Успеть до 35. Истории о поисках свободы и себя

Корректор Полина Бондарева

© Марина Кирюха, 2026

ISBN 978-5-0070-8638-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Я Марина Кирюха — преподаватель испанского и влюблённая в жизнь путешественница, посетившая 35 стран за 35 лет. Так уж случайно совпало!

Если Элизабет Гилберт выпустила книгу «Ешь, молись, люби», то мою книгу-автобиографию можно было бы назвать тремя «П»: пиши, преподавай, путешествуй. Согласна, звучит не так благозвучно. Другой вариант — «Жить, чтобы рассказывать о жизни». Но он уже занят великим Габриэлем Гарсиа Маркесом. Эх!

Страсть к писательству была у меня с детства: в школе я любила писать сочинения и участвовала в литературных конкурсах и олимпиадах, сочиняла стихи, которые даже публиковали в сборниках. Хотела поступать на журфак, но в итоге выбрала иной, довольно-таки извилистый путь, некоторые отрезки которого освещены в моей книге.

Чем я только не занималась на этом пути! Изучала рекламу, лингвистику и нейрофизиологию. Каталась на всех видах досок, прыгала с мостов и погружалась в новые культуры. Училась говорить на разных языках, главный из которых — язык любви. Любви к этой жизни, в которой каждую минуту происходит столько невероятного, что заскучать невозможно.

Приятного чтения и новых открытий!

Пролог

Как-то в 2011 году я отмечала свой 21-й год в мексиканском стиле. Позвала в гости подружек, мы все нарядились в образы мексиканских сеньорит, а одна из нас решила разнообразить тот девичник и пришла в образе дона Хуана: в пончо, сомбреро, с курительной трубкой между зубов и с нарисованными подводкой для глаз усиками.

Я купила бутылку текилы и нашла в сети пару рецептов сомнительных коктейлей на ее основе. (В тот день рождения я узнала, что текила — не мой напиток, но пару раз в жизни я об этом легкомысленно забывала и каждый раз неизменно расплачивалась за свою забывчивость.) И вот в разгар веселья одна из моих подруг очень внимательно посмотрела на кухонный гарнитур в квартире моих родителей и задала мне какой-то очень серьезный и вдумчивый вопрос про вытяжку. Уж не помню, что именно ее интересовало, но помню, что этот вопрос показался мне максимально не соответствующим нашему веселому настрою и в целом возрасту, в котором мы все находились.

Так вот, с этой любительницей вытяжек мы дружим уже 18 лет: теперь она живет в США вместе с мужем, активно инвестирует в недвижимость и ведет бизнес. Поэтому если вас слишком рано начали интересовать «взрослые» вещи типа ремонта и кухонных гарнитуров, это еще не значит, что вы зануда. Возможно, вы просто будущий Рокфеллер с задатками хорошего друга.

Но это не точно. У моей американской подруги в придачу еще очень высокая работоспособность, впечатляющий уровень самодисциплины и ясный ум, который она активно применяет в процессе организации своей жизни в соответствии со своими жизненными целями. Я, без всякого сомнения, ею восхищаюсь. Меня вот все эти «скучные» штуки в 21 год абсолютно не интересовали, возможно, именно поэтому я до сих пор и не разбогатела. Хотя смотря с какой стороны рассматривать эту самую категорию «богатства»: я вовсе не чувствую себя ничем обделенной, но не за счет денег, а за счет других вещей в жизни. Которые, разумеется, вовсе и не вещи. Это все вопрос приоритетов, и в мои никогда не входило зарабатывать миллионы.

Есть у меня другая подруга, которая тоже довольно рано вышла замуж и в течение десяти лет жила тихую-спокойную семейную жизнь, не особо ею наслаждаясь, но и не очень понимая, а как можно по-другому. Но недавно она развелась и начала вкушать свободу, которую я вкушала все те годы, что она находилась в браке. Теперь ее скриншоты с переписками с противоположным полом разнообразят мои будни и навевают воспоминания не только о моих собственных онлайн-знакомствах, но и о сумасшедших поездках, спонтанных вписках и ощущении «живем один раз», которое сопровождало меня в тот период.

