Васю учить - только портить

Глава 5. Пётр

Выйдя на крыльцо своего дома, знатно удивился, заметив, что солнце почти зашло, а навязанной мне помощницы Васи пока еще не было видно на горизонте.

Честно говоря, я ждал увидеть ее собирающей вещи примерно через пару минут после того, как она увидит кучи конского дерьма и откажется их убирать, сославшись на маникюр и оскорбление чувств прекрасного. Но её до сих пор нет.

Может, свалила по-английски?

Вряд ли. В таком случае, она прихватила бы с собой своего пердушонка, который не знает, как и с чего дотянуться, чтобы присунуть Найде, которая с нескрываемым наслаждением отпинывает его задней лапой.

Может, девчонка сознанку потеряла от запашка? Тоже вряд ли. Банзай бы мне сообщил.

Ладно. Подождём еще немного.

Присев на ступеньку крыльца, я вытянул ноги, почувствовав, как они начали «гудеть» - привычная мелодия конца любого рабочего дня.

Рядом с ногами растянулась Найда, выпустив усталый выдох, чем-то схожий с моим. Рядом с ней, не зная, как лучше подойти – задом или передом – попытался устроиться мелкий выпердыш, и тут же переполнился ревностью, когда я погладил только Найду.

- Отвали. Я тебя не знаю, - мягко оттолкнул я его приплюснутую морду, но затем, когда он уставился мне в самую душу своими выпученными, будто искусственными глазами, я немного сжалился и похлопал его по макушке, надеясь на то, что сотрясения у него не будет. А-то он и так какой-то малясь ёбнутый. Что-то суетит, бегает, прыгает, тявкает, хрюкает. Мы с Найдой за это время успеваем лишь пару раз моргнуть.

Наконец, когда выпердыш смог устроиться недалеко от Найды, на горизонте показалась его хозяйка. И если еще сегодня днём, уходя в конюшни, они выглядела достаточно живенько и бодро в своем обтягивающем костюме аквалангиста, то сейчас она едва несла себя к моему двору.

Помятая, в грязных разводах на одежде, на лбу черкаш.

Длинная еще аккуратная русая коса днём, сейчас походила на потрепанный жизнью и временем канат. Напускной взгляд тупоголовой Барби потух и был уставлен в землю под ногами, на которых не было обуви, потому что несла она ее в опущенной руке.

Слегка подняв голову, вероятно, чтобы убедиться, что она правильно пришла, Василиса встретилась со мной взглядом и стала еще хмурнее.

Открыла калитку, вошла во двор и вяло улыбнулась встретившему ее всем трясущимся телом пердушонку. Подошла к крыльцу и, поняв, что меня не так-то просто будет обойти, сухо выронила:

- Дайте пройти.

- Э, нет, - качнул я головой. – Ты себя видела? На тебе килограммов пять конского дерьма осталось. Я тебя такую в свой дом не пущу.

- И что мне делать? На улице ночевать теперь? – воззрилась она на меня озлобленно. Того и гляди, ударит по харе своими говнотопами. – Дайте хоть помыться.

- Да кто тебе не дает? – усмехнулся я. – Дуй за дом в летний душ. Кабинка с бочкой наверху. Потом, может быть, и в дом тебя впущу.

- А полотенца? А шампунь? А гель для душа? Я, по-вашему, листом лопуха должна помыться? – стреляла она в меня вопросами и выглядела при этом как мегера. Кажется, конское дерьмо отлично убивает тупую Барби. Ну, или актерские способности.

- Я вынесу тебе всё это. И лист лопуха, - сказал я кивком головы указал ей направление. – Иди пока. А-то от вони уже глаза режет.

Собрав пухлые губы в тонкую нитку, девчонка бросила передо мной свои грязные кроссовки:

- Сожгите их, - выронила она небрежно и босиком пошлёпала за дом.

Не стал пока трогать кроссовки – их начал жевать мопс.

Поднялся в свою комнату, нашёл в шкафу полотенце, более-менее подходящее девице, затем, подумав, взял еще и второе. На голову ведь ей тоже нужно будет что-то намотать.

Гель, шампунь и прочее были на полке в самом душе. Скорее всего, они захочет свои средства, но рыться в ее шмотках я не собираюсь.

Из душевой кабины раздавался тихий мат.

- Держи, - накинул я на трубу для шторки полотенца.

