Инженеры в России: истоки настоящего

К концу XIX века инженер постепенно из «экзотической заморской птицы» превратился в уважаемого члена сословного общества, рожденного и выучившегося в России. Их количество было относительно невелико, уровень образования – высокий, хотя и с наметившейся тенденцией к некоторому его снижению. Благосостояние и уровень жизни инженера были в разы лучше, чем у рабочих.

Рабочие в массе своей жили трудно и либо не имели образования вообще, либо имели начальное образование. Рабочий стать инженером не мог ни по материальному цензу, ни по образовательному. Однако потомственные квалифицированные рабочие имели возможность при соответствующем упорстве, планировании семейного бюджета и системном воспитании вывести в инженеры кого-то из своих детей.

Малозаметное отличие социалистической экономики от капиталистической

Начнем данную главу с небольшой теоретической выкладки, которая поможет нам в дальнейшем осмыслить те исторические процессы, в жерновах которых побывали и отечественные инженеры, и рабочие.

Как только в раннекапиталистическом мире появились свободные наемные работники, у работодателей возникла необходимость отличать более квалифицированных от менее квалифицированных, чтобы по-разному платить за их труд. То есть им пришлось найти способ соизмерить количество труда и качество результатов труда всех работников, участвующих в производстве готового продукта. Количество характеризуется производительностью труда работника, измеренной через натуральные (м3/ч), стоимостные (руб./ч) или трудовые (чел. ‧ ч/ч) показатели. Качество результата определяется его способностью удовлетворять требованиям, предъявляемым хозяином, управляющим или потребителем. Достижение качества зависит от квалификации работника, то есть от его знаний, навыков и опыта.

При капитализме каждая компания в этом вопросе обычно играет по своим правилам. Она описывает требования к квалификации работников, занимающих ту или иную должность или выполняющих конкретную работу с определённым уровнем качества. В соответствии с этими требованиями устанавливаются ставки заработной платы, регулируемые свободным рынком труда. То есть какого-то общепринятого принципа описания профессий и квалификаций может вообще не существовать. В этом случае между хозяином и работниками могут сложиться (но совершенно не обязательно сложатся) особые отношения, которые будут мотивировать работников на добросовестный труд. Такая ситуация сохраняется до наших дней в странах «развитого капитализма», так было и в Российской империи на закате её существования.

Советская экономика, будучи первой в мире экономикой, построенной на сугубо теоретических тогда принципах социализма, вообще не предусматривала рынка труда, на котором формируются ставки заработной платы. При этом проблема выделения сложности труда оставалась. В условиях централизованного планирования необходимо было «по труду» распределять фонд потребления, формирующийся в масштабе всего общества, а не только средств, выделяемых работодателем на заработную плату наемным работникам конкретного предприятия, как это происходит в капиталистической экономике. Также в условиях социализма редукция труда99 была необходима для решения задачи определения стоимости продукта через прямой учет затрат труда в масштабах государства. В условиях плановой экономики редукция труда приняла форму тарифной системы100. Определение ее параметров базировалось на таком принципе социалистической экономики, как равная оплата за равный труд101.

В результате была введена тарифная сетка для рабочих, которая устанавливала соответствие между должностью и ставкой оплаты труда. У руководителей, специалистов и служащих параллельно вводилась схема должностных окладов (на базе должностной иерархии). Связь между тарифами рабочих и окладами специалистов (в т. ч. инженеров) устанавливалась через приравнивание оплаты труда квалифицированного рабочего и специалиста через систему коэффициентов.

Расчет оплаты труда через тарифную сетку, постоянно подвергаясь корректировке в деталях, просуществовал до 1991 года. Более того, постсоветская капиталистическая экономика Российской Федерации унаследовала тарифную сетку102, формально только в рамках госструктур, но на сугубо добровольной основе – и на уровне крупных частных предприятий.

От Февраля к Октябрю 1917 года

На фоне Февральской революции 1917 года103 на предприятиях России начали перестраивать трудовые отношения. К этому времени значительное количество предприятий в связи с войной стали из частных «казенными».

Последовательно провозглашались самые демократические на то время преобразования в этой области. В составе Временного правительства было образовано Министерство труда, неизменно возглавляемое социалистами. Был открыт широкий простор для создания профсоюзов и иных рабочих организаций, призванных регулировать отношения предпринимателей с рабочими и защищать их интересы. Сотни и тысячи подобных организаций возникали буквально везде – на уровне отраслей, регионов, отдельных предприятий…

Большевики, пришедшие к власти в октябре 1917 г.104, незамедлительно начали претворять в жизнь марксистские положения о труде, «освобожденном от капиталистических оков». Отныне Россия провозглашалась Республикой Труда. Вопросы его организации и повышения производительности естественным образом оказались во главе угла. По словам В. И. Ленина105, «Производительность труда – это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя»106.

