Анаконда. Сказки сельвы

– Ничего удивительного, – сказала чужестранка, заметив растерянность Крусады. – Во-о-н там, – и она махнула головой в сторону Дома, – они и занимаются приготовлением сыворотки. Собаке не опасны любые виды яда. Многим сестрам это кажется странным.

– Весь мой запас яда ушел псу в морду… Я – честная ярара! Мы всегда так делаем! Теперь я совершенно беззащитна… – Крусада чуть не плакала.

– Да не расстраивайся так! Ты не одна такая, – Гамадрия сочувственно покачала головой. – Пса уже кусали – что толку?

– Не может же пес жить вечно!

– Само собой, но этот вопрос уже не нам решать, – и кобра грациозно приподняла голову к небу. – Иммунитет у нее, только сомневаюсь, что знаешь что-нибудь об этом.

– Как не знать? – отозвалась Крусада. – Ньяканина подслушала людей, а потом нам объяснила.

– Это хорошо, что вы и знаете и понимаете! Змеи, должна заметить, мудрые существа, – и Королевская кобра лукаво усмехнулась.

– Жизнь такая! – философски изрекла Крусада. – Думала, что ты одна умная?

Королевская кобра привыкла к более почтительному отношению, поэтому внезапно и быстро снова раздула свой капюшон – признак гнева и готовности к атаке.

Несколько минут обе змеи гипнотизировали друг друга взглядом, потом успокоились.

– Ты еще и смелая! Значит, есть шанс договориться. Я в ваших краях впервые, но, возможно, до меня мои сестры уже были здесь… Ты знаешь, как правильно нас называть?

– Если не ошибаюсь, очковые змеи.

– Бенгальские Асписы или Королевские кобры. Сравнивать нас с обычной индийской коброй так же обидно, как и тебя с какой-нибудь остроголовкой. Знаешь, что является нашей пищей?

– Думаю, то же, что и нашей!

– Ошибаешься, – и Королевская кобра снова усмехнулась и закачалась прямо перед самым носом Крусады. – Американские змеи очень вкусны!

Крусада провела взглядом вдоль туловища Королевской кобры и сказала, не обращая внимания на угрожающую близость к ней хищницы из Азии:

– Два метра пятьдесят?

– Снова ошибаешься, детка! Два метра шестьдесят! – томно проговорила кобра, не спуская хищного взгляда с Крусады.

– Прекрасный размер, красавица! Приблизительно столько же, сколько у моей кузины – Анаконды. И такое странное совпадение: она тоже питается змеями, только азиатскими! – и Крусада в упор глянула на Гамадрию.

– Умница! – кобра окунула голову в воду и продолжила: – Анаконда – твоя кузина?

– Кузина.

– Понятно. Значит, яда у нее нет.

– Естественно! Вот поэтому ее так тянет к ядовитым незнакомкам.

Гамадрии, казалось, надоела пустая болтовня, и она задумалась о чем-то. Потом горячо и проникновенно заговорила:

– Ненавижу этих людей, собак, лошадей! Их тупая и жестокая возня со змеями, издевательство надо мной вызывают, прежде всего, презрение. Полтора года из меня выдаивают яд – мое оружие, держат в клетке, словно преступницу, обращаются со мной, как с тряпкой. Я не заслужила такого унижения. Я готова на все, чтобы покончить с этим! Понимаешь?

– Да, понимаю!

– А ты смиришься или будешь бороться?

– Буду сопротивляться до последней секунды жизни! – гордо ответила Крусада.

– Но то, что я придумала, может закончиться смертью…

– Я готова убить каждого человека, который появится на моей территории! – решительно перебила Курасада.

– Не перебивай меня. Я говорю о том, что ты можешь умереть, сражаясь за сестер и сельву. Но есть возможность отомстить за себя и сестер, пока ты можешь еще это сделать. Мне нужно на ушко тебе кое-что сказать – двигайся ко мне! В схватке с Человеком, ты сама знаешь, главное – обрести точку опоры. Есть такая опора – мир можем перевернуть! Только…

– Что?

