Резидент. Часть 6

Глава 1

— Наташ, дезик мой не видела? — утром спросил я, стоя перед зеркалом.

— Нет, — совершенно честным голосом сказал она.

Я открыл верхний ящик шкафчика под зеркалом. Он лежал там.

— Ой, я вчера переложила и забыла сказать, — Наташа увидела это, подойдя к зеркалу. — Это у тебя хорошая память, а я опять забыль… — она скорчила рожу своему отражению.

А я думал, что память внезапно подвела меня самого. Проверим. Я прошёл мимо окна, глянул туда на мгновение, пошёл к плите делать омлет, а сам себе проговорил:

— Третий этаж, пятое окно слева — шторы закрыты. Шестой этаж, третье окно справа — сидит кот. Второй этаж — убрали бельё с балкона...

Это я сравнивал со вчерашним днём, что изменилось в доме напротив. Потом сравнил с фото. Всё так и есть. Методы Тумана, как ему тренировали память, у меня были, и я сам не забывал об этом. Сон, тренировки и чтение — это всё помогало держать память в тонусе. Кто знает, может, без этого всё было бы иначе.

Сейчас я ждал звонка от руководства.

Агент Фокс должен переключиться на меня, а для этого надо его спровоцировать, что непросто, ведь он осторожен. Но когда это удастся, я направлю его куда нужно, и уже начинал подготовку. И тут-то пригодится контакт Арсентьева, найденный мною недавно среди сообщников обменного пункта.

Позавтракали и поехали в центр, потому что до встречи с Виноградовым много времени. В ожидании я строил свою многоходовочку, хотя делал вид, что вместе с Наташей слушаю аудиокнигу в машине. Вчера вечером мы посмотрели недавний фильм про космос с Гослингом, а сегодня нашли оригинальный роман, по которому делали экранизацию. Фантастику я полюбил, читаю, когда есть возможность, и решили послушать.

Заехали к родителям Наташи, хотя её матери не было дома, там работал только отец.

— Работа кипит, Аркадий Иваныч? — спросил я.

Думал, папа Наташи будет сидеть и корпеть над печатной машинкой или допотопным компьютером, как писатель, как я их себе представлял. Он и был писателем, который помотался по свету, и у меня было чёткое подозрение, что при этом он работал с советской разведкой.

— Изучаю прогресс, — проговорил папа Наташи и выругался, повернувшись к экрану ноутбука: — Ну ты смотри, чё делает! Сначала пишет одно, потом другое, а когда я ей это говорю, она говорит: «вы совершенно правы».

У него был открыт чат-бот нейросети, в котором Аркадий Иваныч задавал вопросы.

— Производство консервов в США в 1921 году? — удивился я, прочитав строку.

— Ага. Ищу в нейросети, а она всё врёт. То была свинцовая пайка, то уже нет.

— Для книги новой ищете?

— Да, — Аркадий Иваныч оживился. — Идейка тут пришла. Бумажные книги всё равно никому не нужны, я интернет осваиваю. Книжку вот хочу выкладывать на сайте по главам каждый день. Народ читает. Под псевдонимом, правда, но какая разница? Всё равно меня уже никто не помнит. Ты не читаешь про попаданцев?

— Не-а, — я помотал головой.

— А я тут про попаданца пишу. Попал в Америку в 1920 год, и начинает подминать под себя консервные заводы. А у них тогда времена были тяжёлые, военные заказы кончились, владельцы свои заводы за долги продавали. И к Великой Депрессии можно та-а-ак развернуться, если по уму подойти.

— А мафия эти заводы не отберёт? — спросил я.

— Какая мафия? — важно спросил Аркадий Иваныч. — Двадцатые годы, в Союзе Гражданская война закончилась. Нанимаешь белогвардейских офицеров-эмигрантов, они тебе любую мафию разнесут.

— Так у местной мафии связи в политике были, а у эмигрантов нет, — заметил я.

— Тут-то и оно…

Он начал разговаривать о планах с таким жаром, будто сам собрал свою мафию в те времена и уже планировал, когда выдвинет на выборах своего конгрессмена, а то и сенатора.

— Но сейчас же никак не продвинешься, всё в одних нейросетях погрязло, — писатель махнул рукой. — Пишут запросы, а нейросетка им книги рожает. Я одну главу пишу, а они нейросетью три делают только до обеда. Вот как сейчас быть?

Но ответа на это не было ни у кого.

