Кельт-Друидистская Этимология. Том I

II. «Этимологический Словарь». Будущее Кельт-Русизма.

В сим Первом Томе полного Русского собрания этимологических сочинений Клеланда помещены первые шесть книг из его «Пробного Образца Этимологического Словаря», 1768 г., кой есть специфического ракурса квентиссенциализация вещей из его, предстоящего сему, несколько спонтанного памфлета «Путь от Слов к Вещам и от Вещей к Словам». Этакий ракурс, в отличии от только премонитивного, что по взгляду на пра-исток интеллектуального миропознания, представляет собой уже суть прото-социологической Школы и Системы древнего Друидизма, – кое, сказанное здесь этак, может звучать в ряду каламбуров, как некое, в корне, «древ-ес-ное Древо» (ибо и «древ-ность» и «друи», «tree» – от того же «Древа»), но в чём-то может представляться, этак, оправданно-символичным, именно в законе первостояний, наследий и ретривируемых приемств. …Да-да, кажется, говоря так, Я подражаю, в том, манере Клеланда; мне, однако, весьма радостно лишь подчеркнуть такое, что, ныне, сей преподанный материал, в стиле метких сравнений и утождествлений, есть прямое достояние Русско-Кельтской школярской литературы.

Чрез два года, Вселенский мир Кельтизма будет отмечать 250-летие публикации сего парадоксального труда, так и до сих пор, представляющегося быть не многим менее занимательным и, с тем, не теряющего своей оригинальной привлекательности и элемента учёной диспутарности. На сегодня, в научно-академических кругах Европы, этакие наработки Клеланда в практиках истории языкознания и теории Вселенски-примитивного Языка принято относить в область псевдо-науки, поскольку ряд выводов, делаемых автором, был взят, дескать, буквально, из воздуха, по чисто оральному сходству в формах речевой мутабельности, и что, очевидно, далеко не всегда соответствует только математически-принятой системе слогостроения в фундаментальной лингвистике. К сему, однако, следует заметить, что определённый процент решений, предложенных Клеландом, при всей их т.н. не-академичности, способны до сих пор ставить под сомнение иные из высоко-апробированных суждений, каковые, в свою очередь, взятые не в одном лишь ракурсе рассмотрения, по всецелому взгляду на вещи, завсегда и поныне, не являются всеобще-объяснительными конструкциями Миросогласия, этак, отмечая за собой тот или иной предел универсализации логоса. И, также, если в сходственном сравнении велико-лингвистическому проекту реставрации плана Вселенской Вавилонской Башни, большинство, этак, и сегодняшних теорий представляет собой не иначе, как вертикальный срез одной из сторон, – одной из четырёх прото-Кельтских, или одной из шести Индо-Европейских, – то теория Клеланда есть, пожалуй, срез сечения близ самому основанию, каковое, в особой фундаментации Завещанного Канонического Круга, по-сути, должно вписывать в себя и то, и другое. По мне, так больше, всё же, подходит именовать сие не псевдо-наукой, но, скорее, альтер-наукой, если не только альтер-методикой в научном подходе, поскольку, не премину подчеркнуть, использование Клеландом античного и современного лингво-исторического материала, во-многом и целом, весьма скрупулезно и корректно.

