- -
- 100%
- +
Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звёзды.
О. Уайльд
Вместо предисловия.
«Выключите солнце. Поднимите мне веки…» – сегодня мои первые мысли были именно такими. Сегодня я на собственной шкуре убедилась, что утро добрым не бывает. Сначала, не открывая глаз, я протянула руку вправо, чтобы по привычке найти на ощупь будильник… но его там не было! От неожиданности я открыла глаза, но лучше бы и не открывала. Это теперь всё позади, а тогда я чуть не тронулась от происходящего. Надо мной – белый потолок, рядом – зелёная стена, на соседней кровати дрыхнет какая-то бабулька. То место, где я пыталась нашарить будильник, оказалось задрипанной тумбочкой. Больница? Только не это! Я подёргала себя за нос, раз десять ущипнула за щёку, но видение не пропадало, следовательно, это была жестокая реальность. Я попыталась встать, но почувствовала адскую боль. Всё тело ломало. Что было вчера и как я здесь оказалась? И я начала мучительно стала вспоминать, что было до этого, всё по порядку.
Я вспомнила, что зовут меня Соня Пруткова и что я приехала в этот дебильный город три месяца назад. Сейчас уже декабрь, а тогда была промозглая осень, но я ещё надеялась, что теперь-то всё будет хорошо, но… мой дурацкий оптимизм всегда мешает мне жить, и всё получилось, как обычно. То есть, зря я сюда приехала. С родителями, с мамой и папой.
Собственно, из-за папы мы и переехали: он у меня военный и долго на одном месте мы не задерживаемся. Не надо и объяснять, что это невыносимо трудно. Невозможно всё бросить просто так, ты ведь человек и ты же чувствуешь. Хуже всего получилось в прошлый раз, перед отъездом в этот город. Как обычно, прихожу вечером домой – гуляли с Егором в парке – и по потерянному взгляду мамы понимаю: переезжаем. Несколько дней на сборы, а потом всё снова: новый город, новая школа, новые друзья. Мама говорит нарочито весело, тараторит без умолку, иногда нервно смеётся; я стою и не двигаюсь, я не слышу ничего, что мне говорят, словно под стеклянным колпаком, а внутри что-то давит и рвёт на части. Мама закончила свой монолог привычными словами: «И вот тогда-то всё будет хорошо!», а потом неожиданно заплакала. Я прошла в свою комнату и закурила. Вообще-то я редко курю, и то всегда на улице или на крайняк на балконе, но тогда я курила прямо у себя на кровати, настолько мне было хреново, по-другому не скажешь. На улице темнело, а я курила и пускала дым кольцами, как меня когда-то научил Егор.
Егор.
Егор – моё самое любимое существо в этом мире. Мой ангел-хранитель.
Егор – что-то светлое на чёрном фоне всей моей жизни. И ещё он всегда приходит вовремя: когда я наглоталась снотворного, чтобы свести счёты с жизнью, когда я чуть не спрыгнула с балкона с той же целью… Он всегда меня спасает. Мы так и познакомились: он меня спас. Романтично, но довольно банально: я тонула в море, тот городок был у моря, причём тогда я совсем не хотела тонуть, а заплыла по самое «не хочу». Егор вытащил меня на берег, и с тех пор мы не расставались. Хотя родителям он не нравится, они считают, что я не должна встречаться с таким «малолеткой», даже если младше он всего на полгода. Они кричали, лишали денег, даже закрывали меня дома, а у меня случались истерики и росло желание покончить жизнь самоубийством, что я и пыталась сделать несколько раз, но тут раздавался звонок в дверь и появлялся Егор. Словно