Сейчас от некоторых воспоминаний у меня мурашки бегут по коже. Кажется, инстинкт самосохранения при рождении нужно было активировать отдельно, а мои родители забыли ввести код из смс.

Забавно, что этот период приключений уложился у меня в те самые «важные годы»: десятилетие с 20 до 30. Началось все с моей первой поездки в Испанию на лето в 2010-м. На свой 20-й день рождения я получила роскошный подарок: инъекцию свободы и ощущения того, что мир такой большой и разнообразный и я сама решаю, кем в нем быть и что делать.

А закончилось… да не то чтобы закончилось, но перешло на новый этап, в возрасте около 35 лет. Этому и посвящена эта книга-автобиография моей ранней молодости. Возможно, эти мемуары вдохновят вас попробовать что-то новое, взять билет в один конец в ту самую страну, пойти учиться в совершенно новой сфере, сменить работу… Да мало ли на что еще! Выбор всегда за вами. А, может быть, ни на что такое эдакое и не вдохновит, а просто вы приятно проведете пару вечеров за чтением и пару раз улыбнетесь, перелистывая страницы. Что тоже неплохо и вполне устроит меня как автора. Так что запасайтесь попкорном, готовьте свой любимый напиток, и давайте начинать…

Испания, июль 2010

Лето 2010-го, без преувеличения, стало поворотным в моей жизни, потому что с той первой самостоятельной поездки в Испанию почти на три месяца началась моя испанская авантюра, которая продолжается до сих пор.

В университете на факультете рекламы, куда я поступила сразу после окончания школы, нам предлагали выбрать второй иностранный язык для изучения. На выбор предлагались испанский и немецкий с небольшой оговоркой: второй язык все будут учить с нуля. По этой причине вариант немецкого я отмела: я изучала его несколько лет в школе, и хотя мои познания были довольно скромны, снова вернуться к спряжению глагола sein («быть», аналог английского глагола to be) я точно была не готова. Поэтому я выбрала испанский.

Испанский нам преподавала юная аспирантка. Мы учились по жуткому советскому учебнику, в котором были тексты про «товарища журналиста» (camarada!), который летал из Москвы на Кубу на конференцию. В 2009-м это было странно и явно не соответствовало своему времени, и я все искала на первой странице печать «одобрено Политбюро».

Требования к зачету после первого семестра изучения наша преподавательница выдвинула немудреные: выучить наизусть знаменитую песню Bésame mucho. Так и быть, петь не обязательно, можно просто продекламировать наизусть, правильно произнося слова. Удивительно, как с таким «авторским» подходом погружения в язык я в итоге стала преподавать испанский. Конечно, в этом намного больше воли случая, чем заслуги моей первой преподавательницы. Никто из моих одногруппников-рекламистов, насколько мне известно, не связал свою жизнь с испанским языком.

Справедливости ради и в защиту той юной аспирантки отмечу, что это была далеко не единственная странность в моем первом вузе, и как раз в отчаянном стремлении получить достойное образование и проработать эту психологическую травму я в итоге пошла во второй, а потом и в третий. Каждый раз, когда я смотрю на людей, которые с первого раза попали туда, куда надо, неизменно восхищаюсь прямотой их жизненного пути. И завидую, чего уж греха таить.

Но знаю, что многие из них, в свою очередь, завидуют мне, потому что благодаря своему ни разу не ровному пути я и пишу сейчас эту книгу.

В общем, после года изучения испанского на третьем курсе я могла поздороваться, сказать, что меня зовут Марина, я из России, и спеть Bésame mucho. Ну, то есть не спеть, а просто прочитать наизусть. В общем, любую попытку возможного коммуникативного акта ждал бы полный фейл: если хотя бы спела красиво, люди могли бы порадоваться, а так — полнейший коммуникативный провал.

Но моя подруга, изучавшая испанский на факультете международных отношений в другом вузе и знающая язык Сервантеса лучше меня, внезапно предложила мне поехать с ней на летнюю практику в Испанию, поработать в отеле за жилье и еду. Слабоумие и отвага на тот момент жизни еще не успели стать моими верными спутниками, поэтому я честно сомневалась, насколько хороша эта затея и справлюсь ли я. Поэтому я решила спросить совета у своей мамы, к тому же именно ей предстояло оплатить мне билеты на самолет и дать мне денег на расходы в поездке, поэтому не поинтересоваться ее авторитетным мнением в условиях своих ограниченных финансовых возможностей я не могла.

