Васю учить - только портить

- Доброе, - сухо бросил им Пётр, не удостоив дамочек своим вниманием.

Хоть бы посмотрел, сухарь, как красивые и накрашенные в восьмом часу утра!

- Здравствуйте, - с трудом, но я нашла в себе силы, чтобы улыбнуться им и поздороваться.

- Здрасьти, - выронили они, окинув меня оценивающим взглядом, явно придя к единогласному выводу, что я «фу».

- Приятный женский коллектив вас окружает, - я вошла следом за Петром в его кабинет. По крайней мере, на двери значилось его фамилия и имя. – Вам не тесно в их змеиных кольцах?

- Мне похер, - бросил Пётр. Не глядя на меня, открыл узкий шкаф, стоящий в углу, и начал в нем рыться и чем-то шуршать.

Я запрятала руки за спину и стала молча разглядывать его кабинет. На стенах было полно рамочек со всякими дипломами, сертификатами и грамотами. И еще было полно фотографий, где Пётр стоит с коллективами, похоже, своих рабочих. Самая яркая фотография здесь для меня оказалась та, на которой Пётр стоял среди пятнадцати женщин в цветных сапогах, белых халатах и косынках и широко улыбался в кадр, держа в руках како-то кубок. Счастливый такой, будто приз мечты выиграл.

На другой фотографии он был в компании одних мужчин в ярких оранжевых комбинезонах. Широко он там не улыбался, но явно был горд собой, сверкая наручными часами. Странно, что сейчас он ничего не носит на своих запястьях.

- Одевайся, - отвлек меня короткий приказ.

Повернув голову на звук мужского голоса, наткнулась на яркие розовые резиновые сапоги и белый халат в руках Петра.

- Это мне?

- Нет, мне, - едва не закатил он глаза. – Одевайся. С размером, вроде, угадал. И поживее, телят кормить пора.

Одежда выглядела новой. Я решила не выпендриваться, чтобы не тратить на это время, поэтому молча поменяла кеды на розовые сапоги, а сверху своей футболки накинула и застегнула халат.

- Ну, как? – покрутилась я перед Петром.

- Косынку повяжи и волосы спрячь так, чтобы в дерьмо ими как кистью не попасть.

В следующую секунду Пётр достал для меня квадрат белой ткани с верхней полки шкафа. Молча дождался, когда я повяжу его на своей голове и, только удовлетворившись увиденным, вновь приказал следовать за ним.

В этот раз мы вышли из здания, обошли его и пошли по деревянному тротуару в сторону, где было слышно мычание, блеянье и что-то схожее с рычанием медведей.

Мы подходили к длинному низкому зданию, построенному словно из белых больших камней. Идя за Петром, я до смерти испугалась пробежавших мимо нас коров, гонимых пастухом на лошади, и машинально схватила Петра за руку и прижалась к его боку, стараясь найти защиту.

- Не ссы, - хохотнул мужчина, но руку мою не выпустил, а лишь сжал увереннее. – Они по своим делам идут. Не за тобой.

- Всё равно страшно. И воняет.

- Это ферма. Тут всегда чем-то воняет. Но тебе сегодня достанется самая приятная часть: порезвишься с телятами.

- Прям порезвлюсь? А если они меня затопчут или забодают?

- Этим телятам месяц-два. Максимум, что они могут сделать – затереться об тебя до смерти в поисках ласки.

- Ну, да. Конечно, - хохотнула я иронично и продолжила прижиматься к Петру даже тогда, когда мы вошли в здание фермы и там не было ни одной коровы. Остались лишь пустые стойла, в которых рабочие наводили порядок и они явно боялись сурового Петра куда больше, чем я боялась коров.

В следующем после коровника крыле оказалось на порядок чище. Здесь помимо навозной вони чувствовался запах свежего дерева. Беглый взгляд на обстановку вокруг дал понять, что данное помещение построено совсем недавно: всё чисто, свежо и даже стены кажутся белыми, а освещение ярким.

- Здравствуйте, Пётр Петрович, - навстречу нам вышла миниатюрная женщина в белом халате и с косынкой на голове, как у меня.