чувствовал, что со мной творится. И в очередной раз спасал меня. Пока до меня наконец не дошло, что если ты нужен кому-то в этом мире и тебя любят, то н а д о жить. А он действительно любит меня. Вообще я предпочитаю не бросаться словами «любит», «любовь». Я даже никому ещё не говорила «я тебя люблю», слишком это потасканные слова, их уже все кому не лень повторяют, а я не хочу. Даже Егорке не говорила, но он и так знает. И я знаю, просто знаю, что друг без друга мы никуда. А родители всё равно не верят. Я не знаю, верят ли они вообще в любовь. Я понимаю их заботу – даже такую, волнение, только я-то ведь уже не ребёнок. А нас с Егором считают детьми, но разве дети не могут полюбить по-настоящему? И снова становиться ребёнком я не хочу, не надо мне второго жуткого детства. Вспомнить хотя бы момент, когда мои счастливые сверстники бегут из магазина с мороженым, купленным на сдачу, а я иду с покупками, ч е к о м и трясущимися коленками при мыслях о несоответствии чека и сдачи. Ужас. Так меня приучали к порядку, главное –не избаловать и не распустить. Ну вот, нажаловалась. Но это я всё к тому, что положительным моментом в нашем переезде родители видели и наше расставание с Егором, про которое я даже говорить не хочу, настолько это грустно. Ненавижу расставаний! Мы пообещали звонить, писать письма и приезжать друг к другу в гости. И до сих пор каждый день перезваниваемся, пишем, только вот приехать не удаётся… Не отпускают. Честно говоря, скучаю страшно, когда по телефону разговариваем, реветь начинаю; но всё равно верю, что через это страдание мы придём к нашему счастью. Так в книжках пишут, а правда это или нет, мы когда-нибудь узнаем. Ну вот, вспомнила его и опять в слёзы. Никакого характера. А всё из-за того, что мы переехали в этот дебильный город! Там было солнце, море, старые друзья, а здесь – холод, ветер и новая школа с детьми-уродами. О ней придётся рассказать поподробнее, хотя от этих воспоминаний меня наизнанку выворачивает.
Новая школа.
Вообще-то она называется гимназия, и маме пришлось отвалить кучу денег, чтобы меня туда взяли. Плюс заплатить за первый семестр: гимназия была платной. Да, если б я сразу знала, какой это гадюшник, я бы в лепёшку разбилась, но уговорила маму отдать меня в обычную школу. Уже с первого сентября я возненавидела свой новый «второй дом». Единственным плюсом было то, что я познакомилась с Линкой. Она тоже была новичком в этой школе, вот нас двоих и привели перед линейкой к директрисе, чтобы зачитать «Устав гимназии». Сначала я даже пыталась слушать эту муть, которую слащавым голосом втирала нам директриса, похожая на клопа из моей детской книжки про насекомых. А потом мы с Линкой начали откровенно зевать… Клоп закончил свою речь фразой: «И будьте прилежны, девочки, это вам не школа, а «приличное заведение». Меня чуть не вырвало.
По пути на линейку мы познакомились.
– Ангелина Павличенко, лучше просто Линка.
– Софья Пруткова, аналогично – Сонька.
Оказалось, Линку перевели сюда родители из обычной школы этого же города. Сказала, что были на то причины, но в гимназию она не хотела, так решили родители, даже не спросив её мнения! Впрочем, меня тоже никогда не спрашивают. С горя мы немного покурили в туалете и из-за этого опоздали на линейку. Там нас ждал главный сюрприз. Гимназия оказалась женской! В классах человек по пятнадцать, и всё девчонки.