- Держите, - выпал снизу грязный костюм. – И это тоже, - следом полетели кружевные трусы и лифчик. – Это всё тоже можете сжечь. И принесите мне мои гигиенические средства.

- А ты не охренела ли в первый же рабочий день швырять в работодателя свои грязные трусы? – рыкнул я на шторку.

Из-за шторки показалась голова с прилипшими к лицу мокрыми волосами. Разъяренный взгляд голубых глаз впился в моё лицо.

- А работодатель не охренел ли в первый же день бросать своего работника в кучи конского дерьма?

- Так нужно было не барахтаться в них, а убирать. Чуешь разницу?

- Я ближайшие лет десять буду чуять только эту вонь, - выронила она нервно и вновь спряталась за шторкой. – Где мой гель для душа и шампунь?

Командирша, блядь!

- Моими помоешься, - отрезал я.

Через секунду я услышал, как щелкнула крышка моего шампуня.

- Еще неизвестно, что хуже воняет, - пробубнила выскочка брезгливо.

- Забрать? – подошёл я специально поближе к шторке.

- Угу, сейчас.

Естественно она фиганула на себя всё, что было в кабинке, выкинув из нее пустые бутылки из-под моего шампуня и геля для душа.

Пока она мылась, я всё же, собрал ее шмотки и закинул в печь в бане. Не потерплю, чтобы на территории моего дома валялись чьи-то грязные трусы.

Девчонка вышла из кабинки, похоже, опустошив двухсотлитровую бочку. Всё с тем же недовольным лицом прошла босиком в дом, отерев и коврик на входе стопы. Пёс семенил за ней.

Несколько минут на кухне я ждал, когда она оденется и спуститься, чтобы поужинать, так как наверняка голодная. Заодно нужно озвучить ей фронт работ на завтра. Но девчонка так и не спустилась ни через пять минут, ни через десять, ни через двадцать.

Решив, что она выёбывается и набивает себе цену, я поднялся в ее комнату сам. Тихо постучал и, не услышав ответа, приоткрыл дверь сам. Уголка моих губ коснулась улыбка, когда я увидел девчонку, свернувшуюся на краю кровати. Похоже, она как присела, так и вырубилась там.

Подтянув колени к груди и подогнув пальчики ног, она спала, прижав сжатый кулак к подбородку. Голова ее была у самого края постели, из-за чего, полотенце плавно сползало с волос, а затем вовсе упало на пол, выпустив русый водопад до самого пола.

Покачав головой, я тихо вошёл в комнату. Показал пердушонку кулак, чтобы тот не лаял. Поднял с пола влажное полотенце. Немного подумав, решил слегка накрыть ноги девчонки покрывалом, а рядом с головой положил подушку, на которую, если ей надо будет, она сама переляжет.

Мазнул взглядом по комнате и увидел, что девчонка еще не разобрала чемоданы, но зато поставила своему псу миски и наполнила их кормом и водой. Днём их здесь не было. Стало быть, она подумала о том, чтобы покормить свою псину, но на то, чтобы поесть самой, у нее тупо не хватило сил.

Пожалуй, теперь даже интересно, что она придумает завтра после того, как сегодня ей стало ясно, что тактика Барби со мной не прокатила.

Глава 6. Василиса

- Подъём! – громкий мужской голос ворвался в моё сонное сознание вместе с барабанящим стуком в дверь и присоединившимся в нему лаем Беляша.

Открыв глаза и резко вскинув голову, я тут же пожалела о том, что вообще шевельнулась. Болью прострелило каждую мышцу и сустав в теле.

Пока Беляш надрывался, лая на дверь, я надрывалась ради того, чтобы хотя бы поднять руку и убрать волосы с лица.

- Беляш, фу, - выдавила я из себя, наконец.

Буханка ярости успокоилась, но от двери не отошла, продолжая сторожить.

- Через десять минут завтрак, - раздался из-за двери голос, а затем послышались удаляющиеся шаги.

Средний палец двери пришлось показывать мысленно.

Какого чёрта всё тело так болит, тянет и ноет? Я не какая-то рохля. Трижды в неделю хожу в фитнес-клуб, занимаюсь с тренером, тягаю тяжести, бегаю по десять километров на дорожке. И не первый год этим занимаюсь. Но оказалась убита наповал лопатой и конским дерьмом. Кажется, у меня есть пару вопросиков к тренеру.