Мама от этой идеи пришла в полный восторг. То есть серьезно, без доли сарказма: ей показалось, что эта классная возможность провести целое лето на море, да не в каком-нибудь Геленджике или Крыму, в который я регулярно ездила в детстве, а на средиземноморском побережье. Тогда я начала высказывать свои сомнения, мол, мои девчонки-одногруппницы будут проходить практику в рекламных агентствах, а я не получу такой опыт, и вообще непонятно, возьмут ли меня потом на работу в какое-то хорошее место. Все-таки я уже третий курс закончила, пора бы погружаться в практический мир рекламы (пишу это и сама не верю, какая дурь была у меня в голове в 19 лет). На мою удачу, у мамы в ее 50 подобной дури в голове уже не было, поэтому она уверенно заявила, что в душном офисе я еще успею насидеться за всю жизнь, а вот поехать в Испанию на три месяца — неизвестно, получится ли еще когда-нибудь. Так что во всем произошедшем после принятия этого судьбоносного решения прошу винить мою авантюристку-маму.

8 июля 2010 года я села в самолет до Барселоны. Отель, в котором мы с девочками проходили практику, находился в городке Ла-Манга-дель-Мар-Менор в маленьком регионе Мурсия, о котором никто из русских, не имеющих отношения к Испании, обычно не знает. В Барселоне мы планировали провести два дня по туристическому плану, а потом поехать на автобусе через всю Испанию (девять часов!) в наш непосредственный и финальный пункт назначения.

В Ла-Мангу мы приехали 10 июля. Возможно, фанаты футбола вспомнят, что именно в этот день состоялась финальная игра чемпионата мира по футболу-2010, в которой Испания обыграла Нидерланды. Моя подруга и две ее знакомые, которые уже проходили практику в этом отеле прошлым летом, отлично ориентировались на местности и владели испанским в разы лучше меня, сразу скоординировались со своими местными друзьями и организовали нам просмотр финала ЧМ в каком-то баре. Стоит заметить, меня этот план не вдохновил от слова «совсем», поскольку к футболу я имела очень мало интереса, а в Барселоне к тому же успела простудиться, поэтому чувствовала себя не очень хорошо и в баре заказала горячий чай, сразу вызвав множество недоуменных и неодобрительных взглядов. С большим трудом я дождалась окончания той игры. В момент, когда испанцы забили решающий гол, в баре поднялся жуткий переполох, люди кричали от переполняющих их чувств, а в воздух полетели пластиковые столы. Я испугалась, что какой-нибудь неосторожно опрокинутый стол или стакан (уже не пластиковый, а, разумеется, стеклянный и, следовательно, более травмоопасный) угодит в меня. В надежде, что сейчас эта вакханалия вот-вот закончится и мы уедем в отель отсыпаться перед началом практики, я начала отползать к выходу. Но оказалось, что все только начиналось…

Испанцы стали праздновать победу. Общественный транспорт встал, а в планы знакомых моих подруг не входило отвозить нас домой в такой исторический момент. Помню, что полночи мы слонялись по городу, пытаясь присоединиться к общему празднику (точнее, мои девочки пытались присоединиться, а я как раз больше всего на свете хотела от него отсоединиться), и уже ближе к утру кто-то наконец усадил нас в свою машину и повез в сторону нашего отеля. Мне в руки дали испанский флаг и сказали махать им из окна. На тот момент я была готова махать из окна чем угодно, хоть снятой с себя майкой, лишь бы неистово кашляющую меня доставили домой.

Так началась моя испанская авантюра. Я сразу поняла, что легко мне не будет. А скучно — тем более.