После мы с Наташей поехали дальше, заехали в кино посмотреть новый ужастик с хорошими отзывами, причём достаточно жуткий, про парня, который загадал, чтобы девушка его полюбила, но всё пошло совсем не так.

— Ой, смотри, — шепнула Наташа в полной темноте, глядя на экран. — Она в углу стоит! Ой, сейчас подойдёт...

Короче, проводили время весело. Но после выхода из кино мне позвонили. Звонил лично Рогов.

— Вадим. Подъедешь обсудить твою идею?

— Я как раз рядом.

Поехали в офис. У крыльца встретили Глеба Шилова, который курил с задумчивым видом.

— Поохотимся, значит? — спросил он.

— А как ещё, бро? — я пожал ему руку. — Ждём почти весь день, когда там решатся, наконец.

— Ужасы ещё посмотрели, — добавила Наташа. — Жуткий такой.

— Не люблю эти ужасы, — пробурчал Глеб. — Да и вообще, в кино лет сто не был. Как приду, в телефон залипну, и потом нихрена не понятно.

— Жиза, — сказал я, хотя сам уже давно не залипал в телефонах без нужды.

Втроём поднялись на лифте и пошли в кабинет Рогова. Там был он сам и Виноградов, а местный айтишник Витя настраивал микрофон для конференций. Все молчали, ожидая подключения нового участника.

Вскоре он ушёл, а на экране показался сам Александр Корнеев. Он сидел за своим рабочим столом, напряжённо глядя прямо в камеру.

— Всего один вопрос, — сказал он после приветствия. — В ответ на твой…

Вчера вечером я позвонил сначала Рогову, чтобы он не думал, что я делаю что-то за его спиной, а затем Корнееву напрямую, раз он оставил свой номер.

Я сделал вид, что у меня внезапно родилась идея. И Корнеев, конечно, зная, что у меня могут быть какие-то навыки Тумана, её рассмотрел. Главное при этом — делать вид, что я не помню ничего из чужой памяти и не подозреваю, что задумал сам Корнеев, чтобы он расслабился. А то если он почувствует фальшь или что я скрываю от него свои действия, то свободы передвижения и возможностей для работы у меня больше не будет.

Мне надо, чтобы агенты выходили прямо на меня. А чтобы они вышли на меня, я должен представлять для них ценность. Вот так и сказал, будто меня осенило озарение. И Корнеев задумался над этим.

А для меня это отличная возможность зацепить Фокса из ЦРУ…

— Ты уверен, что этот человек, гипотетический агент, очень опасный, раз это требует такой серьёзной операции и подключения ФСБ? — спросил Корнеев. — И почему ты так решил? Ты его где-то видел?

Он задал вопрос как бы мимоходом, но я понимал, что это ему было важнее всего.

— Нет, я бы запомнил, у меня память хорошая, — сказал я. — Но считайте это… интуицией. Вот как с Ваней было. Я же сразу сказал, что сами знаете кто, — я посмотрел на Виноградова, — очень опасен. Так и вышло.

— Интуиция, — начал было Виноградов, — это не то, что…

— Я согласен с предложением, — вдруг сказал Корнеев. — Потому что опасность утечки технологии велика, а может, уже случилась. Но остальное потерять мы не имеем права. Мы сделаем вид, что я ввожу тебя в курс дел куда быстрее и начинаю гонять по разным департаментам, чтобы ты ухватил суть, как потенциальный наследник. И первый из них — разработка ИИ. Ускорим события.

Виноградов осёкся, но Рогов дал понять, что все поручения Корнеева он выполнять не собирается, ведь у него своя работа. Рогов говорил неторопливо, но доходчиво:

— Я согласия пока не давал. Нужно довести до конца дело с Гиляевым, иначе будет подозрительно.

— Я с этого и хотел начать, — произнёс я.

Рогов кивнул.

— Плюс, — продолжил он, — пока ещё нет способа обеспечить безопасность моих людей, — шеф показал на нас троих с Наташей и Глебом. — Риск большой, за людей я отвечаю. И так в этом году потеряли двоих. Но любая охрана привлекает внимание, а охрана от нас или от ФСБ тем более будет заметной. А та охрана, которую они не заподозрят, сама по себе может работать в интересах других.

— Мы в центре Москвы, — заметил Корнеев.

— Это не показатель безопасности. Нужно разработать план и пока продолжать. Но в дальнейшем мы можем плавно повышать накал событий.

— В таком случае, оставляю все детали на вас, вы в этом понимаете больше. И я добро дал, — добавил Корнеев с намёком.

