Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться
- -
- 100%
- +
Сегодня я специально надела всё мешковатое. Вчерашний взгляд Афанасьева на меня в платье и сапогах на высоком каблуке мне категорически не понравился. К тому же, у меня нет причин доверять ему и верить в то, что со мной ничего не случится, если я одна приеду в его логово.
Кто знает, что задумал этот мутный тип…
На этот случай я даже вооружилась – нашла кое-что у мамы в тумбочке.
Поправив высокий хвост на макушке, я прошла в квартиру из прихожей и сразу оказалась в кухне-гостиной.
Всё до тошноты стерильно, чисто и безжизненно. Будто я зашла в мебельный, а не в квартиру, где, по идее, живёт весьма состоятельный мужчина.
Даже ни одного носка не было брошено в угол или у дивана. Надо папе показать, что мужчины, не разбрасывающие носки, всё-таки существуют.
Телевизор, ТВ-тумба, диван, кухонный гарнитур, обеденный стол… детали декора как из пинтереста. Сомневаюсь, что всем этим Афанасьев занимался лично. Судя по тому, как здесь всё стоит, он даже ни к чему не прикасался. Просто сказал дизайнеру, что хочет возвращаться в черную коробку, наполненную деревом, бетоном и стеклом. Цветовая гамма та же.
Даже серый диван визуально не казался мягким. Складывалось впечатление, что он реально сделан из бетона. Пришлось даже пальцем его ткнуть – оказался очень даже мягким. Правда, вмятину от пальца пришлось тут же разглаживать, чтобы Афанасьев не выставил мне счёт и за это.
Черный кухонный гарнитур, к которому я повернулась, мгновенно увеличил выброс адреналина. Наверняка он черный для того, чтобы не было видно следов крови. Ведь она плохо отмывается и отстирывается.
Пришлось порыться в ящиках, чтобы найти холодильник, сковороду и масло.
- Три яйца и овощной салат, - пробубнила я себе под нос, подразнив Афанасьева.
Решила начать с салата. Пока резала огурец, слышала странные звуки пыхтения и кряхтения из той комнаты, в которой несколько минут назад скрылся Афанасьев.
Честно говоря, очень неприятные и неприличные звуки, особенно когда не знаешь контекста, в котором они воспроизводятся.
Только когда он с легким рыком выдавил «пятьдесят», и что-то в комнате брякнуло металлом, я вспомнила, что вчера он что-то говорил про тренировку.
Какой хороший мальчик! Занимается зарядкой!
Я закончила с салатом и повернулась к плите, чтобы пожарить яйца. И внезапно вздрогнула, когда на столешницу рядом с плитой запрыгнул белый шерстяной комок.
Явно злой комок с голубыми глазами сильно выделялся из всего темного интерьера.
- Привет, киса! – обрадовалась я ей. Стало облегчением, что в этой квартире есть ещё хоть какая-то живая душа, помимо той, что сейчас в закрытой комнате мучает штанги и гантели. – Ты же кошка, да? По-любому кошка, - я с улыбкой потянулась к ней, чтобы погладить пушистую ухоженную кошку, но, кажется, такой жест ей пришелся не по вкусу. Едва моя руку приблизилась к её голове, как она ударила по ней лапкой, а затем начала шипеть. Чисто на автомате, как иногда бывало с нашими домашними котами, я засунула в открытый шипящий кошкин рот палец, и та сразу затихла, шокировано на меня глядя. – Успокоилась, гадюка?
В шоке на меня смотрела не только кошка, но и её хозяин, который как-то незаметно оказался на кухне рядом со мной, да ещё без футболки. Потный и запыхавшийся.
- Ты что делаешь? – спросил он, ошалело глядя то на меня, то на кошку, которая предпочла дать дёру, выплюнув мой палец.
