Введение в реальную историю России

Общие подходы к историческим исследованиям.

Надо согласиться с тем, что помимо объективных законов развития языка как такового, существует целый пласт слов, воспринятых сторонними наблюдателями от иноязычных корреспондентов. В литературных сочинениях вполне могут содержаться исторические сведения, полученные от старцев, которым Господь в наказание за излишне длинный язык оставил всего один зуб и тот для зубной боли.

Созвучность древних слов современному русскому языку является следствием того, что русский язык появился в результате славянизации германо-арийского языка, у которых был общий предшественник, на котором говорили носители генетики типа Y-R1a, населявшие восточно-европейскую равнину. Н.Р. Гусева, сопоставив лексику русского языка и санскрита, пришла к выводу, что языки расстались четыре тысячи лет назад, сохранив при этом на 80% лексическую систему [Л022, стр. 250]. Но вместо того, чтобы сказать, что так не бывает и хронологию надо серьёзно пересмотреть, лингвисты только широко разводят руками, что, видимо, должно означать: «чудны дела твои, Господи». Что касается тысячелетий, оставим это на совести Н.Р. Гусевой, а вот понимание того, что русский язык на 80% арийский объясняет, почему многие древние слова и термины и сейчас звучат по-русски. Кроме того, чем древнее язык, тем он конструктивно проще. Древнейшие понятия выражались простыми сочетаниями одного-трёх звуков П012. Более сложные понятия конструировались сочетанием более простых понятий. Формирование языка шло от простого к сложному. Поэтому достаточно древние слова, сохранившиеся от арийского языка вполне можно понять делением на слоги.

Французский лингвист А. Мейе, работавший на рубеже XIX-XX веков, в книге «Общеславянский язык» писал: «Индоевропейские согласные в славянском языке подверглись многочисленным изменениям в деталях. Но эти изменения не помешали сохраниться основе, скелету слова, где каждый слог остался невредимым…. Это сохранение согласных в скелете слов, больше, чем что-либо другое, придает славянским языкам архаический вид. Если сочетания согласных и подвергались сильным изменениям, то разделение слогов осталось четким».

Вместе с тем слоговый подход категорически отметается лингвистами, считающими это направление маргинальным. Но, строго говоря, и современная лингвистика, опирающаяся на представления об идущем из исторических глубин корне и, модифицирующих смысл суффиксах и приставках, тоже базируется на том же принципе слогов, но на следующей ступени, где корни могут состоять из нескольких смыслообразующих слогов, преобразованных временем и особенностями региональных языков. Приставки и суффиксы сами по себе имеют некоторую смысловую насыщенность, являясь в то же время слогами, простыми или двойными. Сам принцип записи древних текстов одними согласными буквами в глубинной основе имеет представление о том, что именно согласные звуки несут в себе основной смысл. Из этого проистекает и арийский подход к использованию гласных звуков П013.

Наличие у слога смысла вытекает из общечеловеческой логики. Речь формировалась как связь между некими образами и их фонетическим отображением. На этапе возникновения языка и речи люди должны были сначала присваивать смыслы звукам, а потом из них создавать уже более сложные фонетические конструкции. Если такой подход отвергнуть, то получается, что каждое отдельное слово - это просто набор случайных звуков, но это абсурдно и, следовательно, в это можно только верить. История, например, научной терминологии такой подход опровергает. В основу современных научных терминов клали смыслы, отображаемые в разных языках, преимущественно, на латыни или греческом, которые потом могли модифицировать до неузнаваемости, но постепенно и последовательно. Послоговый способ чтения и трактовки слов вполне оправдан, потому что просто не может быть столько случайных совпадений в значениях слов. Многие профессионалы прекрасно понимают, что «что-то в этом есть», однако, просто не готовы в тому, что их же собственные коллеги заклеймят их позором и объявят фриками.

К сожалению профессионалы даже не пытаются придать стройность и доказательность гуманитарным наукам. Формируется корпус «фактов», о которых «рассказали», зачастую, неизвестно кто и неизвестно, когда П014. Но любой здравомыслящий человек вполне способен оценить предложенную версию происхождения слова или достоверность того или иного исторического факта. И, зачастую, непрофессионалам сделать это даже проще, так как они руководствуются не впечатанными в сознание алгоритмами, заставляющими новорождённого утёнка идти за рваным башмаком с глубокой убеждённостью, что это и есть его мама, а общечеловеческой логикой, иногда формальной, иногда диалектической, которые реже дают сбои.