Рис. 23. В. И. Ленин

Согласно большевистским воззрениям, народные массы должны были сами на практическом опыте приходить к убеждению, что уровень их благосостояния зависит исключительно от дисциплинированности их собственного труда, а главная роль в создании такой дисциплины отводилась профсоюзам. Именно профсоюзы, по идее, должны были отвечать за политику в области стимулирования труда путем заключения коллективных договоров между администрацией предприятий и рабочими организациями. Сюда входило установление норм выработки, оплаты труда, тарификация, контроль за состоянием производственной дисциплины и так далее. Таким образом, вопросы трудовой дисциплины оказались в центре внимания политики большевиков, что объясняется целым рядом обстоятельств. Во-первых, российская экономика в этот период находилась на грани полного развала; во-вторых, большевистские лидеры отчетливо осознавали общие черты экономической отсталости России по сравнению с Западом, в-третьих, они невысоко в целом оценивали трудовой потенциал российских рабочих, делая ставку преимущественно на так называемых «сознательных пролетариев». В результате трудовая дисциплина в советское время получила весьма широкое толкование как главный способ мотивации труда, включая широкий спектр обязательств со стороны рабочих: активное и добросовестное отношение к работе, заботу о машинах и оборудовании, соблюдение распорядка и правил на производстве, борьбу с прогулами и опозданиями107.

В основном подобные воззрения базировались на голой теории (поскольку никто в мире этого еще не практиковал), поэтому большевистские лидеры поначалу были склонны полагаться на так называемую «творческую инициативу масс». И действительно, ставка на «освобожденный труд» породила настоящий взрыв трудовых инициатив, призванных «снизу» регулировать трудовые отношения. На этом «регулировании снизу» отразились три важных обстоятельства:

Только что произошедшая революция имела явную направленность против нетрудящихся («буржуев», «эксплуататоров», «паразитов»), якобы враждебных «пролетариям с мозолистыми руками», т. е. рабочим и крестьянам. Те, кто работал в чистой конторе и «через губу» давал руководящие указания (в том числе некоторые инженеры), весьма часто причислялись к первой категории.

Лозунги о свободном труде натыкались на представление о нём как о тяжелой, тягостной доле, которую революция обязана если не ликвидировать, то максимально облегчить. Поэтому свобода часто трактовалась как возможность «забить» на выполнение прямых обязанностей. Многими исповедовались наивные, но крайне живучие взгляды на то, что при коммунизме вообще не надо будет трудиться. «Раз всё общее, значит и моё!» «Прогулял – ничего страшного, на себя работаем!»

Рабочие, в массе своей привыкшие работать по указке чиновников или управляющих, вообще слабо представляли себе, что такое управление предприятием. Поэтому там, где рабочие организации брали производство в свои руки, чаще всего в кратчайшие сроки это самое производство прекращалось, а оборудование выходило из строя. Надо сказать, что многие рабочие это понимали. Известно немало постановлений трудовых коллективов, в которых они сами просились под опеку государства.

Военный коммунизм

Конституция 1918 г. объявляла труд обязанностью всех граждан Республики, согласно лозунгу революции «Не трудящийся, да не ест». Кодекс законов о труде, появившийся в том же 1918 году, признавал за всеми трудоспособными гражданами право на труд. В кодексе прописывались все мероприятия большевиков в области регулирования и охраны труда: 8-часовой рабочий день, сокращенный на два часа для несовершеннолетних и рабочих тяжелых и вредных производств, запрет привлечения в них женщин и подростков, запрет сверхурочных, ночных работ и т. п. Впервые в России появилось понятие «отпуск» для наёмных рабочих и служащих всех сфер труда, проработавших не менее шести месяцев108. Одновременно с этим трудовой кодекс обязывал каждого рабочего соблюдать правила внутреннего распорядка, требовал бережного обращения с материалами и орудиями труда. Невыполнение норм выработки должно было влечь за собой целый ряд последствий. Также в кодексе была статья 1, которая закрепляла трудовую повинность, осуществляемую как в форме постоянной работы, так и в форме периодического выполнения различных видов государственных и общественных работ.

В условиях разгорающейся Гражданской войны применение трудовой повинности как меры принуждения к труду расширялось. Сначала трудовую повинность применяли к бывшим «эксплуататорам», но довольно быстро распространили её действие вплоть до самих рабочих. Многие рабочие организации немедленно усмотрели в этом очередную попытку «закрепощения пролетариата». Признаком такого «закрепощения» стало введение трудовых книжек декретом СНК109 от 5 октября 1918 г.