- Массаж рта. Очень успокаивает. Вам сделать? – я поднесла к его губам тот же палец, который несколько секунд назад был в его кошке. – Надо было вам ещё тогда, у офиса, предложить. Может, добрее были бы…
- Убери, - брезгливо отмахнулся Афанасьев. – И в мою кошку тоже больше ничего не пихай. И, кстати, она не любит, когда её трогают и гладят.
- Угу. По своему подобию выбирали, поди? – фыркнула я, отвернувшись от него к плите. – Вам яичницу прямо сейчас жарить? Или вы сначала в душ?
- Сначала в душ, - кивнул он холодно и ушёл, похоже, в ванную.
Пока его не было, я отошла к окну, на подоконнике которого сидела только что психологически травмированная мной кошка. Она остервенело вылизывала длинную белоснежную шёрстку и настороженно на меня косилась.
- Я тебя всё равно однажды поглажу, - пригрозила я ей шёпотом.
Афанасьев довольно быстро принял душ. Вышел из ванной в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер и, кажется, не видел в этом ничего такого. Трепался по телефону и на всё ему было плевать.
Подумаешь, я вижу, как по его волосатой груди стекают капли воды и стремятся туда, где под полотенцем имеется не менее волосатый остров с пальмой, которую я, надеюсь, всё же никогда не увижу.
Стало страшно, ладони вспотели. Жаря яичницу, я успокаивала себя только тем, что мой правый карман грело то, что даст мне спастись в случае нежеланного нападения.
А Афанасьев всё ходил где-то рядом. Сухо с кем-то общался по телефону и пил воду из бутылки, что достал из холодильника.
Каждый раз, когда он оказывался ко мне ближе, чем на два метра, моя рука автоматически тянулась к карману.
Наконец, он закончил телефонный разговор, отложил мобильник на край стола и подошёл ко мне со спины, пока я перемешивала салат.
- Твоя одежда… - начал он свою речь где-то над моим затылком.
- Что моя одежда? – напряглась я всем телом. Волосы встали дыбом. Рука моя нырнула в свободный карман джинсов.
- Так не пойдёт. Эти тряпки в мой офис ты не наденешь… - обрубил он строго, и в этот момент я почувствовала, как его рука коснулась моей талии.
В эту же секунду мой мозг подал сигнал тревоги. Всего мгновение мне понадобилось для того, чтобы отпрянуть от Афанасьева, вынуть из кармана джинсов электрошокер и приложить к его боку, пустив разряд.
Продолжительная судорога закончилась тем, что с Афанасьева слетело полотенце, а сам он упал на пол без чувств.
- Убила! – я, не моргая, смотрела на голое мужское тело у моих ног. Подняла взгляд и увидела кошку, которая через тюль так же смотрела на меня.
Глава 7. Андрей
Чувствуя тошноту, открыл глаза и обнаружил, что лицо накрыто какой-то тканью. Будто я в морге.
Стало не по себе. Последнее, что помню, это то, как Кондратьева ни с того с сего воткнула мне в бок электрошокер и била до тех пор, пока я не упал. Точно помню, как я рухнул на пол столбом, но не помню, в какой момент вырубился.
Чувствуя боль в мышцах пресса и в боках, неуклюже стянул с лица тряпку. Понял, что это полотенце. Моё полотенце, которым я обернул бедра, но теперь оказался им укрыт.
Сразу увидел Кондратьеву, которая, держа в одной руке нож, а в другой телефон что-то читала в нём. Стоя надо мной, она не заметила, что я уже пришёл в себя. Судя по набору из большого кухонного ножа в её руке и черных мусорных пакетов на полу рядом со мной, она и не ждала, когда я приду в себя. План действий у неё уже был.
- Ты что задумала? – мой голос хрипел и скрипел. Дёрнувшись, я отполз спиной к гарнитуру, всеми силами стараясь игнорировать боль в боку от недавнего удара током.
- Гуглю, сдох ты или нет, - выдохнула девчонка.
