- -
- 100%
- +
«Вот вам, сучье отродье! – восторженно закричал Ярополк, увидев как траумское войско теряет свой строй в первых рядах, – подавитесь своим же орудием!»
«Заряжай!» – скомандовал князь Васлав.
Он стоял у рослой сосны, что возвышалась у обрыва, наблюдая за ходом сражения внизу на равнине.
Воины Васлава при помощи механизмов снова натянули тетивы огромных двойных луков орудий, напоминающих с виду баллисты1. Вложив в желоба камни округлой формы, стрелы и железные ядра, которые привезли сюда на повозках, люди замерли, ожидая следующей команды князя. Некоторые из орудий стреляли огромными одиночными стрелами, а другие сразу пучком больших дротиков, чтобы поразить за один выстрел как можно больше вражеских воинов. Смертоносные орудия обладали невероятной дальностью стрельбы и разрушительной силой. Их хотели использовать против кореольского войска, но Ваславу удалось не только предотвратить это, но и превратить в преимущество в начавшемся сражении. Выведав про хитрый замысел у пленных, князь и его ратные захватили корабли в Кореграде, после чего вместе с орудием, запасами камней, стрел и железных ядер отправились морем к условленному месту под видом траумских воинов.
«Отпускай!» – скомандовал Васлав. Из десятков орудий, что выстроились под сенью деревьев на каменистой возвышенности вдоль равнины, вниз со свистом отправилась очередная порция поражающих элементов. Мгновение спустя траумских воинов в первых рядах разбросало в разные стороны. Их не мог спасти ни один щит.
– Здесь много людей не требуется, хватит и пары сотен. Останешься вместо меня, пока не кончатся все запасы, чем стрелять, – Васлав подошёл к Ярополку и одел шлем на голову, – я вместе с войском отправляюсь вниз на Гоже поле.
– Хорошо, князь. Как только всё израсходуем, пойдём следом, – с грустью в голосе ответил воевода.
Ярополку не хотелось оставаться, он желал иди с Ваславом и сражаться вместе с ним плечом к плечу, но он не стал перечить князю. Поклонившись, Ярополк направился к одному из метательных орудий. Васлав скрылся среди деревьев.
Следуя за своим князем, войско длинной вереницей начало пробираться через каменистые овраги и поросли деревьев. Васлав повёл дружину туда, где представлялось возможным спуститься с горного хребта к полю боя.
***
Колояр запрыгнул на лошадь убитого горниста и, пришпорив животное, устремился вперёд вместе с остальными всадниками. Приблизившись к вражескому войску, он увидел, что конница с лёгкостью проникает вглубь него сквозь посыпавшиеся передние ряды. Над головой Колояра мелькнуло тёмное пятно. Врезавшись в большой щит одного из траумских воинов, железное ядро раскололо его на две части и отбросило человека назад. Тот повалил на землю несколько воинов, что стояли позади. Обзор Колояру закрыли проносящиеся мимо всадники. Он натянул поводья и, развернув лошадь, осмотрелся. «Похоже кто-то метает железные ядра с того хребта, – подумал Колояр, – кто бы этот ни был, он на нашей стороне», – князь достал из ножен свой меч. Его лезвие ярко сверкнуло на солнце, и Колояр направил коня к вражескому войску.
Не без помощи метательных орудий на высокогорье, кореольской коннице удалось прорваться сквозь плотные ряды траумских воинов с длинными копьями и большими щитами. Всадники прорубали себе дорогу, всё глубже вгрызаясь острыми клиньями в войско врага. Повсюду слышался звон мечей, крики и топот копыт. Добравшись до лучников, кореольские ратные начали расправляться с ними. Позади подошла пехота и два огромных войска сошлись в кровавом месиве. Началось сражение. Порубив всех лучников, кореольская конница начала распределяться в противоположные стороны, позволяя врагу наступать по центру. Вот-вот, следуя плану, должно было появиться войско из Ильметии. Но в это время за холмами уже шла другая, не менее кровавая и ожесточённая битва. Замысел князей предвидели и теперь ильметские воины сошлось в бою с большим вражеским войском, которое всю ночь ожидало их появления. Высота холмов и удалённость от горного хребта скрывали сражение и от Ярополка. Никто не ведал, что происходит по ту сторону равнины.