В ряде областей на юге, востоке и западе России последовательно вводилось военное положение. В этих случаях трудовая повинность больше напоминала воинскую. Профсоюзы запрещали забастовки как метод разрешения трудовых конфликтов. В марте 1919 г. были учреждены дисциплинарные суды, куда входили три представителя: от заводоуправления, от профсоюза и от общего собрания рабочих. Предусматривались всё более крутые наказания за нарушение внутреннего распорядка, тарифов, дисциплины. Появилось понятие «дезертир трудового фронта».

В начале 1920 г. специальным декретом была введена всеобщая трудовая повинность. Население в возрасте от 16 до 50 лет привлекалось к выполнению различных работ (лесозаготовительные, дорожные, строительные). Из мобилизованных на трудовой фронт с начала 1920 г. стали формироваться трудовые армии. Трудовые армии и военизированные трудовые отряды работали во всех отраслях народного хозяйства, где наблюдалось напряженное положение, в том числе на транспорте, на заготовке топлива, сырья. Для управления трудармиями был образован специальный орган – Главкомтруд, в задачи которого входили учет, принудительная мобилизация и распределение рабочей силы.

Рис. 24. Плакат

Параллельно с принуждением делались попытки по мотивации и стимулированию труда. Однако подобные меры в условиях усиливающейся нищеты и голода не сработали. Возобладали уравнительные тенденции в оплате труда, напрямую связанные с народными представлениями о социализме110.

Деньги стремительно обесценивались. Поэтому наметился переход к натурализации оплаты труда. Централизованное продовольственное снабжение рабочих вводилось декретами о трудовых пайках и натуральном премировании. Но и оно имело в целом уравнительный и классовый характер. Декретом СНК от 30 апреля 1920 г. о введении трудового продовольственного пайка предусматривались три категории. Соотношение между высшими и низшими нормами снабжения определялось как 4:3. Наиболее полноценным был красноармейский паек. Рабочие также имели некоторое преимущество в снабжении. Всего на государственном снабжении в годы военного коммунизма находилось 35 миллионов человек.

Также в эти годы впервые практиковались и иные формы поощрения: бесплатное жильё, медицинские услуги, транспорт и т. п. Однако часто они не доводились до практической реализации.

Наконец, нельзя не упомянуть революционную пропаганду. Способы убеждения рабочих широко практиковались и весьма часто оказывались эффективными, хотя и не были «долгоиграющими».

В годы военного коммунизма материальное положение рабочих и инженеров было примерно одинаково. Тенденция по сокращению разницы в оплате умственного и физического труда к 1921 году достигла наивысшей точки. На I Всероссийском съезде инженеров и техников, прошедшем в декабре 1922 года, приводились следующие данные:

За единицу взят средний заработок рабочих. Из таблицы видно, что если в 1914 году средняя заработная плата высшего инженерно-технического персонала равнялась 14 средним заработкам рабочих, то в 1921 году уже 1,6. т. е. сокращение почти в 9 раз. А средний заработок младшего технического персонала в 1921 году сравнялся с заработком рабочих; правда, за счёт нелегальной оплаты – снабжения дровами и т. п. – инженеры добивались некоторого улучшения положения, но радикально это ситуацию не меняло111.

Два слова о крестьянской общине

Кстати, откуда взялись эти народные представления о социальной справедливости, упомянутые выше? Вспомним, что многие рабочие в то время были выходцами из крестьян, кто во втором, а кто и в первом поколении. Большинство крестьян в центральной России было объединено в крестьянские общины. Те самые, с которыми безуспешно боролся П. А. Столыпин112 в ходе неудавшейся аграрной реформы113 за 10 лет до этого.

Рис. 25. П. А. Столыпин

Община регулировала не только вопросы землевладения и налогообложения, но также занималась морально-нравственным состоянием своих членов, выполняла судебные функции, помогала погорельцам, вдовам и сиротам, а в голодные или военные годы, при гонениях властей или стихийных бедствиях, обеспечивала выживаемость максимального количества своих членов, поровну распределяя продовольствие между всеми. По оценкам различных специалистов, община в русской деревне к XX веку существовала в разных формах от 400 до 1000 лет. То есть этот уклад жизни сидел глубоко в подсознании многих «пролетариев», и «уравниловка» виделась им абсолютно естественным способом распределения114.