Решив, что двигаться, всё равно, придётся через боль, я плавно села в кровати, придерживая на груди полотенце, которое, похоже, во сне использовала вместо одеяла.

Боже! Как же болит пресс! Особенно косые мышцы.

Сев, я огляделась по сторонам и комната для меня, наконец, встала на место, когда я поняла, что уснула вчера вечером головой там, где должны лежать ноги. Наверное, последний раз так быстро и где попало я вырубалась после вечера в компании своих девчонок и мартини.

Снова огляделась по сторонам, посмотрела на Беляша, который жалобно смотрел, то на меня, то на дверь. Пришлось встать чуть раньше, чем я планировала, чтобы открыть ему дверь и выпустить гулять по дому.

Вернулась к чемоданам и достала из них трусы, шорты и майку. Из рюкзака вынула телефон, о котором вчера даже не вспомнила за весь день.

Шесть утра?! Он издевается?

Кто в такое время, вообще, хоть куда-то встает? Кому и куда может быть нужно в такое время?

Ненормальный, блин!

Надев трусы, шорты и майку на тонких бретельках, я подошла к зеркалу на дверце шкафа и придирчиво к себе присмотрелась. По ощущениям, я будто не спала, а просто потеряла сознание. Ощущения того, что я хоть сколько-нибудь отдохнула, в организме не было.

А ведь вчера был только первый день из тридцати предстоящих. Издевательство какое-то…

Может, я не родная своему папе? Иначе я не понимаю, как он смог так поступить с родной дочкой?

Сообщения от девчонок, накапавшие за вчерашний день, я решила оставить на потом. Всё равно в такой час они еще спят и проснуться только ближе к обеду.

Откинула телефон на кровать. Прошлась пальцами по взлохмаченным волосам, оставив их в распущенном виде. Прядь волос поднесла к носу и принюхалась, надеясь на то, что они ничем не воняют. К счастью, шампунь с запахом, кажется «ледяная свежесть» отлично убил вонь и даже оставил свой ненавязчивый аромат. Гель для душа с запахом «свежесть севера» тоже отлично справился со своей задачей и до сих пор ощущался на моей коже. Но я, всё равно нанесла на себя свой дезодорант и духи.

Тряхнула напоследок распущенными волосами и вышла из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, всё ярче ощущала аромат какой-то выпечки. Пахло просто бомбически. От желания съесть хоть что-нибудь мгновенно скрутило желудок, который еду последний раз видел только вчера на завтрак, а после аппетита как-то не было.

И вот сейчас, спустившись вниз, я, как мышка из «Тома и Джерри» шла на запах, от которого слюней стал полон рот.

Наверное, жена этого грубияна отличная хозяйка… Вдвойне отличная, если для нее не является проблемой заняться выпечкой часов с пяти утра.

Я свернула с деревянной лестницы и попала на кухню, где за широким столом стоял сам Пётр в фартуке на голый торс. Его руки почти по локоть были в муке, а сам он был сосредоточен на том, что мял тесто и периодически поглядывал в духовку, где румянился, как я успела понять, хлеб.

Он сам печет хлеб? Серьёзно?!

Вау!

Наверное, я гораздо меньше удивилась, если бы увидела здесь Банзара, но не Петра. И с таким спокойным выражением лица он мял тесто, будто для него это было что-то сродни медитации.

Его широкие ладони с грубоватыми пальцами умело и даже ласково справлялись с тестом, а я как завороженная наблюдала за движением его рук, кажется, поймав ту же волну спокойствия, что и сам Пётр.

- Твою мать! – выругался он внезапно, и руки его замерли, сжав тесто. – Ты бы хоть колокольчик какой на шею повесила.

Я вскинула на него взгляд, не понимая, на что он только что намекнул. Встретилась с голубыми глазами, которые плавно прошлись по моему телу, а затем медная бровь слегка выгнулась, и лицо мужчины вновь приобрело хмурый, сосредоточенный вид.

Ему что-то во мне не понравилось?

Я машинально посмотрела на себя и не нашла изъянов или чего-то нового. Да, ляжки не такие худые, как сейчас принято; да, у задницы занос два метра, как у трамвая, и, да, сиськи четвертого размера без лифчика, потому что лифчики я не люблю, тем более в шесть утра. А то, что соски торчат под майкой, так это пол холодный и окно открыто. Что ему не нравится? За свои сорок лет он, наверняка, и не такое повидал.