На огромном поле, заполненном хаотичным скопищем людей, во всю кипело яростное сражение. Оно продолжалось уже долго с попеременным успехом обеих воинствующих сторон. Количество противостоящих друг другу людей было практически равным, но метательные орудия давали преимущество кореольскому войску, сметая своими стрелами и ядрами траумских воинов в разных частях поля и внося неразбериху в их ряды.
Солнце медленно плыло над равниной, бросая тени режущих, бьющих, колющих друг друга воинов на тела павших в бою людей, что неподвижно лежали на потоптанной траве. Ещё утром она была покрыта свежей росой, а теперь стала залита кровью и потом.
«За мной! В бой!» – закричал Васлав, высоко подняв свой меч над головой и побежал вперёд. Воины беспрекословно последовали за своим князем. Времени на отдых после изнурительного спуска с высокогорья не было.
Колояр находился недалеко от перелеска у самого подножья горного хребта. Краем глаза он увидел, как вдали, из-за деревьев стали один за другим появляться люди в доспехах. Расправившись с тремя траумскими воинами, окружившими его, Колояр остановил коня и посмотрел в сторону небольшого леса. На высоких шестах он увидел развевающиеся на ветру ладогожские стяги2. «Васлав! Вот хитрый лис!» – подумал Колояр и немного улыбнулся. Он понял, кто стрелял по врагу ядрами и большими стрелами с вершины горного хребта. Колояр вновь нахмурил густые чёрные брови и ещё яростнее продолжил рубить траумских воинов мечом на скаку.
Зелёные холмы запестрили людьми, которые всё больше заполняли их, спускаясь вниз к полю. Но это были не ильметские воины. Над войском возвышались чёрные знамёна с красными крестами и хищной птицей. Вскоре траумские воины начали вливаться в бушующую на равнине битву, разделяя кореольцев и окружая их. Не щадя никого, они закрывали смертельные капканы повсюду вдоль холмов. На поле сражения появились и другие люди в доспехах, они стягивались сюда из траумского лагеря, что располагался к северо-западу от равнины.
С пронзительным свистом вниз летели стрелы и ядра, но это теперь казалось не столь эффективным: среди огромного количества людей на Гожем поле удары из орудий, расположившихся на вершине каменистой гряды, выглядели комариными укусами на теле большого зверя. Перевес в воинах был на стороне Траумэ и Ярополк хорошо видел это сверху.
«Заряжай! Отпускай!» – отчаянно кричал он, но все усилия не приносили желаемых результатов.
Запасы стрел и ядер для метания подходили к концу. Небольшие группы воинов то и дело, дружно навалившись на деревянные рамы, поворачивали орудия и корректировали стрельбу: они целились вглубь траумских отрядов, что пришли из лагеря и начали постепенно вливаться в сражение. На равнине, в большом скоплении людей, перемешавшихся между собой, становилось всё сложнее понять, где были свои, а где враги.
Приведя своё войско с горного хребта на поле брани, князь Васлав первым вступил в бой. Он обладал недюжинной силой и ловкостью, никто не мог противостоять буре его гнева и ненависти. Князь не только защищал свою Родину, он мстил за сына, мстил безудержно, пытаясь утолить жажду крови, убивая врагов одного за другим. Васлав и его войско бились с траумскими воинами, что спустились с одного из холмов и намеревались зайти в тыл сражающихся на равнине кореольцев.
Ветер принёс запах гари. Васлав посмотрел на пригорок, за которым находился лагерь кореольского войска. Тёмно-серый дым плотными клубами поднимался к небу и расползался в стороны.
«Князь, похоже кто-то поджёг наш лагерь», – обратился к Ваславу один из его ратных после того, как отбил топором выпад траумского воина и, выставив щит, остановил удар, обрушившейся на него алебарды.
Васлав оттолкнул ногой одного из нападающих воинов и тут же снёс голову другому своим острым мечом. Он снова бросил беглый взгляд на юго-восток. На пригорке, среди клубящегося дыма появилось шесть всадников в чёрных доспехах. У них не было никаких знамён, ничто не указывало кто они и откуда. Позади воинов виднелись тянущиеся вверх и дико пляшущие языки красного пламени, пожирающего лагерь. Воины в чёрной броне подстегнули коней и устремились вперёд. Немного погодя они приблизились к войску Васлава и, словно острый нож, вонзились в него. Несокрушимые воины прорезали себе путь, оставляя позади себя окровавленные тела кореольцев, отрубленные конечности и головы на земле. Мечи всадников с лёгкостью рассекали кольчуги ратных Васлава. Клинки, как и чёрная броня воинов, были выкованы из звёздной руды. Лица всадников скрывали опущенные забрала шлемов, за которыми ярким огнём самой преисподней горели их глаза. Подобно вихрю воины неслись на лошадях, убивая людей. Никто из ратных князя не мог сравниться с ними в силе и скорости.