– Я еще раз спрашиваю: ты готова умереть?

– Только я?

– Нет, конечно! Прежде Человек…

– Так я об этом только и мечтаю!

Гамадрия перешла на такой невнятный шепот, что ярара была вынуждена прижаться к проволочной сетке. Дальше произошло невероятное!

Королевская кобра набросилась на Крусаду! Она жалила отважную змею-воительницу во все места, где могла достать своими страшными клыками. Местные гадюки, видя такую подлую расправу над Крусадой, которую все уважали, шипели и принимали боевую стойку.

– Подлая чужестранка!

– Как она посмела!

– Предательныца!

Крусада, получившая смертельную дозу яда, медленно и неуклюже отползала от проволочного заграждения. И вдруг она остановилась и замерла, словно парализованная.

Только через несколько часов на труп Крусады натолкнулся сторож. Носком сапога из толстой кожи он поддел змею, похожую на канат, и отметил смертельную белизну ее живота.

– Интересно, отчего она издохла? Да еще и в такое неудачное время, когда так нужен яд!

Сторож увидел несколько дырок от укусов и все понял – кобра постаралась!

– Ах, ты, вредительница! Еще и смотришь, будто я очередная дичь! Все-таки, директору надо было меня послушать и поставить сетку с более мелкими ячейками. А теперь вот беда какая!

Попричитав, сторож ухватил Крусаду за хвост и перебросил ее за пределы цинковой ограды серпентария. Потом повернулся и пошел доложить директору.

Тот выслушал и покачал головой:

– Плохо! Осталась всего одна ампула сыворотки, а та ярара, видимо, издохла!

– Тогда пришла очередь кобры?

– Видимо, да. Только принеси ее часа через три, не сейчас. Вместе со второй партией змей.

В таком отчаянно тяжелом состоянии Круасаде не приходилось еще быть. Она валялась в зарослях, не имея сил даже пошевельнуться. Привкус земли и крови чувствовался на языке. Она не могла вспомнить, сообразить, где она, и что с ней произошло.

Туман в голове и вокруг стал потихоньку рассеиваться – определились границы предметов вблизи. Внезапно взгляд ее скользнул по цинковым листам, ограждавшим серпентарий, и Крусада вспомнила все! Замелькали в мозгу картинки недавнего прошлого: черный лохматый пес, длинная палка с петлей на конце, чуть не задушившей ее, красавица Королевская кобра со своим планом войны. И, наконец, нападение этой кобры на нее, Крусаду! Память возвращалась, паралич проходил. Не случайно Гамадрия вонзила в нее свои зубы! Теперь было понятно, что нужно делать. Интересно, сколько времени у нее есть?

Ярара отчаянно пыталась сдвинуться с места, но тело не слушалось. Стало страшно!

– Совсем рядом, несколько десятков метров… Ну же! – сделав неимоверное усилие, Крусада неуверенно, но поползла в сторону Дома. – Минута решает все!

Крусада успела подобраться к двери в лабораторию в момент, когда кобру внесли в комнату, чтобы вставить стеклышко ей в пасть и отнять оружие – яд. Человек в дымчатых очках уже протянул руки к железам Гамадрии, чтобы сдавить их, когда Крусада переползла через порог.

– Успеть, надо успеть! – и змея из последних сил прыгнула к ноге служителя, вносившего кобру. Человек почувствовал боль от укуса, а рука Человека в белом халате дрогнула. Этим воспользовалась Гамадрия. Она обвила телом ножку стола и, извернувшись, вцепилась в руку мучителя. Укус кобры пришелся на место, где проходит вена, и яд сразу проник в кровь Человека. Он вскрикнул и упал.

