Особенная стать России

Ответственный за выпуск Владимир Денисов

Редактор проекта Сергей Кисин

Координатор проекта Арина Абушаева

Верстка Наталья Виноградова

Дизайн Михаил Мамиконян

Корректор Наталья Лаврентьева

© Сергей Кисин, 2022

ISBN 978-5-0056-5543-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОСОБЕННАЯ СТАТЬ РОССИИ

В истории России, возможно, как ни у какой иной страны в мировой истории, было множество критических ситуаций, когда её суверенитет и само существование ставились под угрозу. Когда правильно сделанный выбор или принципиальность собственной позиции позволяли руководству государства противостоять внешним угрозам и в конце концов победить.

К примеру, после монголо-татарского нашествия на Русь 1237—40 годов, когда большая часть русских княжеств лежала в руинах, а страна обезлюдела, в виду очевидной угрозы с севера от шведов и с юга от Орды новгородскому князю Александру Ярославичу от папства было предложено принять католичество и протекторат Рима. В обмен на королевскую корону и покровительство Запада. Князь Даниил Галицкий на эти посулы повёлся и заслужил презрение потомков, князь Александр отверг, разгромил последовательно шведов и тевтонов, сохранил православие на Руси и стал святым.

В 1572 году Россия Ивана Грозного увязла в многочисленных войнах и внутренних конфликтах. Неудачно складывавшаяся многолетняя Ливонская война, разорение страны, голод, татарские набеги, сожжённая Москва поставили царя Ивана в крайне сложное положение. Во вражеском лагере оказались одновременно Речь Посполитая, Ливония, Швеция, Османская империя, Крымское и Сибирское ханства.

Новый набег хана Девлет-Гирея, не скрывавшего своих амбиций в реанимации Золотой Орды и аннексии Московского государства, должен был привести к утрате Россией своей независимости. Можно было попробовать заплатить хану «поминки», сохранив трон ценой утраты суверенитета. Но Иван решил сражаться. В грандиозной битве при Молодях понимавшая цену сражения русская армия наголову разгромила войско крымцев и янычар, сохранив страну.

В годы Смуты, казалось бы, Россия потеряла всё – династию, трон, территорию, казну, независимость, порядок в государстве. Можно было смириться, принять поляков и католичество, «западную цивилизацию», идти в русле европейской политики. Однако простые русские люди, для которых на тот момент не существовало такого понятия как «единая Россия», а лишь собственное княжество-город-село, взялись за оружие и пошли отбивать далёкую и неласковую к себе Москву. Как символ свободы и независимости собственной единой страны.

Фанатичный «западник» Пётр Великий вступил в кровопролитную и разорительную Северную войну. Она крайне неудачно складывалась для государства, шведский король Карл XII шёл на Москву и возникла угроза утери самостоятельности государства, как это случилось незадолго до этого с Данией и Саксонией. Карл намерен был сместить с трона Петра и приобщить Россию к «западным», то есть собственным ценностям. Пётр забыл о своих предпочтениях, заменил в армии иноземных командующих на отечественных, переплавил православные колокола на православные пушки, создал флот и сам ворвался «в Европу» через прорубленное им самим «окно».

Слова великого поэта Федора Тютчева «у ней особенная стать – в Россию можно только верить» были произнесены в ноябре 1866 года. Что это было за время? Поражение в Крымской или как её ещё называли Восточной войне, навешанный на страну жупел «жандарма Европы», репутация гонителя всех гражданских свобод, любимая мишень первых марксистских, социалистических и анархистских газет. Пугало для либеральной европейской общественности. Стоило императору Александру II начать реформаторскую деятельность по европейскому образцу, как на него тут же было совершено первое покушение в том же 1866 году Дмитрием Каракозовым, мечтавшим после убийства «царя-злодея принести пользу дорогому моему другу – русскому мужику». Того самого «злодея», освободившего мужика от позорной крепостной зависимости. Это говорит о том, что российская разночинная молодежь, лишь вдохнув после 30 лет царствования Николая I анархического нектара «бунташного 1848 года», мгновенно утратила чувство реальности и решила с ходу поставить с ног на голову весь ход развития государства. Чтобы все было, «как в Европе», где головы монархов сыпались с плахи, как перезрелые груши. Что лишь свидетельствует о том, что они совершенно не знали собственной страны, того самого «мужика».