Промышленность

Советское правительство с первых дней своего нахождения у власти начало работать над планами по развитию страны. Напомним, что Гражданская война в конце 1917 – начале 1918 года еще не началась, и начинать её в планы большевиков не входило. Например, в апреле 1918 года В. И. Ленин написал «Набросок плана научно-технических работ»115, в котором особенно ратовал за «электрификацию промышленности и транспорта и применение электричества к земледелию», причем с возможным использованием «непервоклассных сортов топлива (торф, бурый уголь)».

Далее в 1918 году Гражданская война в России все-таки началась. В ней против советского правительства принимали деятельное участие не только отечественные Белые армии, но и Чехословацкий корпус116, и разнообразные иностранные интервенты117. Поэтому до конца 1919 года Гражданская война отнимала все ресурсы страны и всё внимание советского руководства.

Однако развитием тоже надо было заниматься, и когда основные бои 1919 года закончились победой Красной Армии, в феврале 1920 года решением Совета Рабочей и Крестьянской обороны была образована государственная комиссия по электрификации России – ГОЭЛРО, во главе с Г. М. Кржижановским118. Всего к работе над планом ГОЭЛРО Кржижановским было привлечено более 240 специалистов, из которых 90 работали на постоянной основе. Среди них А. В. Винтер, И. Г. Александров, Г. О. Графтио, Р. Э. Классон, К. А. Круг, А. А. Горев, Л. К. Рамзин, Б. И. Угримов, М. А. Шателен, Б. А. Флоренский – хрестоматийные фамилии-символы, не требующие комментариев, цвет русской электро-, тепло- и гидротехнических школ. Комиссия ГОЭЛРО работала с февраля по декабрь 1920 г.

Рис. 26. Г. М. Кржижановский

План ГОЭЛРО состоял из программы «А» – плана восстановления и реконструкции довоенного электрохозяйства, и программы «Б» – плана строительства новых электростанций. Одним из важнейших направлений программы развития электроэнергетики по плану ГОЭЛРО на перспективу был принцип концентрации и увеличения единичной мощности электростанций и их отдельных агрегатов (мощностью по 60, 80 и 100 тыс. кВт). Крупнейшей электростанцией должна была стать Днепровская ГЭС мощностью 200 тыс. кВт.

Г. М. Кржижановский в докладе о плане электрификации подробно изложил предстоящие задачи развития экономики на основе электрификации страны и показал, что общегосударственный план ГОЭЛРО является основой материально-технической базы строящегося социалистического общества. VIII Всероссийский Съезд Советов принял постановление об электрификации России, в котором был одобрен план ГОЭЛРО119.

В дальнейшем план ГОЭЛРО был успешно выполнен и даже перевыполнен. Его результатами мы пользуемся и сегодня. Также принципы работы ГОЭЛРО были положены в основу будущего Госплана СССР120.

Инженеры среди разгула свобод

В марте 1917 года на население России обрушились все возможные свободы. И простой народ, и большинство образованных людей первое время пребывали в эйфории того, что вот сейчас в живительных лучах демократии всё вокруг сразу расцветет. Инженеры не были исключением. Однако назначение выборных органов управления на предприятиях весьма часто приводило к остановке производства. К середине лета развал промышленности достиг таких масштабов, что многие инженеры задумались о том, что одной демократией тут уже не ограничиться. Началась массовая безработица. Большая часть инженеров была аполитична, поэтому Октябрьский переворот121 был многими воспринят со сдержанным недоверием типа «ладно, поживем – увидим». Часть инженеров жили только работой, и им важно было, чтобы их дело продолжалось, независимо от политических бурь. Именно такие инженеры чаще всего пользовались уважением в рабочей среде и со своей стороны не создавали напряженность в отношениях с рабочими. Те же, кто до революции противопоставлял себя рабочим, начал «огребать» от них.

Типичные судьбы инженеров в Гражданскую войну удобно рассмотреть на примерах. Начнем с И. И. Сикорского122 – известнейшего авиаконструктора того времени, хорошо обеспеченного материально, последние несколько лет вращавшегося в высших сферах, лично общавшегося с императором Николаем II123. К концу 1917 года Сикорский понял, что знакомства недалекого прошлого могут ему при новой власти выйти боком, поэтому уже в феврале 1918 года через Архангельск или Мурманск выехал из России и никогда более туда не вернулся.

Рис. 27. И. И. Сикорский

В противоположность ему вышеупомянутый Г. М. Кржижановский, инженер-энергетик, старый революционер и большевик, задолго до Октябрьской революции выбравший свой путь, с 1918 года включился в развитие энергетики советской России, в 1920 году возглавил разработку плана ГОЭЛРО, а в дальнейшем – Госплан СССР.