Этак, аж и беглый фокус, по взгляду на суть сиих противоречивых разниц, вряд ли, и на сегодня, оставит рассудительного читателя в безучастливом покое: ныне, как, впрочем, и со времён, ещё предстоявших исследовательской затее Клеланда, в вопросах о том, какое «вначале Слово было первым», едва ли кто не согласится с той истиной, что «люди, прежде, стали говорить, а уж потом писать», как это авторитетно отметил, допустим, тот же Джон Уилкинс (1614—1684)8; и если этимология – это изучение интертекста вмещающих в себя, одно другому в ряду предстоящих, имён (каковое всё в наследии, в соответствии и в развитии теории тех же монад Лейбница) – как это, на сегодня, совершенно и повсеместно принято и неоспоримо в науке, – то, вот, вдруг сама собой взрастает дилемма, если можно так выразиться, «бесспорного спора»: – что есть т. ск. «перво-бытийное деяние» («Первым было дело», – помните у Гёте?), или перво-именующее действо? – а, иначе, к чему вначале относился акт перво-именования – к принятию существующей (осознаваемой) тайны или же к провозглашению и утверждению раз постигнутого и принятого? Сие, несомненно, из ряда вопросов, предстоящих какой-либо конструкционистике, и является, по-сути, Первым вопросом Этимологии, что не иначе, как одного масштаба и значения, соответственно, с Первым вопросом, также, и Философии, и Социологии (об этаком позднее); засим, аж и чрез 250 лет множественных апробаций и ре-апробаций принятых этимологических смыслов, Джон Клеланд продолжает смущать авторитеты своим подходом к решению задачи сего вещественно-смыслового архи-первенства: актуально ставя, к примеру, вопрос о том, что более способно превалировать в эпонимике природного края реки – само её (неизвестно-откуда-взявшееся, предположенное) название, в истоках всем прочим факт. названиям, или же, в свою очередь, предположенная эсхаталогия жизнеобитания, жизнеустройства, полагающая название всему пр.? – в том, он, и по сей день, этак, контраверсирует те высоко-академические мнения о сути того же, взять, слова «Кэмбридж» (в ориг. тексте «Э.С.», стр.85/71), как те, что официально приняты самим Университетом Кэмбриджа, и помещены в строго-апробированном Кэмбриджском Этимологическом Словаре и на сайте, 2015: – дала ли река Кам (до сих пор, не абсолютно ясного корневого смысла) название сему месту, а потом некоему Правилу, как Принципу, ставшему достоянием общей Школы, ко всему тому, чем этакая Школа, в свою очередь, потом стала, или же чем перестала быть? или ж, таки, была прежде некая Архи-Школа, как ценностная Система понятий и мер, в правилах коей река возымела своё законоположенное название, а, с тем, и всё, этакому соотнесённое? – Сие, верно, наподобие всего того, что ныне у нас, о Волге – о Волге Русов: – что такое «Волга», что есть сие имя «Ра», и нужно ли, вообще, соотносить весь воспоследующий, оттоль, этимологический смысл Имени, не в некоей архи-Системе, но от какого-либо предположимого божества, природы всегда неоднозначной и таинственной для постижения только человеческого смысла, а не то и всего того, что приходит, дескать, из страны не раскидистых лесов и поэтичнейших кущей (соотносимое будь то далёкому Египту, будь то Индостану)?… Клеланд, однако, во всех подобных (а таковых далеко не единственное число!) дилемах, предпочтительно относит знание, именно, второму «радикально-человеческому» – материалистическому, не идеаллистическому варианту в изыскуемых решениях.

Публикуемый здесь «Пробный Образец Этимологического Словаря, &c.» представляет собой раскрытый эссеистический материал, собранный из целого ряда отдельных глав, каждая из которых является, в своём роде, законченным изъяснением пути увеществлевания того или иного избранного фундаментального понятия, закреплённого в общей ныне-существующей Христианской Системе социального и духовно-мирского Устройства в законе сложившихся Иерархий. В целом же, сей материал представлен тем образом, где и лингво-филологические изыскания автора, и, следует признать, весьма недурные историко-повествовательные или даже историко-критические, его литературные пассажи вполне гармонично друг с другом согласуются и компанируются в свете изображения всеобщего хода, скажем так, гипотетически-объективной Кельтской и, соответственно, Кельт-Эллинистической Истории Цивилизации; – да, здесь говорится «гипотетически-объективной» равно настолько, насколько мы вправе разве что предполагать лишь о тех фундаментациях общественного строя, о которых, фактически, мы мало что знаем. Таки, при всей внешней сумбурной произвольности предлагаемых к рассмотрению топиков глав, за сим скрывается весьма чёткая, слаженная композиция воспроизведения последовательно-эсхаталогического перехода общества Друидистского обычая и устоя, к обществу Цезарского (милитарного) Правления, а с тем, уже к Епископально-Баронскому Государству ранних и последующих веков Христианской Европы. Тем самым, демонстрируется и объясняется преднамеченный путь диалектического (ко слову «диалект», см. Сн..1, стр. 89 от пер., к общему тексту «Э.С.», стр. 21/6), – как в свете обще-политизации, так, безусловно, и уни-филологизации, – возращения общества к Парламентарному состоянию его фундаментальной Конституционности. Конечно же, в исходной модели выводимое на примере архи-Британии, в оных корнях и устоях, этакое, тем не менее, в делаемых суждениях и выводах, основывается на использовании литературных трудов большинства, на сегодня, известных истории летописцев и хроникёров.