Заблокировала телефон и убрала его в задний карман джинсов. Нож из руки убирать не стала. Со злостью смотрела на меня сверху вниз, сжимая его в руке.
- Ты по пакетам собиралась меня расфасовать, психопатка?
- Ты лапал меня.
- Я?! – мои глаза округлились и едва не выпали. В самом стрёмном сне я не могу представить, что захочу и стану лапать эту малолетку. – Нахрен ты мне нужна, ненормальная?!
- Откуда мне знать? Это не я выперлась из душа в одном полотенце, а потом начала лапать ничего не подозревающего человека.
- Не лапал я тебя! Я тебя вообще не трогал! – пришлось поправить полотенце на яйцах.
Девчонка права – мне стоило для начала хорошенько подумать, прежде чем выходить из душа в одном полотенце. Но я решил, что у себя дома я могу передвигаться, как мне угодно.
- Ага! Не трогал он! – фыркнула саркастично Кондратьева. – А кто меня за талию лапать начал, пока я салат мешала? Кошка твоя припадочная? А ну говори, извращенец старый, ты для этого заставил меня сюда в шесть утра притащиться? Подумал, что если я в офисе сосать отказалась, то здесь стану? – острие ножа она направила в мою сторону.
Яйца под полотенцем немного поджались.
Уже с первой нашей встречи было понятно, что на адекватность этой девчонки мне рассчитывать не стоит.
- Я тебя не лапал, - я четко произносил слова, расставляя между ними паузы, чтобы до неё точно дошёл их смысл.
- Ты меня за дуру держишь, что ли?
- Я… - и тут я вспомнил, что пока доставал для себя вилку и чайную ложку, случайно коснулся девчонки рукой. Мимоходом. – Я вилку с ложкой из ящика доставал! А тебя, видимо, случайно коснулся.
- Ну, конечно! Случайно, - скривила она скептически губы. А затем, пока я пытался сесть ровнее и окончательно прийти в себя, Кондратьева, явно что-то анализируя в своей маленькой башке, смотрела на меня и, кажется, начала смягчаться. – Точно случайно?
- Отвали, - кое-как, держась за бок, в котором, похоже, не только болели мышцы, но и была сожжена кожа, я встал с пола. Обмотал бёдра полотенцем и поплёлся в свою комнату, где обнаружил кошку, сидящую на тумбочке. Она с опаской посмотрела мне за спину и расслабилась только тогда, когда я закрыл за собой дверь, отрезав нас от психопатки с ножом и шокером.
Сев на край постели, я дал себе время на то, чтобы остыть. Нужно взять себя в руки. Я близок к тому, чтобы придушить Кондратьеву своими руками. Это лишь вторая наша встреча, а я уже с первой хочу её прикончить лично.
Через несколько минут послышался тихий стук в дверь. Кошка тут же щеманулась под кровать, а мне первое мгновение, если честно, захотелось сделать то же самое.
- Вы там живой? – несмелый девичий голосок.
Даже смешно на секунду стало.
- Снова решила перейти на «вы»?
- Ну-у, я подумала…
- Быть такого не может.
- Я подумала, - настойчиво продолжила девчонка. – Что, наверное, переборщила. Просто… Просто… Вы сами виноваты! – выпалила она.
- Я?!
- Ну не я же! Зачем вы вышли в одном полотенце из душа, а потом начали мне что-то про мою одежду втирать? Конечно, потом ваше прикосновение я приняла за домогательства! Встал такой голый сзади… здоровый, волосатый... Буэ! – заключила она.
От возмущения я уставился в дверь, думая, что увижу там её бесстыжие карие глаза. Но увидел только белое полотно.
- Про одежду я тебе говорил, намекая на рабочий дресс-код. В офисе ты должна соблюдать белый верх, черный низ…
- Как в школе, что ли?
- Строже.
- Мрак, - выдохнула она. – Надеюсь, это касается только офиса?