Это прекрасно понимал Тютчев, славянофил, автор трактата «Россия и Запад». В нем он и обозначил кардинальные различия в ментальности и пути исторического развития двух систем современного ему мира – революционной Европы и консервативной, православной России. Его «особенная стать» – это свой путь развития государства, вбирающий все прогрессивное, но отрицающий все разрушительное.

История движется по спирали. Так было полтора века назад, в начале XIX столетия, во времена Ивана Грозного, в Смуту, при Петре Великом. За свою более чем тысячелетнюю историю Россия многократно переживала критические ситуации, когда под воздействием внешних сил она легко могла утратить суверенитет, религию, государственность, большую часть населения. Когда могло исчезнуть само имя Руси-России. Ее пытались завоевывать, искушать различными поблажками, заманивали «прелестными грамотами», покупали щедрыми посулами. Россия многажды могла быть расчленена, разорвана на лоскутные одеяла политическими проходимцами, авантюристами, лжедмитриями всех мастей. При активном содействии заморских деятелей, кого пугали размеры страны и ее мощный экономический и военный потенциал. Однако каждый раз ее наиболее дальновидные правители, здоровые силы общества, в конце концов «дубина народной войны» разрушали деструктивные замыслы и выводили страну на свой, особый путь, позволявший ей сохранить свою самобытность и самоидентификацию.

Ныне также мало что изменилось – все жупелы на местах, все ярлыки развешаны на привычных гвоздях. Поэтому мы и решили проследить наиболее значимые кризисы в истории страны, вычленить их схожие черты, тенденции, провести параллели с сегодняшним днем.

Порядок земли «великой и обильной»

Первые летописные восточнославянские княжества «Руси изначальной» отнюдь не тяготели к центростремительным поползновениям. Жили обособленно и настороженно. С соседями то торговали, то воевали. Общий язык-диалекты-наречия, родо-племенной образ жизни да языческий пантеон сближали лишь относительно. Прокопий Кесарийский утверждал, что у антов и склавинов «вся жизнь и законы одинаковы», Псевдо-Маврикий уверял, что они «ведут одинаковый образ жизни и у них одни нравы». Аль-Масуди и вовсе не делал разницы между славянами и русами, замечая, что «славяне разделяются на многие народы; некоторые из них суть христиане, между ними находятся также язычники, точно также солнцепоклонники».

От внешней агрессии предпочитали отгораживаться не объединёнными ратями, а сколоченными в лесистой зоне деревянными градами и засеками.

Эффективно получалось это лишь в период междоусобиц – со сходными по вооружению и воинским навыкам родственными славянскими и финно-угорскими народами. Как только судьба посылала врага более многочисленного, организованного и целеустремлённого, вроде мигрирующих с востока на запад через степное Побужье-Поднепровье готов, гуннов, аланов, аваров, хазар и пр. получалось гораздо хуже. Раннеплеменные славянские степные союзы (по Иордану, Антский союз IV века), обладавшие плодородными землями и стоявшие на грани государственного образования (поляне, волыняне, дреговичи, северяне, дулебы, уличи), распадались. Выжившие после нашествий уходили на север, под защиту спасительных непроходимых лесов, либо «примучивались» захватчиками к выплате дани.

В IX веке давление извне на восточнославянские племена стало наиболее серьёзным. С востока их теснила Волжская Булгария, на юге обложил данью Хазарский каганат, на западе всё чаще их территория подвергалась набегам со стороны достигших наибольшего могущества викингов-норманнов, которые у славян назывались «варягами». Последние были особо опасны, так как всё чаще в Европе претендовали не просто на грабёж, а уже на политическое подчинение местных народов. Аналогичным образом викинги осели на севере Франции, основав Нормандию, стали королями Англии, освоили Шетландские, Оркнейские, Гебридские, Фарерские острова, затерзали Ирландию.