- Здравствуй, - кивнул ей сдержано Пётр и кивнул в мою сторону. – Принимай, Алдаровна, помощницу. За Алёнку сегодня будет. Расскажешь, покажешь ей, что да как?

- Конечно, Пётр Петрович, - улыбнулась женщина, бодро кивнув. – Всё сделаю.

- Здравствуйте, - улыбнулась я ей в ответ и запрятала руки за спину, не зная, что делать и чего здесь можно касаться. – Я Василиса.

- Красивое имя, - отозвалась женщина. – А я Баярма Алдаровна, - я мгновенно подумала о том, чтобы переспросить и запомнить её имя и отчество до буквы, чтобы не ошибиться, когда буду к ней обращаться. Снова почувствовав моё легкое замешательство и панику, женщина тихо хохотнула. – Не бойся, Василиса, привыкнешь. Баярма Алдаровна.

- Баярма Алдаровна, - повторила я за ней практически по буквам и с облегчением выдохнула, когда женщина удовлетворительно кивнула.

- Тогда начинаем работать, Василиса? – обратилась она ко мне, начиная достаточно активно надевать синие, как у врачей, перчатки.

- Начинаем. Только… - растерялась я. Машинально сунула руки в карманы, но не обнаружила там перчаток для себя. Беспомощно посмотрела на Петра, который, как фокусник, достал пару перчаток из небольшого белого ящичка на стене. – Спасибо.

- В обед за тобой заеду. Постарайся до этого времени ни во что не вляпаться, - сухо выронил Пётр.

- Это невозможно, - хмыкнула я, намекая на дерьмо, что поджидало меня на каждом шагу.

- Ну, да, - дёрнул мужчина бровями, намекая явно не на дерьмо, а на всю меня целиком.

Баярма Алдаровна довольно понятно и чётко объясняла мне, что и как нужно делать. Сначала мы сходили, как она сказала, за бутылочками. Я не думала, что бутылочки будут такими большими, а вместо маленькой милой соски, которую я успела себе представить, там будут большие черные… сосища. Я даже не знаю, как еще их можно назвать.

Самое интересное и в то же время волнительное началось тогда, когда Баярма Алдаровна доверила мне кормление самых маленьких телят, которых по самым разным причинам отказались кормить их матери: у кого-то было покусано вымя, у кого-то потрескались соски, а какая-то корова оказалась просто дурой дурной, как объяснила мне женщина.

Глядя на то, как Баярма Алдаровна кормила телят побольше, я повторяла за ней с теми, что поменьше. Присасываясь к бутылкам с молозивом, телята вели себя, как настоящие дети. Они даже баловались, ожидая, когда у меня освободятся руки, и я смогу покормить и их тоже.

Я не знаю, почему, но я совершенно их не боялась. Страх, конечно, был, но это был страх сделать что-нибудь не так и навредить своими неумелыми действиями. Поэтому я повторяла всё в точности так, как делала Баярма Алдаровна.

Покормив, мы выпустили телят на улицу в их маленький загон, где часть из них развалилась на свежей зеленой траве, чтобы поспать, а другие начали просто дурить, и я мы вместе с ними.

Маленькие, чистые, ласковые, с длинными пушистыми ресничками и розово-белыми носиками. Никогда бы не подумала, что они тоже любят, когда их гладят и говорят добрые слова. Я сегодня, наверное, наобнималась на сто лет вперед. Вернусь к Беляшу, и он точно приревнует.

В какой-то момент я заметила, что телята обсасывают пальцы Баярмы Алдаровны, да так смачно, с причмокиванием, что я всерьёз испугалась, что она вынет из их ртов обглоданные до костей пальцы.

- Вы чего это, проголодались уже, что ли? – вынула она из их пасточек, к счастью, целые и невредимые пальцы в перчатках. – Вам еще рано до следующего перекуса.

- А зачем вы им… пальцы в рот? – поморщилась я.