Сразив насмерть очередного траумского воина, Васлав закричал: «Кто из вас сволочи, не побоится скрестить свой меч с моим!?»
Один из чёрных всадников остановил коня и повернулся. Не прилагая никаких усилий, он отразил выпад кореольского воина и, даже не посмотрев в его сторону, точным ударом меча обезглавил. Потом всадник спрыгнул с седла и уверенным шагом направился к Ваславу. Ратный князя занёс над головой топор, намереваясь поразить воина в чёрных доспехах, но тот с лёгкостью ушёл от взмаха широкого лезвия и проткнул клинком грудь нападавшего.
Ваславу едва удалось отбить сокрушительный удар. Теперь он ощутил на себе огромную мощь противника. Никогда до этого князь не сталкивался с такой силой. Мечи их взмыли вверх и снова скрестились, издав лязг, сопровождаемый снопом искр. Оба клинка, выкованные опытными кузнецами из звёздной руды, были равны по прочности. Воин в чёрной броне молниеносно оказался позади Васлава, и сверкнувший на солнце меч вновь обрушился на князя. Вовремя повернувшись, Васлав остановил его своим клинком, но упал на землю, не сдержав неистовую силу, вложенную в этот удар. Васлав быстро сгруппировался и уже почти встал на ноги, но воин с опущенным забралом быстрым и неуловимым движением не позволил ему подняться. Он пробил кольчугу остриём меча – лезвие с треском вошло в спину князя и вышло из груди. Вытащив из плоти окровавленный клинок, воин в чёрных доспехах точными и стремительными ударами порубил нескольких ратных, что поспешили Ваславу на помощь. Князь повалился лицом вниз на землю. Ему стало тяжело дышать. Он перевернулся на спину и, собравшись с силами, начал подниматься. Всё ещё крепко сжимая меч в руке, Васлав встал на одно колено. Размашистыми движениями князь сделал пару тщетных выпадов мечом, но его потянуло назад и он рухнул на зелёную траву. Воин в шлеме с опущенным забралом подошёл ближе и наступил сапогом на запястье Васлава, заставив пальцы князя разжаться и отпустить меч. Он молча смотрел сверху вниз на поверженного противника. Васлав кинул на воина в чёрных доспехах взгляд, полный призрения. Он попытался сделать глубокий вдох, но не смог. Васлав подумал о том, что вскоре встретится с Яволодом, после чего его взор застыл на крае облака, окрашенном в золото лучами заходящего солнца. Победитель убрал ногу с запястья неподвижно лежащего князя и, расправившись с окружившими его кореольскими воинами, ловко запрыгнул в седло. Пришпорив коня, всадник в чёрной броне рванул в гущу сражения, чтобы продолжить убивать дальше.
На пригорке появился человек в седле. Он был совсем один и некоторое время неподвижно сидел на коне. Среди серого дыма позади него плясали языки пламени. Лица своего всадник не скрывал. Маленькие глубоко посаженные глаза на худом лице с наслаждением следили за происходящим на поле боя. Это был король Варсис. Увидев всадника на пригорке, воины в чёрных доспехах, будто по команде подстегнули лошадей и, как покорные псы, ринулись к нему.
***
– Здесь так тихо и спокойно, – сказал Триян, оторвавшись от влажных губ Агнии.
Они какое-то время стояли молча и смотрели друг на друга. Триян обнимал её за талию, крепко прижимая к себе.
– Надо как-то спускаться с этой чёртовой горы, пока ещё светло, – Агния взглянула на край обрыва.
Триян выпустил её из своих объятий, и они прошли вдоль каменистого уступа. Немного осмотревшись вокруг и выбрав место для спуска, Триян и Агния начали путь вниз. Приходилось то и дело цепляться за острые края известняка, чтобы не соскользнуть и не упасть. Нигде не было ничего даже отдалённо напоминающего тропу – лишь серые голые камни, изредка поросшие сухими кустарниками.
– Нет. Так дело не пойдёт! Склон становится совсем крутым. Мы сорвёмся вниз, если продолжим, – Агния остановилась на небольшом плоском отроге горы.