– Умница! – на ходу бросила Гамадрия. Обе змеи быстро неслись по траве через двор прочь, на свободу! – Я в тебе не ошиблась: ты успела! Точка опоры – вот чего мне не хватало, и что удалось найти в момент атаки.

Ярара была еще слаба и ответить не могла, потому что и так еле поспевала за коброй.

Уже за пределами двора, где стоял Дом и где располагался серпентарий, в зарослях змеи остановились, чтобы отдышаться. Только теперь Крусада смогла произнести:

– Знаешь, еще раз такое провернуть я бы не смогла! Это почти за пределами возможного!

В этот раз Конгресс собрал всех. Кроме тех, кто уже был на первом заседании, пришли их сестры и Коралина, которой в первый раз не было. Ее называли глупой, черно-красный полосатый окрас кожи считали чересчур ярким и примитивным, но укусы Коралины были очень болезненными. Она могла пригодиться в будущих сражениях.

Каждая из змей считает себя самой красивой, поэтому Коралина обрадовалась, что в Конгрессе не будет участвовать ее соперница, как она считала, по красоте – Фронталь, у которой было три ряда колец: черного, белого и пурпурного цветов. Ее расцветку змеиная аристократия считала почему-то изысканной.

Охотницы на Конгресс прислали лучших своих представительниц. Это были неядовитые змеи, которые чаще всего встречаются в сельве. Например, Дримобея, лесная яраракусу; Сипо – талантливый птицелов; Радинея, темная болотная змейка; Бойпева, ловко сливающаяся по цвету с землей в момент опасности; Тригемина и Эскулапия, обитавшие на деревьях.

На самом первом Змеином Конгрессе было принято решение, что силу будет иметь Закон, принятый представителями самых распространенных видов.

В этот раз не удалось отыскать только самую крупную, до трех метров в длину, гадюку Сурукуку, которая носила титулы королевы Америки и вице-императрицы Всемирной Змеиной Империи. Только она могла составить конкуренцию Королевской кобре по величине и силе яда.

Крусады не было, что было замечено всеми змеями. Не было еще одной змеи, но голова ее виднелась в ближайших зарослях папоротника.

– Могу ли я присоединиться к вам?

Змеи насторожились.

– Тебя никто сюда не звал! – в гневе зашипела Лансеолада.

– Уходи! – занервничала даже томная Золотая Уруту.

– Вон!

– Прочь! – наэлектризованные напряжением и ненавистью змеи готовы были разорвать непрошеную гостью.

Террифика громко зашипела, наводя порядок:

– Здесь Конгресс, а не примитивная сходка. Вопрос важный, и никто не вправе применять силу. Прошу, Анаконда!

– Замечательно сказано! – Ньяканина усмехнулась. – Королева гарантирует тебе неприкосновенность. Добро пожаловать, Анаконда!

Изящная голова, а вслед за ней два с половиной метра мощных мускулов вползли в пещеру. Анаконда скользнула мимо змей, собравших в комок свои нервы, в угол и свернулась кольцами рядом с Террификой. Ту даже передернуло от такого соседства.

– Все в порядке? – тактично поинтересовалась Анаконда.

– Да, конечно, только яда собралось многовато у меня. Давит изнутри.

Анаконда и Ньяканина понимающе переглянулись.

Дело в том, что отношения Анаконды с представительницами Змеиного Королевства нельзя было назвать приятельскими. Ее предки приплыли в эти места по Паране издалека. Достигая десяти метров и имея гору мышц, Анаконда стала грозой местных обитательниц сельвы. Она и малайский питон испокон веков были властителями тропиков. Сильная и уверенная в себе Анаконда не тратит свою мощь на чувства. Позволяет себе только уважать Человека и презирать ядовитых змей, вызывая их зависть изумительной кожей оливкового цвета с ажурными черными пятнами. У этой Анаконды, которая вызвала такой ажиотаж на Конгрессе, было пока только два с половиной метра длины, но она была молода и очень сильна. Достаточно сказать, что Анаконда легко, стремительно переплывала Амазонку в считанные минуты.