- А ты думаешь, они тебя за пальцы поймать не пытаются? – хохотнула Баярма Алдаровна. – Ты руку-то им подставь, да посмотри как инстинкты работают.

- Что-то страшно. А если откусят?

- Так ты не зевай. Следи.

И снова я повторила за женщиной, подставив телятам руки, как она. И чуть не завизжала, когда самый ласковый теленок из всех, кого я сегодня тискала, присосался к моим пальцам. Хотелось одновременно и одёрнуть руку, чувствуя, как причмокивают моими пальцами, и вместе с тем хотелось припрыгивать на место от какого-то детского восторга.

Но долго я свои пальцы мусолить не дала. Страшно, всё-таки. Но зато продолжила наглаживать телят, а затем вовсе осталась с ними одна, когда Баярма Алдаровна ушла позаботиться о новой порции молока и молозива для телят.

- Я смотрю, ты втянулась, - насмешливый голос Петра отвлек меня от глажки телят.

- Они такие хорошенькие!

- Как и все дети, - Пётр подошёл к забору, через который к телятам перегибалась я, и тоже начал их гладить и ласково трепать. - Обедать-то собираешься? Или не голодная?

- Вообще-то, голодная, - прижала я ладонь к животу.

- Ну, тогда выбирай, кого не жалко. Шашлык сделаем по-быстрому, - в оцепенении я посмотрела на Петра, который с серьёзным выражением лица выбирал себе теленка на обед. – Смотри какой крепенький. Мяса много, наверное.

- Вы серьёзно? – к глазам подступили слёзы.

- Ты меня, дурака, за кого держишь? – хохотнул мужчина. – Никто их сегодня есть не будет. Пусть еще немного подрастут. Поехали в столовку. Жрать хочу.

- Ну, и шуточки у вас, - буркнула я, утирая в уголках глаз, всё-таки, выступившие слёзы.

- Пётр Петрович, - быстро шагала к нам Баярма Алдаровна, сжимая телефон в руке. – А почему мне зарплата опять вся пришла?

- А что не так? – чуть нахмурился Пётр. – Как и всем, кто хорошо работает, зарплата начисляется вся. Ты же хорошо работаешь, Алдаровна, или мне перепроверить?

- Хорошо, Пётр Петрович. Хорошо. Просто… - женщине слишком очевидно было некомфортно в моем присутствии говорить следующие слова. – Просто неудобно, Пётр Петрович. Вы и зарплату нам платите, и за учёбу Банзара. Удерживайте с меня, хотя бы, половину…

- Алдаровна, отвали! – нервно выронил Пётр и широкими шагами пошёл в сторону своей конторы, а я зашагала за ним, пытаясь поспеть. – Мне твой сыночек мозг каждый день сношает, ты еще пристала. Сказал же, что сочтёмся, значит, сочтёмся. И, вообще, это наши мужские дела. Не лезь.

- Но Пётр Пет…

- Отвали сказал! – отмахнулся он от женщины, как от назойливой мухи, а мне, почему-то, стало весело, глядя на попытки Петра отбиться от неё. Было видно, что он на нее совсем не злиться, но усиленно делает вид, что зол.

Я думала, что столовая, о которой говорил Пётр, находится где-то рядом со зданием фермы или конторы со злыми тётками, но оказалось, что нам пришлось ехать гораздо дальше от фермы в ещё один здоровый ангар. В этот раз это длинное здание с залежами досок, бруса и опилок оказалась пилорамой. Небольшой, но достаточно внушительной. И теперь мне стало ясно, откуда на фотографии с Петром взялись мужчины в оранжевых комбинезонах.

- И эта пилорама тоже ваша? – спросила я, чувствуя запах дерева, а не дерьма, вокруг себя.

- Моя.

- Вас точно Пётр Петрович зовут, а не Маркиз Карабас? – спросила я насмешливо.

В ответ мужчина лишь улыбнулся уголками губ и качнул головой. А затем резко поймал меня за локоть и прижал к своему боку.