Фонетику можно услышать даже при сильных искажениях. Естественно, что при переозвучке на современный русский язык могут проявляться шумовые смыслы, поэтому обоснованность конкретной трактовки нужно подтверждать из других источников. Хотя, безусловно, при этом остаётся широкое поле для интерпретаций и споров, в которых, по мнению древних, должна родиться истина.

На ранних стадиях формирования человеческих общностей не существовало понятие этноса, которым историки пытаются оперировать сейчас. Как сообщают литературные источники (правда, художественные) для того, чтобы стать запорожским казаком достаточно было ответить на два вопроса: «горилку пьёшь?» и «в бога веруешь?», а затем пройти один тест: «а ну, перекрестись». Если результат удовлетворял казацкого старшину, пришелец признавался казаком даже без заполнения листка по учёту кадров. Именно так и складывались древние общности, где наряду с родственными связями, шедшими из биологических глубин, цементирующим началом являлась вера в общее божество. Самоназвания племён возникали как осознание факта того, что «мы люди бога-имярека» или «мы люди из земли бога-имярека». Внешние названия племён возникали, как правило, либо исходя из религиозной принадлежности, либо по какой-нибудь характерной черте, присущей конкретной общности.

Само греческое слово «этнос» в форме «эф-на-са» имеет смысл «от небесной богини». Латинское слово «нация» в форме «на-са-ай» означает «небесная богиня святая». Оба слова переводятся как «народ». То есть латинский и греческий варианты понимали под народом группы почитателей «небесной матери-бога». А вот словарь Даля понятие «народ» объясняет, как «люд, народившийся на известном пространстве». В этом и состоит принципиальная разница понимания слова «народ» сейчас и в древности.

Религия – наиболее яркое воплощение народной души, отражение его миросозерцания и отношения к жизни. По судьбе богов можно следить за борьбой и перемещением народов. Распространение культа того или иного бога совпадает с миграцией поклоняющегося ему народа. Культ определённого божества означает и факт присутствия определённого народа на данной территории. Культ чуждого божества означает присутствие на данной территории народа-завоевателя или, как минимум, идейно доминирующего народа. Изучение родословной богов – подспорье для прояснения происхождения народов [Л017, стр. 18]. Древнейшими являются тотемные боги. Первоначально они выступали в образе животных. В процессе перемещения богов на небо обожествили птиц. На следующей стадии началось смешение обществ и, соответственно, символов. Появились сказочные комбинации элементов тотемных существ, отражающих естественные процессы ассимиляции представителей различных тотемов. Поэтому модификация российского герба путём вложения в лапы двуглавому орлу серпа и молота должна быть не шуткой, а отражением социальных трендов, которые древние волхвы и чародеи внимательно учитывали, пытаясь сохранить социально-религиозную стабильность в сильно перемешанных обществах.

Так, уже на ранней стадии в семействе Форкия (арийского символа адептов матери Земли) и титаниды Кето (символ «великой матери» народа хеттов) помимо Эхидны (водяной змеи и «великой матери» народа ахейцев) появились ещё шесть дочерей, изначально почитавшихся как прекрасные белые Лебединые девы (тотемные символы новой светлой северной общности, накапливавшейся в их среде). У самой Эхидны в детях появились Граи (вόроны), ставшие тотемным символом викингов, почитавших мать Сыру-землю [Л017, стр. 44].

При строительстве обособленных сообществ – протогосударств – началась и дифференциация имён некогда общей «великой матери» конкретной общности. Так в Митанни, «великая мать» именовалась Анат – «Ана-тта» (Вода мать). От имени древней богини Аны, означавшего «вода» произошло и имя собственное Анна. Имя «великой матери» Марии в смысле «мать Земля» сложилось позднее в среде киммерийцев, поэтому и в Библию Анна записана матерью Марии.

Священные горы у славян, где почиталась богиня Мать, назывались «девичьими» или «бабьими». Девичьи от формы «тта-ва» (мать-матерей), баба в форме «ва-ва» имеет тот же смысл. В русском языке тот же смысл в форме «ма-ма» приобрёл разговорный смысл «мать». Сочетанию «тта-тта» арийцы при переходе к патриархату придали смысл «отец». Появились смешенные комбинации «тта-ва» (дева), «тта-ма» (дама) и др., переводившие древний смысл «мать матерей» в смысл «богиня».