— На что дал добро? — спросил я, когда он отключился.

— На полную слежку за Давидом, — неохотно произнёс Рогов. — И на консультации с ФСБ, а конкретно Холодовым. Это я и без него мог устроить, — добавил он с лёгким раздражением, — но тут вопросы личного характера были. Там сейчас попроще с ними говорить. Ну и за этой барышней начинаем следить всерьёз с сегодняшнего дня. Шилов, ты за это отвечаешь.

— Понял, — отозвался Глеб.

* * *

Короче, фирма начинала составлять план работы.

А я прикидывал свой. Нужно придумать, как сделать так, чтобы Фокс похитил данные по «Ментату» и «Периметру», а мне отобрать их у него до того, как об этом прознал Ланге и заполучил их себе. Потому что доктор наверняка знает, что здесь крутится ЦРУ и кто-то ещё.

Тут целый змеиный клубок образовался из разных агентов. Но из опыта Тумана я знал, что это не единый фронт тех, кто выступает против меня или государства. Это всё отдельные структуры, и у каждой свои цели.

* * *

В это же время, Москва…

Агент Ханна Грей под псевдонимом Минерва (которую в России знали, как Катю Смирнову) вошла в съёмную квартиру, где никого не было.

Какое-то время она сидела молча, ждала отчёт группы прикрытия, которая им сообщила, что слежки пока не было.

Только после этого в квартиру прибыл один человек. Его псевдонимом был Орёл, и официально он был главой службы безопасности одной из консалтинговых фирм, через которую работала одна из якобы ушедших с российского рынка американских компаний. Но на самом деле он был куратором внедрённого агента.

Это давало ему возможности действовать без риска, что за ним следит ФСБ, как если бы он работал в посольстве. Но при поимке ему дадут настоящий срок за шпионаж.

— Я изучил данные, которые ты добыла, — сказал Орёл на английском. — Это хотел продать нам Беггар? Эти виртуальные серверы?

Он произнёс Beggar, что в переводе означало: «Попрошайка». Такой псевдоним они дали Давиду Корнееву между собой.

— Ничего более нового нет, — ответила Минерва. — Вернее, новые данные содержатся на его новом телефоне, но я пока не получила туда доступ.

— Надо получить, — произнёс Орёл. — Теперь другое. Нам нужен полностью работающий экземпляр и его исходный код. Ты должна была встретиться с Антикваром. Что случилось?

— Я ждала его, — начала оправдываться Минерва. — Сделала всё по инструкции, но он почему-то не подошёл.

— За тобой был хвост?

— Нет.

— А он мог его заметить. Следующая встреча скоро. Она нужна. Всё, можешь идти.

— А можно вопрос? — спросила Минерва. — Зачем вообще нам нужна эта «Сфера»? Из того, что я знаю, система «Омниус» намного сильнее, и уже внедрена на всех уровнях. Или вы хотите просто, чтобы она задержалась и не была выпущена?

— Система «Омниус» принадлежит частному лицу, — отчеканил Орёл. — А это частное лицо сегодня играет на одной стороне, а завтра — на другой. Нам не нужна зависимость от него. И кроме того… для чего он платит столько денег своему ручному русскому психопату? И для чего нанял этого клоуна Ланге? Нет, тут свои игры. И победить в них нужно нам. Другой вопрос… что за парень был там в ресторане? Это и правда внебрачный сын Корнеева? И кто эта девушка с ним?

— Какая-то кошка драная, — Минерва поморщилась. — Считает себя супер-шпионкой, но притворяется дурочкой. А я знаю, что она не притворяется, а такая и есть…

— Будь серьёзнее. Кто парень?

— Попрошайка испугался, когда узнал, что это, вероятно, его единокровный брат, и отец предпочтёт его, как менее вредного и более стабильного.

— Изучай обстановку дальше.

* * *

Некоторое время спустя. Санкт-Петербург.

— Клоуном? — беззлобно возмутился Ланге, прочитав расшифровку. — Может, сдать их в ФСБ? Всё равно мешают.

— Я бы не стал, — сказал Епископ, сидя с кружкой кофе. — Тогда они поймут, как я на них вышел. А ты сам знаешь…

— Что ты своих агентов бережёшь, — доктор кивнул. — Помню, да. Но как ты смог внедрить своего человека к ним?