- Проходи, садись, - кивнул он на стул сбоку от стола. – Доброе утро скажем друг другу, или ты язык отлежала?

- Лопатой отдавила.

- Славно, что он, вообще, у тебя прорезался, - хмыкну мужчина и с легкой насмешкой проследил за тем, как я села за стол, но не с той стороны, на которую он мне указал секундами ранее. – Роль Барби пошла по пизде? Быстро ты сдулась, Васька.

- Я Василиса. Если вы будете называть меня Васькой, я буду называть вас Петькой. Или Педро.

- Главное, чтобы не пидором, - бросил мужчина невозмутимо и бережно переложил тесто на пергамент на противень. Открыл духовку и буквально заставил мой желудок биться в истерике, когда ко мне пришла волна запаха горячего хлеба. Вынул готовый хлеб и поставил на его противень с тестом, тут же закрыв духовку. Круглый еще горячий хлеб переложил на белое вафельное полотенце, а затем на стол прямо передо мной. – Молоко в холодильнике, - кивнул Пётр в сторону оного.

- Углеводную бомбу с самого утра?! – выгнула я деловито бровь и незаметно сглотнула ведро слюны, собравшееся во рту. – Может, есть что-то типа мюсли или брокколи? Листья салата, например? Ну, или каша какая-нибудь?

- Тогда пиздуй к курицам и кроликам. Может, чем-нибудь из этого поделятся, если еще не сожрали, - равнодушно бросил Пётр и демонстративно отодвинул от меня горячий хлеб. Отвернулся к раковине и начал мыть руки, открыв мне потрясающий вид на свою обнаженную спину и широкие плечи. Ни одного дряблого или жирного участка кожи. Крепкий тип.

Закончив с мытьём рук, Пётр вытер их полотенцем, висящим рядом, и снял фартук, совершенно обескуражив меня торсом, где косые мышцы частично скрывались за поясом джинсов.

Мои собственные косые мышцы тут же жалобно заныли.

Похоже, этот тип немало дерьма перекидал лопатой, чтобы так подкачаться.

Игнорируя моё присутствие, Пётр открыл холодильник, достал из него трёхлитровую банку, полную молока и наполнил себе высокий стакан. Уселся на стул и отломил край горячего хлеба. Да так аппетитно начал пожирать его, запивая молоком, что я бла близка к тому, чтобы отобрать у него всё это и съесть самой.

- Точно не хочешь? – глянул на меня мужчина.

- Я хочу домой к нормальной еде, комнате и… душу.

- М, - равнодушно дёрнул Пётр бровями и осушил стакан молока. – Ты хоть в курсе, за что тебя в ссылку-то папенька отправил?

- Хочет, чтобы я стала взрослой, - цокнула я, едва не закатив глаза.

- И? – впился в меня взгляд голубых глаз с легким будто бы насмешливым прищуром.

- Что «и»?! Мне уже двадцать, вообще-то!

- А сидишь тут на стуле, болтаешь ножками и выёбываешься, как пятилетка: это не хочу, то не буду, дайте мне брокколи – я давно не срала зеленым…

- Вы утрируете.

- Что я только с утра не делаю, - вздохнул Пётр и наполнил чистый стакан молоком из банки. Поставил его передо мной. – Жуй, глотай, и пиздуй работать. Если хочешь не только казаться взрослой, но и быть ею, то перестань выёбываться и строить из себя королевишну. Бери ответственность и отвечай не только за своего пердушонка. Папенька с маменькой не на всю жизнь с тобой. Рано или поздно их шеи, на которых ты сидишь, лягут в землю. И останешься ты неумехой.

- Я умею работать и зарабатывать, если нужно. Я пишу картины и это приносит мне неплохие деньги, но папа считает, что всё, что я делаю – полная ерунда, потому что я не работаю, как все, в коллективе, физическим или умственным трудом. Для него моя работа – не работа, а баловство. Я просто машу кисточками и карандашами. И, вообще, в его понимании это ненадолго, - выпалила я всё, что у меня накипело.

- В чем-то он прав, - повел Пётр широким плечом. – У тебя должен быть план «Б», если затея с картинами однажды наебнётся.

- Мой план «Б» - это диплом бухгалтера, на которого я учусь по папиной, кстати, указке, - скрестила я руки на груди и уставилась в стол перед собой.