- Что вы…?! – пришлось заткнуться. Оказывается, я не заметила, как в нашу сторону ехал погрузчик с брёвнами, которыми едва не снёс мне мою бестолковую голову. Водитель уважительно кивнул Петру в знак приветствия. – Спасибо.

- Угу, - выдохнул Пётр и отпустил меня, когда мы дошли до безопасной зоны, а до моего нюха донесся аромат выпечки.

- Только не говорите, что у вас здесь еще хлебзавод есть, - глянула я на мужчину через плечо.

- Пока только столовая. Но спасибо за идею. Я подумаю, - хмыкнул Пётр и скорректировал направление моего движения в сторону нужной двери, которую для меня открыл. – Пиздуй, - кивнул он, ускоряя меня.

- А я только собралась похвалить в вас джентльмена, - вздохнула я нарочито разочаровано.

Зашла внутрь и оказалась в достаточно цивилизованном местечке с двумя раковинами. Чисто и аккуратно. Плитка на стенах, сенсорные дозаторы для мыла, бумажные полотенца, ветродуйка. Даже не скажешь, что в глуши далеко не просто за городом, а за ближайшей деревней, есть оазис чистоты и порядка.

Пётр помыл руки, и я вместе с ним. Желудок уже завязался узлом от запахов, витающих вокруг.

И снова Пётр открыл для меня дверь, и в этот раз мы попали в основной зал со столами, стульями и еще более аппетитными ароматами.

И всё из дерева.

- Здравствуйте, Пётр Петрович, - появился за прилавком молодой парень. – Вы сегодня поздно.

- Здравствуй, - пожал Пётр руку парню. – Мне как обычно, а барышня сама выберет.

- Понял, - отозвался парень бодро и натянул на руки одноразовые перчатки. Быстро налил Петру тарелку еще горячей солянки, которая пахла так, что я чуть слюной не захлебнулась. Суп поставил на красный поднос, туда же поставил тарелку пюре, выложенного барханами, со шницелем. И на добивку - салат с огурцом, помидором и красным луком.

Ну, у него и аппетит, конечно!

Оставив поднос для Петра на столе, за котором Пётр уже сидел, листая что-то в телефоне, парень вернулся ко мне и вопросительно заглянул в глаза.

- А мне, пожалуйста, солянку и… - я забегала глазами, не зная, чего еще хочу. - …А это что? – указала я на стаканы с цветными напитками в них.

- Лимонад, морс из смородины, компот из…

- Морс, - остановила я парня.

- Солянка и морс? И всё?

- И всё, - кивнула я. Приготовила телефон для оплаты. – Сколько с меня?

Парень явно растерялся, услышав мой вопрос.

- Пиздов с тебя три раза, - ответил за него Пётр. – Димка, ложка где?

- Блин, - выругался парень тихо себе под нос и унес поднос с моим супом и морсом на стол к Петру, не забыв прихватить и ложки.

Я села за стол и почувствовала себя неловко, не спеша приступать к обеду. Пётр же уже хлебал горячий суп за обе щеки.

- Уже не голодная? – посмотрел он на меня вопросительно.

- Я не заплатила. Мне неловко.

- Эта столовая для местных работяг. Здесь не нужно ни за что платить.

- Это местным работягам не нужно. А я же не местная работяга, - шептала я, воровато оглядевшись на парня, который смотрел в нашу с Петром сторону, делая вид, что увлечен протиранием стола.

- Жуй и не ной, - выронил Пётр нервно. – Обед не резиновый.

Молча и крайне возмущенно вздохнув, я, всё же, приступила к обеду и едва не растаяла блаженной лужицей, почувствовав вкус солянки, которую сто лет не ела.

- Ну, как? Голос совести захлебнулся вкусом солянки?

- Захлебнулся, - довольно кивнула я. – Очень вкусно.

Пётр тихо усмехнулся и продолжил свою трапезу. За всё время, за которое я успела съесть только суп, он съел все блюда, что были у него на подносе и даже стаканом лимонада запил.

Я ждала, что на его бороде повиснут остатки шницеля или колечко лука, но он ел очень аккуратно хоть и быстро. Аж бесит. Даже докопаться не до чего.