Ситуацию усугубляли внутренние распри у северо-западных славян, где междоусобная борьба разгорелась между племенами ильменских словен, кривичей, финно-угорскими народностями мери, чуди, веси.

По мнению главного исследователя русского летописания академика Алексея Шахматова, сведение о призвании варягов содержатся ещё в «Начальном своде», составленном игуменом Киево-Печерского монастыря преподобным Иоанном в конце XI-м века и лишь оттуда перекочевавшим в «Повесть временных лет» агиографа Нестора.

Именно там говорится, что в середине IX века «встал род на род» и «град на град», «бысть межи ими рать велика и усобица». Причём, с важной припиской, что до того «изгнаша варягы за море и не даша им дани».

Иными словами, к моменту «призвания варягов на Русь» северо-западные славяне дружно избавились от грабивших богатую «Гардарики» заморских пиратов-захватчиков и перестали платить им дань, но не смогли преодолеть внутреннюю «прю». Что вполне характерно для освободившихся от иноземного диктата народов во все времена.

Надо полагать, «пря» оказалась настолько серьёзной, что отразить будущие карательные набеги ни словене, ни кривичи своими силами были уже не в состоянии. А для объединения усилий с единоплеменниками и уж тем более с чужеродными финно-уграми ни у легендарного словенского князя Гостомысла, ни у летописного Вадима Храброго, ни у кого бы то ни было ещё харизмы и авторитета не хватало. Поэтому вполне объяснимо, что едва добившиеся суверенитета племена пошли на традиционный для тех времён шаг – для эффективной обороны от пиратских набегов наняли на службу дружину одного из наиболее мощных на тот момент племён – варягов-русь. Так издревле поступали императоры Византии, имевшие свою личную преданную гвардию – «варяжскую стражу». Так делали англосаксонские короли, монархи Франции, деятели испанской Реконкисты, римские папы. Профессиональные военные норманны-викинги-варяги считались лучшими воинами эпохи и с удовольствием нанимались целыми отрядами к иноземным властителям. «Русь» давно были известны и авторитетны среди северо-западных племён. Персидский писатель Ибн Руста писал, что «русь» – это народ, который совершает набеги на славян и продаёт их хазарам и булгарам. Призвание же «руси» с одной стороны несло в себе защиту от им подобным пиратов, с другой, прекращало или хотя бы упорядочивало работорговлю.

Важная деталь – варягов-русь призывали к славянам на условиях несения воинской службы и защиты от нашествий от им же подобных северных конкистадоров, а не для делегирования им властных полномочий. Позднейшая летописная вставка «Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а наряда (порядка) в ней нет. Приходите княжить и володеть нами» – всего лишь попытка оправдать присутствие на славянских землях иноземцев и легитимизацию перехода от них княжеской власти к первым христианским владыкам. Иначе не было бы многочисленных восстаний в древних городах против варяжского засилья, не подавлялись бы бунты в Новгороде, не было бы кровавого перехода власти в Киеве к Аскольду и Диру.

Мы умышленно не делаем акцент на личности Рюрика, Синеуса и Трувора, чьё существование надёжными источниками не подтверждено. А о последних двух и вовсе академик Борис Рыбаков говорил, что они вовсе не люди, а неудачный перевод скандинавских терминов «его род» и «его дружина».

Важно то, что с конца IX века у скандинавских наёмников-варягов получилось то, чего не смогли добиться славяне и финно-угры – консолидация местных племён под единым руководством. Пусть чужеземным, но не представляющим ни одно из тогдашних местных враждующих племён. Варяги-русь смогли добиться налаживания сбора дани для формирования боеспособной дружины, которая должна обеспечить защиту подвластных племён от внешнего нападения и внутренних усобиц. Выстроить надёжную фискальную систему, «судить по праву» и прекратить опустошающую землю работорговлю.