- Это касается всего. Для меня на работе ты с шести утра. Поэтому с шести утра уже должен быть рабочий вид.
- То есть, я всё ещё на вас работаю? – в её голосе послышался намек на надежду.
Тяжело вздохнув, я потёр глаза подушечками пальцев.
Пришлось отбросить эмоции и трезво рассмотреть сложившуюся ситуацию.
Возможно, в чём-то Кондратьева права – в произошедшем есть и моя вина.
- Работаешь. После учёбы сразу в мой офис.
- Тогда и вы соблюдайте этот ваш дресс-код.
- В смысле?
- Носите дома ещё что-то кроме полотенца. Хотя бы пока я здесь.
- Договорились, - согласно кивнул я. А затем стало любопытно. – А ты зачем полотенцем мне лицо накрыла?
- У вас один глаз приоткрылся. Я же думала, что убила вас. Как-то стрёмно, когда у покойника глаза открыты. Стало жутко.
- А мусорные пакеты тебе зачем? И нож?
- Нож я взяла на тот случай, если вы встанете и решите мне отомстить. У шокера, просто, аккумулятор сел…
Конечно! Всадила в меня весь заряд!
- А пакеты мусорные? – настойчиво поинтересовался я.
- Это… Это была секунда лёгкой паники, - ответил мне невинный девичий голосок.
Голосок, который планировал расфасовать меня по мусорным пакетам.
Глава 8. Аделина
Это ещё только середина этого долбаного дня, а я уже хочу на всё плюнуть, просто уехать домой и от души выспаться.
Подперев ладонью щеку, я смотрела в пространство перед собой, абсолютно не реагируя на происходящее вокруг. Одногруппники сегодня все, как назло, были какими-то уж очень активными и общительными. Девчонки пытались затянуть меня в свои разговоры, но я быстро из них выпадала, просто уставившись в стену.
Неужели по мне не видно, что я хочу спать, а не разговоров?
- Ты что-то сегодня какая-то вялая? Всё нормально? – Ева плюхнулась рядом со мной на скамейку и слегка толкнула плечом в плечо. От неё пахнуло новыми духами, которыми за сегодняшнее утро она, кажется, похвасталась на всех этажах универа. Лично я чувствую их теперь везде.
- Всё нормально, - скорее эхом повторила я её последнюю фразу, нежели выразила суть того, что успело произойти за сегодня.
Не рассказывать же ей, что я теперь в рабстве до конца года – точно?
А ещё я проснулась сегодня в четыре тридцать, вырубила шокером своего рабовладельца, планировала его расчленить под утренний кофе и увидела первый в своей жизни член.
И всё это произошло до шести тридцати утра.
Бодрое начало дня, о котором даже рассказать некому.
- Может, пошопимся после универа? – предложила Ева.
Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза, упав лицом на парту.
Уже год я не могу признаться ни себе, ни кому-то другом в том, что теперь я не могу позволить себе всё то, на что раньше денег никогда не считала. У меня просто была карта, на которой было безлимитно много денег. Я даже близко никогда не знала, сколько там было. Я точно знала только то, что деньги у меня есть и будут на всё. Моей основной задачей было прислонять карту к терминалам и точно знать, что мне будет «одобрено».
И вот уже почти год у меня нет такой возможности, из-за чего мне приходится выдумывать кучу причин, по которым я не могу пойти с подругами на шопинг.
Больно осознавать, что больше не можешь позволить себе легкомыслие в вопросе, который всегда казался сам собой разрешимым и в принципе не являлся никогда проблемой.
Оторвав себя от парты, я состроила серьёзное выражение лица для лжи, которая у меня уже была отработана:
- Я сегодня сразу после универа обещала вернуться домой. Надо папе кое с чем помочь, - ответила я обтекаемо.
- Ну, блин! – начала канючить Ева. – Мы уже сто лет с тобой никуда не выбирались.