В начальной стадии депрессии мы подошли поприветствовать новый класс. Вполне дружелюбно сказав «привет», мы с Линой наивно так ожидали, что у нас хотя бы спросят имена. Но это же была не школа, а приличное заведение, и впервые у меня вместо имени спросили, есть ли у меня последний айфон. Мне здесь нравилось всё меньше и меньше, Линка вообще просто молчала, не реагируя. Всё время, что длилась линейка, я наблюдала за новыми одноклассницами и всё больше убеждалась в змеиной сущности этих раскрашенных девиц. Кроме шмоток, косметики и парней их не интересовало ничего. Может быть я не права, но такое складывалось впечатление. Ах нет, ещё они обсуждали, кто где провёл летние каникулы. Ну там, Франция, Италия, Кипр…чем дальше – тем лучше. Когда у меня поинтересовались, где я была летом, я назвала тот небольшой южный город, где жила до этого. Я даже никуда не выезжала, родителям не давали отпуска, и тем более Егор работал всё лето. И вообще, если море рядом, зачем куда-то ехать?! Это я и высказала вслух, чем вызвала снисходительную усмешку. Линка обвела всех холодным взглядом и объявила, что она отдыхала у бабушки в деревне… Надо было видеть лица этих змей! Они просто засветились от счастья! Я уже хотела их всех передушить, но тут линейка закончилась, и все разошлись по классам. И в этой новенькой аудитории, судя по всему, только что после евроремонта, мне стало так не хватать наших старых изрисованных парт и лиц бывших одноклассников! Кажется, я тогда даже носом захлюпала, но потом сразу взяла себя в руки.
Мы с Линой сидели за одной партой, и я чувствовала, как её трясёт от этой обстановочки. Она сидела, сжав руки в кулаки, а потом прошептала мне одну-единственную фразу: «Скорей бы свалить отсюда!» Чёрт возьми, как я была с ней согласна! Вошла классная и представила нас «коллективу», теперь уже по именам. А потом змеи по очереди вставали и шипели свои имена. И в этот же день я успела подраться с одной из них! Подходит ко мне эта Оксана и невинно так спрашивает: «Я чё-то не заметила, ты на какой тачке сюда приехала?». А все остальные затаились, ждут, что я отвечу. А я спокойненько встала и, глядя ей в глаза, говорю: «На метро. Знаешь, что это такое?». Как я и предполагала, в ответ она лишь громко расхохоталась, но всё равно было очень неприятно. Остальные сначала молчали, но, услышав хохот этой Оксаны, тоже заржали.
Если бы она заплакала, они бы тоже залились в три ручья, я уверена. Не знаю, почему, но мне было их просто жаль… Слабые и зависимые, они сами не понимали, в какой они западне, а, может, и понимали, но пока просто смеялись в такт Ей. Просмеявшись, она снова обращается ко мне: «Неужели твои предки не могут отвезти тебя сами? Они чё, безработные, да?». Все опять заржали в ожидании моего ответа. Нет, я могла бы чего-нибудь наврать, воображение пока работает, но я уже была на взводе и мне просто захотелось сказать правду: «Папа – военный, а мама – врач. Вполне обычные профессии». Видно, она так не считала. Оксана деланно схватилась за живот и вновь высунула свой змеиный язык: «Это каким надо быть лохом, чтобы в наше время выбрать такие идиотские профессии!» Все замерли, а я снова встала и без слов дала кулаком в челюсть этой змеюке. Удар был красивый, она даже немного назад отлетела. Видел бы мой удар Егор, он бы гордился мной, это он научил меня приёмам самообороны. Но если б Егор предполагал, что я буду драться с девчонками! Змея бормотала, что теперь «мне не жить» и она «отомстит по полной». Тогда я не приняла её слова всерьёз… Оксана сидела и осыпала меня проклятиями, а из носа у неё текла кровь. Замечательный удар!
Пусть знает теперь, что родителей своих я оскорблять не позволю никому, а ей тем более. Всё произошедшее не заняло и пяти минут, прозвенел звонок и снова появилась классная.
– Оксана, что случилось?
– Инна Геннадьевна, новенькая меня избила!
Это я-то её избила!
– Лина или Соня?
– Соня. Я спросила у неё, на какой машине она приехала, и посочувствовала, что её родители не могут себе позволить купить машину. А она стала бить меня по лицу, и…
Я чуть не задохнулась от гнева!
– Она оскорбила моих родителей. Она грязно обозвала их и назвала их профессии идиотскими.
– И за это ты избила Оксану?
– Я ударила её один раз.
И тут раздалось шипение:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.