Именно поэтому, согласно Ипатьевскому списку, призванный наёмник Рюрик сел «княжить и володеть» не в Хольмгарде-Новгороде, а в Ладоге, между которыми почти 200 км по прямой. По бездорожью Раннего Средневековья – пропасть. Задо как раз Ладога находилась в географическом центре «призывающих» племён, откуда удобнее было выходить в полюдье.

Пока варяги осуществляли свои функции, претензии к ним были минимальны. Славяне и финно-угры с удовольствием ходили с ними в завоевательные походы, «мстили неразумным хазарам», прибивали щиты «на врата Царьграда», загнали обратно в Дикую Степь тюрков, шли служить в «варяжскую стражу». В договорах с Византией от 907—911 годов после походов князя Олега на Царьград упоминаются под общим именем «мы от рода русского» исключительно скандинавские имена олеговых приближённых. При этом очевидно, что военное сословие варягов составляло главным образом княжескую старшую дружину. К середине X века в ней также значатся имена финнов, поляков, угров, тюрков и др. – прообраз ландскнехтов Позднего Средневековья. Тогда как младшая дружина (вои, отроки, детские, гридни, кмети) и чиновная бюрократия (посадники, тысяцкие, воеводы, тиуны, огнищане), без которой невозможно нормальное функционирование государственных структур, носят славянские имена. То же относится и к торговому сословию, «гостям».

Более того, в середине века уже князья и бояре носят исключительно славянские имена и прозвища: Святослав, Ярополк, Владимир, Судислав, Мстислав, Лют, Блуд, Твердило, Добрыня и пр. Варяги на рубеже Х-ХI веков и вовсе составляют меньшинство дружины. Причём, зачастую подвергаясь репрессиям со стороны некогда «призывавшего» их славянского населения так, что князьям приходилось их защищать.

Иными словами, варяги приблизительно столетие выполняли свои функцию внешней обороны, наведения внутреннего порядка и сбора дани для своих нанимателей. Но как только они попытались узурпировать политическую власть и передавать её по наследству, это натолкнулось на резкий отпор со стороны потомков Гостомысла и Вадима Храброго. Активное противодействие автохтонного населения не позволило варягам закрепиться ни в одном из древних славянских княжеств. А принятие верхушкой старокиевской власти христианства и вовсе шло вразрез с языческими традициями последователей Одина и Тора. Ещё князь Святослав выговаривал матери Ольге, требующей от него креститься, что того собственная варяжская дружина на смех поднимет. При новой вере скандинавам не оставалось места ни в военной, ни тем более в бюрократической структуре государства, оставившей себе только их имя – «Русь» и множество слов из скандинавского языка.

Отметим, что это было далеко в порядке вещей в Раннем Средневековье. Как правило, с IX века явление викингов в Европе уже перестало быть просто банальными набегами.

Норвежец Роллон после ряда побед добился от французского короля Карла III отторжения у него побережья Ла-Манша и создал Нормандское герцогство. Его потомок Вильгельм Завоеватель стал королём Англии. Конунг Свейн Вилобородый после очередного набега стал королём Англии, Дании и Норвегии. Король Кнуд Великий после участия в многочисленных пиратских рейдах собрал у себя настоящий «большой шлем» – короны Дании, Англии, Норвегии, Шлезвига и Померании. Роберт Гвискар отбил для себя Южную Италию, Рожер I завоевал Сицилию, Танкред де Отвиль – княжество Антиохийское.

В завоёванных землях при более-менее активном сопротивлении местного населения викинги-норманны устанавливали политическую власть, надолго закрепляя там своё присутствие. Кое-где их потомки восседают на тронах и по сей день, совершенно обезличив или ассимилировав автохтонное население. Так в Лету канули древние государства бретонцев, пруссов, лужицких сербов, бодричей, лютичей, поморян и др. Они утратили старую веру, почти забыли язык, оказались ассимилированы пришельцами.

