- -
- 100%
- +
Облака и горы, величественно нависавшие над окрестностями, создавали контраст с тревожной сценой, разворачивавшейся внизу. Картинка, которую видел перед собой Сергей, словно вырванная из реальности, выглядела размыто, как если бы пьяный фотограф пытался запечатлеть момент, но не смог совладать с камерой и потерял фокус. Глаза Сергея были открыты, но ресницы дрожали, они смотрели вверх и немного в сторону, потому что голова у него склонилась на плечо. Два бойца, крепкие и целеустремленные, несли его на носилках, с каждой минутой ощущая тяжесть не только физическую, но и эмоциональную. Сергей был весь в бинтах, которые на глазах окрашивались в ярко-красный цвет. Сергея загрузили в военную санитарную машину. Задняя дверь захлопнулась. Машина начала движение по горной дороге. Несколько человек в военной форме хмуро смотрели ей вслед.
— Не выживет. Две пули… в живот и в грудь. Больше литра крови потерял, — проговорил один из них.
Он был в каске и бронежилете. На шее висел пулемет с двумя, склеенными изолентой, магазинами. На плечах виднелись погоны прапорщика. После нападения на блокпост наряды усилили пулеметами и бронежилетами с касками.
— Не каркай, врачей дождался и слава Богу, — ответил ему лейтенант со снайперской винтовкой в руках
Прапорщик пожал плечами и пошел к шлагбауму.
Сергей был в сознании. Он тяжело дышал и из пробитой груди периодически вырывался хрип. Внутри автомобиля царила атмосфера напряжения. Время от времени врач, молодой человек, лет двадцати семи, прикладывал большой палец к запястью Сергея, пытаясь уловить слабый пульс. Пока ему это удавалось. Вдруг Сергей почувствовал сильную боль, застонал и потерял сознание, резко побледнев. Врач приложил стетоскоп к перевязанной груди чуть ниже левого соска. Несколько секунд он пытался уловить биение сердца.
— Черт, пульса нет, — пробормотал он, — сердце остановилось — клиническая смерть.
— Всё, он умер? — спросил санитар, совсем молодой парень, лет девятнадцати
Врач проигнорировал вопрос.
— Быстро готовь укол адреналина! — закричал он.
Санитар резво наполнил бесцветной жидкостью шприц с длинной иглой и передал его врачу. Тот резким движением вогнал иглу Сергею в грудь, делая прямой укол в сердце.
— Ух ты! Первый раз такое вижу, — восхитился санитар.
Фильм «Криминальное чтиво», где подобную операцию герой Джона Траволты делал героине Умы Турман, еще не вышел в прокат. В это время его ещё только снимали. И про Квентина Тарантино в России пока не слышали. Тем не менее сердце Сергея снова забилось. Врач улыбнулся и подмигнул санитару.
— Будет жить. Приятно, черт побери, вытаскивать людей с того света, чувствуешь себя маленьким богом, божком, — заявил он и засмеялся.
Санитар кивнул головой, но засмеяться не смог. Наоборот, спазм сдавил его горло, и он разрыдался.
— Ну что такое, Санёк? — удивленно спросил врач.
— Первый раз вижу, как человек умирает.
— Так ведь он живой.
— Всё равно страшно.
Врач приобнял парня.
— Ничего, со временем привыкнешь. А смерть — это часть жизни, как бы странно это не звучало. А мы должны постараться отсрочить её приход, подарить людям ещё немного времени. Это, как игра со смертью в «кошки-мышки».
Врач перевел взгляд на Сергея, чьё лицо постепенно обретало привычный оттенок, и подмигнул ему.
Г. Ставрополь. 4 часа спустя.
Здание областной больницы Ставрополя было построено в конце позапрошлого века и напоминала небольшую купеческую усадьбу. Собственно, когда-то оно именно им и было. Вокруг росло много плодовых деревьев, в основном инжир и шелковица. «Скорая» подъехала к приемному покою. Два санитара и доктор уже стояли на улице и ждали. Сергея быстро перегрузили на каталку и санитары покатили её дверям приемного покоя.
— По дороге остановилось сердце. Пришлось колоть адреналин, — доложил молодой врач бородатому хирургу средних лет.
— Молодец! Давление? — спросил бородач.
— Очень низкое. Последний раз мерил — девяносто на пятьдесят.
— Ясно. Дальше мы сами. Бывай!
Хирург быстро пошел ко входу в больницу, куда санитары уже повезли раненного. Врач проводил его взглядом, выдохнул и пошел назад к автомобилю — он знал, что сделал всё что мог. Гиппократ, чью клятву он дал всего пару лет назад, был бы им доволен.
Примерно через пять минут Сергея ввезли в операционную. Началась новая фаза борьбы за жизнь.
Глава пятая. «Выживший»
Г. Ставрополь. 3 дня спустя.