Зачем я только завела эту тему? В очередной раз убедилась, что я живу по тому сценарию, который для меня прописали родители.

- Мда, - Пётр поскреб пальцами затылок, а я машинально засмотрелась на его бицепс и игру мышц под его кожей. И почему у меня не т под руки ни карандаша, ни листочка? – Ладно, Васька, будем жить так…

- Как, Педро?

- Дружно, - посмотрел он на меня совершенно недружелюбно. – Ты поживёшь у меня месяц, как и хотел твой папенька, будешь на хозяйстве, пока меня не будет дома. Вся бабская работа на тебе, кроме мозгоклюйства. Через месяц я со слезами гордости и восхищения передам тебя твоим родителям. Будем надеяться, что наивного долбоёба я играю лучше, чем ты.

- То есть вы мне не поверили, что я… такая? – покрутила я пальцем у своего виска.

- Да нет, - качнул Пётр головой. – Сейчас смотри, и что-то прям так верится.

- Очень смешно, - закатила я глаза.

- Хлеб?

- Чуть-чуть, - сдалась я.

- Отламывай. У нас самообслуживание, - произнес Пётр и вышел из-за стола. Помыл за собой стакан и поставил его на сушилку.

Кончикам пальцев я отломила небольшой кусочек от горячей булки и сначала принюхалась к хлебу, практически прижав его к носу.

Боже! Какой запах!

Открыла глаза и поймала на себя взгляд Петра, который, похоже, смотрел и ждал, когда я уже попаду хлебом в рот, а не в нос.

Нерешительно закинула кусочек хлеба в рот. Приятное тепло коснулось языка, от деликатного хруста на зубах едва не закружилась голова. Как же это вкусно!

- Молоком запей, - тихо выронил Пётр, и я послушно отпила немного холодного молока, едва не застонав от контраста вкусов, которые идеально дополняли друг друга.

- Очень вкусно! – выдохнула я восхищенно и покосилась на оставшийся хлеб. – Можно еще немного?

- Ты предашь брокколи? – деланно возмутился мужчина и улыбнулся, едва заметно кивнув. – Жуй. У тебя сегодня много работы.

Силы небесные! Кто-нибудь знает, как остановиться и перестать есть этот невероятный хлеб? А молоко? У него даже молоко какое-то другое на вкус. Оно будто сливочное, мягкое, нежное. Не знаю, возможно, дело в банке, которую Пётр достал из холодильника, но дома, когда я пью молоко из коробки, вкус у него совсем другой, скорее, водянистый, нежели сливочный.

Пока я ела, Пётр убрал за собой кухню, оставив абсолютную чистоту. Наверное, я впервые в жизни увидела, как мужчина легко и непринужденно моет посуду. Мой папа дома посуды не касается вообще и готовил он только один раз (до сих пор помню, как в доме воняла обуглившейся яичницей).

А Пётр, как самая настоящая хозяюшка, управляется по кухне – только тряпки, губки и полотенца успевают сменяться в руках. Если бы он еще и футболку надел, чтобы я не отвлекалась на его обнаженную спину и плечи, то цены б ему не было.

- Любительница брокколи, - обратился вдруг ко мне Пётр. Подняв на него взгляд, заметила, что он уже попивает кофе из большой кружки. И всё ещё без футболки. – Ты бы полегче с хлебушком. Сейчас Банзай придёт, мне его тоже чем-то кормить надо. Вторая булка на вечер, - бросил он тут же, заметив мой жадный взгляд в сторону духовки.

Взяв себя в руки, чтобы прекратить жор, я доела последний кусочек, который был у меня в руке, допила молоко и демонстративно помыла за собой стакан, чтобы Педро Залупин не думал, что я неумёха. Правда, не очень удобно, что для того, чтобы стоять у раковины, мне приходилось стоять совсем близко к Петру, который со своим кофе не собирался никуда уходить. Я чувствовала на себе его насмешливый взгляд, но делала вид, что не замечаю.

- И это, Вась, - мягко кашлянул мужчина. - Ты бы лифчик какой на сиськи надела или ещё какую броню. Сейчас Банзай придёт, его же откачивать придётся.

Хмыкнув, я отставила стакан на сушилку и повернулась к Петру, заглянув в его глаза снизу вверх.

- Это вы так комплимент мне сделали?

- Это я сделал так, чтобы мои помощники не проебались весь день, а сделали по дому и хозяйству хоть что-нибудь, пока меня не будет.