Однако на Руси, у которой традиционно «особенный путь» этого не получилось. Варяги либо сами ассимилировались, сменив веру, либо, лишившись реальной власти, превратились в служилое сословие. Русь взяла от пришельцев всё лучшее в технике и вооружении, но отказалась участвовать в «европейском оркестре», не утратила свой суверенитет и отправилась в поход по Истории своим путём.

«Не в силе Бог, а в правде»

После «Батыева погрома» 1237—40 годов большинство древнерусских княжеств оказались разорены, основные торгово-ремесленные центры разрушены, население истреблено или угнано в рабство (в первую очередь, мастеровые), экономическая и военная мощь подорваны. Политический суверенитет был ликвидирован – де-факто Русь превратилась в подвассальную территорию улуса Джучи. Её князья вынуждены были ездить в Орду, чтобы получать ярлык на владение собственной землёй из рук самого хана. Ханские баскаки под охраной княжеских дружин устроили в 1257 году первую перепись на Руси и собирали ясак-дань с уцелевшего населения, избавив от неё лишь церковь («только не считали попов, и дьяконов, и монахов»).

Сама огромная территория Руси утратила целостность. Северо-восточные княжества полностью подпали под влияние Орды, часто подвергаясь карательным рейдам. Западные были покорены Литвой. Купеческие республики Северо-Запада сохранили относительную обособленность, но вынуждены были постоянно отбиваться от набегов шведов, датчан, тевтонов.

Юго-западные князья тяготели к Венгрии и Польше, подвергаясь серьёзному давлению со стороны католического духовенства с целью замены православной веры.

Ватикан неоднократно предпринимал попытки окатоличить Русь, подчинив её юридически римскому понтифику в обмен на иллюзорную военную защиту и покровительство Святого Престола.

Ещё в 961 году архиепископ Адальберт Магдебургский побывал в Киеве, пытаясь склонить княгиню Ольгу к принятию христианства по римскому образцу. Однако натолкнулся на резко отрицательную позицию её сына-язычника князя Святослава.

Папа Григорий VII вскоре после схизмы 1054 года начал отправлять «прелестные письма» великому князю Киевскому Изяславу Ярославичу, изгнанному братьями с престола и искавшему поддержки у польского короля Болеслава Смелого. Предлагал в обмен на поддержку признать инвеституру «католической матери-церкви».

Активность Ватикана значительно усилилась после Четвёртого крестового похода, в ходе которого в 1204 году была взята столица схизматиков Константинополь, а Византийская империя, духовный центр православия, более чем на полвека оказалась под протекторатом католического Рима.

В Кёнигбергской летописи за 1204 год сообщается, что папа Иннокентий III направил послов к галицко-волынскому князю Роману Мстиславичу с предложением принять католичество в обмен на королевскую корону с тем, что в этом случае папа «отдаст под его власть всю Русь». Князь Роман показал легатам свой меч, заметив, что привык брать всё необходимое железом, а не молитвою. Что вскоре стоило ему жизни от предательской руки несостоявшихся единоверцев.

В Ватиканском архиве хранится послание от 7 октября 1207 года, которое папа Иннокентий через кардинала Виталиса адресовал «духовенству и мирянам» Руси, которых Ватикан пытался склонить к унии. В нём говорилось: «Хотя вы до сих пор были удалены от сосцов вашей матери, как дети чужие, но мы по возложенной на нас, недостойных, от бога пастырской обязанности просвещать народ его, не можем подавить в себе отеческих чувств и не заботиться о том, чтобы здравыми убеждениями и наставлениями привести в соответствие члены, сообразно вашей главе… О, если бы вы захотели уразуметь, понять, предвидеть до конца и, прогнав мрак от умов своих, возвратились с неверного пути на истинный путь и покорились бы учительству того, кого Спаситель наш поставил главою и учителем всей церкви!».