Сергей открыл глаза. Первые несколько секунд он ничего не увидел, только что-то расплывчатое и невнятное. Он ощущал тяжесть в веках, словно они были сделаны из свинца, и слабый, отдаленный гул, который, как ему показалось, был звуком его собственного сердцебиения. Полная дезориентация. Где он? Постепенно, со скрежетом, который, казалось, происходил где-то глубоко внутри его черепа, фокус вернулся. Образы начали обретать резкость, обретать форму. Сначала это была белая потолочная плитка — знакомая, унылая, с желтоватым оттенком, с тенями от света, который лился из приоткрытого окна. Затем потолок смутно сменился чем — то более близким, более личным. Он увидел лицо. Оно было курносым и симпатичным. Светлые, почти платиновые волосы, аккуратно убранные под белую шапочку, обрамляли овал с тонкими, изящными чертами. Большие, внимательные глаза, казалось, состояли из чистого, насыщенного синего цвета, и смотрели на него с профессиональной, но, как показалось Сергею, искренней озабоченностью. На вид девушке было лет двадцать, может, чуть больше — возраст, когда юность еще не успела ожесточиться под грузом рутины и проблем. Она стояла у кровати Сергея. Ее белоснежный халат, безупречно отутюженный, создавал резкий контраст с серыми унылыми стенами. Девушка наклонилась, видимо, чтобы лучше рассмотреть его реакцию, и увидела, что Сергей пытается на неё смотреть. Его попытка была слабой, взгляд блуждал, словно маятник, потерявший свою центровку, но направление движения было очевидно. Она мягко улыбнулась, ее губы едва изогнулись, но в глазах читалось облегчение.
— Очнулся, герой, ну, слава Богу, — ее голос был тихим, мелодичным, лишенным натянутой бодрости, которую Сергей часто слышал от медицинского персонала. Это был голос, который успокаивал, как журчание горного ручья. Сергей попытался ответить. Из его горла вырвался лишь сухой, сиплый звук — нечто среднее между кашлем и стоном. Он почувствовал сухость во рту, словно его язык облепили песком. Девушка быстро среагировала. Она взяла стакан с водой, стоявшей на прикроватной тумбочке и поднесла к его рту.
— Пейте медленно. Не торопитесь, — попросила она.
Он послушно сделал крошечный глоток. Прохладная влага была невероятным облегчением. Он сделал еще один, потом еще один, пока ощущение инородного кома в горле не отступило.
— Где я? — с трудом ворочая языком, спросил Сергей.
— Как где? В раю конечно, а я ангел.
— Похожа. Сколько я был без сознания?
— Трое суток с хвостиком. Из вас две пули достали. Это не считая контузии.
— Как тебя зовут, ангел?
— Алина. Вы находитесь в областной больнице. Не волнуйтесь, все под контролем.
«Под контролем». Эта фраза прозвучала в голове Сергея как нечто совершенно абстрактное. Он попытался пошевелить конечностями. Левая рука двигалась нормально, но правая… правая была словно чужая. Он поднял ее с усилием, пальцы слабо пошевелились. Сергей скосил взгляд вниз, ноги были на месте, и он смог ими пошевелить. «Вроде ничего не оттяпали» — с облегчением подумал он.
— Извини… Очень хочется в туалет. Помоги мне, пожалуйста, встать.
— Встать?! — девушка рассмеялась, — Никак нет. Боюсь, что в ближайшую неделю ходить тебе придётся только в кровати.
— О, боже! — застонал больной.
Она перестала смеяться и отошла в сторону. Сергей попытался подняться, но с первой попытки у него ничего не вышло.
— Лежи, лежи, — Алина снова подошла к кровати и откинула одеяло. Улыбнувшись ослепительной белозубой улыбкой, она положила ему утку.
— Герои не должны стесняться, — пояснила она. — Тем более, я же ангел. Чего меня стесняться?
Ульяновская область. Село «Завидное». В тот же день.
Конюшня, пропахшая тёплой смесью сена, лошадиного пота и кожи, всегда была для Владимира Дергачева тихой гаванью. Его руки, грубые от многолетнего труда, нежно поглаживали шелковистую морду Бурана, на котором так любил скакать Сергей. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое узкое окно, подсвечивал золотистую пыль, танцующую в воздухе. Владимир осматривал лошадей, делал стандартный ветеринарный обход. Внезапно тишину нарушили шаги. Не уверенная поступь, а нечто тяжелое, сбитое. В проёме двери появился Андрей, он сегодня хромал сильнее обычного, и это сразу привлекло внимание Владимира. Тот подошел к отцу, не глядя на животных. Его лицо, обычно открытое и прямое, было искажено странной смесью облегчения и ужаса.
— Бать, звонил командир, — тихо произнес Андрей.
— Какой командир? — не понял Владимир.
— Серегин командир.
Отец сразу всё понял. Он вздрогнул и побледнел.
— Жив?!
— Да. Но ранен. Он в больнице.
— Я ведь знал, что так и будет! Насколько всё серьезно?
— Сказано, что его жизни ничего не угрожает.
Отец выбежал из конюшни. Андрей пошел за ним.
Г. Ставрополь. 21 год назад.