Потому что твоя подруга теперь неудачница.
- Я пообещала папе. Прости, - дёрнула я невинно плечами и предпочла быстрее сменить тему. – А в честь чего шопинг-то? Ты же, вроде, на днях с мамой по магазинам ездила.
- Я думала, мы купим новые платья в честь вечеринки в эти выхи, - игриво повела подруга бровями. – Ты же помнишь, что тебя Нечаев очень сильно ждёт?
- Господи… - выдохнула я устало. О нём-то я совсем забыла. Сегодняшний незапланированный утренний член в черной волосатой оправе выбил из меня все розовые ванильные мысли и мечты. – Честно говоря, немного забыла. Да и шопиться смысла нет. У меня есть пара новых платьев. Мы с мамой тоже на днях ходили по магазинам, - вру я, не краснея. - Так что иди сегодня без меня.
Хорошо, что в прошлом году я была дурой, которая скупала всё подряд и далеко не всё носила. Поэтому в моём гардеробе ещё остались вещи с бирками, некоторые из которых я покупала лишь прикладывая к себе в примерочной.
- Тогда я тоже не пойду. Смысл? Я ж не за шмотками хотела пойти, а просто с тобой потусоваться.
- Прости, Ев, но я пока возьму на себя роль скучной подруги.
- У тебя точно всё нормально? Просто ты последнее время будто отдаляешься. На тусовки с нами не ходишь…
- Старею, наверное, - натянуто улыбнулась я.
Было бы гораздо проще, признай я, что теперь много чего не могу себе позволить. Но признаться в этом, имея состоятельных друзей и знакомых, стыдно. От меня отвернуться, я стану изгоем.
Даже когда у папы рухнул бизнес и об этом узнали все, я до последнего отрицала и отрицаю до сих пор, что у нас всё плохо с финансами и в семье.
Иногда я, конечно, выбираюсь на тусовки и даже на шопинг, но делаю это крайне редко – только тогда, когда накоплю достаточно денег для того, чтобы делать вид, что я их тоже, как и все подруги, не считаю.
- Ну, если передумаешь, то напиши, - с некой мольбой ответила подруга.
- Хорошо.
На самом деле, ничего хорошего.
Ничего хорошего, потому что после универа мне нужно лететь быстрее пули домой, откопать в шкафу что-то, что будет соответствовать чопорной мантре «белый верх, черный низ», а затем мчаться в офис Афанасьева, где, уверена, меня очень хорошо запомнили и, знаю точно, не самым добром словом.
Уверена, одна только бабулька сразу на ресепшен проклянёт меня с порога и даст мне смачное прозвище, которое продержится со мной до конца года и останется даже после того, как я закончу отработку долга за машину.
После занятий, держа в одной руке бутерброд, другой я перебирала шкаф. Нашла несколько белых блузок и выбрала из них самую скучную, больше смахивающую на мужскую рубашку. Подобрала к ней такую же скучную юбку и с особой любовью достала черные замшевые лодочки на невысокой шпильке.
В целом, сойдёт. По крайней мере, со стороны я точно буду выглядеть как взрослая осознанная тётка из отдела кадров или бухгалтерии.
Отпарила вещи, надела. Стоя перед зеркалом, собрала волосы в высокий хвост и поморщилась своему отражению, на секунду подумав о том, что больше похожа на училку из порно, нежели на чопорную сотрудницу какого-то офиса.
Искать что-то другое и переодеваться уже не хотелось, да и не было времени. Закинула в сумку туфли и заглянула в гостиную, где папа лежал на диване перед телевизором в крошках и апатии. Подавила в себе желание дать ему пинка под зад и так же незаметно, как заглянула к нему, вышла из квартиры.
До офиса Афанасьева добралась довольно быстро. А вот с тем, чтобы зайти в его офис пришлось сделать над собой усилие.