— Когда-то в детстве, — Епископ отпил кофе, — я видел фокусника, и мне это представление очень понравилось. А потом, много лет спустя, я по телевизору увидел, как другой человек эти фокусы разоблачает, и мне стало обидно. Как в детстве, когда мой отец сказал мне, что Санта-Клауса не существует…

— Дело не в фокусах, Эдмун, и не в Санта-Клаусе. У тебя свой агент там, где… ладно, не мешаю. Главное, что это работает.

— Это старая школа, которую ты забыл, — Епископ чуть улыбнулся. — Не твои компьютерные штучки, которые могут подвести, а живые люди. Когда-то давно я построил свою сеть и не предавал её. Люди меня помнят и помогают. Так что ты предпримешь?

— Пока наблюдаем. Смотрим, что сделает Корнеев. Манёвр у него интересный, но он же не знает, кто на самом деле этот парень, — Ланге усмехнулся. — Вернее — очень его недооценивает.

Глава 2

С Холодовым я теперь мог работать официально, раз уж фирма дала добро. Но у нас ещё оставалось кое-что из того, что мы делали тайно как от моего начальства, так и от его. Мы взаимодействовали с общим союзником, который во всём этом разбирался.

Верещагин мог подкинуть дельных мыслей, поэтому мы собирались у него дома, обсуждали собранные данные и планировали.

Хотя сегодня утром услышал через маленькое окошко над ванной, что разведчик и контрразведчик говорили не о работе, а совсем о другом.

— Ну и чё ты со своей? — вполголоса спросил Верещагин.

— Не напоминай, Ильич, — отмахнулся Холодов. — К маме уехала на лето. Типа задрали её мои командировки по полгода.

— Так найди кого-нибудь на стороне да приведи, раз уж в один, — старый разведчик засмеялся. — Я-то в твои-то годы времени не терял.

— В моём-то возрасте? — Холодов усмехнулся.

— Да какой у тебя возраст? Ты ещё даже выслугу не заработал, седеешь только рано.

— С вами не только поседеешь. Я и так скоро буду выглядеть, как тот мужик, скрывающий боль.

— А это ещё кто?

С трудом вспомнил этот старый мем, а Верещагин же вообще его, конечно же, не знал.

Я вернулся из туалета, и они оба на меня посмотрели.

— Что стряслось? — спросил я.

— Тебе хорошо, молодому, а мы уже в возрасте. Давайте уже работать, а не расстраиваться, — Холодов поморщился и взял распечатки. — Я посмотрел ваши корнеевские камеры. Но глянул ещё там, где у вас доступов нет.

Он уже приносил планшет с фотографиями и нарезками видео с площади, где Катя, девушка Давида Корнеева, явно ждала встречи с кем-то. Но старомодный и олдскульный Верещагин наотрез отказался смотреть в электронное устройство, говоря, что ничего на нём не видно.

Так что Холодов сегодня утром сделал распечатки на бумаге и привёз их. Хотя планшет тоже взял. Там была выгрузка из системы «Безопасный город», куда, конечно, у ФСБ был полный доступ.

Кроме того, у него был анализ сотовых устройств и всего остального, но этим он с нами не делился. Да и деталей пока нет, что именно мы ищем.

Я увидел снимок места, где была Катя, и того собачника, который был там, подозрительно на неё смотрел, а потом исчез без следа, сменив маскировку. Наверняка это был Фокс, но о нём я не говорил. И вряд ли они вообще о нём знают.

— Нашёл кого? — спросил Верещагин.

— Я ни с кем сходства не увидел, — признался майор.

— Не выходит, значит, каменный цветок, Данила Мастер? — старый разведчик хмыкнул.

— Ты, может, что увидишь? — майор протянул бумаги мне.

На фотографиях в этом месте и вокруг него тысячи человек. И хотя видно их было чётко, в такой толпе узнать кого-то сложно, даже когда знаешь в лицо. Да и Фокс своей маскировкой и устройствами сбивает камеру, и его приметы никто не разглядел.

— Тут вообще другой подход нужен, — сказал я, — потому что он лицо прячет техникой. Надо другим способом. Нужны видео. Посмотрим его движения на площади и сравним. По движениям будет проще, они сильнее в глаза бросаются.

— Мысль, — Холодов кивнул. — Хотя придётся вручную.

— Обленились вы, молодёжь, — пробурчал Верещагин и с упрямым видом взял распечатки. Он надел очки, и его зрачки стали очень большими. — Давай-ка я живо его найду…

Ожидаемо, ничего не вышло и у него.

— Что там было про каменный цветок, Пётр Ильич? — пошутил я, и Холодов хмыкнул.

