельчайших линий, и это простое физическое соприкосновение служило невидимым мостом между их внутренними мирами. Девушку звали Юля, она училась в одном классе с Сергеем и жила на соседней улице. Их дома были настолько близки, что условная граница между их дворами казалась лишь формальностью. Они остановились и посмотрели друг другу в глаза. У девушки были глаза необыкновенного, теплого карего цвета, всегда полные искринок смеха или задумчивости. В этот момент они, казалось, стали глубже, чем обычно, впитывая в себя отблески заката. В этих глазах не было ни тени флирта, ни неуверенности — только чистое, откровенное признание. Время замедлилось, и каждый вдох и выдох казался значимым событием. Юля под пристальным, но нежным взглядом почувствовала, как внутри нее что — то сдвинулось, что — то давно запертое и спрятанное. Это было нечто большее, чем просто влюбленность, которую они, возможно, испытывали друг к другу месяцами. Это было ощущение абсолютной правильности момента, осознание того, как много Сергей значит для нее, не только как друг, но как опора, как человек, с которым она хотела бы разделить свою жизнь, даже если им всего по восемнадцать. Ее ресницы, густые и темные, дрогнули, словно бабочка, коснувшаяся нежного шелка. Это было мимолетное, почти незаметное движение, но Сергей, чуткий к любому ее изменению, уловил его. Он ждал, затаив дыхание, чувствуя, как их сцепленные руки становятся холодными от внезапного напряжения.
А затем произошло нечто спонтанное, нечто, что не было запланировано ни одним из них. Юля отпустила его руку, чтобы тут же обхватить его торс своими руками, прижимаясь к нему всем телом. Это было нежное, но отчаянно крепкое объятие, похожее на то, как тонущий человек хватается за спасательный круг. Она уткнулась ему в плечо, и Сергей почувствовал, как рыдания начали сотрясать ее маленькое тело. Из ее глаз, за секунду до того казавшихся такими спокойными, хлынули слезы. Это был не плач горя или обиды; это был поток чистой, неуправляемой эмоции, которая прорвала плотину сдержанности. Слезы текли по ее щекам, теплые и соленые, впитываясь в воротник его рубашки. Сергей почувствовал, как его сердце тревожно сжалось. Он не знал, что именно вызвало этот внезапный излив чувств — осознание их близости, страх перед будущим, или просто переизбыток накопившихся за долгие годы невысказанных эмоций. Но в этот момент знание причин было неважным. Важным было только то, что перед ним стояла Юля, его Юля, и ей нужна была его поддержка. Он поспешно обнял ее в ответ, крепко, но нежно притягивая к себе. Он гладил ее по волосам, чувствуя, как меняется ритм ее дыхания под его ладонью.
— Юля, тише, что случилось? — прошептал он, его голос был низким и немного хриплым от собственного внезапного волнения. Он старался говорить максимально спокойно, не давая своему голосу дрогнуть, чтобы не усилить ее смятение.
— Обещай, что будешь мне писать каждый день, — всхлипывая произнесла она.
Ну конечно. Сегодня днем он ей сообщил, что скоро собирается поступать в военное училище. И вот её только теперь прорвало.
— Обещаю, что буду писать тебе при первой возможности. Каждый день может не получиться. А через год приеду на каникулы. Время быстро пролетит.
Юля поцеловала его в губы.
— Я буду тебя ждать. Мне так хорошо с тобой, Серёж. Так невероятно хорошо, что даже страшно.
— Что ж тут страшного? — удивился Сергей.
— Страшно тебя потерять.
Сергей отстранился и нахмурился. Юля продолжала смотреть ему в глаза.
— Что, Сережа?
— А как же твой поклонник Руслан? Он-то остаётся. Он к тебе явно неровно дышит.
— Да ну его. С его ревностью, он никогда не найдет себе девушку.
— Я вернусь к тебе.
— Тоже при первой возможности?
— Да. Я же люблю тебя.
Эти слова дались ему нелегко. Сергей впервые в жизни признался девушке в любви.