Справедливости ради надо отметить, что ареалы отмеченных народов искусственно ограничены территорией Малой Азии. В реальности в Малой Азии находились малые группы более многочисленных народов, изначально живших, да и продолжающих жить на своих традиционных территориях до настоящего времени. Это не трудно увидеть на картах генетических расстояний. В Малой Азии были отдельные группы «активных граждан», о существовании которых стало известно из сохранившихся письменных источников, открытых в ХХ-м веке и задвинутых историками в туманную хронологическую даль. Кроме того, отсутствует понимание того, что часть письменных источников, принимаемых за местные, описывает историю этих народов на их далёкой старой родине, а это совсем в других местах.

История халдеев и ассирийцев, продолженная списками ассирийских, мидийских, лидийских и персидских царей - это не Передняя Азия, а Центральная и Восточная Европа. Наименование Европа имеет смысл в форме «эф-Ра-па» (от солнечных жрецов). И действительно первоначальная Европа, та, что к западу от линии Ливония-Греция – это территория огнепоклоннической культуры полей погребальных урн. Большие вопросы по Египту, потому что в представлении древних Египет - это не государство в Северной Африке, а область, население которой почитало «ио-ха-Апи-тта» со смыслом «<мать Вода небесная богиня». А почиталась она не только на территории нынешнего Египта, но и на просторах днепро-донецкой археологической культуры, народом, известным в истории как гепиды, государство которых отмечено на Дунае.

Огромную роль в восприятии далёкой истории играет соотношение ментальности читателей, древних авторов, описывающих те или иные исторические события, и непосредственных участников тех самых событий. Из этих несовпадений возникает огромное количество неадекватных трактовок, оценок, создание искажённых образов и построение на их основе ложных гипотез.

Примером является оценка каннибализма у древних народов. Наряду с ингумацией у землепоклонников, когда тела покойников предавались их «матери Земле», и помещением в водную могилу у водопоклонников, когда тела усопших предавались их «матери Воде», возникли и другие обряды похорон. Древняя идея, что человек есть то, что он ест в первобытные времена воспринималась буквально. В среде гуннов, исседонов и ряда других северных народов сложился обычай съедания своих родителей. Идейная суть обычая состояла в том, что материальная оболочка родных людей через организмы съевших из детей получала вторую жизнь и снова могла прожить её, но уже в телах потомков. Получалось, что через такой механизм далёкие прародители получали вечную жизнь. Если не вдаваться в глубокие биохимические аспекты, то сама идея считалась по тем временам вполне здравой.

Отказались от этой практики, когда сформировалась идея о бессмертной душе, которая может существовать вне материального тела и продолжать жить своей жизнью после его биологической смерти. Это делало съедание тела бессмысленным. Тогда верховные жрецы решили, что съедать тела родителей неправильно, это моветон, а надо их бренные останки сжигать, чтобы с потоками тёплого воздуха они могли вознестись на небо, где, несомненно, должны были соединиться с небесным богом Солнцем. Произошёл этот ментальный слом, как считается, при Аттиле, реально, где-то в начале XV века. Поэтому, когда автор ПВЛ во времена Владимира Мономаха возмущается каннибализмом югров, то надо сразу понимать, что автор довольно поздний, воспитанный в другой ментальности.

Христианская обрядность сохранила древний обычай, при котором верующий «вкушает Самого Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа во оставление грехов и в жизнь вечную». Просто одного Христа на 1,5 млрд. верующих, да ещё каждый год, маловато будет, поэтому используются эрзац-продукты – хлеб и вино, но идея-то прежняя – каннибальская. До нас дошла история епископа Гуго Линкольнского. Когда в одном из монастырей ему неосмотрительно поднесли близко к лицу скелетизированную руку самой Марии Магдалины. Гуго вцепился в кость зубами и отгрыз осколок. В оправдание он сказал, что «изъявил сугубое почтение святой, ведь и Тело Господне он принимает внутрь зубами и губами». Коха с Пастером на него не было.

Другой пример. Король гепидов Кунимунд погиб в битве с королем лангобардов Альбоином и тот, по существовавшей традиции, сделал из черепа побеждённого героя чашу П017. Этот исторический факт имел место в 567 (+877=1444) году. В тогдашних представлениях это была честь великого воина Альбоина великому воину Кунимунду, то есть что-то вроде памятника ему. Этот факт отметил ряд средневековых хронистов, причём адекватно. А вот Бокаччо в «Де касибус» описал это уже как издевательство, добавив, кроме того, сцену, когда Альбоин предлагает дочери Кунимунда выпить вино из черепа своего отца, представив это как оскорбление. Эту мысль развил числящийся историком Павел Диакон, который приписал к этому и целую повесть о мести Розамунды. Всё это говорит о том, что Павел Диакон поздний писатель и, скорее всего, из времени после Бокаччо и недалеко отстал от Автора ПВЛ, который тоже уделил много внимания красочному описанию мести княгини Ольги за смерть князя Игоря, чью лбину по смерти также оковали серебром. В русле подобной традиции почитания великих предков и «лобное место», воздвигнутое в центре Москвы.