Я ехала в Испанию, чтобы работать в отеле аниматором. Но при беглом разговоре директора отеля со мной выяснилось, что для этой работы мне не хватает навскидку где-то 2000 испанских слов и множества грамматических конструкций в запасе. Тогда мне предложили поработать официанткой в ресторане при отеле. Функционал официантки заключался в том, чтобы на входе спрашивать гостей, пришедших на шведский стол: ¿Cuántos son? — сколько вас человек? Провожать их за соответствующего размера столик и убирать/добавлять бокалы для вина. Это была самая приятная часть, потому что по окончании трапезы нужно было обходить с тележкой столы и убирать грязные тарелки, а потом отвозить их на кухню и загружать в посудомойку. Когда мне разъяснили этот немудреный функционал, я сильно опечалилась. Если фраза ¿Cuántos son? еще худо-бедно вписывалась в мои амбициозные представления о том, как должна складываться моя жизнь, то уборка грязных тарелок — точно нет. Я была 19-летней девушкой из приличной семьи: отличница, спортсменка и при других исторических реалиях наверняка еще и комсомолка. Я считала, что работать официанткой (а тем более бесплатно, то есть за жилье и еду) ниже моего достоинства. Ну что я могу сказать в свое оправдание из 2026 года? Корона на голове в тот период явно мне поджимала, а внутри этой самой головы цвели пышным цветом ограничивающие убеждения, которые мне еще только предстояло развеять.

После мучительных раздумий длиною в один день и мониторинга обратных билетов в Москву я решила, что раз уж я прилетела за тридевять земель и даже смогла выжить в испанском баре во время финала ЧМ-2010, стоит решиться на этот эксперимент. Я ничего не теряю, начав. А закончить и улететь домой я успею в любой момент. Забегая вперед, сообщаю, что эксперимент прошел успешно и улетела домой я только в сентябре, как изначально и было запланировано.

В той поездке случился мой первый и последний «немой» роман. «Немым» он был потому, что в первый месяц в Испании мои познания в области испанского еще были очень и очень скромны. Но молодого человека по имени Диего, работавшего вместе со мной в ресторане при отеле в Ла-Манга-дель-Мар-Менор, этот факт почему-то нисколько не смущал, и буквально спустя неделю после моего прибытия в Ла-Мангу он пригласил меня как-то вечером поесть мороженого. На то первое свидание я взяла с собой карманный испанско-русский словарик. Была у меня такая желтая книжица, купленная еще за год до поездки для занятий в университете. Поскольку до наступления эры google-переводчика и тем более чата GPT еще должно было пройти несколько лет, выжить в Испании я могла только с бумажным словарем. Искать в словаре нужные слова каждый раз, когда мне хотелось что-то сказать, и нанизывать их на базовую грамматику настоящего времени было довольно муторно, но есть мороженое молча я не могла. Когда говорил Диего, я тоже иногда листала словарь, чтобы хотя бы в общих чертах понять, о чем он говорит. Но чтобы разговор был более живым и непосредственным, чаще старалась понимать его интуитивно, глядя в глаза, то есть примерно 80% его речевого потока успешно проходило мимо моего сознания. Таким образом, когда спустя примерно месяц общения я узнала, что у него есть старшая сестра, на мое удивление Диего отреагировал еще более удивленно:

— Мы же в тот первый вечер, когда ели мороженое, выбирали ей подарок на уличной ярмарке?

Ах, вот для кого был тот кожаный браслет! Честно говоря, меня тогда этот вопрос не особо волновал. Ну спросили моего мнения о каком-то немудреном аксессуаре. Я сказала: Bien, muy bonito — хорошо, красиво, мол, и для убедительности подняла вверх большой палец, довольная тем, что для этой фразы не пришлось пользоваться словарем.

Тем летом я в первый раз в жизни столкнулась с чувством глубокой фрустрации оттого, что не могла высказать свои мысли во всей их глубине. Дело в том, что я человек, которому важно высказываться. И который любит общаться на глубокие и сложные темы. А со словарным запасом bien, bonito и como si fuera esta noche la última vez (строчка из песни Bésame mucho) довольно сложно на такие темы общаться. А тут еще выяснилось, что нужных мне для коммуникации слов иногда не оказывалось не только в моей голове, но и в том самом спасительном желтом карманном словаре. Я злилась и порой хотела изорвать его в клочья, но вовремя вспоминала, что я еще не выучила все слова, обозначающие посуду, которые нужны мне для работы. И, возможно, прежде чем задвигать про экзистенциальную философию на испанском, стоит еще раз повторить спряжение правильных глаголов в настоящем времени. Вот такой вот урок смирения.