Наконец, Конгресс начался, а разговор был очень серьезный.

Первой высказалась Атрос:

– До сих пор нет Крусады. Вы помните, она сказала: «Если меня не будет, то…». Мне кажется, что с ней случилась беда.

– Не обязательно. Она предупредила, что придет, если сможет, – заметила Ньяканина. – Надо ждать.

Лансеолада даже не посмотрела в сторону Охотницы:

– Чего ждать?

– Только по глупости можно задавать такой вопрос. Это Конгресс, и все имеют право высказаться. Конечно, сидя в пещере, можно казаться умной, но одна Крусада знает, с чем нам всем придется столкнуться!

Все понимали, что Ньяканина имеет право так говорить: она была в логове людей в качестве разведчицы, пока остальные сидели и ждали. И все-таки…

– Ты не могла бы быть аккуратнее в высказываниях? – Остроголовка сердито зашипела на Охотницу.

– Тебе-то чего волноваться? – парировала Ньяканина.

– Веди себя достойно! – повторила уже спокойнее маленькая змея.

– Ты права, – как-то сразу успокоилась Охотница и, повернувшись к Лансеоладе, сказала: – Прости!

– Ладно! – сердито прошипела ярара, но для себя решила когда-нибудь, при удобном случае напомнить Ньяканине о ее грубости.

Разговор на повышенных тонах перебила Коралина:

– Тихо вы! Крусада ползет!

– Прекрасно!

– Наконец-то!

Змеи зашевелились, обрадовавшись, что обстановка как-то прояснится. Но когда они увидели незнакомую огромную змею рядом с Круасадой, то снова замерли в тревожном ожидании.

Пока Круасада как-то тяжело и неуверенно устраивалась вблизи Атрос, незнакомка свернулась в самом центре пещеры.

– Террифика! Сестры! Подруги! Позвольте вам представить Гамадрию! Она принадлежит нашему племени и носит гордое имя змеи, – Круасада приподняла голову и посмотрела в глаза кобры. – Она подарила мне свободу!

– Да, конечно, – пробормотала Террифика, сообразив, что ее время владычицы заканчивается. – Мы – сестры!

Все змеи, высовывая язычки, стали кружить возле Королевской кобры.

– Похоже, она из рода ужей… – небрежно бросила фразу одна из гадюк.

– Глаза какие-то кругловатые! – подключилась другая.

– И хвост, скажу я вам… – третья не успела договорить.

Шея гостьи стала превращаться в чудовищно большой капюшон! Наступила такая тишина, что слышен стал шелест трав снаружи пещеры. Змеи замерли в ужасе.

Любовались грозным и роскошным убранством кобры недолго – Гамадрия успокоилась так же внезапно, как и проявила свой гнев. Кобра обратилась к Крусаде:

– Предупреди их, пожалуйста! Не знаю, сколько времени я смогу удерживать себя.

– Сестры, сестры! Не трогайте мою подругу! Если бы не она, меня бы, может, уже не было в живых. И не было бы плана, как победить в войне с Человеком!

Слово «план» мгновенно утихомирило всех.

– И что за план вы придумали? – Террифику, конечно, это интересовало больше всего.

– Сначала послушайте! – и Крусада рассказала подробно обо всем, с чем столкнулась в Доме, серпентарии и во дворе лаборатории.

– Можно подвести итоги. Два человека обезоружены, что очень хорошо. Теперь нужно взяться за остальных, – закончила свое повествование Крусада.

– И за собаку!

– За лошадей надо взяться!

– Вот тут вы правы. Именно за лошадей, – поддержала Гамадрия. – Будут в рабочем состоянии лошади – один человек сможет приготовить сотни ампул вакцины. А ведь именно вакцина лишает нас главного оружия – действия нашего яда! А собака – не противник! – и кобра насмешливо глянула в сторону Ньяканины.