Некоторые инженеры постепенно увидели в большевиках возможность реализации себя как инженера. К таковым можно отнести В. Г. Шухова124, который, будучи уже пожилым человеком, резких движений не совершал и продолжил работать при советской власти на благо развития родной страны, не забывая про удовлетворение собственного интереса.

Рис. 28. В. Г. Шухов

Рис. 29. А. Н. Крылов

Аналогично поступил и А. Н. Крылов125, выдающийся инженер-кораблестроитель, уже академик и генерал флота к началу революционных событий. Будучи руководителем Русского общества пароходства и торговли, он передал все суда советскому правительству и продолжил работу на различных постах на благо родной страны. В результате он стал лауреатом Сталинской премии (1941 г.) и Героем Социалистического Труда (1943 г.) Всему этому не помешал тот факт, что два его сына погибли в годы Гражданской войны в рядах Белой армии.

Кто-то из инженеров, особенно из тех, кто находился вдали от основных революционных событий, аполитично ждал, какая из противоборствующих сторон как себя проявит. Среди таких инженеров оказался уже упоминавшийся здесь И. П. Бардин. Находясь на Донбассе, он взаимодействовал с часто меняющимися местными властями с целью сохранить завод и его рабочих. Он убедился, что только большевики имеют целью развитие страны и заботятся о сохранении его предприятия в противоположность всем остальным «властям», осуществлявшим банальный грабеж. После этого И. П. Бардин встал на сторону большевиков.

Некоторые инженеры бросались в бега. Например, Д. П. Григорович126, который летом 1917 года на волне революционных преобразований стал владельцем собственного авиазавода, отколов его от другого, а после национализации своего завода в 1918 году бежал из Петрограда на юг России. Но в 1922 году вернулся в Москву и плодотворно работал (в т. ч. два года в заключении в «шарашке») до своей смерти от рака в 1938 году.

Рис. 30. Д. П. Григорович

Рис. 31. В. К. Зворыкин

Наконец, кто-то из инженеров не угадал с выбором стороны Гражданской войны. К таким относится В. К. Зворыкин127. Он, будучи офицером русской армии, натерпелся от солдат в 1917 году, а летом 1918 года уехал в Омск и в дальнейшем сотрудничал с правительством Колчака128. Был отправлен в США как представитель этого правительства, где и остался. Приезжал в СССР в 1930-х годах в качестве консультанта по созданию системы телевещания.

Разумеется, среди инженеров было много и тех, кто тихо «пересидел» Гражданскую войну, выживая в своем городе либо съехав в деревню, а затем вернулся к работе и начал приспосабливаться к новым условиям.

Бытовые нюансы

В жизнь очень многих собственников и арендаторов жилья, в число которых входило немало инженеров, в 1917 году вошло выражение «уплотнение буржуазии». Оно означало вселение в дом или многокомнатную квартиру еще нескольких семей, часто из других социальных слоёв. Прежних хозяев либо выселяли совсем, либо оставляли им одну или несколько комнат (в зависимости от количества членов семьи) 129. Эта неприятная для них процедура часто сопровождалась откровенным произволом местных властей. По признанию советских работников коммунальных служб, конфискация и муниципализация жилья носили в основном стихийный характер. При этом революционное рвение нередко стимулировалось личными интересами. Важно отметить, что уплотнение коснулось и зажиточных рабочих, чему есть немало свидетельств130.

Обыденными явлениями крупных городов к лету 1918 года стали голод, борьба за выживание в условиях разрухи, перебои в поставках продуктов питания и топлива. По свидетельству Ф. А. Степуна, большинство промышленных предприятий Москвы прекратило работу. Люди думали о хлебе и спасении жизни. Случалось, что бывшие господа вынуждены были отдавать богатства за продукты. Ситуация вынуждала прибегать к услугам спекулянтов. К 1919 году в быт прочно вошел исключительно натуральный обмен. Многие семьи перебрались из крупных городов в окрестные деревни и производили обмен предметов роскоши того времени (патефонов, примусов, самоваров, костюмов, сапог и т. д.) на еду. Время прививало такие качества, как изворотливость и хитрость. Повседневность вынуждала человека, попавшего в экстремальные условия начала 1920-х гг., искать другие модели поведения. Не у всех попытка «вклиниться» в новую реальность проходила гладко: у одних она проявлялась в виде потерянности и социальной незащищенности, у других – в чувстве озлобленности. Ф. А. Степун отмечал, что эпоха породила авантюристов, стремившихся как можно скорее сорвать куш, побыстрее израсходовать и наконец-то пожить в свое удовольствие131.