Москва, ноябрь 2010

Принимать Диего у себя в гостях в Москве я совсем не планировала. А он, в свою очередь, не планировал меня об этом спрашивать. Просто, когда в сентябре я улетала обратно домой и прощалась с ним «навсегда», поставил перед фактом: я прилечу в гости в Москву в ноябре. Сказать, что я удивилась, это не сказать ничего. Такой прыти я от него не ожидала. Долгие годы после этого я размышляла о том, не были ли последующие бойфренды-иностранцы, от которых я как раз ждала каких-то активных действий, а они только болтали, но ничего не предпринимали, кармой за тот случай с Диего. Вот я не ждала и не особо-то и хотела, а человек взял и прилетел. А позже, когда я хотела и надеялась, никто уже лететь ко мне на крыльях любви не спешил. Се ля ви, вот всегда так.

Надо отдать должное моим родителям, которые ни слова не возразили, когда я сообщила, что мой испанский кабальеро будет две недели гостить у нас. А кабальеро начитался в интернете про русские традиции и про то, что в России нельзя приходить в гости без цветов и подарков, подумал и привез моей маме из Испании коробку конфет Nestlé, а отчиму — игрушечную машинку а-ля Formula 1. Он знал от меня, что тот — фанат гонок, а в 2010 году русский гонщик Петров противостоял испанцу Фернандо Алонсо, поэтому у Диего с отчимом нашлась общая тема для разговора.

Общая тема, но не общий язык. Один заезд они решили посмотреть вместе по телевизору. Я за те два часа жутко устала переводить то, к чему у меня не было ни малейшего интереса, и решила, что эту русско-испанскую дружбу на спортивной почве нужно сводить к минимуму. В конце концов, замуж за Диего я не собиралась, поэтому от налаживания его отношений с моими родителями мне не было никакого проку. Диего, видимо, считал иначе, потому что старался с ними общаться изо всех своих ограниченных языковыми различиями сил, регулярно прибегая к моей помощи как переводчика. К счастью, мама стеснялась и не очень шла на контакт. Отчим же никогда никого не стесняется, и языковые различия его еще ни разу не остановили.

В общем, бесстрашный идальго со своими скромными дарами испанских волхвов прилетел в Москву в холодном ноябре 2010-го. Но это только он был бесстрашный, в то время как его мама очень даже переживала за ту поездку сынули в неизведанную Россию. Поэтому каждый вечер Диего звонил домой и сообщал, что у него все хорошо, НКВД его не преследует, а медведи еще не пустили его шкуру на ушанки и балалайки. Но на самом деле он немного привирал, чтобы не пугать маму. Потому что с ним случилась очень необычная беда, с которой я столкнулась впервые в жизни: видимо, на подсознательно-рефлекторном уровне он все же боялся неожиданного появления медведя из-за какого-нибудь угла, и на нервной почве у него пропал аппетит. Попытки моей мамы накормить его домашними котлетами, гречкой, блинами и борщом (то есть всем тем исконно русским меню, которое мы с ней вместе продумывали за несколько дней до его приезда) провалились в пух и прах. Диего гречку есть не хотел. Блины тоже. Даже что-то более привычное его желудку типа пасты или рыбы в ту поездку было ему не мило. В общем, выжил он за счет «Чудо-йогурта» с вишней и персиком из супермаркета возле моего дома и двух походов в «Якиторию». В Испании в те времена японская кухня была еще совсем не в ходу, поэтому в России он попробовал ее впервые. И — о чудо! (и «чудо-йогурт») — суши и роллы ему понравились намного больше, чем блины и борщи.