Стало ясно, что вечное противостояние ядовитых змей и ужей нашло свое воплощение в отношениях Королевской кобры и Ньяканины.

– И, все-таки, я настаиваю: главный враг – собака! Люди могут устроить облаву, но увидеть нас непросто. А собака легко учует и укажет Человеку на нас. Кроме того, я бы не относилась так легкомысленно к двум рядам клыков у этого зверя. И это при том, что сеньора с капюшоном напрасно потратит яд, если укусит собаку. Этому зверю введена вакцина. Правда, Крусада?

Все знали о дружбе Ньяканины с Крусадой. Кузины уважали друг друга, так как интеллект у них был на одном уровне. Королевская кобра не знала.

– Да, ты права, кузина! – ответила Крусада. – Собака почует нас сразу, и все засады окажутся открытыми.

– Прежде всего, люди и лошади! Эта опасность серьезнее! – не сдавалась кобра.

– Думаю, что Ньяканина в этом случае, все-таки, права. Нужно обезвредить собаку.

– Я уверена в этом, – Ньяканина с достоинством взглянула на Королевскую кобру.

Гамадрия была очень умной змеей, необдуманных решений никогда не высказывала, поэтому тупое упрямство этих американских гадюк и их кузин ее просто взбесило. Яд волной хлынул к ее зубам.

– Возможно, ужам и удавам нужно бояться только собак, ведь людям и лошадям они не страшны. Уверена, смертельная опасность нависла над нами, ядовитыми змеями. И эта опасность исходит именно от людей! – Королевская кобра презрительно глянула в сторону Ньяканины.

– Прекрасная речь! – раздался голос из глубины пещеры.

Гамадрия уловила иронию в этих словах, повернула свою изящную голову и встретилась взглядом с двумя блестящими в темноте глазами, которые приветливо смотрели на нее.

– Это от тебя я дождалась похвалы? – кобра, вытянув шею, свысока посмотрела на говорившую.

– Твои слова пора высекать на камне, для наследников!

И Королевская кобра снова явственно ощутила насмешливый тон змеи, которая прятала свое туловище глубоко в пещере.

– А-а, Анаконда!

– Я самая!

Ньяканина попробовала сказать еще что-то, но Анаконда ее перебила:

– Позволь, сестра, я сама скажу. Все самые смелые и могущественные звери мира рассчитывают на собственные мускулы, хитрость и опыт. Тигры, львы, орлы, крокодилы честно сражаются в открытом бою. И только самые слабые и надменные, похожие на эту сеньору в шляпке, используют подлое оружие – яд.

Взбешенная кобра раздула свой капюшон до немыслимых размеров и так зашипела, что все поняли: еще секунда – и случится непоправимое!

– Конгресс неприкосновенен!

– Здесь нельзя!

Пещера наполнилась возмущенным шипением.

– Сними капюшон! – с ненавистью крикнула Атрос.

– Прочь капюшон! Долой шляпу! – одновременно вскричали Лансеолада и Золотая Уруту.

Королевская кобра в течение нескольких секунд могла бы разбросать этих мелких змеек, как она это умела. Но… она подумала и прошипела:

– Здесь, на Конгрессе, не будем разбираться, кто прав! Но предупреждаю: там, – и она кивнула на выход из пещеры, – мне не попадайтесь!

Потом медленно убрала капюшон на шее и замолчала.

– Да никто тебя и не обижает здесь! – Анаконда проговорила довольно миролюбиво, но кобра резко развернулась.

– Еще бы! Боятся и правильно делают. И ты не шути!

– Я? – Анаконда наполовину выползла из своего укрытия.

– Так, спокойно! У нас всех совсем другая проблема! – Террифика попыталась вернуть разговор к теме, из-за которой все и собрались. – У нас два плана. Один предложила Ньяканина, другой – наша гостья. С кого, все-таки, начнем? С собаки или лошадей?