Вспомнилась бабка, вспомнился шкафоподобный Димочка, который, наверняка, сейчас без слов меня скрутит и уткнёт мордой в пол.
Последний вдох с привкусом отчаяния и я зашла в офис. Первая, кого я увидела – бабка на ресепшене.
Натянуто улыбнувшись, я приготовилась слушать долгую речь о том, какая я проститутка и наркоманка, но бабка удивила меня ответной улыбкой и вполне искренней.
- Здравствуйте! – выпалила я, чуя спиной приближающегося Димочку.
- Здравствуй, дорогая. Здравствуй, - слегка кивнула мне бабка, поправляя на хрупких плечах пушистую шаль. – Ты к Андрюшеньке, да?
- Да. В этот раз без сюрпризов, - нервно хохотнула я.
- Зря, - с легкостью выдохнула женщина. – После твоего предыдущего сюрприза Андрюшенька-душенька ещё долго в приподнятом настроении ходил.
- В приподнятом? Это вы так его желание убивать завуалировали?
- Ничего, - махнула бабка сухой рукой. – Моему внуку давно надо было потрепать нервы. Я уж думала, самой что-нибудь устроить. Может, даже коробку эту стеклянную поджечь… А тут ты так вовремя подвернулась.
- А вы можете всё то же самое рассказать… Андрюшеньке-душеньке? Получается, своей выходкой я спасла его от потери целого офисного здания.
- Ну нет, дорогуша, - снисходительно с высоты прожитых лет улыбнулась она. – Это в твоем исполнении любое действие будет выглядеть как милая выходка, а в моём исполнении всё, что угодно, уже считается первыми признаками маразма.
- Не кокетничайте. Какой возраст? Я же вижу, что вы всего на пару лет старше меня.
Вру и не краснею, да.
Но, как я поняла, эта бабка – реально бабушка Афанасьева. Будет не лишним иметь с ней добрые отношения. Мало ли, что ещё её внучок может выкинуть.
- Подмазываешься? Приятно, - одобрительно кивнула она. – Но в следующий раз не забывай, что я не старше, а твоя ровесница.
- Разумеется, - хохотнула я.
- Как тебя звать-то? – бабка потянулась к телефону и нажала пару кнопок, после чего приложила телефон к уху.
- Аделина.
- Аделина? – взметнулись её брови. – Какое интересное имя. Никогда раньше не слышала.
- Мама постаралась.
- Угу, - кивнула бабка, уже не слушая меня. – Андрюшенька-душенька, - а это она уже обращалась к внуку. – Тут девочка Ада к тебе пришла. Пропускать? – последовал короткий ответ с того конца провода. – Не из ада, Андрюшенька. А девочка Ада. Аделина. Помнишь, которая раскрасила тебе… Ага, поняла. Пропускаю, - бабка отложила телефон и повелительно кивнула шкафоподобному, указывая на меня. – Димочка, проводи девочку в кабинет Андрея.
Димочка, который, похоже, к своим годам научился только ходить и качаться, но не говорить, кивком головы указал мне направление, в котором я должна двигаться. При этом, мне на секунду показалось, что для большего понимания, он даже хотел меня толкнуть в нужную сторону.
Слегка шарахнувшись от него, я сама пошла к лестнице. До кабинета Афанасьева дошла, ориентируясь чисто по вздохам Димочки за моей спиной. Стоило мне хоть шаг сделать не в ту сторону, как он шумно вздыхал. Понимая, что вполне могу получить от него очень даже реальный подзатыльник, я тут же меняла направление и шла, куда надо.
- Здесь, - кивнул Димочка в сторону просторной светлой приемной, где на виду у всех, как в аквариуме, сидела девушка лет тридцати строгой холодной внешности.
- Он говорящий! – нарочито удивилась я сама с собой шёпотом, но так, чтобы Димочка обязательно услышал.