Сам же изъяснительный подход к проблеме Кельт-филологизации политичного общества весьма многосторонен: тогда, как, наравне с принятыми на сегодня понятиями существующей Системы, раскрываются, соответственно, и архи-понятия Системы, восстающей пред нами из забвенного Языка, этакие последние, в канве каждой из отдельно-следующей глав, изображаются неоднократно и, всякий раз, под разным углом этимологического рассмотрения в свете той или иной социальной препозиции; одному архи-слову, в таком дискурсе, соответствует, затем, неск. его эволюционирующих значений, кои, однако, всё также, ещё подлежат прото-языку; и это, как если бы подробный (толковый, по всем степеням), сравнительно, тому же Камдену или нашему Далю, античный Словарь9и, образом таким, запечатлевающий саму суть перехода от системы только смысловой прото-идентификации к системе уже архи-ценностей, т.е., по-сути, пра-этическое становление природной и социальной Сознательности, предполагающее всё последующее в нас представление и знание о иерархии понятий в законах неписанных, а иначе, если можно так выразиться, «Путь к Заповедям из Забвенного Небытия».

До сих пор, единственной мерой суждения о какой бы то ни было Человеческой пра-истории является не иное, как свидетельство былинное: будь то в ряду мифов иль басен. Так, именно, и начинается «Этимологический Словарь» – с изъяснения самой сути слова «басня/былина», что по смыслу относит внимание читателя к наиранним вехам зарождения самой речи, кое есть, как раз-таки, в Кельтском корне сего взятого, Европейски-выделенного слова. Переписанная на академически-образованный, школярский язык, Библия начиналась бы именно так – c изъяснительного утверждения превалирующего, перво-бытийного аспекта феноменализации речевого интеллекта. – Едва ли, однако, мы ещё знаем, чем само по себе слово и речь могут являться10, что сие физически, в материи, производит; с тем вместе, научно-философское отношение к Истории, как к процессу, на сегодня, всё более и чаще основывается на представлении о её вероятности, предположенности11; – ко всему, этак, подобному, для своего века суждений, этимолог Клеланд, в числе начальных глав своего труда, делает ряд пробных штрихов, предполагающих мотивы направленности дальнейших изысканий, и это как если бы три ветви представлений: – о началах веры и зла (преступления); о взгляде на матримонию и отношения полов; и об обретении пространства. Вкупе сего данного, автор делает перво-ставленный смысловой акцент, именно, в соотнесении корне-изыскания в последнем. В том, в Английской манере литературно-контестуального намёка, так и в характере композиционного преподания глав, в сравнение всему архи-библейству и хронико-летописным истокам, Клеланд, изначально и очевидно, указывает на положенную необходимость раскрытия искомых этимологических основ именно в землях корневой культуры, и то не в известных правилах соотнесения сего фактам только лишь исторически-культурной (до-христианской) иноземно-античной привзятости. В манере и в контексте изложения находимого материала, Клеланд поочерёдно обращается к одной из сих ветвей, тем самым, достигая, по-возможности, наиболее объективного и цельного ракурса.