Многим было бы проще начать войну, разобравшись с собакой. Но азиатская кобра всем показалась очень умной. Значит, в ее плане есть продуманный ход действий. Тем более что она довольно долго пробыла в серпентарии, лучше узнала порядки в лаборатории. Опасность, грозящая со стороны людей, гадюкам была известна, а вот насколько велика опасность от собаки, они знали только со слов Ньяканины и Крусады. Да еще факт, что собака невосприимчива к яду, тоже сыграл свою роль. Подытоживая обсуждение, Террафика объявила, что принимается план войны, предложенный Королевской коброй.

Выступать решили немедленно: каждая минута промедления грозила гибелью представителям Змеиного Царства.

– Жизнь или смерть! – пафосно сказала Террифика. – Кто еще хочет сказать?

– Не о чем говорить! Как бы не пришлось потом пожалеть! – Ньяканина сокрушалась, что не смогла переубедить.

– Тогда – в бой! – змеи ринулись наружу, а там вся земля кишела сестрами и кузинами, ждавшими приказ на атаку. Все ринулись в сторону Дома. Змей было так много, что, казалось, ожили кусты и трава – все задрожало и зашевелилось.

Уже вслед понеслись слова Террифики:

– Как на Конгрессе! Как на Конгрессе! До конца войны все неприкосновенны! Слышите?

– Да! Да! – эхом понеслось по сельве с разных сторон.

Анаконда обогнала Королевскую кобру, и та, шипя вслед, сказала:

– Потом встретимся…

– И поговорим! – Анаконда весело сверкнула глазами и стремительно скользнула вперед.

Сотрудники лаборатории собрались у постели коллеги, которому достался яд ярары. Близилось утро. Новый руководитель лаборатории, безмерно уставший и опечаленный событиями прошедшей ночи, подошел к окну и прислушался. Вместе с теплым дыханием ночи в окно влетели какие-то странные звуки со стороны конюшни. Что там происходит?

– Коллеги, лошади… Там что-то происходит – лошади волнуются! Фрагосо, не сочтите за труд, посмотрите. Только, пожалуйста, осторожно! Не нравится мне все это!

Фрагосо пошел к конюшне, освещая в предутренних сумерках дорогу фонарем. Остальные замерли в тревожном ожидании.

Через минуту в дверях появился Фрагосо, на лице которого и кровинки не было:

– Там… – еле проговорил он, – в конюшне – змеи!

– Откуда? Как они туда попали? – руководитель совсем растерялся.

– Много змей! Очень!

– Идемте! Все идемте! – руководитель лаборатории словно очнулся.

Все выскочили наружу.

– Пса позовите! Дабой! Дабой! Да где же ты, черт возьми! – человек как-то сразу забыл, что пес спал под кроватью больного, тяжело дыша и взвизгивая.

То, что увидели люди, ворвавшись в конюшню, потрясало воображение! Конюшня кишела змеями! Они были везде! Кони бились о перегородки стойл, пытаясь сбросить с себя десятки змей, жаливших их за ноги. Несчастные животные хрипели, ржали и били копытами о пол, давя гадов. Кормушки, разбитые лошадьми, летали по конюшне. Гадюки, словно их действиями руководил кто-то, бросались на лошадей и, укусив, тут же отпрыгивали, спасаясь от ударов копытами.

Смотреть на это побоище, не вмешиваясь, было просто невозможно – люди бросились в атаку. Их ноги защищали сапоги, а в руках появились плетки и мачете. Фрагосо плетью перешиб гадюку, которая ударилась о край его сапога. Руководитель разрубил огромную гадюку прямо в ее броске. Рядом визжал Дабой, шею которого несколькими кольцами обвила другая, тоже не маленькая. Голову этой гадюке отрубил еще один работник лаборатории – он был в этот момент рядом с псом. Все смешалось в кучу: лошади, люди, змеи! Это был ад! Или его преддверие, ад начался потом, когда Фрагосо поскользнулся о какую-то из этих ползучих тварей, показавшейся очень знакомой, и упал. Фонарь разбился, и вся конюшня, с ее страшными звуками битвы, погрузилась в темноту.