Один из тех двух походов в «Якиторию» я запомнила на всю жизнь, потому что, выезжая с парковки, чуть не зацепила чей-то красивый «ягуар». Я тогда была еще совсем неопытным водителем, но мой отчим в меня верил и давал мне водить свою праворульную «хонду». Диего, будучи более опытным и, очевидно, более зрячим водителем, заметил, что я хочу проехать в опасной близости от другой машины и спокойно сказал мне: Frena. Поскольку этого слова я не знала, я поступила так, как часто поступала в начале своего испанского пути с незнакомыми словами, которые употребляли в разговоре мои собеседники: я его проигнорировала. И уже когда Диего второй раз заорал что есть мочи: ¡Marina, frena! и для убедительности добавил интернациональное и высокодецибельное stop, я поняла, что мне нужно остановиться и получше посмотреть в зеркала. Тогда я узнала и запомнила на всю жизнь, что глагол frenar переводится как «тормозить», а frena — форма повелительного наклонения «тормози». Об этом случае я теперь рассказываю ученикам и студентам, которых обучаю испанскому, демонстрируя собственным примером, что язык эффективнее всего учится в живых, в идеале экстренных ситуациях. Жаль, что на наших занятиях у меня не так много возможностей создавать подобные ситуации, поэтому прогресс моих учеников в испанском значительно медленнее. Счастливые люди, могут себе позволить frenar умственно без неприятных последствий. Ну, максимум двойку получат или уйдут на пересдачу. Это тебе не въехать в чужой «ягуар» на чужой же машине.

В моменты, когда Диего не спасал от беды машины и не ел суши с йогуртом, он очень удивлялся обилию цветочных лавок в Москве.

— Зачем вам столько?! И почему некоторые открыты круглосуточно?!

А еще тому, что у нас не принято дарить четное количество цветов. В Испании цветы в принципе дарят крайне редко, но уж если дарят, то дюжину или полдюжины, то есть такое количество, за которое от русской девушки можно огрести как минимум непонимание. А вообще, не знаю, почему испанцы так любят эту магическую дюжину и ее половину: яйца в супермаркетах у них тоже продают по 12 или по 6 штук, а не десятками.

За те две недели гостеприимства я жуть как устала. Почему-то я считала, что мой долг хозяйки — каждый день таскать гостя по достопримечательностям, чтобы напичкать его как можно большим количеством московских великолепий. Музеи Диего были не слишком интересны, поэтому часто мы просто гуляли по красивым известным местам на свежем воздухе, что в московском ноябре было далеко не всегда так уж красиво и почти никогда — тепло и комфортно. Он не жаловался, а я считала дни до его самолета. Когда он улетел обратно в Испанию, я вздохнула с облегчением. Наконец можно было прекратить этот культ-марафон и больше не бояться, что гость помрет с голоду и я всю жизнь буду мучиться чувством вины.

Санта-Сусанна, август 2011

«Испанское лето» случилось со мной не только в 2010-м, но еще два года подряд, уже в других декорациях и с другими видами деятельности. Летом 2011-го я работала детским аниматором в отеле недалеко от Барселоны, в маленьком курортном городке под названием Санта-Сусанна. Дети знали меня как пиратку Элизабет, а вот мои испанские коллеги предпочитали называть меня Bruja Kiriuja — ведьма Кирюха. Не то чтобы я была такой уж ведьмой, просто звучит в рифму. Удивительно, но спустя много лет точно так же меня называл другой испанский коллега в языковой школе, в которой я преподавала. Кажется, рифмы к фамилии Кирюха в испанском языке в дефиците.

Как-то раз мы с моей напарницей и подругой Наташей пошли танцевать на местную дискотеку, на которой были завсегдатаями каждые выходные. В целях экономии места и рук было решено взять одну маленькую сумочку на двоих — мою — и положить в нее немного наличных нам на коктейли, мой мобильный и ключ от комнаты, в которой мы жили. Спустя пару часов, когда благодаря купленным на те наличные коктейлям я стала достаточно весела и беззаботна, чтобы забыть о мерах предосторожности, я бросила свой скромный багаж на какой-то диван и пошла танцевать налегке: душа рвалась в пляс, а сумка через плечо сильно сковывала движения, которые у моей души в ту ночь были, очевидно, особенно порывисты. Конечно же, уже спустя одну песню ко мне подошла незнакомая испанка и сообщила, что мою сумку, возможно, украли. Девушка стала свидетельницей того, как я сначала беспечно бросила ее на диван и как к ней подошла другая девушка и ее забрала.