Напоследок сурово вздохнув, он оставил меня в приемной кабинета Афанасьева под сканирующим взглядом стройной брюнетки. Она показалась мне красивой. Очень даже. Но её красота была холодной. Она будто всем своим видом показывала миру, что с ней лучше не связываться. Эдакая сильная и независимая дама, которой слегка за тридцать.
- Здрасьте, - обронила я с натянутой улыбкой, когда стало понятно, что дамочка первой со мной заговаривать не собирается.
- Добрый день, - ответила она сдержано. Окинула меня оценивающим взглядом холодных серых глаз и, явно дав мне какую-то свою оценку в голове, сухо спросила. – Вы по какому вопросу?
- К Афанасьеву. На работу.
- Что-то я не припомню, чтобы в нашей фирме имелись свободные вакансии, - она что-то начала искать в ноутбуке, при этом хмуря тонкие черные брови.
- Так это не я искала свободную вакансию, а Афанасьев.
- В смысле? – стрельнула в меня девушка взглядом и смерила ещё более недовольным взглядом. В этот момент я поняла, что её крайне раздражает моё декольте и в целом наличие у меня груди, так как у неё самой груди особо видно не было. Зато блузка на ней классно сидела. Как на модели из модного журнала.
- Сутенером он моим заделался, - я демонстративно поправила грудь и декольте. – Целую неделю уговаривал. Пришлось согласиться. Открываю новые горизонты, и всё такое…
Губы девушки сделались тонкими. Она снова недовольно зыркнула на мою грудь и ноги. С силой оттолкнулась в кресле от стола и вышла из-за него.
- Я провожу вас, - изрекла она нервно. Прихватила со стола какие-то бумаги и вместе с ними, предварительно постучавшись, вошла в кабинет, пропуская следом и меня. – Андрей Васильевич, к вам посетитель.
Афанасьев поднял взгляд от ноутбука, мельком глянул на нас обеих и вновь уставился в экран.
- Хорошо, Оксана, - бросил он словно между делом.
- И я принесла вам бумаги на подпись, как вы просили, - голосок девушки нежно и ласково пел. Она подошла к Афанасьеву покачивая бёдрами так, что в моменте я почувствовала себя лишней.
Но по тому, что Афанасьев абсолютно не обратил на свою секретаршу никакого внимания, мне стало понятно, что здесь попахивает безответной любовью. Она любит, а он – слепой бесчувственный крот, зарывшийся в бумагах и работе.
Отсюда и её такой взгляд на меня и мои сисяо.
Надо налаживать связи. Чем больше у меня союзников в этом офисе, тем мне будет проще здесь существовать и приспосабливаться. Возможно, часть обязанностей получится делегировать на кого-то другого. Так и долг быстрее отработается, а я, соответственно, быстрее стану свободной.
Так что, Оксана, не волнуйся, я тебе не конкурентка. Старики с волосатой грудью не в моём вкусе.
- Спасибо, - всё так же сухо отреагировал на принесенные Оксаной бумаги Афанасьев. – Можешь идти.
Лицо Оксаны слегка побледнело, когда она бросила взгляд на меня, затем на Афанасьева, а потом снова на меня.
- Может, чай? Кофе? – предложила она.
- Ничего не нужно. Звонки и посетителей тоже пока возьми на себя, - отчеканил он, всё так же глядя в ноут.
Оксана посмотрела на меня так, будто была готова проткнуть меня ручкой насквозь.
Оксана, без паники. Я дала слово никому ни за что не сосать. Андрюшенька-душенька только твой и бабкин.
- Хорошо, Андрей Васильевич, - с некой обидой в голосе произнесла она.
Словно вбивая тонкую шпильку в ламинат, вышла из кабинета, гордо задрав голову. Неслышно прикрыла за собой дверь, и между нами с Афанасьевым наступила гробовая тишина. Главным образом из-за того, что он как пялился в свой ноут, так и продолжал в него пялиться с умным деловым видом.