– Назад! – отчаянно крикнул руководитель. – Всем выйти! Дабой! Ко мне!

Люди поняли всю опасность, которой подвергались, только когда выскочили из конюшни. Бледные, с трясущимися от напряжения руками, в которых они держали окровавленные плети, ножи и мачете.

– Что это такое?! – руководитель спрашивал своих друзей и одновременно рылся в памяти, пытаясь найти хоть один подобный случай. Никогда раньше он не сталкивался с такими осмысленными действиями гадюк.

Все молчали, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Пес, вырванный из клубка змей за загривок, благодарно лизал руку своего спасителя.

– Сначала две гадюки проводят операцию по своему освобождению, причем действуют настолько слаженно, что начинаешь думать: у них не только инстинкты, но разум есть. Теперь нападение на лошадей! Такое впечатление, что змеи хотели убить лошадей, но они даже не знают, что помогли им выжить. Ведь у нас закончилась сыворотка! Скоро рассветет, и змеям не поздоровится.

– Среди них была убийца – Королевская кобра. Та, что укусила моего друга. Может, она пришла отомстить нам? Попалась бы она мне… – Фрагосо потер ушибленную при падении руку.

– Может, теперь я верю, что в жизни все может быть, – один из работников повернулся в сторону собаки. – Дабой бился отчаянно! Как он?

– Сильно искусан. Хорошо, что мы его подготовили, и он выдержит любое количество яда. Жить будет!

Люди вернулись в Дом, к больному товарищу. Дыхание его выровнялось, да и выглядел он уже лучше. По всему телу обильно выступил пот.

– Наконец-то закончилась эта страшная ночь – светает! – Руководитель посмотрел на часы: – Пора! Антониог, оставайся в доме, а мы с Фрагосо пойдем заниматься делом.

– Брать будем, как обычно, арканами?

– Пожалуй, нет. Уж слишком странно ведут себя эти буйные сеньоры! Берем палки и, на всякий случай, мачете.

Инстинкт самосохранения руководил действиями змей, а не какая-нибудь мистика. Так что в нападении на Серотерапевтическую лабораторию не было ничего странного. Просто проявилась мудрость змеиного рода в момент смертельной опасности.

Фонарь, который держал в руках человек, разбился. Это для людей наступила темнота, а змеи увидели проблески близкого рассвета. А утро несло с собою гибель. Предутренная влага, пронизавшая воздух, свидетельствовала о наступлении дня.

– Еще несколько минут – и нам не удастся пробиться в сельву. Назад! – скомандовала Крусада.

– Уходим! Уходим! Назад! – шипели со всех сторон змеи. Спутанными клубками они выкатывались в панике из конюшни, с ужасом поглядывая на светлеющее с каждой минутой небо.

Вдалеке послышался лай собаки. Он заставил всех замереть.

– Сколько нас осталось? – Золотая Уруту вытянула свою бархатистую шею, покрытую золотистыми волосками, и оглядела змеиное войско.

Подсчитав потери, змеи едва не пали духом: восемнадцать змей погибли под копытами лошадей и ударами кнутов и мачете. Среди павших были две изумительно красивые коралловые змеи. Атрос была рассечена надвое плетью Фрагосо. Дримобее, душившей собаку, расплющили в лепешку голову. Пропали Остроголовка, Радинея и Бойпева. Всего жертв змеи насчитали двадцать три. Это если не брать во внимание покалеченных и избитых. Все змеи были в крови, на которую налипла пыль. Вся эта масса забилась под чешуйки.