Анаконда. Сказки сельвы

– Что вам здесь нужно? – строго спросила она. – Ваше место в зарослях камалоте. Вы забыли, что наводнение еще достаточно опасно?

– Как можно забыть? – змеи были настроены воинственно. – Здесь скрывается наш враг – человек! Уйди, Анаконда! Отдай его нам.

– Человек ранен и не может быть врагом теперь. Он беспомощен.

– Ну и что? Пусти, Анаконда, мы его быстро уберем!

Змея величественно поднялась из воды:

– Не сметь, сказала! Человек ранен, и я не допущу, чтобы добивали немощных.

– Не боишься? – разозлились змеи.

– Не смешите! – презрительно бросила Анаконда.

– Ты что, предала нас, своих кузин? Ты продалась людям, жалкая ящерица!

Эти слова были последними в жизни гремучей змеи, голова которой была мгновенно расплющена молниеносным броском Анаконды.

– Предупреждаю: не сметь приближаться к человеку, иначе во всей Мисьонес не останется в живых ни одной нахалки. Негодяйки! Такое говорить! А ну-ка, все в воду! И запомните: здесь на плоту, моя территория!

– Смотри, Анаконда, не пожалей потом! – огромная ярара с ненавистью взглянула на защитницу человека.

– Одна из вас уже грозилась как-то! Не вспомните ли, что с ней сталось? А теперь плывите, пока я добрая!

Анаконда победила в этом странном споре, но радости от этого не испытала. Наоборот, она никак не могла понять, с какой стати решила защищать человека. Он все равно умрет ведь!

Утро застало ее все в тех же размышлениях. Она снова осмотрела рану человека:

– Нет, не жилец! Не стоит даже и беспокоиться.

Она хлестко ударила хвостом о ствол своего плавучего пристанища и улеглась. Однако плот не выпускала из виду.

Ночью к дереву прибило несколько высоких, пирамидальной формы муравейников.

– Теперь вы явились меня воспитывать? – усмехнулась Анаконда. – Ну, начинайте!

– Так ведь и правда, Анаконда, человек нам всем – враг. Почему ты его защищаешь? Убей его! Не станешь же ты ссориться из-за человека со всей сельвой!

– Я не стану этого делать. Он сам умрет.

– Тогда пусть змеи его прикончат!

– Не позволю. Этот плот я заняла. Закон наводнения гласит, что хозяин тот, кто первый занял.

– Мы должны тебя предупредить: змеи говорят всем, что ты встала на сторону людей.

– Вы в это верите?

– Мы – нет, но ягуары ворчат.

– Ну, надо же! Что ж они сами мне об этом не расскажут?

– Боятся, наверное!

– И правильно делают. Не волнуйтесь: какой была, такой и останусь. Я – верная дочь сельвы. Так и передайте всем. Плывите назад, только осторожно – воды-то вокруг много!

– Хорошо. Пока, Анаконда!

И муравьи скрылись во тьме ночи.

Анаконда была уверена: всей своей жизнью она доказала верность сельве и ее обитателям, поэтому слухи так и останутся слухами.

Она поплыла к змеям, так как считала, что они немало сделали для сельвы во время наводнения. Решила просто поговорить с ними:

Ни мне, ни вам ссора не нужна. Пока длится война, между нами никаких недоговоренностей и вражды не может быть. Я заняла плот, он мой. Это все.

Гадюки молчали. Они даже не повернулись, чтобы послушать, с чем приплыла к ним Анаконда.

Фламинго, которые стали невольными свидетелями этой сцены, зашептались:

– Быть беде! Быть беде!

Крокодилы вступились за Анаконду:

– Это ее решение! Она знает, что делает! Тот человек уже, считай, умер.

Но человек, как ни странно, был жив. Это удивило даже Анаконду. Три дня без сознания, столько крови потерял, а живет! Но особенно ее эти мысли не тревожили. Волновало совсем другое. По ее расчетам, а водяные змеи прекрасно разбираются в гидрографии, течение должно было принести к Парагваю. В войне с людьми понадобятся огромные массы камалоте, а их было очень мало. Этих жалких островков явно было недостаточно для победы. Куда-то подевались камалоте со ста восьмидесяти тысяч квадратных километров обширных пойм Ксарайеса! Анаконда ничего не могла понять: или туканы ошиблись, приняв дождичек за ливень, или… Что еще может быть?