– Есть какие-то другие предложения? – Триян обернулся. Он спускался впереди неё.
– Я призову на помощь коргору́шу3.
– Кого?
– Скоро сам всё увидишь, – Агния опустила веки и начала что-то шептать.
Когда она открыла глаза, они были заполнены чёрной мглой, полностью поглотившей их. Вены на шее Агнии немного набухли и приобрели сероватый оттенок. Она стояла молча и не шевелилась. Только ветер иногда ворошил длинные рыжие волосы, подхватывая их и развевая над хрупкими плечами. Агния моргнула и её глаза наполнились яркой зеленью, обретя прежний вид.
– Придётся немного подождать, – сказала она и опустилась на камень, жестом пригласив Трияна сесть рядом.
Он, ничего не спрашивая, принял её предложение.
С горного отрога открывался завораживающий вид на густой лес, что махровым ковром раскинулся далеко внизу. Было видно, как тени от редких облаков плавно плывут по верхушкам деревьев, окрашивая их в тёмно-зелёные тона. Отсюда, с высоты птичьего полёта, виднелась тонкая бежевая ниточка, прорезающая лесной массив своими плавными изгибами, – тракт, ведущий к Кореграду.
Спустя некоторое время где-то совсем рядом послышался тонкий писк. Триян обернулся. Ему показалось, что звук исходил из-под двух больших камней, что лежали позади. Небольшой зверёк, покрытый рыжевато-бурой шерстью, быстро шмыгнул под его ногами. Оказавшись рядом с Агнией, он встал на задние короткие лапки и вцепился острыми когтями в подол платья. То и дело шевеля округлыми широко расставленными ушами, животное начало фырчать и нюхать её ладонь. На маленькой заострённой мордочке зверька блестели два тёмных глаза, напоминающих бусины. Триян протянул руку, не осознавая, что это было дикое и очень своенравное животное. Почуяв опасность, зверёк оскалился и цапнул его за палец. Острые зубы довольно глубоко вонзились в плоть.
– Ух! Чтоб тебя! – Триян одёрнул руку, с которой на камни стали падать крупные капли крови.
Агния невольно рассмеялась, но сразу же унялась.
– Сейчас оторву кусок платья, перевяжешь, – она наклонилась к подолу.
– Не надо, сам как-нибудь справлюсь, – буркнул Триян и начал перебирать свой дорожный узел.
– Зачем ты протянул руку? – спросила Агния, всё ещё немного улыбаясь, – разве так знакомятся с коргорушей.
– Эта злобная выдра выглядела располагающим к себе зверьком! – Триян презрительно посмотрел на животное возле Агнии, перематывая палец лоскутом ткани.
– Какая же это выдра, – она ухмыльнулась, – это ласка.
Зверёк породил стрекочущее урчание, будто ругаясь на Трияна.
– Коргоруша поможет нам спуститься вниз с этой горы. Вставай! – сказала Агния.
Ласка, громко попискивая и иногда урча, начала карабкаться меж камней наверх.
– Мы что, подниматься будем?! – Триян вопросительно посмотрел на Агнию.
– Да. Думаю, где-то там есть более безопасное место для спуска, но мы его не заметили.
Триян и Агния последовали за лаской. Благо они не спустились далеко вниз и вскоре снова оказались на вершине горы. Зверёк, быстро мельтеша из стороны в сторону, привёл их ко входу в небольшое здание с башней, напоминающее чем-то часовню. Агния потянула за покрытую ржавчиной ручку двери, она была не заперта.
– Почему я сразу не подумал про это! Ведь как-то дом здесь построили! Люди поднимались сюда, а значит должен быть где-то проход, – раздосадовано сказал Триян, – похоже твоя коргоруша намного умнее меня.
– Ты был слишком увлечён поцелуями, чтобы что-то соображать, – Агния хитро прищурила глаза.
Они зашли в здание. Внутри было темно, лишь тонкий луч света пробивался откуда-то сверху, выхватывая из темноты потревоженные частички пыли, которые теперь витали в воздухе.
– Здесь произошло много плохого: истязания людей и животных. Их приносили в жертву тёмным идолам, – сказала Агния.
– Воздух смердит. Он пропитан смертью, – Триян прикрыл ладонью нос.
– Сколько боли и страданий хранит в себе это место. Я ощущаю оставшееся Зло… От тех, кто творил все эти безумства, – Агния окинула взглядом каменные стены помещения.