Верещагин отмахнулся.

— Надо иначе искать, говорю же. Если подумать, то собака тут явно — отвлечение. Потому что она тоже исчезла без всяких следов. А он понимал, что будут искать человека с собакой, и это отвлекает, поэтому он ушёл без неё. Или был сообщник, или что-то ещё.

— Или что-то ещё. Но собака — ключевое, — подтвердил Верещагин. — Потому что… хм…

— Он появился на площади, — я задумался, — и уже был с собакой. То есть она ждала его где-то рядом. Значит, её привели раньше. Или привезли туда, где он переоделся, и туда же убрали.

— Соображаешь, — Верещагин кивнул и потёр лоб. — Проверь канализации, — он посмотрел на Холодова. — И коммунальщиков с дворниками поспрашивай.

— Да уже спрашивали, — отозвался майор. — В отловах пусто, в домовых чатах тоже никто не писал про потерянную собаку. Хотя вряд ли был смысл её увозить.

— Он мог где-нибудь взять бесхозную псину, чтобы именно по ней его потом искали, а сам её усыпил и спрятал, чтобы не сразу хватились. И сообщник для такого не нужен. Как завоняет, дворник в мусорку выбросит и всё.

Схема старая, но Туман о такой знал. Дело не в собаке, просто показываешь самый яркий маркер для групп наблюдения, и прячешь именно его. Это классика шпионской работы.

— Но в Москве бродячих собак мало, — заметил Холодов, — это в регионах от них прохода нет, а здесь быстро ловят.

— Мог в области выловить и приучить, — сказал я. — И где-то здесь она его ждала. Поменял маскировку и взял её. И смотрите, как собака тянет поводок, — я отмотал запись в планшете, — она не умеет на нём ходить, задыхается.

— Именно, — Верещагин кивнул. — Вот такие это люди, Вадик, им на всех наплевать. Вот вы с кем связались. Тут не только собаки... Помню, был один шпион, так он тут женился на женщине с двумя детьми, чтобы легенда была, почему он там живёт. А когда она его случайно раскрыла, он её придушил и сбежал. Оставил сироток. Хорошо, соседи проверить решили... Так что для них тут всё — инструмент.

— Теперь видео, — напомнил я.

Дело было ещё сложнее, потому что на записях было очень много людей. Мы засели надолго, понимая, что человек явно менял походку и манеру двигаться. Но это зацепка. Мы запомнили как двигался фальшивый дед с собакой, и примерно прикинули, как он мог ходить, избавившись от маскировки. Ну, я-то тут помалкивал, потому что это простой логикой не объяснялось, тут действовал Верещагин. Хотя меня всё равно просили смотреть, типа, глаз свежий.

Но я знал, что Фоксу сорок с чем-то лет, и как старик он двигаться не будет. Но всё равно что-то общее должно остаться.

Сидели долго. Старый Холостяк Верещагин готовить не любил, поэтому у него в холодильнике были только макароны по-флотски, но вместо фарша он использовал обычную тушёнку. Ещё сделал бутерброды из свежего ржаного хлеба и сала, чем и угостил. Но я воротить нос от еды не привык, так что мимоходом перекусили. Да и чай он заваривать умел.

— Вот! — я показал на мужика в кепке. — Вроде похож. Рост такой же.

Он точно был похож, потому что во дворце памяти у меня тут же сработало узнавание. Но я просто указал на него, и Холодов тут же напрягся.

— Вроде как-то похоже ходит, — добавил я.

— Левое плечо держит чуть выше, чем правое — пробормотал майор. — И тот собачник так же делал. Вот, просто кто-то собаку мимо провёл, и он на рефлексе мог воспользоваться той походкой. Невозможно каждую секунду придерживаться роли.

— Угу, — Верещагин кивнул.

Ну здравствуйте, Фокс. Теперь видел его лучше, особенно когда стали искать именно его. Рост плюс-минус совпадал, силуэт плюс-минус такой же. Потом этот мужик проехал в метро, где камера хорошо сняла всё кроме нечёткого лица, на котором упорно не хотела фокусироваться. Но всё остальное мы видели.

Майор запросил новые записи и принёс их только на следующий день, к вечеру, когда я снова выбрался из Москвы. Но он пришёл уже с итогами того, что изучили в его отделе. Фокс на этих записях вышел из метро, потом дошёл до киоска, и больше не вышел. Но на другой камере мы увидели женщину поблизости, у которой был слишком массивный для женщины силуэт. «Она» села в «Оку».