Для вящей наглядности «истинного пути» на Галичину были отправлены венгерские войска короля Андраша II и польские краковского князя Лешко Белого. Историк и религиовед Борис Рамм замечал: «В Галицкую Русь выехала целая рать латинского духовенства, были изгнаны православные священники, началось принудительное „обращение“ в католичество. Венгерские оккупанты встретили ожесточенное сопротивление в народе. Пытаясь его сломить, они перешли к террору. Православные церкви подвергались разрушению. На их месте воздвигались католические костелы».

Очередная попытка перекрестить Русь завершилась в 1221 году, когда дружины новгородского князя Мстислава Удатного выбили оккупантов из Галича.

Попытки предпринимались и позже до монгольского нашествия. На Русь приезжали доминиканцы, «прелестные письма» от имени папы Григорий IX отправлялись князьям Юрию и Ивану Всеволодовичам, но те оставляли их без ответа.

При этом своему легату Балдуину Альнскому папа Григорий IX писал: «Епископу Семигальскому, легату апостольского престола епископ Григорий, раб рабов Божьих. Тебе как брату вверенной нам властью вменяем, чтобы все христиане, в пределах границ твоего посольства живущие, не помышляли заключать мир или перемирие ни с язычниками этих земель, ни с рутенами, и не собирать чинш, пока ты остаешься легатом, без твоего согласия. Всеми силами постарайся унять противников, живущих в пределах твоей легатской области».

Для более весомого давления на рутенов-русичей предписывалось наложить запрет на поставки на Русь оружия, железа, меди, свинца, лошадей и продовольствия. Показательно, что столь популярные в наше время «экономические санкции» были наложены как раз в период, когда в Новгороде разразился сильнейший голод, а с Востока угрожала страшная опасность.

Следует пояснить, кем были духовные отцы католической церкви, отправлявшие с одного из знаменитых римских холмов многочисленные уверения в христианской любви и дружбе на «варварскую Русь».

Папа Григорий VII, в миру Ильдебрандо Бонизи, сын тосканского кузнеца. Известен несколькими подвигами на Святом престоле. Именно ему принадлежит введение в 1075 году целибата-безбрачия для всех католических священников – института, который в православии обязателен только для чёрного духовенства.

Именно этот папа в январе 1077 года достиг апофеоза многолетней борьбы за инвеституру с европейскими монархами: отлучённый от церкви император Священной Римской империи германской нации Генрих IV босой, простоволосый, во власянице три дня покаянно молился перед тосканской крепостью Каносса, куда его отказывался пустить папа, запершийся там со своей любовницей маркграфиней Матильдой (ничуть не нарушая целибата).

Французский писатель Лео Таксиль так охарактеризовал папу Григория VII: «Это он поддерживал избрание Григория Шестого, купившего престол (рассчитывая использовать последнего для проведения своих реформ), а впоследствии выступал за его низложение. Это благодаря его влиянию и интригам Николай Второй получил тиару; это он заставил кардиналов избрать Александра Второго без санкции императора. Это ему Петр Дамиани написал: „Я уважаю папу, но тебе я поклоняюсь, простершись ниц: ты делаешь его господином, а он тебя богом“. И далее, жалуясь на его безграничный деспотизм и огромное честолюбие, он называет его „святым сатаной“. Позднейшие историки именовали Григория Седьмого еще и „адской головешкой“».

Папа Иннокентий III, надев тиару, сразу провозгласил: «Власть королей простирается только на отдельные области, власть Петра обнимает все царство». Папа был просто одержим идеями борьбы с еретиками, язычниками и восточными схизматиками огнём и мечом, для чего инициировал создание Тевтонского ордена и Ордена меченосцев. Эти ордена в начале XIII века под предлогом крещения устроили настоящий террор на южных берегах Балтики, практически полностью уничтожив народ пруссов. Выжившие были насильственно латинизированы, утратив и язык, и традиции своего племени.