Ласку было плохо видно в темноте, но хорошо слышно её стрекочущее фырчанье и тонкий писк. Агния и Триян прошли по тёмному коридору и оказались в небольшом зале. В центре него находился чёрный алтарь с двумя крестами по бокам, прибитыми наоборот. Рядом стоял жертвенный стол. На нём лежал мёртвый мужчина, раздетый до пояса. На его груди была открытая почерневшая рана. Синевато-серую кожу человека хорошо освещала полоса солнечного света, что струился вниз через окно под потолком. Судя по виду мужчины и высохшей крови вокруг жертвенного стола, он находился здесь уже несколько дней.
«Жуткое место», – подумал Триян.
Обойдя алтарь, они обнаружили дверь в стене. Приоткрыв её, Триян заглянул внутрь. Ласка шмыгнула между его сапог в образовавшуюся щель. Последовав за зверьком, Агния и Триян оказались внутри башни. Вверх уходила каменная винтовая лестница, но ласка крутилась возле большой деревянной крышки на полу. На ней лежало толстое железное кольцо, к которому была привязана верёвка. Она проходила через вороток на стене и соединялась с пустым ящиком. Рядом валялось несколько крупных камней. Триян подошёл ближе. В темноте он разглядел квадратное отверстие в полу возле стены. Он опустил в него ящик и начал накладывать камни.
– Странно. Как люди ушли отсюда, оставив этот лаз закрытым? – Триян с недоверием посмотрел на ласку, которая суетилась под ногами.
– Возможно это не единственный путь вниз, – ответила Агния.
После того, как Триян положил последний камень, тяжёлая крышка, движимая противовесом, стала медленно и со скрипом подниматься. Вниз, в темноту уходили неровные каменные ступени, вытесанные в самой горной породе.
– Нужен огонь, – Триян снял с плеч дорожную сумку.
– Если захочу, то неплохо вижу в темноте. Возьму тебя за руку, пойдешь за мной по пятам, – сказала Агния.
Откуда-то снизу уже слышался писк ласки.
– Я, к сожалению, пока не могу вызвать эту способность по собственному желанию. Это случается само собой, когда мои чувства обостряются, – Триян вздохнул и достал из мешка факел, – не хочу идти в незнакомом месте наощупь.
Он ударил кремень о кресало и высек сноп искр на пучок птичьего пуха, который тут же вспыхнул огоньком пламени.
***
Повсюду беспорядочно лежали павшие в бою воины. Некогда благоухающая полевыми цветам и покрытая молодой травой равнина превратилась в кладбище тысяч тел, уже начавших смердеть под тёплыми лучами весеннего солнца. Оно медленно исчезало за верхушками деревьев, что колыхались в вечерней заре над каменными зубчатками горного хребта. На плавные изгибы холмов с противоположной стороны уже опускались сумерки. Повсюду стало появляться всё больше стервятников. Иногда они вступали в стычки с гаркающими и снующими повсюду воронами. Сражение, которое длилось без остановки с самого утра, закончилось. Воины Кореолии проиграли эту битву. Малая уцелевшая часть войска из Ильметии отступила, понеся колоссальные потери. Было сложно сказать, сколько кореольцев осталось в живых после сражения и где они находились сейчас, но их было точно немного. Превосходящее в численности вражеское войско также понесло громадные потери в бою: на равнине убитыми лежало больше половины всех траумских воинов. Сегодня уже никому не было дела до того, чтобы собирать с поля брани оружие и доспехи. Это могло подождать до следующего дня – сперва отдых и празднование победы. Подавляющая часть траумских воинов вернулась обратно в лагерь, за исключением нескольких небольших отрядов, что выискивали и собирали ещё живых раненых боевых товарищей. Всех кореольцев, которые подавали хоть какие-то признаки жизни, добивали на месте. В плен никого не брали. Среди снующих по равнине траумских воинов были и те, что занимались мародёрством в личных целях.
Вместе с заходом солнца добрая сотня ратных, добравшись до подножья горного хребта, двигалась через небольшой лес к полю. Становилось темно.
– Ярополк, погоди! Ну куда ты сейчас пойдёшь, чего добьёшься!? – сказал один из воинов, останавливая широкоплечего воеводу.
– Отпустите меня, а то я вас самих сейчас на куски порублю! – разъярённо кричал тот, пытаясь вырваться из захвата двоих мужчин, с трудом удерживающих его.