Тут уже ФСБ начало работать всерьёз, и ещё через день чекисты отследили её маршрут целиком, который закончился в одном из дворов Мытищ, где видеонаблюдения не было. Ну и киоск проверили ещё днём, нашли просто вещи без следов.

Владелец «Оки» ещё месяц назад заявил об угоне, ну а эксперты спецслужбы ничего в ней не нашли. Зато мы с Холодовым сами нашли на следующий день, где была собака, когда изучали район. Дворник со звучным именем Исфандиёр рассказал, смертельно бледнея при виде фейсов, что вчера нашёл мёртвую собаку и старые вещи в подвале в самом дальнем углу.

Собаку он закинул в бак, а вот плащ забрал живущий в этом районе бомж, который представился дядей Гришей.

— Могу отдать, — сразу сказал он, когда мы его нашли.

— Потом вернём, — мрачно произнёс Холодов.

И слово сдержал, хотя эксперты ожидаемо никаких следов на плаще не нашли.

— Хотя бы что-то о нём знаем, — заметил я на следующий день. — Выглядит как профи.

— Угу, — он кивнул. — Хорошо, что ты его заметил ещё тогда. А то бы проглядели. Умные камеры, — едко сказал майор, — умные люди, а шпионы тут как у себя дома ходят.

— Так неумелых всех поймали, остались профи. Как думаете, вот этот Ланге и Епископ... они же старые шпионы. Как они в России действуют? Их же знают.

— Вот на это у меня ответа нет.

Да, прикрытие должно быть очень мощное. Не только их навыки конспирации, но что-то официальное и очень нужное властям. Например, всплыло старое воспоминание Тумана, как в Ливии ещё при Каддафи доктор Ланге играл роль перебежчика из Моссада. Власти его прятали, а ещё и платили ему за его сведения. Здесь может быть что-то подобное и настолько серьёзное, что даже Холодов не знает об этом.

Но работа шла дальше. За Катей устроили осторожную слежку, к этому подключилась ФСБ, а вот за Давидом начали следить серьёзнее силами «Контура». При этом Давида готовили к переводу в другой департамент, и у него пропал доступ к передовым моделям «Сферы». Зато по замыслу, он должен появиться у меня, что ему вряд ли понравится.

— В общем, работаем все вместе, — сказал я, когда Холодов подвозил меня до работы.

— Зубов бы этого нам не дал, — задумчиво произнёс он.

— Так что с ним случилось?

— Как-нибудь в другой раз, — неохотно выдавил майор.

Значит, стоит выяснить, что стряслось с региональным чекистом, раз об этом все молчат.

А кое-что полезное о моих врагах рассказал Верещагин, и это билось с памятью Тумана.

— Епископ очень любит русскую культуру, — рассказывал старый разведчик. — Отлично знает русский язык, перечитал много классики в оригинале, но больше любит старое кино.

— Советские фильмы? — спросил я.

— Нет, совсем старые, первые. Обожает работы Ханжонкова, Протазанова и Эйзенштейна.

— Слышал только про последнего.

— Те совсем пионеры кинематографа, ещё до революции снимали. Короче, эстет в хорошем смысле слова.

— А какой плохой? — спросил я.

— Это Гашек тогда про эстетов хорошо сказал… Но на площади был не Епископ, — старик нахмурился. — Тот работает иначе, с людьми, он никогда сам не ходит на такие встречи и не сидит в наружке. А если найдёшь хвосты его людей, то один из них рано или поздно приведёт тебя в закрытый клуб по интересам. Где все работают на него, но мало кто догадывается, что они работают на шпиона.

— А в чём у вас с ним конфликт был? — спросил я. — Ещё в Союзе?

— Нет, — он помотал головой и глянул в сторонку стенки, где стояли его снимки. — Встретились мы впервые в Италии. Потом уже не виделись, хотя заочно пересекались по работе много раз… ладно, к чему старое ворошить? Поймать его надо.

Тоже не колется. И мне казалось, что это что-то личное.

* * *

Сейчас лето, а учиться я буду на заочке только в октябре, поэтому на учёбу пока отвлекаться не надо. Но была не только работа. Мне давали спокойно изучать город и заниматься своими делами.

А два раза в месяц мне приходила зарплата на карточку, и куда больше, чем если бы я работал в депо. Самый прикол — мне ещё платили зарплату за легенду, ведь я же какое-то время работал в фирме Гиляева.