Уже на следующий день к больнице подъехал автомобиль Андрея. Одновременно открылись передние двери, и оттуда вышли Андрей и Владимир. Они достали из багажника две сумки, заполненные продуктами, и пошли ко входу. Вход в больницу представлял собой широкий гранитный портик, увенчанный советской эмблемой и табличкой, гласившей о том, какого профиля заведение. Они прошли через стеклянные двери, и оказались в тесном вестибюле. Здесь воздух был иным: смесь хлорки, слабых лекарственных запахов и того специфического, тревожного ожидания, которое никогда не покидает больничные коридоры. Регистратура была занята одинокой дамой средних лет, которая подняла глаза поверх очков, и ее лицо мгновенно приняло выражение профессиональной отстраненности, смешанной с легким испугом. Узнав, где находится Сергей, отец и сын направились к лестнице.
Через пять минут они стояли у его кровати в реанимационной палате. Брат выкладывал из сумок на тумбочку фрукты. Отец наклонился и поцеловал сына.
— Ну как ты, сынок? — тихо спросил он.
— Я прекрасно, — бодро ответил Сергей. — кое-кто тут, правда, говорил, что я неделю не встану. А я уже могу, трое суток не прошло. Врач, правда, не разрешает.
— Ну, если не разрешает, то не надо. Ты же пока еще в реанимации.
— Но я же могу. И голова уже совсем не кружится. А в палату обещали перевести уже завтра.
— Андрей ну скажи ему, что врача надо слушаться.
— Да. Врача слушайся! Как меня! — Андрей подошел к кровати и тоже поцеловал Сергея.
— Я стараюсь. Но я точно знаю, движение — это жизнь, — упрямо возразил Сергей.
— Если у тебя контузия, лежать надо, как минимум неделю. Поверь мне. Уж я-то знаю, — ответил Андрей, — а две пули в теле, это тебе не комар укусил.
Открылась дверь и в палату вошла Алина. Воздух, до этого плотный от тяжелого больничного запаха антисептика и лекарств, словно дрогнул от её появления. В руках у неё был стальной медицинский лоток, отливающий холодным блеском в тусклом свете люминесцентных ламп. На лотке, аккуратно разложенные среди ватных шариков и ампул, угрожающе поблескивали шприцы. Сергей, увидев её, улыбнулся. Владимир и Андрей синхронно повернули головы. Алина тоже улыбнулась.
— Здравствуйте, — сказала она и остановилась.
— Здравствуйте, — ответил Андрей.
— Привет, — поздоровался Владимир, — проходите, не стесняйтесь, — сказал он с легкой хрипотцой в голосе.
Алина сделала шаг вперед, лоток в её руках едва заметно звякнул. Она перевела взгляд с Владимира на Сергея, и её лицо мгновенно стало серьезным, профессиональным. Вся прежняя мягкость исчезла, уступив место сосредоточенности человека, выполняющего долг.
— Мужчины, я прошу прощения, не хочу прерывать ваше общение, — начала она, и в этом извинении не было ни капли искреннего сожаления, лишь знак уважения к личному пространству, которое в больнице часто насильно нарушалось. — Но больному необходим укольчик.
Слово «укольчик» прозвучало почти ласково, но в сочетании с «необходим» оно приобрело железобетонную убедительность.
— Да-да, конечно, — отец сделал два шага назад, утянув Андрея за собой.
Сергей перевернулся на живот и приспустил пижамные штаны. Алина слегка хлопнула его по ягодице и быстро поставила укол. Она, не торопясь, протерла место укола ваткой со спиртом.
— Ну вот, совсем не больно. Как комарик укусил, — она опять улыбнулась.
— О, я смотрю, тут за тобой неплохо ухаживают, — сказал Андрей.
— Это Алина, мой ангел.
— Красивый ангел, — отец посмотрел пристально на Алину.
— Мужчины, прекращайте меня смущать!
Алина положила шприц на лоток. Потом она быстро вышла из палаты. Мужчины синхронно улыбнулись, смотря ей вслед.
— Чувствую, ты быстро пойдешь на поправку, — сделал вывод Владимир.
— Это точно, — подтвердил Андрей.
— Мужчины, прекращайте меня смущать! — засмеялся Сергей.
Алина прошла по длинному белому коридору и зашла в женскую палату.
— Ну подумаешь, укол — укололся и пошёл, — сказала Алина и подошла к кровати, — снимай штаны — знакомиться будем.
Лежащая черноволосая худенькая девушка улыбнулась, отложила книгу, которую она читала, легла на живот и спустила пижамные штаны, они скользнули вниз по стройным бедрам, обнажая тонкую, почти прозрачную кожу с еле заметными голубыми прожилками. Алина достала шприц, блеснула металлом игла. Струйка жидкости брызнула вверх, заиграв на солнце причудливыми бисеринками. Девушка, несмотря на слабость, инстинктивно напряглась, но не двинулась. Резкий, но быстрый укол. Брюнетка вздрогнула, едва заметно. Медсестра быстро извлекла иглу и тут же протерла место укола ватным тампоном. Девушка, словно не веря, что самое страшное позади, быстро натянула пижамные штаны обратно, с усилием перевернувшись на спину.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.