– Разве ты найдешь сейчас там князя, среди тысяч погибших? Темнеет уже, скоро совсем ничего не видно будет. Успокойся, прошу тебя! – сказал воин, которого звали Есеня и посмотрел в глаза Ярополку.
Он был моложе воеводы. Его голову покрывали густые светлые кудри, которые спускались на добрые глаза и широкий приплюснутый нос. Ростом Есеня был немного ниже своего воеводы, но не уступал ему в силе. Ярополк понимал, что он прав. Сотня воинов уже ничего не решит в бою, который проигран, а искать сейчас тело князя Васлава, чтобы похоронить по-человечески – словно искать иголку в стоге сена.
– Да всё я это разумею, а вот сердцем принять не могу. Хватит меня удерживать! Вцепились, как псы! – Ярополк выдернул руку из захвата Есени. – Чуть ещё стемнеет, пройдём вдоль леса за пригорок к нашему лагерю… К тому, что от него осталось после пожара.
Ярополк немного успокоился. Второй воин, что всё ещё держал его за рукав кольчуги отпустил воеводу и сказал: – Возможно, князь в живых остался, отступил.
– Чтобы Васлав бегством спасался – не могло такого быть! Завтра, с первыми лучами солнца я пойду искать его тело. Мне нужны три-четыре добровольца в помощь, – Ярополк повернулся к ратным, – кто пойдёт со мной?
«Я пойду!» «И я!» «Я с вами», – послышались голоса в толпе воинов.
– Я тоже с тобой, Ярополк, – сказал Есеня. – Нас здесь слишком мало, чтобы противостоять войску супостата. Что будем делать?
– После того как найдём тело князя, похороним его как подобает и вернёмся в Ладогожъ. Скоро враг придёт и в наши родные края. Будем защищать город и княгиню Велену, – Ярополк тяжёлым взором посмотрел на дружину.
***
В большом шатре было тихо. Горел приглушённый свет от двух масляных фонарей, которые висели на тонких цепях в центре под куполом. Варсис вытер окровавленное лезвие длинного ножа о скатерть стола, на нём стояло несколько тарелок с едой и золотой кубок, наполненный красным вином.
«Больше я не нуждаюсь в тебе», – сказал он, кинув презрительный взгляд на убитого им человека.
На полу лежал двойник Варсиса, которого он оставил с войском, когда отправился вместе с Девятисилом к Беровым горам. Мужчина этот действительно внешне многим походил на короля, хотя, если хорошо присмотреться к его лицу, можно было заметить некоторые отличия. На животе и груди убитого человека расплывались багровые пятна от ножевых ран, пропитывая кровью длинную тунику из шёлка. Варсис взял кувшин с маслом для фонарей и вылил содержимое на лицо своего двойника. Потом он вытащил одну из свечей из канделябра на столе, зажёг её и коснулся пламенем масла. Оно ярко вспыхнуло – воздух в шатре тут же наполнился скверным запахом обгорающих волос и плоти. «Словно тебя и не было никогда, теперь никто не узнает правду», – подумал Варсис, подойдя к столу, и взял кубок с вином. Велиал сидел в полумраке на скамье позади него и широко улыбался губами подвластного ему воина в чёрных доспехах. Взгляд одноглазого Девятисила источал злорадство.
Ночью, после того как битва на равнине закончилась, Варсис в сопровождении шестерых всадников появился в лагере. Воины и король прибыли со стороны холмов. Это вызывало некоторое удивление у караульных, но тем не менее никто из них не осмелился задавать вопросы, полагая, что король покинул свой шатёр накануне незамеченным.
Варсис был уверен, что его двойник редко появлялся на людях, следуя приказу. А чтобы всё шло как задумано, он оставил чёткие указания своим поверенным командирам войска пред тем, как тайно покинул его у границ Западных земель Кореолии.
Когда Варсис и Девятисил приблизились к королевскому шатру, Велиал убедил стражу в том, что воины не заметили отсутствие монарха, а теперь тот вернулся. Варсис познал огромную силу, сокрытую внутри него. Овладевший им демон дал вкусить её, пока король с шестью всадниками в доспехах из звёздной руды убивали людей в кореольском лагере. Потом они придали всё огню и Варсис лишился могущества. Теперь желание снова обрести его переполняло чёрное сердце короля, но по какой-то причине демон не спешил открывать ему своё имя и больше никак не проявлял себя. Варсис, как и прежде, считал себя главным и сам принимал все решения, но на самом деле это было уже далеко не так.