Или, например, случай из не очень давней истории. В 1598 году на престол царства Московского всходит Борис Годунов. Все историки считают, что был он из дворян Костромской области, волею случая ставший братом жены царя Фёдора Иоанновича. Но если понимать ментальность тогдашних людей, то таких случайностей быть не могло. Морганатических браков в среде древних русских царей не было. Цари Московские выбирали невест из очень знатных семей, которых не только царь, но и царское окружение могло считать рόвней. В московском обществе доминирующим был ментальный принцип «рылом не вышел», и принцип этот пронизывал всё общество потомков хеттов-ариев. Даже в современной Англии, кичащейся своей 400-летней демократией, социально-неравные браки скандальны. Только Абрамович может думать, что человека с его биографией могут принять в английском высшем обществе. Конечно, некоторые знатные люди могли быть не богатыми, и в силу каких-то причин отодвинутыми от верхов власти, но память о том, кто чей сын или дочь сохранялась.

Некоторые историки согласны с тем, что род Бориса Годунова был знатным и родственным другому известному клану Сабуровым «са-ва-Ра-ва» (Сава солнечная мать). Эти два рода были в самом начале списка старомосковских боярских родов в «Государевой родословице», составленной ещё в те годы, когда Борис Федорович только родился. Много говорится о тюркских корнях Годунова и это несомненно, но при этом надо иметь в виду, что и остальные знатнейшие рода как московские, так и татарские шли от общих корней. Когда Пушкин характеризовал Бориса как «вчерашний раб, татарин», то он просто уже не знал об этом. В. Козляков в своей книге о Годунове говорил, что существовала генеалогическая легенда у этого рода, которая восходила к некоему Чету. Имя Чет в форме «са-тта» (мать-бог) действительно идёт к глубинной религиозной идее северных русских, которая в свою очередь восходит к ариям-находникам. Приписывание этого имени татарскому мурзе, который крестился и стал Захарием – «са-Хара-ай» (богиня Хара святая), вполне могло соответствовать истине, но принадлежал этот мурза к древнейшему и знатнейшему роду. Интересно, что этот Чет, якобы основал Ипатьевский монастырь, в котором поселился родоначальник будущей царской династии Михаил Романов. А это надо понимать, как то, что все претенденты на Московский престол были переплетены между собой родовыми корнями. Ипатьевский в форме «иппо-тта-ва» можно понимать, как «Лошадь Дева». Ипатьевский монастырь возводился как религиозный центр асов, чьим символом наряду с «матерью Лошадью» был птицепоклоннический символ «мать Гусыня».

В Москве столкнулись две партии: древних обитателей северо-востока «гусей», считавших себя наследниками Великой Северной орды, и скифов-находников из Центральной Европы, входивших в состав Белой Руси и пробившихся на предшествовавшем этапе в московские цари, что делало их равнознатными потомкам «матери Гусыни». Победил на первом этапе борьбы великорос Годунов, но договорившись с элитой по поводу Симеона, белоросов Романовых он решил стереть в порошок, но не успел. И здесь мы выходим на историю с Лжедмитрием.

История то ли убийства, то ли несчастного случая с малолетним царевичем Дмитрием в Угличе 15 мая 1591 года запутанна и туманна. То, что следственное дело об этом событии было сфальсифицировано, не вызывает сомнений с XVII века. Но если мы соберёмся предположить, что малолетний царевич все же был спасен от убийц, и спрятан группой бояр, то возникает вопрос? Без участия главы комиссии по расследованию, коим был князь Василий Шуйский, и хотя бы отдельных, но очень влиятельных, её членов надёжно сохранить тайну было нельзя. Тем не менее многие русские историки считали, что самозванец и в самом деле был чудесным образом избежавшим смерти сыном Ивана Грозного. Эта точка зрения берёт начало в XVII в., когда немало иностранных авторов придерживались именно её (Паэрле, Бареццо-Барецци, Томас Смит и др.). Первым, кто выдвинул версию о подлинности Дмитрия и горячо ее отстаивал, был француз Жак Маржерет, современник и активный участник событий вокруг Лжедмитрия. Маржерет подробно рассматривает самое загадочное во всей этой истории обстоятельство, которое состояло в том, что Лжедмитрий I всегда и во всем вел себя так, словно свято верил, что он настоящий сын законного государя и «право имеет». Г.Ф. Миллер (1705-1783 гг.), занимавшийся историей Лжедмитрия I, также склонился к убеждению, что царевич был настоящий.