Итак, в ходе дальнейших глав, нам является общественно-обитанное пространство, или, сказать, архи-Область с устроенной в ней Системой Друидо-правления. (Если и есть пространства без людей, бывают ли когда люди без пространства?) В пространстве сей Области уже существует издавна сложившаяся, в законе архи-условностей, установленная Система отношений, в которой превалирующее место отводится понятию общественной Справедливости, или Честного Суда. Представители Честного Круга, – заведомо ещё не доминантно-владыческой иерархии, – делятся на жрецов и генералов, первые из которых выполняют функцию законохранителей, а другие – законовершителей. Собираясь на вечевных сессиях, оние в обоих случаях являются представителями Судейства – судейства духовного и мирского – и, с тем, адвокатура оних обращена как к авторитету Слова во имя Деяния, так и праведного Деяния во имя Слова. Сии две составляющие Человеческого Миросогласия обоюдно взаимокомпенсируют одна другую, и, в целом, представляют собой велико-премонитивную связь между Словом и его предметно-деянным Смыслом, в сей совокупности образуя то, что, собственно, и называется «диалект» (обоюдосторонний Закон Слова). Этакий, первой правды, первой сути, Диалект, единственно, только и осуществляет, и удовлетворяет диалектическому смыслу осознанной репродукции общества в степенях смыслонаследия и законоприемства.

Всё, что демонстрирует нам последующая известно-запечатлённая в манускриптах История – это дисторция той связи исконного Диалекта и, тому соответственно, разрушение некогда идеальной Cистемы, и диструкция негативно-диалектируемого общества по смыслу утрачиваемого чувства Cправедливости. Ибо этакое не закрепляется более в словах; за несоблюдением правил великой речевой Истины, оригинальные силлабы всё более оказываются в пагубной контрадикции друг другу, и оттого жизнь общества есть вечная распря; борются и воюют между собой не люди – воюют и спорят между собою сами слова (в том, и перво-смысловые анти-олигархические распри в Древних пра-демократических, пра-парламентских Афинах; в том, и все нынешние «войны слов» Яйценюка, или иные какие пр.); так Государство и превращается, из прежнего Аппарата Поощрения и Благоустройства в Аппарат Насилия, по вменённому новому смыслу Слова, некогда воспринимавшегося иначе. – Разрушенная диалектическая связь между Словом и предметно-деянным Смыслом превращает Судейско-Мирскую Систему только в Милитарно-Уставную (силовую). Далее – многие века пути возвращения к прежним понятиям; сама бессмертная исконно-радикальная суть слов, подсознательно и неотступно, стремит человечество к истине. – Древние корни, не взирая на временные деяния всех последующих негативных судейств (скажем, оттоль, суждений, т.е. судов, запечатлённых в изречениях) неумолимо ищут друг друга в своём речевом стремлении, ожидая правильных по себе сосложений.

Как раз, в таком, именно, ракурсе, пусть и весьма бегло, Клеланд изображает пред нами ипостаси проявления отдельных фрагментов исконной социальной Системы, на пути типичных смен историзированных формаций во всём пост-Друидистском миропространстве, – вплоть до того времени, когда Британская модель либерал-парламентаризма, находит своё известное конституционное воплощение. Олицетворённые эпохи (времён истории) в изображении Клеланда есть не иное, как разно-составленные радикал-силлабы, или, сказать, архи-слоги, а иначе цепь прогрессирующих погрешностей и искажений в термовом использовании таковых, согласно той или иной анти-Друидиской, анти-Кельтской доминирующей контракции. В не малой своей половине, таковые просто-напросто изничтожались за подозрением, или же за явным знанием об их, для всего нового уклада и строя-государства, непреходящей опасности; остальные же, по сохранению за ними смысла всеобщности, весьма искажённым образом адаптировались под смыслоформы ново-изменённой лингво-социальной условности. Конечно же, особо-критической вехой, в таком разе, являлась экспансия Древнего Рима и, с тем, установление Христианства.