Грубиян! Можно подумать, что я тут с кем-то спать собираюсь.

- Доброе утро всем! – достаточно бодро в дом вошёл Банзар, прервав наши с Петром гляделки.

Взгляд парня плавно скользнул по мне, задержавшись на груди и бёдрах. Машинально я накинула на плечи волосы и прикрыла ими грудь. Стало неловко и неуютно. Ощущение тепла, исходящего от Петра прямо за мое й спиной, нисколько не делало ситуацию легче.

- Что там с дойкой, Хуявэй? – оборвал, наконец, Пётр тишину.

- Всех привёз и всех увёз, - отвлекся от меня Банзар и положил на кухонный остров связку ключей и плюхнулся на стул, на котором минутой ранее сидела я. – Машина у калитки.

- Руки помой сначала, - строго выронил Пётр, увидев, как парень потянулся к хлебу.

Молча, но Банзар послушно пошёл к раковине, от которой мне пришлось довольно быстро отходить, едва не врезавшись при этом в Петра, который так и продолжил потягивать свой бесконечный кофе.

- Все были? – спросил он по-деловому сухо у Банзара, пока тот мыл руки.

- Двоих пришлось поднимать, но были все.

- Хорошо.

Парень помыл руки и вернулся за стол. Хозяйничал в доме он сам: наливал себе молоко, отламывал хлеб и даже масло и варенье из холодильника достал, не спрашивая. Похоже, он чувствует себя здесь, как дома, и хозяин этого дома ничего ему не говорит.

Закончив с кофе, Пётр помыл за собой кружку, поставил ее на сушилку и, взяв серую футболку со спинки одного из стульев, на ходу надел её. Взял ключи, оставленные Банзаром, и перед выходом из дома строго глянул на нас и, главным образом, на меня:

- Ведем себя прилично. Хату не спалите. Вернусь, куриц и кроликов пересчитаю. Если во дворе найду собачье дерьмо, кто-то может недосчитаться мопса.

- Будто ваша собака во дворе не гадит, - цокнула я.

- Моя собака приучена ходить в лес за домом, а твой пердушонок валит, не отходя от крыльца. Перевоспитывай.

Глава 7. Василиса

Пожалуй, пора начать бояться этого человека и перестать называть его в своих мыслях Педро.

Я только что своими собственными глазами видела, как его собака размером с медведя встала на задние лапы, сдвинула засов калитки на заднем дворе и убежала в лес за домом, где, сделав свои дела, вернулась обратно во двор, открыв калитку мордой и лапой. Разве что засов на место не вернула. Видимо, поэтому на калитке пружинка, чтобы она не оставалась раскрытой. Но зато мне стало понятно, что я точно недосчитаюсь своего мопса, ибо Беляш, даже если я захочу его научить такому же фокусу, элементарно, не дотянется до засова. Только если научится табуретку подтаскивать. И то не факт…

Тяжело вздохнув, и поняв всю обреченность моего пса, я поняла, что придется договариваться с местным диктатором о том, чтобы в большой калитке пропилить маленькую специально для Беляша. Сам он, конечно, вряд ли догадается бегать делать свои дела в лес, но, хотя бы, глядя на старшую подругу, будет повторять за ней. А пока что я сама открыла для него калитку и проследила за тем, чтобы он далеко не убежал и сделал свои дела.

На часах уже около восьми утра. Странное ощущение. Мой день начался в шесть утра, а не чувствую недосыпа. Будь я дома, то проснулась бы часов в десять утра и чувствовала бы себя разбитой до первой чашки кофе. А здесь я еще даже кофе не пила, но чувствую себя бодро и почти даже весело, не считая того факта, что в такую жару ужасно хочется снять лифчик, но наличие рядом Банзара не даёт мне этого сделать. Всё-таки, я не любительница, когда на меня пялятся, да еще с таким интересом. Да, это происходит часто (виной тому рано появившаяся грудь), но это не значит, что мне это нравится.

- Давай так: ты идёшь в теплицу - поливать там всё. Бочка с водой и лейка там в углу. А я иду кормить куриц и кроликов, - Банзар взял руководство в свои руки.

- Кроликов? Я тоже хочу покормить кроликов.

- Ладно, - нехотя согласился парень. – Только не визжи там, даже если испугаешься чего-то. Кролики почти ручные, ты их всё равно больше напугаешь, чем они тебя.