Достоверно можно утверждать, что Лжедмитрий 1 с самого детства проживал в Западной Руси. Об этом говорили многочисленные мелочи, на которые глаз у тогдашнего человека был намётан. Если бы это был действительно Дмитрий, то будучи увезённым из России в 10 лет, он сохранил бы некоторые детские привычки, сложившиеся на иной культурной почве. Быть же Гришкой Отрепьевым он не мог точно, что знали на Москве многие, хотя и насчёт идентичности с Дмитрием тоже были большие сомнения. Тем не менее, Лжедмитрий не стеснялся себя показывать и, похоже, нисколько не боялся разоблачения.

И здесь мы снова возвращаемся к вопросам древней ментальности. В нынешних представлениях совершенно неадекватной видится реакция царя Бориса на появившиеся в первые годы XVII века туманные слухи о «чудесно спасшемся царевиче Димитрии». Россия хоть и не хвасталась демократическими институтами, но и там реальный Гришка Отрепьев на трон сесть не мог. Не может появиться самозванец в стране, где боярин Воротынский не идёт под начало боярина Милославского, хоть в острог сажай. И не идёт только потому что его прадед командовал прадедом Милославского. Были специальные разрядные книги, где учитывались все назначения, и все знатные люди следили за тем, чтобы не было поругания их чести, поскольку все понимали, если Воротынский сейчас пойдёт под начало Милославского, то и внуки его будут служить под началом внуков Милославского. А это воспринималось как бесчестье уже всему роду. Этот ментальный барьер именовался местничеством. И вдруг историки утверждают, что все эти бояре с ликованием идут под руку расстриги Гришки? Да быть такого не может и по простой причине, потому что такого не может быть никогда. Социальный статус попа расстриги был на Руси сродни статусу индийских неприкасаемых. Девиз же сармата: «Жизнь – родине, душа – богу, а честь – никому». На Руси этот девиз немного подправили в части «жизнь - царю». По части же чести все стояли железно. Царь на Руси был не первый после Бога, а сам Бог в натуральную величину. И было это традицией, шедшей из глубин хеттского сознания. Достаточно вспомнить Ивана Грозного, который писал Симеону, когда они поменялись местами: «Государю великому князю Семиону Бекбулатовичю всеа Русии Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют...». Историки называют это издевательским самоуничижением, но это не так. Это стиль общения с царём. Нельзя иначе, тебя никто не поймёт. В тебя будут тыкать средним пальцем, патетически восклицая: «Боже, и это есть Отечества отцы, которых мы должны принять за образцы?». Кардинальная проблема русской истории состоит в том, что её писали люди с ментальностью XIX века, не будем говорить испорченной, а скажем «сильно модифицированной» вольтерьянством и идейными вихрями французской революции. Они абсолютно неадекватно воспринимали реалии социальных и межличностных отношений XV-XVI веков. Фигуру попа-расстриги выдвинули, именно потому, что её не мог принять даже простой народ, воспитанный в тогдашних ментальных условиях.

Выдвигая кандидатуру Григория Отрепьева в Лжедмитрии политтехнологи Годунова просчитались в том, что Григорий Отрепьев был на Москве известен. Было ему лет сорок, а Лжедмитрию было лет 25. Были люди, знавшие Григория Отрепьева в лицо. Бродячие активисты быстро выяснили, что «Дмитрий» не Гришка, а совсем другой.

В то же время надо честно сказать себе, что у Лжедмитрия были весьма существенные доводы, доказывающие, что его не в капусте нашли. Это простому народу московскому можно сказать «Вот царь», да и то может усомниться, а элите так вообще не скажешь. Только этим можно объяснить то, что Борис Годунов не просто испугался, а страшно испугался. Он сразу понял, что акт передачи власти будет подписываться кровью, и не только его одного. Масла в огонь подлила вызванная из монастыря вдова Ивана Грозного и мать Дмитрия Мария Нагая. Она перед всем честным народом заявила, что, дескать, говорил ей кто-то, что её сына живым тайно увезли из страны, но те, кто говорил, все уже умерли.