— Сережа, я тоже тебя люблю.
Они продолжили целоваться. Сергей ощутил, как тепло её тела проникает в его душу, как будто они уже стали единым целым. Он прижал её к себе сильнее, стараясь запомнить это мгновение — яркий свет заката падал на их лица, окрашивая всё вокруг в нежные розовые и золотые тона.
— Верь мне, — спокойно сказал он, отстраняясь чуть — чуть, чтобы взглянуть в её глаза. — Я никогда не забуду тебя.
Юля кивнула, но её взгляд тревожили тени неуверенности. Он мягко отстранил ее на расстояние вытянутой руки, но руки их по — прежнему оставались соединенными. Он осторожно поднял свою ладонь и большим пальцем убрал влажные дорожки с ее щеки. Его прикосновение было невесомым, но в этом жесте чувствовалась вся его забота и нежность.
— Верь мне.
— Ненавижу прощаться, — призналась она, покачивая головой. — Но я верю, что это не навсегда.
Сергей улыбнулся в ответ, но в глубине души тоже чувствовал тусклый страх. Быть разлученными — это было новое ощущение, от которого адреналин стучал в висках.
Неожиданно невдалеке раздался смех. Из-за поворота появились четверо парней. Впереди шёл Руслан.
— Какая трогательная сцена. Сейчас заплачу, — нарочито издевательским тоном сказал он.
Остальные парни заржали.
— Тили-тили, трали-вали, — продолжил Руслан, — сейчас из вас будем делать тесто.
Сергей сделал два шага вперед и закрыл собой Юлю.
— Что, и девушку тоже будете бить? — поинтересовался он, улыбаясь.
— А чего ты лыбишься, — удивился Руслан, — ты все равно не узнаешь, что мы с ней сделаем. Потому что начнем мы с тебя. А по сопаточке она точно получит, не сомневайся.
— Предлагаю вам быстренько развернуться и убежать. Тогда все останутся целыми.
Руслан обернулся к парням.
— По-моему, он нам хамит.
— По-моему, тоже, — ответил высокий парень спортивного вида. — Наверное, он реально хочет получить.
— Да я еще не начинал, — объяснил Сергей, — но получить, по-моему, как раз хотите вы.
— Точно хамит. Ну сам напросился, — ответил Руслан.
— Ребята, не надо. Пожалуйста, — начала просить Юля.
— Надо, Юля, надо. Кстати, со мной ты тоже когда-то целовалась. Но не с такой самоотдачей.
— Руслан, я же тебе сказала — между нами всё кончено. Что ты не понял?
Руслан усмехнулся подошел ближе.
— Красиво сказала. Выучила фразу из какого-то любовного фильма, стерва?
— Эй, ты, как там тебя, Руслан что ли — крикнул Сергей, — Хамишь-то как раз ты. Не плохо было бы извиниться перед девушкой.
— А то что? — удивился Руслан.
— А то сильно пожалеешь, — объяснил Сергей.
Руслан сделал еще два шага и наотмашь ударил Сергея в лицо. Сергей не шелохнулся, только из носа потекла кровь. Он вытер рукой кровь и сделал выпад, ударив Руслана ногой в грудь. Руслан отлетел и упал на дорогу. Парни кинулись ему на выручку. Высокого парня Сергей свалил тоже ударом ноги. С остальными он начал «махаться» — они получили по несколько ударов в лицо и голову. Высокий парень ударил Сергей по ногам и сбил его на землю. Сергей закрыл лицо — его несколько раз ударили ногами. Юля попыталась им помешать, но её оттолкнули, и она упала в кусты, растущие рядом с дорогой. Сергей увидел, как упала Юля. Он резко вскочил, не обращая внимания на удары и послал в нокаут ближайшего соперника. Руслан сделал выпад, но Сергей отбил удар и ударил Руслана в челюсть. Тот свалился. Высокий парень отступил. Но Сергей подскочил к нему и тоже свалил двумя ударами. Сергей вытер с лица кровь. Он присел около поверженного Руслана и приподнял его за воротник рубашки.